Плачут, богу молятся, не жалея слёз

✧

╭ ─┉─ • ─┉─ ╮

9:36 Дракона

Начало

╰ ─┉─ • ─┉─ ╯

✧

      Ему сорок три и остаётся всего пара лет до трагичного «конца» истории, которую предстоит рассказать Варрику в одной из темных комнат домов Верхнего города прямо на ушко роковой женщине с по-вороньи выразительными, янтарно-желтыми очами и пухлыми, как дольки персика губами…       И, наверное, Третьему стоит меньше выпивать в компании этого плутослова. Даже выражаться стал также витиевато, как подвыпивший винца Тетрас, начинающий в такие моменты цитировать один из своих самых дрянных романов.       Надо уже перестать представлять его и Искательницу в комнате с приглушённым освещением. Определенно.       А то так и до ши-пер-ства не далеко.       Его личность за прожитые годы срослась с этим миром подобно отростку молодой осины, привитой к более старому и сильному дереву. Такие «чуждые» Тедасу слова стали звучать странно что в мыслях, что на губах. А значение некоторых и вовсе забывалось.       *БРЯМ-С*       — Варик? Просыпайся. У тебя на базе погром на первом этаже. — полусонно промямлил он, пихая дрыхнущего рядом прямо за столом гнома.       — А? — еле осознающее явь лицо поднялось вверх, моргнуло — Да там каждый вечер погром. Отставить… *БУМ* …панику. — и стукнулась щетинистым подбородком обратно на столешницу под возобновившийся храп.       *БАБАХ!*       — Аллувин валла кал!       — Варик, я слышу боевой крик Фенриса. Это подозрительно.       *ТРЯМС!*       — Плешивая кошачья жопа!       — И Андерса.       — Блондинчик с Задумчивым опять сцепились после партии в Порочную Добродетель. Ничего нового.       *НЕПЕРЕВОДИМЫЕ ЗВУКИ ФЕРЕЛДЕНСКОГО МАТЕРНОГО ДИАЛЕКТА*       — Там и Хоук…       — Разнимает. Молодец, мужик. — хохотнул Варик, не поднимая головы и в очередной раз захрапел.       — Слишком громко разнимает. — продолжил настаивать на своем долиец, выходя из-за стола с бутылкой недопитого вина в руке. — И магия незнакомая чувствуется. Не… кошколюбная.       — С магией не ко мне. Иди и сам проверь, раз гложет.       — А вот и пойду! — неуклюже махнул эльф рукой с бутылкой, чуть не расплескав содержимое.       Было у него нехорошая догадка что это могло быть. И с каждым шагом вниз по лестнице, мысль казалась всё более реальной.       — Сдохни, Данариус! — и злостный выкрик татуированного эльфа в аккомпанементе неонового свечения от лириумных татуировок подтвердил догадку окончательно.       Что ж... Упс.       Итак. Вчера они с Вариком и уже успевшей куда-то свалить Изабеллой настолько нажрались в драбодан, обмывая успех романа о «Приключениях Защитника» и второе дыхание «Баек долийского путника», что не заметили, как в таверну заселился целый тевинтерский магистр с прислужниками.       И эту оплошность надо было исправлять.       Пока участники драки были полностью сосредоточены на друг друге, не обращая даже мимолётного взгляда на хлипкую лестничку ко второму этажу, Орсино сжал бутылку из-под вина в руке покрепче.       И когда главный гад вновь телепортировался в черном дыму к нижним ступеням лестницы, хорошенько огрел магистра исподтишка стеклом по голове.       Неблагородно, зато эффективно.       Вялому от похмелья сознанию показалось, что на несколько секунд в баре воцарилась идеальная тишина. Храмовник родился что ли?       Оглушенный бутылкой тевинтерец пошатнулся, обернулся на месте и, встретившись глазами с украшенным валаслином эльфийским лицом, через силу выругался.       — Вен… хедис.       — Правильно говорить фенедхис, сраный ты потомок воров эльфийских знаний и языка. — не утруждаясь муками совести, долиец окончательно вырубил магистра ударом правой.       На удивленный взгляд бывшего раба он только закатил глаза и недовольно пробурчал, указывая на осколки:       — Теперь ты должен мне бутылку вина, Доби. Поздравляю, ты свободен. — и в первого «очнувшегося» имперского головореза полетела ледяная глыба.       Погодите, а не Изабелла ли там, часом, блюёт за стойку, одновременно полируя её лицом наемника?!

