По такому случаю с ночи до зари плачут невезучие люди-дикари

      Порой Орсино задавался вопросом — что он сделал Себастьяну?       Церковник практически не обращал на него внимание, пока эльфийский маг причислял себя к долийским кочевникам, но большее время проводил в городе, с каждым годом незаметно для самого себя вливаясь в разношёрстный коллектив «Команды Защитника»™. Порой лез с вопросами о том, а откуда у долийцев такая уверенность, что их боги и в правду существовали и неужели слова Песни Света не кажутся Искателю Утерянного более правдоподобными и возвышенными, а страдания святой Андрасте более весомыми в сравнении с рассказами о мелких склоках меж так называемыми богами, что уж очень своим бытом напоминали обычных смертных.       И будь Орсино ярым сторонником чтения древней эльфийской культуры, как и любой другой долиец, получил бы Старкхавенский принц за подобные речи стрелой меж глаз быстрее, чем успел бы произнести «Андрасте», или в более щадящем случае — пинком меж ног по самому дорогому… пряжке с вылитым из сильверита ликом мученицы.       Но у Орсино были знания из иной жизни, подкреплённые теми крупицами информации, что маг собрал из своих путешествий по древним руинам. И не все из этих знаний остальным долийцам были бы по нраву, переворачивая их устои с ног на уши. Как и сам принц-изгнанник в своих речах был не далёк от истины, а рукоприкладствовать в притворной защите культуры, построенной на лжи, Орсино было не по нраву. Хоть и Андрастианство точно также имело кучу подводных камней. Одно только создание Завесы СОЗДАТЕЛЕМ, чего стоило. Эх, Солас, без тебя — тебя женили.       Всякие провоцирующие речи Себастьяном были прекращены после того, как Орсино в подробностях поведал лучнику о том, что могут сделать с ним не столь лояльные долийцы, ляпни он подобное перед кем из них, или перед той же Мерриль. А Хоук сделает всё, чтобы отвести от невесты любые подозрения в связи с убийством некоего чуть нахального брата церкви.       И было всё тихо… пока Орсино не забрали в Круг.       И тут начался, как назвали бы в иной жизни, С-П-А-М.       Столько писем, сколько прислал Старкхавенский принц, Орсино не присылала даже Маргаритка. Даже когда Орсино заперся в Казематах на два года, оборвав связь с внешним миром, ему в Чародейскую корреспонденцию исправно каждую неделю приходило по одному письму из Церкви авторства Себастьяна. И все на одну и ту же тему, с одним и тем же посылом: «Раз теперь Орсино спасён церковной организацией от неприкаянной жизни среди лесов и холодных дорог, то почему бы эльфу не приобщится к общей вере своего нового окружения, как он поступил, будучи принятым долийцами?»       С чего Себастьян пристал именно к нему? В его окружении была Мерриль (за приставания к которой Хоук мог сломать чей-то благородный хлебальник), Варрик (который волк-пойми в кого верил, но в нецензурной лексике использовал имена личностей со всех религий), Фенрис (что метался меж четкой упорядочностью существования c примесью недоверия к магии у Кун и с такой же к ней опаской у Андрастианства, и в процессе этих метаний мог в своей голове случайно создать собственную веру лично для себя) или, на крайний случай, принц мог рискнуть здоровьем и выйти с подобными вопросами к оставшимся в городе кунари. Но, видимо, доставать психически нестабильного эльфа ему было куда проще.       Или во всём было виновато Орсиновское сострадание? Не стоило возвращать церковнику медальон его родственницы, после того как предполагаемые убийцы правящей семьи по глупости решили, что одинокий долиец на Рваном Берегу — лёгкая добыча. И от награды отказываться, тоже не стоило. Как и с чуть пьяного развязанного языка в Висильнике признаваться, что в долийских богов верит лишь дабы за белую ворону не сойти.       Что же из всего перечисленного, или всё вместе, привело к тому, что Старкхавенский принц разглядел в нём «достойного андрастианина», что просто свернул не туда из-за детских ошибок в выборе жизненного пути, и которого срочно надо приобщать к «истинной» вере, раз сама ситуация благоволит.       Титаны помилуй всех церковных фанатиков. У них явно прослеживаются проблемы с восприятием действительности.       