Видно в понедельник их мама родила

✧

╭ ─┉─ • ─┉─ ╮

9:35 Дракона

Конец

╰ ─┉─ • ─┉─ ╯

✧

      — Ах, сударыня Леандра! Ваш лик всё также прекрасен в сиянии ночных звёзд.       А впечатлительные девицы всё множились. На любой вкус и всех возрастов.Дар пропел, что спасение матери Хоука может стоить ему кучи проблем. Но последуй он за усыпившим свою жертву Квентином в литейную, и у Леандры появлялся стопроцентный шанс выжить. Поспеши он сообщить об увиденном стражникам, отказавшись от самовольного спасения в одиночку, и потерял бы время на уговоры не доверяющих словам «дикого» эльфа бойцов, и сударыню Хоук уже успели бы пустить на детали мясного «конструктора». В случае же игнорирования — то же самое, но ещё и с навеки сгрызаемым сожалениями несостоявшимся Первым Чародеем.       — Ты будешь мне за это должен, Хоук. Непомерно. — проклиная своё функционирующее чувство совести, Орсино прокрался за преступником в логово, скрываемый мраком улиц Нижнего города.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      Орсино никогда не считал себя гениальным магом. Да и таланта в нём наскрести можно лишь с небольшую горку в оловянной ложечке для чая. Его первым проявившимся заклинанием был лёд. С тех пор он тратил большую часть своих усилий на развитие именно этой стези стихийного искусства, посчитав холод наиболее многофункциональной и полезной способностью. Всякая лесная пакость обращалась льдом и разбивалась мечами. То же самое с демонами и даже некоторыми разбушевавшимися сильванами В их случае, в противовес слабому урону древесине Третий наловчился применять ледяной порыв на подобии созидательной руны паралича, рубя застывших противников остриями мечей-близнецов. Прочие способности давались эльфу из рук вон плохо.       Созидание заменилось травничеством. В котором Орсино понимал куда больше, чем во внутренней жизненной энергии тела. А на духовные и энтропические умения он даже не засматривался. Любое взаимодействие со своей или чужой энергией вызывало стойкое чувство тревоги, а нутро обдавало потусторонним холодом. Ни первое, ни второе при применении подобных заклинаний ощущаться не должно было. Потому Хранительница ещё в юные годы посоветовала своему третьему ученику вовсе не лезть в сии ветви магической науки.       Магию силы и гравитации несостоявшийся Первый Чародей не понимал, а от кровавых заклинаний чурался как от воображаемого портрета помешанной магоненавистницы в железе.       Вот и оставались у долийского искателя утерянного в арсенале только лёд, мечи да целебные припарки в карманах. И что бы там ни было в «механике» тех видений из прошлой жизни, времени на то, чтобы выпить зелье посреди боя практически всегда не хватало. Разве что, если прикроет кто из команды. И то, лечебный эффект проявлялся не сразу и от глубоких ран не спасал.       С таким«инвентарём» предстоящая драка в одиночку против мага крови с его мёртвыми приспешниками, без всякого сомнения, закончилась бы поражением.       В последние четыре года Третий, бывало, мелькал в «окружении» протагониста, воюя плечом к плечу с колоритными личностями, но обычно он, в виду обстоятельств своей жизни, предпочитал сражаться без помощи других. А вот сейчас эта привычка могла стоить эльфу жизни.       Так ещё и дар «услужливо» стрекотнул и про мертвяков, наваленных в кучу рядом с Квентином. И которые в нужный момент могли встать подле малефикара непроходимой стеной ржавых мечей, стрел и костей. Чего уж говорить о трёх демонах желания, чьи сущности преступник призовёт из трупов своих жертв, как только почувствует себя в проигрыше.       Орсино не мог сражаться в открытую.       Поэтому, прокравшись по теням, эльф пробрался за малефикаром в его логово и стал наблюдать, ожидая подходящего момента.       — Дорогая моя, идеальная…       С осторожностью ювелира усадив бессознательное тело матери Хоука со своих плеч на мягкую обивку резного кресла, что выделялось средь мусора и зловония своей неподходящей обстановке изысканностью, маг крови забубнил себе под нос тревожную похвалу мертвой жене. С интонацией помешанного он выделял красоту каждой части тела убитых им до этого дня женщин, как только проходил мимо больших стеклянных сосудов с остатками их тел, невесомо плавающих с воздушными пузырями в мутно-зеленой жидкости.       От одного только вида сосуда с человеческой кожей, напоминающей разорванный по швам тканевый костюм, Орсино чуть не вывернуло недавним ужином прямо на сундук, рядом с которым долиец спрятался за погнутой перегородкой. «Воспоминания» не наградили его подробностями извращённых экспериментов Киркволльского мясника, но, увидев результаты этих ужасов наяву, Третий был бы не против и дальше оставаться в неведении, да только развернуться назад, увы, уже поздно.       Квентин любовно огладил каждый сосуд ладонью и, вернувшись к последней жертве, пригладил у той седые локоны.       — Подожди, моя любовь. Твой муж скоро вернёт тебя. — зарывшись носом в пряди, маг с больным наслаждением вдохнул запах волос. Орсино в очередной раз передёрнуло от отвращения. –Искал тебя в тысяче бледных подобий. Собирал по крупицам. И вот, настало время нам встретится. Подожди ещё немного. Я только соберу остальные твои осколки и, наконец, верну тебе лицо.       С этими словами безумец нехотя отстранился от жертвы, и, вытащив все «ингредиенты» из сосудов, уверенным шагом ушёл с ними в глубь соседнего помещения, что, скорее всего, являлось его «операционной».       Времени было мало. Пока Квентин был поглощён своим зверским делом иномирного Франкенштейна, Орсино кошачьим шагом приблизился к Леандре, пробуждая её из беспамятства лёгким ледяным похлапованием по щеке.       Магия сделала своё дело и женщина очнулась. Стоило ей завидеть «неприлично» близко подобравшегося незнакомого эльфа, её морской волны оттенка глаза тут же расширились от страха, а губы уже были готовы раскрыться для громогласного крика.       Орсино, подгоняемый даром, вовремя спохватился, торопко прикрыв женщине рот.       — Ни звука, Ваш похититель услышит!       По красноречивому взгляду дамы — похитителем она считала как раз таки его. Ну, что за невезение! Будто сейчас самое подходящее время для разъяснений жертве, что он не осёл!       — Ваш поклонник оказался магом крови и мы в его логове. — прошептал эльф краткое объяснение медленно убирая руку. — Я один из знакомых Вашего сына, так что не бойтесь. Встать можете?       — Я-я-рх-х-х… — попыталась ответить женщина, но голос подвёл её, выдав сухое кряхтение. Оперившись руками о подлокотники, леди таки смогла подняться и сделать шатающийся шаг вперёд к отошедшему чуть дальше эльфу.       — Вот так. — деликатно коснувшись руки всё ещё не отошедшей от шока Леандры, долиец дал ей выпить тонизирующее зелье и тихим шагом направил в сторону ведущего к выходу коридора. — А теперь уходим, пока малефикар не вернул…       — Какая досада. К нам пробралась трущобная мышь.       — Какая досада. К нам пробралась трущобная мышь.       На этот раз дар предупредил его слишком поздно.       — Позовите подмогу! Бегите! — резко оттолкнув женщину к единственному выходу, Орсино скрыл её от падальщиком сгорбившегося малефикара стеной льда, второй рукой посылая в сторону врага морозный вихрь, дабы тот отвлёкся от своей жертвы и не смог наслать на неё подчиняющее кровавое проклятие.       — Любовь моя, куда же ты? — с интонацией «брошенного влюбленного» темный маг протянул руку в сторону своей жертвы, пока само его лицо исказила ломаная улыбка хладнокровного психопата.       