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      Ему не платят за услуги вправления мозгов для великовозрастных, жестоких детей, один из которых чуть не убивает в приступе гнева собственную сестру, захлёбывающуюся слезами, пока другой бессовестно желает первому, что бы лучше того забрали обратно в рабство, в то время как третий бесится взвинченной юлой на фоне всего этого непотребства.       Но Орсино всё равно решает их закидоны.       Ибо он во всей этой компании самый старший и разумный эльф. Скинул бы это дело на Варрика, но тот так и остался в своём номере досчитывать нагов.       По крайней мере, Фенрис принял его пьяный бред за чистую монету и вручил лучшее вино из оставшихся запасов в особняке приконченного магистра с наказом запомнить, наконец, его имя.       …       Ладно.       Какое из?!

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      Орсино ещё ни разу не задумывался, что будет с ним, после «благородной» жертвы Хранительницы. Да и дар молчал, не находя причинно следственных связей между ещё не произошедшим событием и последующей неудачей. Если такая вообще была.       Он и понять так и не смог когда именно к главе клана в голову влез демон. Может даже намного раньше, чем одержимая Маретари призналась. К примеру, сразу перед тем, как их лучшие воины и мастера начали гибнуть или прогуляться из клана, оставляя из весомых авторитетов Сабре лишь одну Талас. Или когда она начала намерено задерживать стоянку возле проклятого эльфийского могильника. И она всё это время с ним ментально боролась.       Боялась, что демон выйдет из Тени и нападет на Мерриль? Так никакой эллувиан не способен открыть путь меж мирами игнорируя Завесу. Атмосферу в клане её «страхи» не улучшали, заставляя ожидать от каждого дня новых невзгод. Куда уж тут думать о последствиях?       Но последствия есть у любого поступка, будь то собственный или чужой. И от них никуда не денешься.       Ему не следовало идти к месту заточения демона вместе с Хоуком и Мерриль.       Но альтернативой была песня дара о бесславно погибшем герое и его даме сердца, и последующих бедах, что могли коснуться и самого эльфа. Предложили бы Орсино спасти их несколько лет назад, когда его ноги только коснулись дорог Расколотой Горы, то он бы отмахнулся от бедовой парочки, как от комаров, почувствовав разве что печаль от гибели знакомой девицы, что выросла у него на глазах, и разочарование в так банально закончившем свою жизнь протагонисте целой истории. Но никак не стал бы влиять на итог событий себе во вред, предпочитая «убежать» от глобальных проблем, решая мелочь по мере её поступления.       Только вот сейчас, накрепко прикипев душой почти к каждому члену отряда Хоука, как и к самому Защитнику, Орсино понял, что уж лучше убережёт их от ужасной участи, чем будет мучится сожалениями всю оставшуюся жизнь. Даже если дар нашептал, что всякая связь с Сабре после будет разорвана.       — Мы знаем что Хранительница отправилась сюда. Что происходит? Где она?       Мерриль взглянула на говорившего охотника полными слез глазами и горестно опустила голову:       — Фенарель, Хранительница… она…       Как и было обещано даром, после сражения с демоном гордыни на выходе из пещеры их встретила группа охотников, последовавшая за ними на гору, как только один из них заподозрил неладное. Фенарель был хорошим эльфом. Единственным не столь помешавшемся на страхе перед «монстром-Мерриль», а больше беспокоившемся об общей истерии Сабре, что могла довести клан до фатальных последствий. Если бы парень родился магом, Орсино всеми руками-ногами-ушами был бы за его кандидатуру в Хранители после Маретари. Но, увы, некоторых судьба наделяет мозгами, но не мистической силой. А кого-то одаривает магической одурью, забыв насыпать серого вещества в котелок.       — Погляди, она вся в крови, Фенарель! — эта реплика должна была слететь с добротно намалеванных соком фиолетового подорожника губ одной из молодых долийских охотниц, что состояла в неофициальной группе «поддержки» Второго. Что и произошло.       Эх... кучка тревожной молодежи и не очень, сцепившихся в своего «мудрого годами и опытом проповедника без плоских ушей». Такие же скандалолюбные, мелочные и недовольные всем вокруг, как и их «предводитель». И все тут как тут.       — Опять осквернила наши святыни своей грязной магией? И, посмотри-ка! Твой любимый харен тут как тут. Всегда рядом с бедой! — с обвинением указали пальцем в сторону Орсино, спокойно ожидавшего в тени скал итога распрей и готового вмешаться в любой момент дабы предотвратить резню.       Посмотрите, кто показал голову из-за спин своих пёсиков. Как чувствовал, что здесь его склочная натура сможет вдоволь разгуляться. Жутко-Волковский выкормыш Таевен! Из-за него одного только дар и звенел скорым уходом из клана на вольные хлеба.       — Что ты опять натворила, Мерриль? — только покачав головой на очередные причитания старшего мага, охотник подходит к пещере. — Хранительница, ты меня слышишь?       Для Мерриль этот обеспокоенный зов в пустоту стал последней сломанной веткой плотины.       — Она… мертва. — сипло прошептала эльфийка, давясь сдерживаемым хрипом.       — Я могла догадаться, что ты убьешь её, чудовище!       И снова та самая фиолетовогубая девица. Даже влезла впереди своего «авторитета» блистая желтыми глазками от нетерпения. От чего и получила недовольное отмахивание Второго.       В рядах охотников пошли взволнованные шепотки. Некоторые кидали на Орсино полные надежды взгляды, что сейчас он с помпой опровергнет шокирующие слова «монстра» и заверит, что в их клане всё по старому, Хранительница жива, и им не нужно дрожать перед пугающей неизвестностью.       Но вместо этого голос подал Хоук.       — Это был несчастный случай. — встал Защитник впереди своей невесты и Третьего, как бы заслоняя обоих от гулящей толпы. — Я обещаю, что никто больше не пострадает из-за Мерриль и её магии крови.       Для Маргаритки эти слова были обидными. Но если они хотели закончить этот конфликт без крови — нужно было преподнести правду именно так.       — Ты ждёшь, что мы проверим словам шемлена? — усмехнулась желтоглазая охотница, скептически дёрнув бровью.       Покрасневшие от злости лицо Таевена, который, безусловно, хотел сказать Гаррету то же самое, но был перебит молодой выскочкой, — бесценно.       — Тогда услышите меня! — встала Мерриль рядом с мужчиной сердца, обращаясь к толпе. — Я этого не хотела. Если бы я могла её спасти… если бы могла погибнуть вместо неё, я бы это сделала!       — Слова немного стоят, а вот то, что ты всё ещё жива — говорит красноречиво. — зло усмехнулась желтоглазая, потянувшись к мечу.       Нехорошо. Но и резни дар пока не показывает.       — Постой, Инерия. — Фанераль вовремя остановил коснувшуюся гарды меча эльфийку от поспешных действий, встав между охотниками и выбравшимися из пещеры знатным шемланом, бывшей Первой и их хареном, что пробыл в ученичестве у Хранительницы даже дольше неё. — Если слов шема недостаточно, а Мерриль веры нет, то давайте выслушаем нашего харена. Ему нет нужды нам лгать.       Мудрое решение от не по годам смышленого парня. Развязывать драку с представителем человеческой знати, который заработал себе репутацию грозного воина, сразившего предводителя кунари, и го спутницей магессой крови — заранее проигрышное дело.       Нужно было слово уважаемого представителя клана. И Орсино был им. Несмотря на долгие отлучки и «нечистое» происхождение, будучи искателем утерянного, он принёс их клану множество знаний и артефактов утерянной цивилизации. А это считалось бесценным вкладом.       — Дирт’харен Маретари любила Мерриль чуть ли не больше, чем весь клан. — перебрав с помощью дара лучший вариант ответа, внёс он свою лепту в спор. — И выбирая между своей жизнью и благополучием Мерриль, она выбрала пожертвовать собой. Прошу, не обесценивайте поступок нашей покойной Хранительницы.       Хотя, конечно, даже десятилетия стараний во благо, могут перечеркнуть излишне крикливые недруги, вводящие остальное общество в хаос, и переворачивающие любые действия с ног на голову.       — А вот от тебя…       Претензии Инерии не суждено было стать озвученной до конца. У Второго таки закончилось терпение, и он дёрнул эльфийку к себе за предплечье, с выражением искренней злобы что-то ей прошептал, и прогнал с горы в сторону лагеря.       — Даже если Хранительница предпочла своему клану съякшавшуюся с демонами шемскую подстилку, это не решает вопросов, что закономерно последуют после. — сплюнул он под ноги бывшей Первой, успевшей удержать взбесившегося таким оскорблением жениха от полирования чьей-то наглой длинноухой рожей здешних скал.       — Харен Таевен, это уже излишне. — округлились глаза Фанареля, что стоял ближе всех к Хоуку и ощутил полную силу его убийственной ауры. — Человек, уведи Мерриль от сюда.       — Ох, пусть уходят, да. — прищурил глаза Второй, капая презрением изо рта словно ядом. — И не возвращаются. А нашему клану ещё предстоит решить навалившиеся по их вине беды и провести в последний путь нашу Хранительницу. Пусть двое охотников заберут тело из пещеры. Если после извращённой магии «монстра» от него ещё что-то осталось. Остальные — в лагерь!       А Таевен быстро приноровился раздавать приказы. На сколько быстро власть закружит ему голову и потерпят ли это сохранившие здравый рассудок представители клана?       — Тебе требуется особое приглашение? — желчно бросили в сторону Орсино из-за плеча.       — Этот искатель не имеет права противится воле Второго.       От озвученой нумерации гневного эльфа перекосило.       Видно в душе он уже официально считал себя полноправным Хранителем.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      Хоук ушел молча. Уведя под руку не утихающую слезами Маргаритку подальше от тех, кого подвела её слепая гонка за прошлым. Тех, кто точно также подвёл её, не образумив когда на это был шанс.       После того, как незваные гости покинули гору, Сабре провели обряд прощания по всем традициям, кроме выжидания ночи перед захоронением, боясь, что уже однажды испытавшие одержимость тело может притянуть к себе ещё одного демона.       Так, Маретари провели к началу ветвистых дорог Фалон’Дина.       Если бы они только знали, что из всех почитаемых эльфийских богов в живых осталось только двое… с половиной.       И Фалон’Дин, указывающий путь к новой жизни, не в их числе.       Кто же тогда отгонит от души Маретари злонамеренных духов по пути через мир снов? Если, конечно, после одержимости душа ещё остаётся целостной и способной куда-то… идти.       И имел ли Фалон’Дин подобное хобби? Провожать каждую душу… какова морока.       Был бы Орсино истинно верующим — забеспокоился бы за участь погибшей наставницы. А так… Волк его знает, что происходит с эльфийским душами после потери физического тела. Правда. Только у Фен’Харела в голове и остались подобные знания.       — Мы достаточно настрадались от вмешательства чужаков. Нам нужно прекратить это пагубное общение. — начал новоиспеченный глава клана свою «проповедь» у свежей могилы предшественницы рядом с алтарем Митал.       Только причем тут были «чужаки» и добровольное самопожертвование Маретари, никак с ними не связанное? Таевен рассчитывал объединить племя по средством общего врага?       «Глядите! Хранительница испустила дух рядом с человеческим Защитником! Он подышал рядом, а значит виноват в её гибели!»       Так, что-ли?       Орсино мысленно усмехнулся. Как раз такие нелогичные возгласы и подстёгивают толпу пуще спокойных, правдивых слов.       — Невзгоды прошлого должны были стать поучительным примером. Но время затерло память о былых несчастьях, порожденных шемами и прочими их подобниками. И за благородную доверчивость поплатились лучшие из нас. — произнес он, и обернулся к толпе, колотнув по земле посохом. — Это мой первый указ как Хранителя этого клана!       И в этот же момент гравированный наконечник мажьего проводника указал в сторону уже ожидавшего подобного итога Орсино.       — А вторым указом я изгоняю из клана ТЕБЯ, плоскоухого бродягу, приносящего одни только беды и каждый раз появляющегося рядом с ними. Чужак, которого приняли в клан, а взамен получили Фен’Харелов мешок несчастий!       Орсино не удивлен.       Спасибо, дар. Предупрежден — значит вооружен.       Изгнание из клана можно вполне себе считать неудачным происшествием. Главное, на него никто не нападет в приступе обвинений во всех бедах элвен.       Примерно так и должен был закончится поход к месту заточения Гордыни при любом относительно мирном раскладе.       Таевен в один укус проглатывал все прелести власти, ничуть не давясь и во всю этой властью упивался.       Ничего удивительного, что первым делом он решит избавится от ненавистного конкурента.       