Им бы понедельники взять – и отменить

      — Ваши клубы по интересам, конечно, дело занятное, но меня не увлекает безрезультатное толчение родниковых вод в древесной ступе. Как и вашу братию не должен интересовать эльф, что скоро покинет это место самым действенным способом.       — Вперед ногами?       — Именно!

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      — Возьми в руки кисти и нарисуй что-нибудь. Это куда продуктивнее игр в выдуманную политику.       — Да что дикарь может знать о политике?       — Многое. Например, чтобы организация могла иметь свой голос на публичной арене, её, для начала, должны хотя бы признать.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      — Мы должны вывести Круг из-под власти Церкви и жить по своим правилам! Ты так долго был свободен от их гнёта, долиец, и должен понять наши чувства!       — Взрыв, либертарианец.       — Что?       — Тебе поможет только взрыв. Идейного течения мыслей в голове, важного архитектурного сооружения или чей-то задницы в прямом и переносном смысле. А может, и всё это вместе взятое. Но лично я взрываться не горю желанием. Разве что, насмерть. А теперь ты позволишь мне спокойно доесть свой обед?

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      Братства магов отстали от него практически сразу, с интеллектуальным «фи» окрестив дикарём и потенциальным самоубийцей. Контрпродуктивный элемент на их воображаемой шахматной доске.       Будто Орсино должно волновать их оскорблённое чувство мнимого авторитета.       Единственное, что интересовало эльфа в последние дни — это последствия для его тела от постоянного применения энтропических заклинаний. Не утихающая гипотермия и навязчивое чувство, что вложи он чуть больше маны даже в простенькую порчу на слабость, и его самого уже придется откачивать от критической потери сил, не способствовали укреплению его здоровья. Орсино не собирался становиться магическим калекой с треснутым духовным сосудом маны в конце жизни. Это неприятно и неудобно. На него уже косо смотрят в том малом помещении для практических занятий, куда он приноровился ходить каждый раз, когда ощущал в себе достаточно сил на эксперименты с проблемным разделом магии.       По рассказам болтливых учеников (что уже прошли этап опасливого любопытства к необычному жителю Круга и теперь всё чаще моячили возле «дикого» эльфа, делясь историями из быта Казематов, взамен получая парочку простых советов по алхимии) — большинство чаще всего используемых залов зимой постоянно отапливались, и если кого-то всё равно пробивало на дрожь, то они уже сами решали свои проблемы. Маги — простейшим заклинанием тепла, храмовники и слуги — зельями авторства тех самых магов.       А тут, «Поглядите, какой чудной эльф — сносный огонь в руке зажечь не может, разве что снежную крупу рассыпать. Зелья тоже не пьёт, вместо этого кутаясь в зимний комплект мантий. Совсем как крестьянин без магии. И чему только их в долийских кланах учат?»       Не будет же Орсино каждому возмущающемуся объяснять, что кроме стихии льда, никакая другая ему не даётся. А зелья так и вовсе не помогают от эффектов использования энтропии.       Так и сидел маг, зарывшись носом в меховую оторочку мантии и мечтая нарваться на нечто быстрое и летальное, пока колдовал над несчастным ростком веретянки в горшке, за неимением иного «живого» подопытного.       — Какого хрена, эльф?..       Пока «подопытный» сам с грохотом посеребрённых лат не подсел к нему.       — Дерьмо собачье!       И не получил случайным проклятием слепоты с дрогнувших пальцев испугавшегося его внезапного появления мага.       — Разве храмовников не учат, что подкрадываться к сосредоточенным магам вне боя чревато? — озадаченным тоном поинтересовался эльф, снимая проклятие касанием ладони по глазам нерасторопного рыцаря.       Примчавшие на крики товарища с противоположного конца зала тройка знакомых храмовников, медленно остановились в паре тройке метров от происшествия, присмотрелись и с раздраженным «Капрал опять к магам лезет», шаркающим шагом побрели обратно на посты.       — Откуда мне было знать, что ты колдуешь на траву какую-то пакость, а не сушишь для очередной вашей мажьей бурды? — возмущенно нахохлился черноволосый паренёк, растирая кожу под правым глазом. — Темень наслал как в огровой заднице!       — Личный опыт? — без страха расправы, а наоборот, в её ожидании, Орсино решился использовать свои отточенные на Таевене стервозные навыки по полной, выбрав целью довести до края каждого храмовника, которому взбредёт в голову завести с бывшим вольным эльфом разговор.       — Что? Нет! И я пришел говорить вовсе не об ограх. — нахохлился наглый поборник веры, скрещивая руки в замок на украшенном знаменем нагруднике. — Не успел слова сказать, а ты проклятьем в рожу.       — Тянет на усмирение?       — Во-о-от. — пожурил юноша пальцем с настороженным прищуром. — Вот об этом я и хотел поговорить! Ты чего мне сестру до паники довел? Я с командировки, а она ко мне тут же чуть ли не в слезах на бедового братова дружка жаловаться прибежала. Если собрался убиваться — делай это молча, зачем других полошить? А лучше НЕ убивайся. Ещё потом скажет Гаррет, что я мамкиного хахаля до смерти извёл. До сотого года века от него буду нотации выслушивать. А, он, кстати, вообще в курсе, что ты здесь теперь штаны просиживаешь? А мама? Ты им за этот месяц хоть ПИСАЛ?       Как много претензий за один выдох и сколько эмоций! Экспрессия во всей красе от незнакомого храмовника, который, к тому же, ещё и не различает эльфийские лица. С кем и как можно было перепутать остроухого мага с татуировками на пол лица? Какая сестра? Какая мама? Какой…       — Я не уверен, что знаком с твоими родственниками… — уже было хотел отвадить от себя надоедливого воина эльф, как мысли уловили знакомое имя. — Стоп, а Защитник тут каким боком?       — Ты надо мной прикалываешься, старик? — закатил глаза молодой храмовник. — Брат мой он. Гаррет Хоук. А я Карвер. Карвер Хоук. И ты беспокоишь мою сестру. Так что прекращай это… Главное — не радикально. — смерили его под конец недоверчивым взглядом.       В смысле… Карвер?       — Но ты же умер. — слова успели вырваться из-за зубов раньше мыслей. Росток веретянки выпал из рук эльфа, как и сам храмовник образно выпал из реальности после услышанного. Оба уставились друг на друга пустым, рыбьим взглядом.       — Чего бл*ть? — просипел парень, пополнив словарный запас пробегающей мимо стайки магически одаренных детей и быстро вернув самообладание с глубоким вдохом легких. — Уф-ф-ф… так. Тебе Гаррет такое наплёл? — с укором буркнул он. — Хотя кто же ещё мог подобный бред сморозить? Нагнал себе гусей, мол Бетани забрали в Круг по моей наводке после вступления в Орден, и возомнил, что одно только его мнение правое. Даже объясниться не дал. Сразу заявил –младший брат для него теперь мертв. А ведь сначала забрали сестру. Я в Орден чтоб за ней приглядывать попросился. Но Гаррет же самый умный, зачем слушать младшенького? Поразительная твердолобость. Только других зачем путать…       — Не понимаю… Ты должен был умереть ещё в Лотеринге. — прервало развернувшуюся костемойку Защитника замешательство мага.       — А вот теперь ты, и в правду, начинаешь походить на чокнутого. — чуть отодвинулся на стуле младший сын семьи Хоук, опираясь ладонями о кромку столешницы. — Если опять специально — прекращай. Я грех надушу брать не собираюсь.       — Нет, нет. — завертел головой Орсино уже не обращая внимание ни на что, кроме собственных несостыковок реальности и видений. — Мой дар четко показывал — если старший Хоук — маг, то под лапами огра умирает Бетани, если простой человек — умирает младший брат. Из Лотеринга должны были выбраться только трое Хоуков.       Дар может молчать, опаздывать, но не лгать. Карвер. Должен. Быть. Убит. Огром.       И не не может он прямо перед Орсино тут сидеть и бледнеть!       — Огр? Лотеринг… — нахмурился черноволосый юноша, начиная понимать, что долиец говорит о чём-то очень знакомом. — Когда семья бежала нам встретился огр. Да. Но ему ещё до нас перерезали сухожилия на ногах, и махина практически волочилась по земле. Удивительно, что вообще мог передвигаться с такими ранами. Прирезать недобитка труда не составило. Никто не погиб, кроме мужа Авелин. Но то была скверна. И о каком-таком даре идет речь? Ты сообщил о нём Рыцарю-Командору Мередит или Старшей Чародейке Амелии? Это не шутки, знаешь ли. Если у мага есть отклонение магической структуры от нормы, Орден и подконтрольный Круг должны быть об этом проинформированы.       Среди очередной порции словесного потока от ЖИВОГО младшего брата РАЗБОЙНИКА Хоука Орсино успел выцепить для себя нужные слова.       Орг с перерезанными сухожилиями.       Судьба, или кто там вертит их жизнями, что это за издевательство? Он спас от смерти уже минимум трёх человек и даже не заметил — ничего в его жизни не изменилось. Но стоило один раз закрыть глаза и позволить случится предрешённой гибели — и его жизнь тут же разрушена.       — Так что там со способностью? Не идёшь сам из-за депрессивных заморочек, так мне объясни — передам.       И не переведутся же в Тедасе любопытные носы сколько их не отрывай.       — Могу заранее предвидеть как-либо мне вредящие стечения обстоятельств. — откинулся эльф на спинку стула, начав обьяснять. — Предчувствую неудачи — простыми словами. Иногда вижу чужие судьбы значимых личностей. У важного для мира человека взлёты переплетаются с падениями, вот и вижу почти всё. Самое интересное, что и моя судьба до самой смерти была лишь частью истории такого вот важного человека. — горько усмехнулся он под конец.       Карвер на короткое время затих.       А потом с печальной усмешкой озвучил даже не вопрос, утверждение.       — Этот человек — мой брат, да?       Орсино даже не было нужды подтверждать очевидное.       — Как… А как ты мог умереть?       Бестактный вопрос. Некорректный. Хотя эльфу ли сетовать на такт — он заявил живому юноше, что тот мертв.       — Сошёл с ума на почве тирании Станнард будучи с малых лет магом Кирквольского Круга. Принял мантию Первого Чародея, не смог противостоять безумным порывам Мередит с её краснолириумным мечом и превратился в гадкую кучу плоти во время объявленного ею Права Уничтожения. И самое ироничное, что как бы не убегал от предначертанного, всё равно оказался в тех же обстоятельствах. Но… не хочу подыхать так мерзостно, понимаешь? Магия крови мне противна. Она красная — как кошмары. Неправильные кошмары.       Последние две фразы о магии крови появились в голове спонтанно. Эльф сам так и не понял их смысла, но всё равно высказал их посеревшему лицом от леденящих душу откровений слушателю.       — Безумная Мередит? Лириумный меч? — свёл брови Карвер под гнетом вороха мыслей. — Но она вовсе не… — и коротко выдохнул, будто ему внезапно открылась истина. — Ты совсем вокруг ничего не замечаешь, да? Может показанное твоим даром уже не соответствует действительности? Знаешь… ты ведь, наверное, многое изменил?       Было бы так — Орсино не оказался бы заперт за стенами.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      — Смотри, что на складе конфиската нашёл! Парные, из железного дерева. А изумруды видел? С кулак младенца каждый! Как их никто раньше не загрёб — ума не приложу. У нас в Старкхевене быстренько бы кто из лейтенантов себе прикарманил. Их даже продавать жалко. Обработанное железное дерево редко где на рынке найдёшь. Остроухие дикари жеж до своего добра ревностны как кабель до суки. Откуда такой красоте в здешних подвалах взяться?       И ему не пришлось бы наблюдать, как его оружие лапают какие-то недомерки!       — Так Командор же того… долийского мага месяц назад с подножия Расколотой притащила. Возможно, мечи у него забрали.       — Долийца месяц назад, говоришь? Значит уже дохлый, а мечи — ничейные. Нам как-то раз тоже одни тупни дикого из леса притащили с татушками, так тот вздернулся спустя неделю, после трёх попыток побега.       У Орсино тоже как-то раз мелькала идея оплести шею веревкой при разглядывании удобного крючка для занавесок балдахина над его кроватью, но тут же забылась из-за неразьяснимого ощущения, что раньше такое он уже пробовал. И будет то не совсем быстрая и уж чересчур болезненная смерть, раз даже дар отреагировал на мысли владельца, посылая подобные ведения. Только вместо крючка в Казаематской комнате, висел он в видении посреди темной пещеры в окружении красно-лириумных жил, а на фоне кто-то навзрыд истерично-горько смеялся. Прелестная атмосфера — но нет, спасибо. Традиционный чужой клинок в бочину предпочтительней.       И прямо сейчас у него таки есть все шансы на него нарваться. Эльфу даже не нужно наскребать силы на злость и возмущение из той ямы депрессии, которая разрослась в центре души. Он уже готов плеваться ядом не хуже своего «оригинального» экземпляра.       — Разве грабёж собственности Ордена не карается среди храмовников курортом за решёткой прохладных апартаментов карцера? Или я что-то упустил, и тот интереснейший том в библиотеке со сводом законов боевых служителей Церкви несколько устарел? — Орсино свернул к двум рослым рыцарям в облегченном варианте храмовничьей брони, притаившимся меж крепостной стеной, отделявшей главный хол у входа в основное здание Каземат от внутреннего двора, и одной из широких бело-каменных колонн, поддерживающих потолок над спуском в подземелья. Медная статуя «прибитого» к внутренней стороне стены раба, словно уже заранее скорбела над судьбой нарывающегося мага. И бывшему Третьему подумалось, что хорошо бы получилось — свались она с креплений и раздави всех их троих разом. Орсино бы получил свою «быструю и внезапную», а наглых храмовничков накрыло бы столь полезной функцией мироздания, как «карма».       — Какое магу дело до нашего устава? Шёл бы своей дорогой, пока проблем не отхватил. — с пренебрежением отмахнулся от эльфа тот, в ком цвет знамени на нагруднике выдавал рекрута.       Орсино изучал не только одни учебники энтропии. Законы как заключенных, так и их надзирателей, были не менее полезны. Эльф же должен знать, какие правила ему надо активно нарушать, чтобы добиться успеха.       И — да — ему нужны проблемы. Потому угроза новичка лишь ещё сильнее раззадоривала.       — Как этот эльф может уйти, когда на его глазах молодежь творит вопиющее безобразие? — уголки рта приподнялись в снисходительной улыбке, потянув за собой краешки больших по-эльфийски «кошачьего» разреза глаз. Задеть гордость у подобных личностей было проще варки кореньев.       — Безобразие, это то, что таких надоедливых отродий, как ты, не усмиряют ещё первым днём в Круге. — Орсино с этим искренне согласен. Непорядок. — Сгинь с глаз, не то окажется твоё имя в списках на усмирение ярко выделенными чернилами.       Так ему это и надо! Какой сговорчивый храмовник попался! Удача впервые за долгие годы воистину на стороне Орсино! И где там дар со звоном о его скором усмирении? Или всё же подобная ситуация не входит в категорию невезения?       Мимо, ойкнув, проскакала кучка девиц в мантиях обычных магесс. Но ни уцепившийся за свой шанс Чародей, ни дуэт крадунов, что лишь досадливо проводили волшебниц глазами и тут же кинжалами перевели взгляд на приставшего к бравым защитникам общества от магической угрозы эльфа, на них внимания почти не обратили.       — Ха, я всё понял. Вижу твоё разрисованное лицо. — решил сыграть в мистера-очевидность прибравший к своим рукам мечи рыцарь-храмовник. — Ты тот долиец. Не сдох значит ещё.       Орсино в процессе. Не стоит его подгонять, лучше б помог.       — А… за свои цацки беспокоится? — хохотнул рекрут. — Так не стоит. Поверь, долиец, рыцарю Арланду мечи пригодятся куда больше, чем слаборукому магу. На кой они тебе, вообще, сдались? В наследство от папки охотника? Лучше бы порадовался, что твоё добро не пылится на складе за ненадобностью. А за устав не переживай. Запрос настрочить всегда успеется.       Он сейчас этими «слабыми» руками одарит этого говоруна «добром» по роже. Идеальный момент. Наконец-то этот фарс закон…       — Потрудитесь-ка объяснить, вы трое, что здесь происходит?       «ДА, БЛ*ТЬ, ТРАСК!»       — Эти двое прикарманили со склада МОИ мечи. — с ненормально восторженной улыбкой обернулся Чародей к подошедшему вместе с другим храмовником Траску, успев подать голос раньше воришек. — А теперь я буду их больно за это бить. Так потом и задокументируй как причину моей казни. — и замахнулся.       — Маг лжёт! — только и успел пикнуть рекрут, прежде чем кулак устремился к его роже и…       …пролетел мимо в паре миллиметрах, потому что Орсино от него оттащил, обхватив рукой талию, Траск!       Какого Волка ему испортили столь «клишированный эпизод» противостояния магов и храмовников? И ещё держат, к себе притянув, не отпускают. Но, но, но! Орсино так со своими тараканами в голове не договаривался. Сначала усмирение, потом домогательства. Ну, или извращения с трупом — в случае казни. Как пойдёт. Хотя какие там извращения, это же «святой» Траск Магосочувствующий! Его за всю жизнь привлекала одна единственная шлюшка в Розе. Что аж магессу, вон, заделали.       Кажется, как раз её он и видел с той стайкой девушек недавно.       А впрочем, прямо сейчас Орсино чувствует себя скорее нашкодившим котом, которого не пускают подраться с лающей псиной со двора, нежели пуганым за свою честь магом без прав. В его руках может и есть силы, но тонкокостное, даже в сравнении с другими эльфами-мужчинами тело легко поднять над землёй более-менее рослому человеческому воину.       Вес барана, талия прямиком из сказок Арлатана. Мечта эльфиек перед зеркалом, не считая лишившейся сей вещицы Мерриль.        Всё чудесно, только он — мужик.       — Как мечник мечника прошу, сэр Траск… — завозился эльф в руках храмовника. — …дай я ему врежу, а потом хоть голову мне топором сносите. Эта отрыжка шемского обратного развития даже рукоять неправильно держит! Они настолько бесят, как не бесил даже пьяный в стельку Хоук вывернувший свой переваренный обед на мои новые сапоги!       — Никто не собирается сносить тебе голову, Чародей Орсино. И ты её никому не снесёшь.       — Твой напарник думает иначе.       Пришедший вместе с рыжим храмовником кудрявый юноша уже успел вытащить одноручник из ножен, с замешательством на лице направив лезвие в сторону буйного мага.       — Сэр Траск, долийца нужно закрыть в камере до дальнейших разбирательств. — уверенный в своём авторитете приказом отчеканил кудрявый, не сводя направления меча с Орсиновой шеи. Ещё бы чуть поближе. — Пока Вы разбераетесь с нарушителем дисциплины, я проведу допрос у новоприбывших рыцарей…       — При всем моем уважении, капитан, не могу исполнить Ваш приказ. У меня иные распоряжения от вышестоящих для подобных случаев. — на удивление остальных, в том числе и Орсино, Траск отказался подчиняться храмовник рыцарю на ранг выше его. — Да и сдаётся мне, обвинения Чародея Орсино небезосновательны. Я помню эти парные мечи и абсолютно уверен в том, что они принадлежат ему. — слегка потряхивает удерживаемого сбоку от себя эльфа словно большую мягкую игрушку, игнорируя протесты. — И на них точно был составлен документ о запрете использования, прикреплённый к ящику с мечами. Достать их можно было только порвав эту печать с указом. Не знаю на сколько у вас в погоревшем Круге Старкхевена халатно относились к подобным приказам,. — обратился он уже к крабом вцепившемуся в долийские мечи рыцарю, скривившему кислую мину. — …но в Киркволле подобное строго карается. Как и ложные обвинения.       — Но маг и в правду напал на нас! При Вас и капитане! — подал голос рекрут, начиная понимать куда вляпался вместе со старшим товарищем.       — И за это он получит положенное наказание.       — Но я не лгал, как вы оба утверждаете. — почувствовав искреннее злорадство над попавшими под горячую руку «правильного» храмовника недоумками, расплылся в гадливой улыбке эльф.       — Ты…       — Даже если так, и впрямь нельзя чтобы столь искусная работа пропадала за зря. — решил вступиться за подчинённых кудрявый Капитан, поняв, что лейтенант полностью принял сторону мага и по какой-то причине имеет на то прямое разрешение от Мередит, в обход него.       В Киркволле есть только один капитан храмовников.       Ферелденец, переживший массовую одержимость в Башне Кинлох и словивший на фоне трагедии к магам непоколебимое недоверие. Будущий советник инквизиции — Каллен Резерфорд.       Который всё ещё держит в руке меч и готов им воспользоваться рыпнись подозрительный маг резче дозволенного.       — Назови цену своему имуществу, долиец, и рыцарь выплатит тебе эту сумму, выкупив оружие. Зачем магу клинки? — предложил он еще удерживаемому Траском эльфу, не спеша убирать меч.       Посмотрите-ка на него, какой логичный парень.       — А зачем храмовнику посох? — с той же интонацией зеркально спросил эльф.       — Что?       И щёлкнул пальцами, призвав зеленую искру.       Мечи повиновались воле хозяина и соединились вместе, выпав из рук опешившего храмовника.       Если бы Траск не успел отскочить с Орсино на буксире, шею эльфа бы уже украшало смертельно красивое кровавое ожерелье.       Впервые на слуху Осино рыжий храмовник выругался, поставил эльфа на ноги подальше от Каллена себе за спину, подхватил складной посох и посмотрел на ушастого с самым суровым взглядом, на какой был способен.       Ха…       На Орсино хранительница галл и то с большей злобой смотрела, когда он по юности на спор с охотниками попытался среди ночи угнать самую спесивую кобылу в стаде.       — Ты обещал Рыцарю-Командору и Старшей Чародейке Амелии, что не прибегнешь к самоубийству. Долийцы не держат своих слов? — ткнули ему пальцем в скрытую за меховым воротом грудину.       — Приставка «само-» всё решает, сэр Траск. Обещания, что я не позволю КОМУ-ТО убить меня — не прозвучало. — повел плечом эльф, попытавшись дотянуться до своего посоха, но ему не позволили.       Раз теперь это оружие мага, разве оно не должно быть у этого самого мага?!       — Чародей Орсино, это не дело. Ты…       — Так что том с моим наказанием, сэр Траск? Это будет казнь ядом? Мечом? В Киркволле были модны гильотины во время Орлейской оккупации. Весьма удобное приспособление для подобных дел…       — КАК ВЫ ПОСМЕЛИ ПОСАДИТЬ В ЗАСТЕНКИ МОЕГО ДРУГА?!       Как же не вовремя ворота крепости снёс с петель ногой Хоук.       — Пожалуйста, пусть у него будет с собой алкоголь. Я не хочу казнится на трезвую голову. Варрику нужно будет описать мой конец в немного более специфичном антураже.       Траск страдальчески покачал головой.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      Хоук рвал. Хоук метал. Хоук дал ему втихаря налакаться гномьим элем из его походной фляжки и оттаскал за ухо младшего брата просто так — для профилактики.       После той забористой бурды Хоук в целом для Орсино показался самым замечательным мужиком во всём Тедасе. Но до Варрика всё ещё не дотягивал каких-то три бала из-за вредности при первом знакомстве.       А потом на шум пришла Мередит, и замечательный мужик ушёл из жизни бывшего Третьего. Не сразу, только после жаркого словесного боя. Но намёки на то, что Станнард не прочь затащить себе в Круг ещё одного бесхозного долийского отступника, Орсино сам, скрипя сердцем и зубами, выпроводил жениха своей более молодой сестры по изгнаньечему несчастью за ворота к самой пристани.       Ну, хоть водичку мутную успел потрогать, пока Траску не почудилось, что эльф в этой водице собрался утопиться, и он не оттащил Чародея прямо за ворот.       Ещё хоть раз его вот так тронут за ворот и Орсино реально задумается накрыть тут всё магией крови. Он без понятия как ей пользоваться, но всё равно людям лучше перестать хватать его руками рядом с затылком. Затылок — запретная зона.       Мередит проводила эльфа чересчур пристальным взглядом в тот день, от ощущения которого Орсино не удалось избавится даже спрятавшись за колонной.       Это была глупая идея — прятаться от гром-бабы за куском камня. Но его пьяный мажий мозг тогда посчитал подобную идею беспроигрышной.       Как же он, наверное, глупо выглядел тогда. Взрослый сорокалетний эльф прячется от злой тетки-рыцаря. Его перегар поди учли все находящиеся в Башне Магов, а то и до Орденской Башни ветром донесло. И до Башни Снабжения.       На следующий день возле двери в комнату уже ожидал Траск, и судя по спине уходящего от них по коридору другого храмовника, Орсино сторожили и ночью.       Значит о его выверты про псевдо-самоубийство чужими руками уже дошли до слуха главенствующих над всем здешним безобразием сестер. От конвоя бывший долиец теперь избавится разве что в уборной. А топится в нужнике не вариант.       Теперь рыжий храмовник стал для бывшего Третьего неизменным сопровождающим на протяжении всего дня, периодично сменяя «караул» с младшими Хоуками.       Карвер ныл про своё выкрученное «паклями» брата ухо ещё неделю, особенно надоедливо жужжа под острое ухо во время своей очереди в карауле проблемного эльфа, за что часто получал «случайным» проклятием тишины по губам. Посчитать — сколько раз уже младший Хоук подвергался подобному «нападению» мага на себя — и потянуло бы на усмирение. Но весь Круг, почему-то, сповадился играть с Орсино в «игнорирование пакостей стукнутого на голову эльфа». Карвер от пагубных заклятий только отмахивался, ожидая пока проклинатель сам снимет насланную пакость. А если Орсино прибывал в особо дурном настроении, снимал эффект сам храмовничьими техниками.       Бетани, в отличии от брата-близнеца, вела себя в разы тише, не мешала Чародею искать неприятности, но когда дело таки начинало попахивать скандалом, хватала за руку и уводила подальше от доверенных до белого каления храмовников / Старших Чародеев вызленных до красных лиц напоминаниями о их бесполезности / заезжих торговцев, взбешённых тыканьем их хитро-наглых носов в неоправданно завышенные цены / и церковных сестёр, кои готовы были отхлестать эльфа-язычника по щекам талмудом Песни Света за еретические высказывания о истинном предназначении Золотого Города и последствиях вечеринки древних Тевинтерских жрецов в нем.       Хотя одна странная рыженькая сестричка слушала его истории о тюрьме эванурисов и происхождении первых эльфов с энтузиазмом заядлого любителя эпосов и сказаний, и даже задавала уточняющие вопросы о том где эльф-долиец таких сказок понахватался. Орсино был бы и рад наплести вранья о своих увлекательных находках в древних руинах, но запущенная в него раскалённая кочерга из камина со стороны одной из церковниц более с более строгими взглядами на веру, не позволила продолжить разговор.       Кочергу остановил магический щит и его создательница в очередной раз уволокла бедового коллегу с глаз требующей возмездия толпы.       Так эльф в девушкой и оказались однажды во дворе Казематов после очередной неудачной Осиновой попытки саботажа.       — Сегодня со мной пришла повидаться мама. Попросила позвать с собой и Вас. — объяснила Бетани, и, углядев возле ворот знакомое лицо, помахала матери рукой.       — Мам! Я тут! И привела с собой Орсино! — крикнула магесса в сторону Леандры, начисто игнорируя приписанные для леди «нормы» приличия. Если Хоуки хотели базлать на весь двор — они это делали. И мнение общества их не волновало. Что младшее…       — Бетани! — …что старшее поколение.       Казематские жители, коим не повезло заниматься своими делами во дворе в момент родственной встречи, дружно страдальчески застонали кто со словами «Опять Хоуки!», но большая их часть с нервными «Опять долиец!»       Что именно «опять» — понятие растяжимое и зависящее от ситуации. Но чаще всего приводящее к импровизированному театру абсурда.       — Рад видеть Вас, сударыня Леандра. — кивнул эльф, приветствуя свою спасённую однажды от несчастной судьбы любовницу. Теперь, в связи с обстоятельствами, уже, видимо, бывшую. Маги не имели права на любовь. Негоже пакости лишний раз размножаться. И быть счастливыми — тоже излишняя свобода. Маг не имеет права кинуться к дорогой сердцу женщине с объятьями. Тем более к представительнице знатного рода. Он может только смиренно клонить голову в приветствии и ожидать пока ему не скажут, зачем его персона понадобилась гостю.       — Создатель милостивый, Орсино, как они посмели забрать тебя из клана?! — вспыхнула эмоциями женщина, метнувшись к эльфу и подхватывая его руки в свои. — Мерриль мне всё рассказала про негласную договоренность Церкви с долийцами. Они не имели права на подобные действия. Долийские маги попадают под юрисдикцию Ордена только в случае неправомерных действий с их стороны. Я уже написала преподобной Эльтине письмо. Она мудрая женщина и должна понимать, что подобное может вылиться в межрелигиозный конфликт.       Сдаётся Орсино, что письмо Леандры ожидает участь пылесборника на столе Владычицы точно так же, как и прошение об отставке Арлика.       — Здесь слишком много ушей, мам. — разумно подметила Бетани, встревоженно оглядевшись по сторонам. — Давайте пройдём в более укромное место и поговорим.       Укромным местом оказался небольшой квадратный цветник огороженный железной решёткой и с каменными скамьями с каждой его стороны. На одной из которых мирно посапывал чем-то очень довольный Фэйнриэль, подперев руки по голову для удобства. Тревожить сомнари во время сна не лучшая идея, так что их группа обошла парня и расположилась с противоположной стороны мини-садика.       — М-н, ты м-оя работа, Ханкер. Тебе не сойдёт это с ру-у-ук…       Панталоны Силейз, что ему там сниться? К какому демону он пристал?       «Вот только посмей так глупо поддаться одержимости после всего, что для тебя сделали, юноша!» — нахмурился Чародей, мысленно ругая воспитанника всеми известными долийскими проклятиями и усаживаясь на скамье рядом с дамами семьи Хоук.       — Здесь мы хоть не привлекаем так много внимания. — первой начала разговор с матерью дочь, как только их скрыли ветви колючего кустарника-вьюна. — Матушка, я понимаю, ты волнуешься за Чародея Орсино, как и все мы, но лучше это делать немного тише.       Говорит так, будто Орсино не рядом с ними сидит. Если у него сейчас более спокойный период истерики, что и не проходила с самых первых часов нахождения на острове отверженных, это ещё не значит, что он превратился в овощ.       — А что мне ещё остается пока Эльтина не решит этот вопрос, кроме как возмущаться и сетовать на самоуправство рыцаря-командора? Сначала они забрали тебя — мою дочь, а теперь и моего молодого чел-к-хм важного в жизни мужчину. — откашлявшись в смущении, бессильно раскинула руками старшая Хоук и подвинулась чуть ближе к эльфу. — Тем более у меня есть важная причина, ратовать за Вашу свободу…       — Сударыня Леандра. — непоколебимым голосом прервал дальнейшие слова Орсино. — Эльтина вряд ли даже взглянет на Ваше письмо.       Только признаний в любви ему перед смертью не хватало. Если уж падать в Бездну, то в одиночестве и не оставляя позади разбитых сердец. Лучше расставить все точки над «ё» сейчас, пока есть подходящий момент.       Он бережно взял Леандру за руки, как и она тогда во дворе.       — Сударыня Леандра, Вы — женщина-мечта. — не скрывая чувств выпалил эльф, с непоколебимой уверенностью в своих словах посмотрев в дрогнувшие лазурно-голубые глаза напротив. Бетани, сидевшая рядом с матерью смущённо ойкнула, прикрыв открывшийся рот рукой, покрылась румянцем и перебежала на соседнюю скамейку, давая матери с ухажёром хоть какое-то подобие уединения. — С Вами всегда приятно вести непринужденную беседу будь то светский разговор о политике или лёгкие на подъем, свежие сплетни о сбежавшей в очередной раз соседской декоративной собачке. Вы всегда позаботитесь о комфорте, сытно и вкусно накормите и одарите всей любовью, что пылает в Вашем не стареющем девичьем сердце. Вы заслуживаете самого лучшего человека, который скрасил бы Ваши мирные дни в родном имении, и был бы Вам радостью в мире, где живы и здоровы все Ваши дети, а беды мира не касаются непосредственно именно Вас.       С каждой фразой лицо женщины менялось от обескураженного, с распахнувшимися совой от неожиданных комплиментов глазами, до робкого, с застенчивой улыбкой, наполненной нескрываемым обожанием и капелькой горделивости от похвальбы своих стараний.       Леандра кивала и молча соглашалась с каждым произнесённым словом.       Тем тяжелее для Орсино было говорить следующее:       — Но я, к сожалению, не тот, кто подошёл бы под перечисленные критерии.       Бетани, что не скрываясь подслушивала разговор, громко вздохнула, скривив лицо в унынии, понимая неизбежность одиночества мажьей доли. Ей наверняка обидно за мать, на чью любовь отвечают отказом, но и предъявить она Орсино ничего не могла.       А Орсино… он ведь, правда, не подходил кавалером для знатной леди.       Во-первых, он без роду-племени.       Эльф даже не знал жив ли его пьяница отец, а в Сабре никто его в свою семью не усыновлял, считая уже вполне взрослым ребенком для самостоятельной жизни.       Во-вторых, без фамилии.       Опять же, он не помнил какую фамилию носил в Ансбурге, а называться именем клана уже казалось бессмысленным. Тем более, они уже давно уверены в том, что Орсино мертв. Нормальные долийцы сводили с собой счеты в первую неделю, после пары попыток побега, или сразу же, как оставались наедине с собой. Это Орсино один такой с прибабахом на голову — прямое самоубийство считает чуждым не пойми откуда взявшимся принципам. Будто уже заранее знает — оно последнее решение. Только когда вокруг нет никого, кто мог бы закончить твои страдания вместо тебя. Так зачем ему носить имя клана, когда он уже практически труп?       В-третьих, без достойной работы.       Помилуй Митал, если она на это чувство когда-либо была способна, но он — МАГ. А какая может быть достойная работа у мага? У него теперь даже нет права на свободу.       И, в конце концов, он эльф.       Если связь Мерриль и Гаррета ещё допустима, ибо что тот, что другая, плевать хотели на мнение общества, то с Леандрой всё иначе. Это сейчас у неё горит запал, она уверена, что преодолеет любые преграды и справится со всеми злыми языками, что перемоют её мезальянс с мужчиной из низшей расы вместе с костями. Но когда дело дойдет до реальных шепотков — мать семейства Хоук не сможет долго находиться под гнётом злословия. Она едва вытерпела год в Нижнем городе, если вспомнить иную реальность. Жестокое отношение окружающих не та стена, которую бывшая Амелл смогла бы преодолеть в её возрасте.       — Какое пренебрежение к самому себе! — только и смогла вымолвить женщина на признание эльфа. — Будь ты плох, я бы не пустила тебя в свой дом. И прекрати звать меня на Вы! — командным тоном «приказала» дама. — Создатель, я старше тебя всего на шесть лет. — утомленно проворчав под нос. — Говоришь, не ждать помощи от Эльтины? Хорошо. Утопающие спасают себя сами. — в светлых глазах блеснул огонь решимости. — Тогда мы сбежим. Вместе. Мне не впервой срываться с места вместе с любимым магом на противоположный край моря. Просто подожди, Гаррет и тот его друг-гном что-нибудь придумают.       В прошлый раз ей с Малькомом помогли сбежать Серые Стражи. Как и спрятаться. Они были молоды и полны сил. И тогда им на хвост не могла подсесть бешеная храмовница с первобытной ненавистью ко всему магию творящему.       Сейчас ситуация иная.       — Верно, Леандра. Утопающие разбираются со своими бедами сами. — согласился Орсино, опуская руки бывшей любовницы. — Так позволь мне не тянуть тебя за собой на самое дно.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      В крепость они с Бетани возвращались в мрачном настроении. Идущий с ними рядом Фейнриэль, что проснулся под самый конец разговора с Леандрой, без конца вполголоса жаловался самому себе на полоумных культистов и бессовестно эксплуатирующее своих лучших кадров начальство.