Дар заранее предсказал его намерения, и Квентин, попытавшийся было скрутить мышцы леди магией крови, потерпел неудачу, теряя равновесие от вихря ледяной магии.       — Остроухая крыса, тебе это с рук не сойдет! Я всё равно ВЕРНУ ЕЁ!!! — и тут же, полыхая гневом, переключился на виновника своих бед.       Посох маньяка покрыла грязная мана. Парой пасов он оживил тех сваленных кучей мертвецов, о которых предупреждала орсинова способность.       — На тебя даже кровь тратить жалко, жалкий эльф. Мои слуги сделают миру одолжение, избавив его от очередного дикого выродка. — один взмах посоха в сторону долийского искателя, и нежить ринулась к цели.       — Выродок здесь один! И точно не я. — огрызнулся Орсино в ответ, уворачиваясь от стрел и острия меча первого добравшегося до эльфа мертвяка. Зал потонул в снежной буре.       Но лёд, как и ожидал эльф, почти не вредил и так остылым трупам, лишь временно замедляя движения и придавая гнилой плоти неестественную хрупкость. Но и этого было достаточно. Вынув мечи из ножен, Орсино принялся рубить застывшее мясо на куски. Уж, будучи раздробленными, малефикаровы прихвостни ничего ему сделать не смогут. Главное — потянуть время. Дар не показывал его гибели, а значит Леандра смогла выбраться и сейчас ищет помощь. Нужно продержаться до этого момента.       Только когда Квентин понял, что войско его стремительно редеет, в ход пошли вредоносные заклинания энтропии разной степени гнусности.       — Хватит вертеться!       Скромная просьба. Но, уж нет! Орсино не собирается упрощать врагу задачу и стоять не двигаясь, как послушный манекен! Ему всё ещё дорога жизнь!       — Я сказал СТОЯТЬ!       Только кого волнует его мнение, когда в оппонентах малефикар. По телу пронеслась волна ошеломляющей боли, от чего переставшие слушаться конечности свело режущей судорогой. Орсино тряпичной куклой свалился на колени, через боль вырвав контроль хотя бы над одной рукой, не позволившей впечататься носом в загаженный черной кровью нежити пол.       Перед глазами промелькнул подкованный железными вставками сапог и нос с хлюпающим хрустом согнулся под неправильным углом.       — А ты оказался куда большей проблемой, чем я предполагал. — хмыкнул человек, с силой пиная эльфа по удерживающей его руке и хватая окончательно распластавшегося долийского искателя за шею. Без всякой натуги Орсино подняли на землёй.       Будь проклят эльфийский «бараний» вес!       — Только твоё вмешательство тщетно. Леандра не выберется из лабиринта коридоров, куда её слабому, изнеженному телу и психике. А мои помощники… что ж ты станешь первым из новой партии.       К лицу угрожающе приблизился кинжал.       Орсино стоило бы наконец начать беспокоится за свою безопасность.       Но дар молчал. Не намекал даже на царапину.       — Ты недооцениваешь женщину, что всю жизнь провела в бегах ради выживания её семьи. — успел прошептать эльф, прежде чем со спины раздались крики и скрежет металла.       Его обдало волной тягостной серости, а мир потерял всякие краски.       И полностью погрузился в темноту.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      В голове звенела какофония скрежета заржавевших от вынужденного беспамятства мыслей. Даже веки поднимались с трудом и через силу. Рукам что-то мешало. И, кажется, он на чем-то сидел. Ах, понятно. Его привязали к стулу. Проблемы не собирались заканчиваться.       — Вы не имеете права держать его у себя. Разве слов моей матери и моих не достаточно, чтобы снять всякие подозрения?       Знакомый голос. Хоук.       — Этот маг находился под влиянием магии крови и протокол обязывает нас держать потенциального одержимого под присмотром до проверки. Это меры безопасности, сударь Хоук. Будь он трижды спасителем Вашей матери, ещё предстоит узнать, как этот отступник нашёл логово малефикара. Эльф может оказаться его подельником, с которым у Квентина назрел конфликт так же, как и с покойным Дюпюи.       А вот этот твердый женский голос навевал нехорошие подозрения. Как и сказанное незнакомкой. Ради мерзостных монстров Гилланайн… Леандра умудрилась наткнуться на храмовничий патруль и, те не разбираясь, повязали всех тех, кто горазд из рук блестками бросаться?       — Он, долиец, госпожа Командор. Я скорее поверю, что шестой мор на пороге, чем в то, что свободолюбивый эльф, тем более, такой как Орсино, свяжется с человеческим маньяком. Уже доказано, что главный преступник — Квентин. А держа взаперти долийского мага, Вы провоцируете конфликт с его народом.       Да некоторые из его «народа» только рады будут, если Орсино загребут в застенки Каземат. В какой же он всё-таки ЖО…       — ПЕняя на мага крови и выделяя долийское происхождение подозреваемого, вы только больше подталкиваете меня на мысль, что тот мог запросто спеться с убийцей женщин из-за распространённого среди долийцев менталитета ненависти к остальным расам.       Если Орсино и дальше будет молчать, потакая конфликту, – хорошо для него эта история точно не закончится.       «Спасибо», дар.       Видения его клеймёной солнцем рожи очень способствуют деятельности мозга во имя спасения остальных органов!       — Невозможно. Я не умею петь. — и… со срочной задачей мозг справился отвратно. Это, серьёзно, первое, что сгенерировало его полупробужденное сознание перед лицом страха, что тревожил его всю сознательную жизнь?! НУ, раз уж позорится перед Бугименом своих кошмаром, то чего терять? Стоит добить тупую шутку, а там повезет, да посчитают тупицей, который с темным гением никак найти общего языка бы не смог.       — Так что я не мог спеться с тем малефикаром.       Собрав всё бесстрашие в кулак, Орсино поднял глаза на присутствующих.       Чтобы замёрзнуть от острого взгляда прозрачно-лазурных.       Ах, нет. Это холод от Очищения.       Не успел и голоса подать, а его уже проверяют на демонического квартиранта в черепе. Профессиональность на высоте, нечего сказать. Почему же с таким рвением храмовники не спешат в гости к Андерсу?       — Как видите, я не одержим. Так может быть господам храмовникам пора развязать ни в чем ни повинного долийского искателя утерянного и отпустить к его клану по-добру по-здорову? — и от куда только бесстрашие на претензии появилось? И прямо в глаза физическому воплощению его несбывшейся судьбы. Это можно считать храбростью загнанной в угол мыши? Может, Квентин был в чём-то и прав, называя его так.       — На первый взгляд. — в подозрении нахмурилась, предупреждающе касаясь пальцами эфеса своего меча, сама МЕРЕДИТ СТАННАРД. Собственной персоной! Чтоб её Ужасный Волк цапнул. — И невиновность ещё не доказана.       Если бы у Третьего под рукой был поисковик из другой жизни, он бы задал ему краткий и очень волнующи запрос о том, «Как с-агрить громадного волка на бабу в латах?»       И ему бы стопроцентно вывалился трёхзначный список непотребств вместо полезной информации. Да, его и сейчас с подобным вопросом в приличном обществе погнали бы метлой. К Варрику. И Изабелле. В соавторы.       — Я слышал слова мессира Хоука. У вас есть показания жертвы в мою защиту. — эльф кратко кивнул в сторону не сходящего с места Гаррета.       — Именно. — кратко кивнул тот, готовясь к очередной словесной баталии.       Видно, спасение матери возвело Орсино в глазах будущего Защитника аж до уровня ближнего круга. И тот теперь был готов стоять за долийца горой, рискуя вызвать на себя гнев САМОЙ железной леди Киркволла.       — Память сударыни Хоук могла быть повреждена магией крови или любым иным энтропическим заклятием. — всё ещё настаивала на своём предводительница церковных рыцарей. Словно намекая, что не кровью, так прочей темной дрянью Орсино мог запудрить «бедной жертве» мозги. Боги, эта женщина прямо не даёт забыть, что он затеял спор с главной ненавистницей магов всея Тедаса.       Но и неудавшийся Первый Чародей не лыком шит. Если уж его «каноный» прототип мог противостоять этой даме с железными шариками меж ног и сломался только перед лицом полного отчаяния, то и он нынешний сможет доказать этой непоколебимой натуре свою невиновность. Тем более, в отличии от оригинала, он не использует ни кровавую магию, ни…       — Как хорошо, что кроме стихийной магии льда да махания ножами этот обделенный талантами потомок элвен ни на что не способен.       — Твоё утверждение, отступник, также – недоказуемо. — с твердым укором выделяя обращение, нашлась с ответом Рыцырь-Командор, давя на Орсино одним только взглядом словно гномьим молотом. Простым макаром его от сюда не выпустят, да? И что ж так вцепилась? Не уж то, у гром-бабы триггер на всех чернявых эльфов средних лет вне зависимости от сложившихся обстоятельств?       — У Вас будут мои слова в подтверждение, Мередит. Как и любого человека, что путешествовал в одной группе с Орсино. — на шаг ближе приблизился Хоук к храмовнице и её «подозреваемому», возле стула которого женщина расхаживала взад-вперед подобно выжидающей забившуюся в угол добычу тигрице.       Ох, только сейчас Третий наконец понял, почему в помещении полумрак. Они в подземных темницах. Какая прелесть. Сервис десять балов из десяти. Лучше только в пещере вартеррала. Ещё и запястье ноет, по которому гад Квентин треснул сапогом. Орсино надеялся, что малефикар ему ничего там не сломал, кроме уже подпорченного профиля.       Но нос ему, по крайней мере подлечили. В отличии от руки. Чтобы не задохнулся до допроса. Наверное.       Станнард чуть наклонила голову в раздумьях, от чего на глаза упала серая тень. Цокнув, она кивнула Хоуку принимая слова воина.       — Хорошо, в связи с разницей культур долийцев и людей в отношении магов, применимы слова свидетелей из числа верующих Создателя. — а потом, обернулась, обращаясь уже к эльфу. — Я также пошлю одного из наших храмовников к Хранительнице с уточняющими вопросами о твоих магических способностях мессир…       — Орсино. Хоук назвал моё имя раза два. — эльф пошевелил связанными за спинкой стула руками, от чего поврежденное запястье обдало болью с новой силой. — Но Ваши думы в этот момент наверняка были заняты заботами об обеспечении безопасности города от козней злостных отступников. Благородные побуждения это хорошо. — старая добрая колкость под маской восхваления. Он последнее время только так с Маретари и общается. И даже реакция у обеих схожая. Кривятся как от антиванского лимона, но возмутиться двусмысленным фразам без прямых доказательств оскорблений не могут. Он же не высмеял чужую невнимательность, что вы. Наоборот, подчеркнул достоинства. А впрочем…       К чокнутой Андурил это всё. Он не собирается остаться калекой из-за вовремя не оказанной первой помощи. Окажет её самостоятельно. Тем более дело касается его преобладающей руки.       — Меня тоже вели благородные мотивы при спасении матери моего знакомого. — а ещё потенциальной свекрови его молодой подруги-магессы, но об этом злобной мигере знать не обязательно. — Так что я искренне верю, что мне в ответ хотя бы осовободят руки и позволят перевязать пострадавшее запястье. — как же было тяжело соревноваться в «гляделках» с дамочкой из его кошмаров.       — Ты оправдан в непричастности к делам малефикара, долиец, но ещё не был проверен на одержимость. Я не собираюсь рисковать до того момента. Уж тем более отпускать тебя в город или твой клан. Некоторые демоны хитры и могут подолгу сохранять свою оболочку без явных внешних изменений.       И опять любая его просьба воспринимается в штыки и с подозрением. Как «каноный» Первый Чародей её вообще терпел?       — Посчитаете мои действия подозрительными — используйте Кару. От неё даже демонов с духами коробит. — закатил Орсино глаза, пока присутствующие с вопросом уставились на эльфа. Нехорошо. По идее, долиец от дел Круга и Церкви далекий, не должен знать такие подробности. Орсино нужно срочно выкручиваться. — Довелось однажды пересечься с мародером – бывшим храмовником, в эльфийских руинах. Отвратительный у мужчины характер был, скажу я вам. Бросался на всё что движется. Будь то демоны или мирные маги. А на вид — подвластный наркотической зависимости индивид на последней стадии.       На самом деле никакого храмовника искатель утерянного ни в каких руинах не встречал. И уж тем более не дрался. Зато у него в голове порой всплывала подобная информация из другой жизни.       Главное — ему всё же поверили, и связывающую руки верёвку разрезал кинжал Рыцаря-Командора.       И Орсино вовсе не вздрогнул от страха, когда она зашла к нему за спину с голым лезвием ножа в руке. Вовсе нет.       Но пострадавшая рука таки тряслась, когда он со вздохом облегчения расправил конечности из неудобно позы и потёр запястье пальцами здоровой. Благо, отделался только растяжением. Будь там трещина или сломай Квентин ему кость, боль от прикосновений оказалась бы куда неприятнее.       Надо бы наложить повязку, пока рука ещё сильнее не распухла. Промороженную, чтоб хоть немного притупить болезненные ощущения.       Надеятся на чужую помощь без толку. Мередит скорее бинтами удавится, чем отдаст их «одержимому» отступнику. А более-менее лояльный Хоук, сразу видно, прибежал в Казематы впопыхах в повседневной одежде. И аптечки при нём точно не найдется. Хорошо, что Орсино привычен заплетать свои «неканонно» длинные волосы в хвост. Можно воспользоваться удерживающей их лентой. Что он и сделал, распустив чуть выцветшую голубую полоску ткани с вышитыми на ней переплетениями цветков вербены.       Та девчонка из далёкой юности не соврала. Даже спустя десятилетия цвет ленты, хоть и потерял прежнюю яркость, но нити всё ещё крепко переплетались между собой. Долийцы ценили износостойкие вещи. Поэтому Третий считал такой дар достойной платой за его нервы, что он потерял, пока отговаривал паникующую магессу от глупостей.       И был крайне возмущён, когда у него грубо выхватили ленту прямо из рук скрытые под латной перчаткой пальцы.       — А лента моя Вам что сделала? В ней точно не прячется никакой демон. Верните. — игнорируя боль в уже распухшей руке, маг потянулся прямо к «львице в пасть» за своей вещью.       Удивительно. Орсино почти всю свою жизнь опасался этой женщины, а лицом к лицу был готов спорить и лезть чуть ли не в рукопашную, отстаивая свои границы.       Только, из-за иррационально взыгравшей бравады, позабыл по какой причине маги Круга были бессильны перед храмовниками.       Кара ударила сразу по всему телу выбивающей дух волною, оставляя после себя только чувство серости и безнадёги.       Так вот ЧТО он почувствовал в логове малефикара прежде чем упасть в забытие.       — Это уже слишком, Командор!       — Маг предпринял подозрительные действия. Я лишь предотвратила возможные беспорядки.       Негодование Хоука отдавалось словно изнутри полностью залитого водой черепа, как и усмешка пополам с замешательством в голосе разглядывающей ленту Мередит.       