Теперь главное было не попасться ошивающимся в этой местности работорговцам и уйти в глубь континента раньше, чем Таевен одумается пойти за ним с намерением прибить окончательно. И идти лучше поближе к месту проведения следующего Арлатвена. Он мог бы прибиться к другому клану с нехваткой магически одаренных эльфов. Или, на крайний случай, сесть в городе на корабль до Оствика, а дальше нанять отчаянный корабль до пиратской столицы Ривейна — Лломерина. Рядом с этим городом уже долгие годы стоит полупостоянное поселение долийцев. Неплохо было бы осесть на одном месте, не скитаясь по полям неприкаянной душой.       Орсино за всю свою жизнь так и не нашел места, которое мог бы уверенно назвать домом. Ансбург был оставлен не задумываясь, а клан Сабре… Третий и мог бы когда-то назвать это место домом, и называл... раньше. Но потом случилось проклятое зеркало и былой уют покинул алые паруса аравелей. А после нападения кунари Орсино вовсе стал чаще ночевать в соседнем с Варриком номере в Висильнике, чувствуя себя там безопасней, чем в своем аравеле или под открытым небом Расколотой горы.       Маг бы соврал, если бы сказал, что ему не хотелось уходить от Сабре. Вот с Киркволльскими знакомыми и друзьями расставаться было горестно. Да. Но без прикрытия клана отвертеться от храмовничьего взора на улицах города уже не получится.       — Харен… за Вас говорит горе от потери Хранительницы. — попытался сгладить углы Фанарель, выйдя из гудящей ульем толпы и сделав успокаивающий жест раскрытыми ладонями рук от груди. — Я полностью согласен с Вами по поводу прекращения контактов с людьми, но наш искатель утерянного тут совершенно не причём.       На слова парня положительно отреагировало большинство погодок Орсино, с которыми он завел более-менее хорошие знакомства и старейшины Айлен и Пайвел. Остальные эльфы держались нейтрально. А вот восприимчивая к громкой «харизме» их нового лидера молодежь подозрительно затихла, поглядывая на Третьего неприятным изучающим взглядом. Словно впервые увидели. Или пытались разглядеть «истинную» личину.       Легковерные умы. Принимают правду тех, кто громче всего надрывается, лишь бы не думать своими головами.       Орсино должен радоваться, что Фейнриэль смотрит на них в сторонке как на идиотов? Хотя бы в одном подростке из нового поколения удалось воспитать… мозг.       — Ха? Да что ты? — едко отозвался на слова охотника маг. — Меня точно так же глодало горе после потери моей сердечной подруги, но и тогда клан единогласно решил, что эта приблуда не причём! А всё случилось именно по его вине! Он знал, что в тех местах водятся драконы и не пошёл туда, из-за чего Хранительница послала в их логово Первую.       То он знал. То не знал, а повезло.       Как ловко же некоторые личности переобуваются прямо на лету. При том, не нося обуви!       — Я говорил тебе сотню раз, Таевен. — покачал головой Третий, вернувшись от раздумий о плачевной ситуации с молодым поколением и наглой перетасовкой правды с ложью. — Тогда я ещё не понял, что мои ведения — это Дар предсказателя. Смерть Первой из нашего поколения — итог череды несчастных случайностей.       Для Таевена подобное высказывание со стороны ненавистного эльфа было красной тряпке подобно.       — Ты — причина этих случайностей. Этого треклятого Фен’Харелом кома! — рыкнул он, окончательно плюнув на всякое уважение к мертвым на кладбище и свежей могиле Маретари и принявшись выяснять личные отношения. — У нас могла быть замечательная Первая! Но ты подставил её, струсив и отказавшись идти в пещеры за демоновой травой!       Это был мох.       — А вот сейчас, Таевен, ты прекратишь балаган. — к разведенной злопамятным магом своре отрезвляющим холодом влился голос Айлена. Старейшина смерил провокатора суровым взглядом увитых на краях бороздами морщин глаз. — Прояви уважение к покою предков и своей дирт’харен. Хватит искать виноватых, словно неуверенный в себе пятнацатилунный да’лен. Ты уже достаточно высказался и показал себя НЕ как готовый к ответственности лидер. Для твоих лет я ожидал от тебя большего. Наличие магии и Второе место в ученичестве не делают тебя Хранителем сразу же после смерти предыдущего носителя этого титула. Не тебе решать и самопровозглашать себя ответственным за свободный народ Сабре только из-за своих способностей к магии и чистого происхождения. Все мы — свободные эльфы. Вне зависимости от того, при каких обстоятельствах родились и где. — кажется, Фейнриэль только что нашёл себе второго кумира. — Сегодня у нас траур. А завтра, в связи с пустующим местом Первого ученика, Сабре сами решат, КТО станет их новым Хранителем на общем голосовании. — твердо препичатал словом старый эльф, под одобрительный гомон старшего поколения.       Голос разума — как же сладок он. Мёдом по ушам и душе. И как же грустно каждый раз, когда его перекрикивает перепуганная толпа пустых голов.       Именно этот расклад только что прострекотал дар на ухо Третьему.       — О? Отлично. — зло оскалился Второй. — Хотите пойти за прихвостнем Ужасного Волка? Знамя вам в руки.       И толпа умолкла, большеглазыми совами «свернув» шеи в одну единственную точку.       В последний раз Орсино чувствовал на себе столько глаз, когда его вели на Истязания по коридорам Казематов.       — Уж с кем, а с богом-обманщиком знакомств не имею. — мотнул головой эльф на растерянные взгляды.       Косвенное знание настоящей личности Волка знакомством не считается.       — Конечно, не имеешь. — елейным голосом передразнил Второй, перекидывая посох из руки в руку с повеселевшим настроением от заранее празднуемой победы. — Но валаслин его носишь без зазрения совести!       Эльфы разом ахнули, подобно фоновой реакции «зрителей» в избитом ситкоме из 80-х. Варрику бы понравилось подобное развлечение. Только, увы, не тот мир и жизнь.       — Признаюсь, я был любопытен и совсем недавно, поддавшись искушению знаний, заглянул в старые гримуары Маретари. Там я нашёл рисунок, в точности повторяющий знаки на лице нашего искателя. И изображался он на зарисовке артефакта — маске Фен’Харела. Никто в здравом уме и с благими намерениями не станет искать покровительства у обманщика, предавшего наших благих богов!       Если бы у Третьего поинтересовались мнением, то он был бы рад вообще никак не связывать себя с волчарой, пустившим целую расу по сливной трубе. Но что делать, если в противном случае, «шерстяной» этой трубой бы его и прибил? Волчьи зубы после выбора любого другого Эвануриса — это не шутки.       — Да'лен… это правда? — дрогнул голос мастера ремёсел, что всего минуту назад так уверенно осадил Таевена за пустословие.       Орсино чувствовал себя сыном глубоко верующего семейства, у которого под кроватью нашли спрятанную его сестрой коробку яой-комиксов. Не виноват, но оправдания только больше посеют недоверие. А даже если докажешь непричастность — всё равно будут до конца жизни приглядываться.       Какая нелепость.       Прямо сейчас он может начать объясняться, и у него даже получится. Может сказать, что был в депрессии из-за смерти подруги и посчитал эти метки своим наказанием и напоминанием о том, как его надурил Ужасный Волк. А Хранительница, в свою очередь, не смогла отговорить безутешного ученика и пошла на попятную.       Все посетуют на его глупость юности и примут с такими метками, какие есть. Но Хранителем уже стать не предложат, приняв решение взять мага из чужого клана на следующем долийском собрании.       А потом его прирежет среди ночи Таевен. Конец.       Нет, уж. Орсино предпочтет попытать счастья на родине Изабеллы. Свежие морепродукты и горячие смуглые дамы перевешивают на весах выбора противную эльфячью рожу Второго за мгновение до кончины.       — Мой дар предвидения поведал, что лишь метка Фен’Харела спасет в будущем от его клыков. — резанул он правдой без ножа. — Не знаю, когда мне предстоит пересечься с богом обмана, но я предпочту при этом остаться в живых.       — Вот видите! За ним придет Ужасный Волк. И он молчал об этом, подвергая клан опасности! Что, если его он не тронет, а остальных, не отмеченных его покровительством, заглотит бездонной пастью?       Если Орсино сейчас скажет Таевену, что ему беспокоится за себя не зачем, ведь Солас не любитель подгнившего мяса, на сколько много стрел в его многострадальную спину всадят охотники с промытыми мозгами?       …       Достаточно, чтобы считаться полноценным дикобразом. Видения дара не склонны к преувеличиванию.       — Несколько сотен лет обманщику не было дела до долийцев, а тут он внезапно очнётся и решит перебить целый клан? — всплеснул руками Третий на вытянутое из воздуха обвинение. — Ты плохо слушал Пайвела вечерами, Таевен? Фен’Харел ни разу не убивал просто так. — даже если его всё равно сегодня «попросят» из клана, лишних грехов ему приписывать не стоило.       — Значит, ты сделаешь что-то, что его разозлит. — но его «коллега» маг был не пробиваемым на голову полудурком.       — С таким характером, у тебя больше шансов довести его до белого каления.       — Я, по крайней мере, не жду с ним встречи.       — Это мог быть и вовсе обычный волк в видении… — попытался встрять в разговор Фейнриэль, но его голос потонул в повторно поднявшейся какофонии противоречивых мнений.       И один только Айлен всё это время хмурил брови собственным мыслям, невидящим взглядом всматриваясь в прожилки ствола молодого деревца, посаженного его же руками над могилой старой подруги.       — Орсино… да’лен, если ты и в правду провидец, скажи… — не повышая голоса в тщетных попытках перекричать толпу, спросил старейшина, не отводя взгляда от саженца. — Ты знал, какая судьба уготована Маретари?       Черноволосый маг не стал отвечать на вопрос, ответ на который мастер-оружейник уже знал и лишь ждал правдивого подтверждения или бессовестной лжи. Дар уже показал, кто именно оборвёт связь Орсино с Сабре окончательно.       Айлен всего лишь хотел дать Третьему выбор каким он его запомнит — малодушным лжецом, или эльфом у которого всё-таки была совесть.       — А Мерриль? — не приняв молчания, продолжил эльф. — Когда её выбрали Первой, ты уже тогда увидел, что ей никогда не стать главой клана?       — Да.       — Но почему… ничего не сделал? — повернулся к нему мастер с выражением полного бессилия на лице. — Мы же клан… мы же… семья… ты мог хотя бы…       — Дирт’харен сама изначально не признала мой дар. А вместе с ней и остальной клан. — рубанул правдой Орсино, припомнив свои мысли об «удобстве» искажения фактов. На него опять, не осознано и не со зла, но пытались повесить надуманную ответственность за чужие ошибки. — Мне бы никто не поверил, даже если бы я сказал. Тем более, есть события… подобные каменной скале, которую не сдвинуть в одни руки.       — Это… — осёкся Айлен. — Мы и в правду подвели тебя, да’лен. Как и ты — нас. Это обоюдная ошибка, приведшая к произошедшей трагедии.       — Моего ответа было достаточно? — с чувством медленно подкрадывающегося к душе разочарования, уточнил Третий, ожидая слов, что харен произнёс в его видениях ещё до того, как он вместе с Хоуком шагнули в подземную тюрьму демона.       — Этого достаточно. Теперь… достаточно. — словно лишившись всяких сил, согласно кивнул головой ремесленник. — Мы уже не сможем быть тем сплочённым кланом, как когда-то.       А были ли они таким кланом вообще?       — Пожалуйста, да’лен, прояви понимание…       — Пожалуйста, да’лен, прояви понимание…       — И найди свой собственный путь.       — И найди свой собственный путь.       Переругивающиеся меж собой Сабре, чьи темы разговоров уже давно ушли от изначальной, в большинстве своём так и не заметили, как их старейшина вежливо попросил искателя утерянного освободить свой аравель от пожитков.       И только на лице следившего за их разговором Таевена играл поистине «волчий» оскал.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      За тридцать лет жизни в клане его аравель, как ни печально, не изобиловал большим количеством памятных вещей и безделушек. Не прекращающиеся путешествия и недолгие стоянки вынуждали долийцев отдавать предпочтение практичности, нежели красоте или развлечениям. Теплые одеяла, запасы долгохранящейся пищи, предметы первой необходимости… из особенных предметов, которые Орсино бы мог назвать носящими его «почерк», были разве что магические мечи украшенные изумрудными «глазами» Фен’Харела, сумка с добротным запасом сушёных трав, что эльф собирал по всему Тедасу во время своих «поисков» утерянных знаний, парочка-другая книг и на десяток раз перешитый дневник в твердом кожаном переплете с подложкой из железного дерева.       Айлен смастерил его для Орсино ещё в детстве, чтобы ребёнок записывал туда свои мысли и впечатления от новой жизни вне стен человеческого города. Вместо этого, эльфенок приспособил книжку под записи своих уроков с Хранительницей, постепенно добавляя туда заметки о травах, его прогресс в магии льда, придуманные заклинания и краткие трактаты о найденных им в руинах элвен крупицах эльфийской истории.       