Если Третий схлопотал Карой только за то, что пытался вернуть отобранное, то насколько тяжела жизнь у остальных магов в этом треклятом Круге?       Лже-боги эльфийские! А ведь бедняга Бетани угодила в лапы этих! Этих…       — Откуда у тебя лента, маг? — Станнард даже присела на корточки прямо напротив скрючевшегося на стуле от последствий кары долийца, пытаясь заглянуть тому в глаза.       Орсино так отвратительно себя чувствовал. Как же ему было плохо. Хотелось выблевать собственное серое вещество и забиться в самый темный угол, чтоб никто не тряс его болюче за плечо и не приставал с глупыми вопросами никак не относящимися к делу.       — Мне подарили. Она не проклята. Отдай. — собственные слова уже не были столь наполнены уверенностью, больше напоминая скулеж побитой ни за что дворовой собаки. Кто вообще посчитал Кару приемлемой альтернативой утихомиривания магов вместо старого-доброго меча по шее? Где в этом садистском умении милосердие? В том, что не убили? Так лучше уж отмучится за мгновение, чем страдать в пустом, обесцвеченном мире с притупленным чувством эмоций и неописуемого толку болью в самом центре души и тела. Орсино берет свои слова назад – не надо больше бить его Карой!       — Разумеется не проклята. Только маг-идиот будет пытаться проклясть предмет с изображением вербены. Кто тебе её подарил? Как звали этого эльфа и из какого он клана?       Почему при подозрении в сотрудничестве с малефикаром с ним обращались куда гуманнее, чем при допросе о том, откуда у него взялась ПОВЯЗКА ДЛЯ ВОЛОС?! Даже Хоук притих от сюрреалистичности ситуации. Или ему тоже теперь любопытно, чем мог заинтересовать Рыцаря-Командора старый кусок ткани?       Интересно, будущий Защитник злится из-за того, что не может угомонить чёкнутую Станнард без последствий для его семьи и сестры? Или его всё же не так уж сильно волнуют проблемы спасителя его матери? По их не частому общению он уже давно сделал вывод, что чисто «красным» характер мужчины точно не был.       Орсино бы посмотрел на реакцию «фиолетового» героя, если бы хватило сил разогнуться.       Ему ещё надо и дурной храмовнице ответить. А то ещё удумает усмирить за «сокрытие информации». Он же как раз по их понятиям «неполноценный» маг не прошений истязаний. Его можно. Хотя тогда Хоук точно поднимет бучу. Или их нынешний Первый Чародей прибежит, боясь, что после возьмутся уже за всех магов Круга поголовно. А это вполне осуществимо при условии, если Мередит уже добралась до красного Идола.       Интересно, кто у них теперь печётся над благополучием Казематских магов, если Орсино с это должности благополучно спрыгнул?       — Что ж, признаю. С карой я, и впрямь, погорячилась. — неужели сама Станнард признаёт свою вину? Или это он уже успел упасть в обморок и демоны посылают разуму нереалистичные образы? — Но всё же ответь, кто подарил тебе ленту с вышивкой вербены?       Он ответит. Это не такая уж тайна. Только бы она от него отстала…       — Это был не эльф. — просипел он, обнимая себя покрепче руками. Может так будет полегче. Ему очень тяжело дышать. Это точно последствия кары, а не панически приступ? — Мне подарила его… одна деревенская девочка… когда… я дал её старшей сестре-магессе… пару советов по выживанию. — мало воздуха. Катастрофически мало. — Это было… довольно давно. Тогда метки валаслина… ещё не коснулись лица.       В ушах стрекотало в такт заплывающим на край зрения «звездочкам». Ему было очень не-хо-ро-шо.       — Какая… удача.       А когда за подбородок бесцеремонно ухватились пальцами и подняли лицо вверх — стало ещё хуже.       — Ну здравствуй, эльфик.       Последнее он не услышал второй раз за сутки падая в объятия спасительных снов.