Страниц подшивалось всё больше и больше, и постепенно дневник превратился в увесистый справочник со всеми знаниями, что темноволосы эльф накопил за свою жизнь в клане в качестве маги и искателя утерянного. Полноценный гримуар колдуна. До книжицы Флемет, как до Пар Валена на запряженной нагами повозке, но всё же он вложил кучу труда в каждую строчку. Тридцать лет в одной книге.       Тридцать лет.       Боги лживые, что его не слышат… ЦЕЛЫХ ТРИДЦАТЬ ЛЕТ он прожил среди красных парусов и кисловатого запаха железного дерева. И единственное, что остается ему в память, не считая повседневных пожитков, — оружие и гримуар.       Может он с самого начала подсознательно чувствовал, что не сможет посвятить всю жизнь одному месту? Или ещё не нашёл ТО САМОЕ место.       Только вот полжизни уже прошло.       …       Гримуар вместе с сумкой трав убираются в тюк с остальными вещами, мечи привычно утяжеляют бока.       …       Так чему бы посвятить её остаток?       …       — Харен Орсино! Харен? Харен!       — Я хорошо слышу тебя, Фейнриэль. Не галди воробьём у порога и заходи, если есть что сказать. — закатил маг глаза на взвинченного подростка, неуклюжим камнем свалившимся прямо у входа в аравель. Мальчишка был слишком уж громоздким для эльфийских домов на колёсах.       — Харен, слух о вашем уходе уже распространился по всему лагерю. Таевен — нажье дерьмо с незатыкающимся помелом, уже всем разболтал. Говорит, что Вы сами признались Айвену в причастности к смерти Хранительницы и развращении разума Мерриль тем зеркалом. Он воспользовался Вашей занятостью сборами и подавленным состоянием старейшин клана, и в наглую переворачивает факты за спиной! Мы должны это пресечь!       — Мабари с ним, да’лен. — отмахнулся Орсино, закидывая тюк за плечо. — Пусть хоть в демоны меня запишет, мне плевать — я ухожу.       И застыл на месте, заметив у полуэльфа перед собой такую же поклажу.       — Объяснись?       — Я с Вами. — словно это что-то само собой разумеющееся, заявил парень, пожимая плечами. — Матушка решила остаться в клане, ей так проще и безопасней. А мне без Вашего с покойной Хранительницей пригляда точно житья не дадут. Те же прихвостни Второго.       А Орсино он спросить не хочет — нужен ли ему такой вот балласт-подарочек? Одному-то эльфу магу будет тяжело с храмовниками на конфликт не нарваться, даже с метками. А если магов двое и один из них полукровка без меток — совсем западня.       — Не слишком ли ты преувеличиваешь влияние Таевена?       — Второй не проблема. Проблема — его длинный язык и внушаемые острые уши клана, в которые он им до самой черепушки лезет. — грубо отозвался о ситуации в Сабре полуэльф.       Орсино рад, что тот вырос сообразительным малым, но то, как он преподносит информацию… Сразу становится понятно, что в синяках и ссадинах тот ходит не только из-за притеснений происхождения.       — Так позволите пойти с Вами?       Эх... демон с ним.       Куда бывшему Второму деваться? Тем более дар не показал ни одной опасной встречи с храмовниками. Приглядит за мальчишкой на первое время.       — Лад…       — ОРСИНО! БЕДА!       Эльф вздрогнул.       Что значит «беда»? Ничего такого плохого судьбой на сегодня уже не было запланировано.       В наземный корабль с разбегу ворвалась запыхавшаяся Арианни, согнувшись возле дверной рамы с выражением чистейшего ужаса на лице.       — Храмовники. Они в лагере. И ищут тебя.       ...       Что. За. Хрень.       — Мессир Орсино, и вот мы снова встретились.       Размеренный, спокойный голос загнавшего жертву в угол хищника обдал голову обжигающе холодными иглами первобытного страха.       Этого не может быть. Её не должно здесь быть!       За спиной Арианни нависающей железной горой вырос силуэт «коронованной» заострённым обручем женщины, чьи золотые локоны словно кровавой фатой покрывал плотный, алый капюшон.       Орсино хотелось зарыдать и бежать.       Далеко-далеко. Неважно куда.       Где угодно. Но не здесь.       Не здесь. Не с ней.       Почему дар его не предупредил?       Почему?       Почему?       Он всегда пел о неудачах.       Так почему…       ПОЧЕМУ заткнулся СЕЙЧАС?!