Ну, а письма, все как одно, откладывались в сторонку и в конце каждой недели превращались в сподручную растопку для камина.       И вот теперь, после того как Орсино годами игнорировал «венценосную» руку помощи, так и оставшись еретиком в окружении правоверных магов, так ещё и оказался тем самым «загадочным отцом» самой младшей сестры Защитника при том, по слухам, состоя с Командором Храмовников в тесных и не совсем дружеских отношениях (как только по их душу в Киркволл ещё искателей не послали?), у Старкхавенского принца случилось… разочарование.       И активировался усердный поиск внешних факторов, которые могли так испортить «подающего надежды слугу Создателя, что мог бы подать пример прочим еретикам в переосмыслении их мнимых верований».       — Рыцарь-Командор Мередит перешла все границы! Вы так и не дадите публичного ответа, Ваша Милость? — в изначальной временной линии Себастьян точно сетовал не на главу Кирквольских храмовников, а на Первого Чародея. Но тот «Орсино» в открытую нёс агитацию против сбрендившей соперницы на улицах города, чем подрывал репутацию Церкви в целом, а не только их меченосной ставленницы. В отсутствии излишне непокорного крикливого мага и относительно терпимой «популяции» малефикаров на один квадратный городской метр, у Себастьяна не оставалось много вариантов кого он мог винить в общей проблеме назревающего конфликта магов и храмовников.       — А о чём вопрос?       — О непомерной жажде власти сестёр Станнард! Если Вы вмешаетесь сейчас, то, наконец, сможете остановить медленное прорастание корней их жадности в нутро города.       Оу? Значит дело не в конфликте на почве притеснений?       — Не понимаю, чем компетентность обоих Станнард в вопросах удержания стабильного существования Киркволла и Круга Магов в период отсутствия Наместника может навредить городу? — от слов Эльтины веяло искренним нежеланием сотрясать своим вмешательством и так еле держащийся в целостности карточный домик, именуемый Городом Цепей. Не горит в очередной раз — вот и славно.       Орсино с позицией Эльтины был полностью согласен, но только уже по собственным причинам. Что толку разваливать то, что и так вскоре с хлопком взлетит на воздух во всех смыслах этого слова? Близился конец 37 года и здание Киркволльской церкви должно было взлететь на воздух со дня на день. Орсино пришёл сегодня в его стены без страха лишь по тому, что чутьё Невезения не стрекотало о гибели или проблемах столь глобального масштаба в пределах сегодняшнего дня. Да и уж очень хотелось проветриться от утомляемой разум бумажной работы и не прекращающейся беготни с одного этажа Башни Магов на другой. А прогуляться по Киркволлу под предлогом передачи «важных» документов в Церковь была идеальным решением для небольшого отдыха от дум о неминуемой беде. Но даже тут, в пропахших благовониями стенах, его встретила мирская суета.       — Сестры Станнард захватили власть в городе! Разве вы не видите? — всё пытался донести Себастьян своё ЛИЧНОЕ мнение до Владычицы, бродя из угла в угол пьедестала пред статуей Андрасте. — Мередит должна была заменить наместника лишь временно и вернуться к своим обязанностям Командора, но вместо этого вцепилась в трон драконьими тисками, не позволяя достойным кандидатам занять место.       Наглый наговор. Мередит была бы только рада, найдись уже в городе кто на место покойного Думара. Себастьян так уверен, что ей по нраву в одиночку держать в узде весь этот аристократический цирк?       — А её старшая сестра, чьё проживание в одном и том же Круге рядом с родственницей из рядов храмовников мало того что подрывает дисциплину, так ещё и развязывает курируемым ею магам руки. Более революционно настроенные находят способы подорвать авторитет Церкви, а те, кого ещё может спасти исцеляющий свет Создателя, познав вседозволенность уходят в пучины греха!       Амелия — единственное, что сдерживает Мередит от радикального срача с церковниками, объявления Казематов самостоятельной организацией и полномасштабного захвата подпольного мира по всему Тедасу, а не только в пределах Вольной Марки. Вель магессе ручки целовать должен за то, что она стоит последним «бастионом» против напора истинного «демона» в доспехах. Орсино тоже пытался образумить младшую Станнард идти по пути более плавному и скрытному, но только случайно подал ей идею собрать тайную армию под своим командованием для крайних случаев. Как — не понял сам.       — Прошу Вас, Владычица, поймите…       Как же Орсино не хотелось даже намекать на своё присутствие этому борцу с мельницами.       — Если под грехом, он имеет ввиду Мариан, то я его стукну. А он говорит именно о ней. — рядом раздался голос Гаррета, идущего рядом с кивнувшей в знак приветствия Мерриль и дочерью Орсино на руках. — Интересно, храмовники предъявят мне обвинения за насилие в стенах церкви над королевскими отпрысками или покажут поддерживающий большой палец?       — Какое дело Себастьяну до моей дочери? — потемнев настроением пуще прежнего, кивнул в сторону кудахчеущего принца эльф, но губ тут же коснулась улыбка стоило Мариам махнуть ему ручкой с погрызанной деснами игрушкой. — Есть ли у меня причины наслать на него кошмар с послушницей у доски проповедника что коверкает каждое слово Песни? — если бы не документы в руках, девочка уже давно бы перекочевала с рук брата к отцу.       Проходящая мимо сестра церкви на заявление Орсино покрылась гусиной кожей и скороговоркой зашептала под нос о распоясавшихся еретиков.       — Намагичь двух. В отсутствие твоих острых ушей всё дерь… деревенски неприличное из его рта полилось в уши мне. — скривился от недовольства Защитник, чуть не ругнувшись при ребенке. — Шипко умным себя возомнил наш святоша. Беспокоят его частые мезальянцы в семье такой видной личности города, как его Защитник. — словно передразнивая, исковерканных голосом ответил воин-разбойник. — Пунктик, видать, у него на чистоту крови и статус. Хотя что там в Песне про равенство детей Создателя говориться?..       — Не спрашивай меня. Я половину историй о похождениях Фен’Харела с трудом помню, куда уж чужой религиозной песенке.       Церковная сестра повторно завела шарманку про еретиков. Ну раз она уже дважды «случайно» прошла мимо…       — Нет уж, не пойду я к Эльтине, когда там эта пародия на праведника. — документация одним движением хлопнулась бурчащей церковнице в руки. — Это передай вашей Главе от Круга. Не дойдет до адресата, я знаю с кого спросить. — уточнил эльф, заметив отвращение у той при виде его меток. Петрис сдохла, а её влияние до сих пор выветривается. — Не знаю, что тебе тут понадобилось, Хоук, но я забираю у тебя своё чадо и иду с ним гулять по городу. Вечером верну Леандре лично в руки, не беспокойся.       — У меня точно слетит кукуха, когда подобное начнут говорить её дружки. — проворчал чернобородый громила, передавая свою сестру папаше, словно хрустальную вазу.       — Хоук, ей год.       Но, говоря без утайки, Орсино тоже не был уверен, что не прихлопнет первого дочкиного ухажёра. Как хорошо, что до первых тревожных звоночков есть плюс-минус 15 лет.       Их бы ещё прожить-дожить.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      — Здесь холодно, высоко и камень льдом покрыт. Напомните, ради чего меня вытащили из тёплой кроватки, прервав совместный дистанционный сон с очаровательной знатной леди из Ансбурга? — поёжившись от холода, высказал своё недовольство сомнари-полукровка, вцепившись в подпитываемый огненным камнем посох как в спасительную соломинку. Ноги его под мантией предательски разъезжались в разные стороны, скользя по гладкому камню.       Те же проблемы были и у остальных трёх магов, выбранных Орсино с собой на «чрезвычайно секретную» миссию по избавлению от беглых магов-резалюционистов, посчитавших относительно лояльный к магии Киркволл хорошим плацдармом для их революционных дел. Разбежались, хитродурные. В Киркволле и так варится своя каша, их специи здесь никому не сдались. Особенно помешивающую ложкой это варево Мередит.       Да. Все вопросы к Мередит, Фейнриэль. К ней и только к ней.       Орсино тоже не очень счастлив лазать по крыше замка Наместника в поисках затаившихся крыс, тем более, когда он уже предупреждал Рыцаря-Командора о том, что все их силы затаятся в тронном зале и на крыше в ведениях никого не было. Но одному из разведчиков Джени привиделось на крыше подозрительное копошение, и вот — они здесь.       Лёгенькие, в боевой готовности и без металлических доспехов на плечах. Идеальный отряд быстрого передвижения. И нападения. Было бы ещё на кого.       — А разве Эльтина не послала Защитника в замок, чтобы умаслить некую церковную птаху? — поинтересовался один из Чародеев, указывая пальцем под собой, имея ввиду тронный зал. — Если резалюционосты нацелились на неё, то почему бы не оставить их сударю Хоуку? Его маленькая компашка стоит десятерых наших голов, Старший Чародей.       И тут же был одёрнут своим товарищем.       — Кому ты это говоришь? Старший и так был в этой самой компании, будто он не знает какие там все на голову ушибленные. Без обид, Орсино.       — На правду обиды нет. — усмехнулся эльф, всматриваясь в темноту ночи.       Внезапно чутьё прозвонило колоколом, и он увидел своё неудачное падение спиной прямо на твёрдый каменный подлокотник Трона Цепей.       — Волковы зубы мне в задницу! — тихо выругался бывший долиец, доставая из ножен свои парные мечи, которые ему вернули сразу же, как только его угрозы креативных самоубийств сошли на нет. — У нас гости, судари маги. Готовь заклинание антигравитации, Фейнриэль. Если только не хочешь спародировать полёт курицы.       — Но они же не летаю…       — Вот именно! — усмехнулся Орсино, отбивая ледяной стеной внезапно вылетивший из мрака ночи каменный кулак. Значит наняли парочку разбойников? То-то эльфийское зрение их не заприметило.       А пока остальные маги впали в лёгкий ступор от ироничного юмора, наученный опытом общения со своеобразным хареном Фейнриэль начал плести заклинание силы.       — Смотри! И тут церковные прихвостни! Убить их! А потом займёмся теми, кто в зале!       — Смотри! Тут идиоты! Хлопаем их, а потом займёмся теми, кто в зале! — со смехом передразнил кричащего противника демон Невезения, тут же накинув на того облако кошмаров.       Было ли их потасовку слышно внизу — Орсино не волновало. Мередит сама виновата, что послала магов вместо своих теневых друзей.       «Сыграй для сестры Соловей красочное представление, и покажи, что маги в городе полностью лояльны власти «Церкви» моей власти. В Киркволле всё спокойно, Орсино. И Соловей должна в этом убедиться»       Чтобы в этом городе всё было «спокойно» и дальше, надо связать по рукам и ногам одного конкретного мага-отступника. Но тот даже так нашел бы способ устроить фейерверк.       Верно, Мередит. В Киркволле всё спокойно. Пока что.       Прямо как в тронном зале после заворушки Защитника.       А потом от реакции ледяного и огненного заклинания под Орсино и его противником проломилась крыша.       Упс.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      Предчувствие Невезения уже предупреждало его о коварной спинке трона. Поэтому Орсино, стоило его ногам лишиться опоры, в тотчас извернулся в падении, отталкиваясь от потерявшего ориентир в пространстве вражеского мага, и ногами вперёд устремился чуть дальше от намеченной траектории своего падения. Рассчитывая без лишних травм, окружённым силовым заклинанием Фейнриэля, приземлиться на ноги перед троном, эльф почти осуществил свою идею.       Если бы не задел пяткой край сидения и не поскользнулся на камне, впечатываясь задницей прямо в трон под пристальным взглядом небесного оттенка глаз.       И взвыл бы эльф белугой от боли в его многострадальной старческой спине, прошедшей от копчика по всему позвоночнику, если бы не упавший прямо ему на колени резалюционист. Которому в срочном порядке пришлось всадить кинжал в горло, пока не очухался.       Хорошее «представление» для сестры Соловей. Нечего сказать.       Долийский эльф-маг на троне мертвого Наместника с кровавым трупом на коленках.       — Бл*, заклинание!       И сквернословящий полукровка упавший рядышком мешком картошки на красный коврик.       Фейнриэль опять не уследил за таймером своего колдунства. Остальные маги из их команды разумно решили притаиться на крыше от греха подальше.       А что толку, судари? Из зарплаты вычтут за такой прокол всё равно у всех разом.       — О? Привет, Орсино. — делая вид, что совсем не удивлён взрывом крыши и упавшему с неё другу, махнул ему рукой Гаррет, нервно косясь на рыжую «гостью» в зале. Судя по трупам вокруг и парочки у дверей, Хоук только что пытался уверить Левую Руку Верховной Жрицы, что в Киркволле всё спокойно.       Ага. Как же.       — Здравствуй, Хоук. — ответно кивнул долиец, с болью отталкивая труп с колен в сторону. Кажется, он всё-таки себе что-то сломал. В группе Хоука ведь есть Андерс? Ему не помешала бы помощь лекаря и-и-и… он ЕСТЬ! Замечательно.       — Это наш союзник, не стоит беспокоиться. — тут же принялся петь соловьём пришедший с Защитником Варрик для… Соловья? Заметив у той в глазах недобрые подозрения. — Правда, я без понятия, зачем он устроил «бомбезное» шоу на крыше, но у всего точно должно быть логическое объяснение. Не правда ли, Старший Чародей Круга магов Киркволла? — с особой интонацией выделил гном титул Орсино, намекая на то, что тот не обычный отступник, решивший устроить дополнительную засаду на посланницу Джустинии.       — Разумеется — объяснение есть. — кивнул маг, краем глаза замечая как дрогнули веки всё ещё лежащего на полу ученика. Притворяется обморочным, чтоб не влезать в конфликт, шельма недоостроухая. — И я его непременно озвучу, сразу как только поднимусь на ноги. А то, давайте не будем игнорировать Орлейсого слона в комнате, маг на окровавленном троне выглядит тревожно. Особенно после заверений, что в городе у нас тишь да гладь.       — Как ты узнал, что я хотел поговорить? — изогнулась чернявая бровь. — Хотя о чём я? В этом городе ничего не держится в тайне. Даже цвет нижнего белья сенешаля Брана. — Варрик на фоне не упустил выдать комментарий про их цветовое решение на этой неделе. — И слезай уже с насеста, не нервируй госпожу Соловей. Ты не выглядишь на нём выше, чем есть твой реальный рост, Орсино.       — Ненавижу тебя. — коротко усмехнулся эльф на подкол мужчины, переводя взгляд на бывшего Серого Стража. — Андерс, будь другом, кинь на меня исцеление. Не могу встать — кажется, мой позвоночник высыпался в трусы.       — Дай угадаю, у тебя они такие же зелёные, как луга долов? — ляпнул таки Гаррет, порушив всякую серьёзность атмосферы, пока Орсино поднимался с места после бодрящего заряда духовного исцеления.       — Я беспокоюсь, как бы там земельный цвет не добавился, после такого-то падения. — закатил глаза Варрик, добивая ситуацию окончательно, чисто из солидарности.       Сестра Соловей продолжала молча бурить суровым взглядом развернувшуюся перед ней сцену абсурда.       — Почему любая серьёзная ситуация в этом городе всегда приводит к подобному?! — взвыл Себастьян в уголке, зарываясь лицом в ладони. — Поэтому я и говорю — это всё сестры Станнард! Дисциплина в этом городе на нуле! Нам нужна твердая рука Верховной Жрицы здесь, сестра Соловей! — обратился он уже к Лелиане с глазами отчаявшегося человека.       А ведь в изначальной временной линии ратовал за совершенно противоположное.       Но уже поздно. Ибо порой абсурд — универсальный ключ к завоеванию доверия.       Особенно, когда задевает в струнах души «зрителя» теплые воспоминания о прошлых приключениях, наполненных той же атмосферой игривости.       На губах Лелианы дрогнула еле заметная улыбка и вырвался тихий смешок.       Мередит хотела шоу. Что ж, Орсино дал ей это шоу.       Соловей чуть ослабил недоверие.       Только…       Жаль было дарить ей разочарование в ближайшем будущем.       Ибо Андерс пришёл в черном.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      — О, Орсино, привет!       Где-то эльф уже это слышал.       — Ночью здоровались, Хоук.       Он просто хотел пособирать трАвы у подножия ближайших гор.       (На самом деле это был хороший предлог, чтобы сбежать от «наказания» Мередит за провал миссии. Орсино должен был показать Кирквольских магов как серьёзную и организованную ячейку церковных последователей, а не сборище шутов. Итоговый эффект один и тот же, а осадочек разный. Тем более «наказание» могло подразумевать что угодно: от сокращения зарплаты, до запирания его тушки в её комнате с мутными намерениями. Он бы и не против, если бы только точно знал: трахнет она его физически, или ментально в мозг. Чутье Невезения так и вовсе показывало смешанные сигналы)       — Мы с мужиками идем на гору, разбираться с очередной дичью Хьюберта. Хочешь с нами?       Гора, которая Костяная Яма? Гора, на которой в этом году появилась высшая драконница? В команде из двух разбойников и воина? Их же без мага до корочки поджарят. Один Варрик дальние атаки не потянет.       А тут Орсино — какая «удача» — с сумкой целебных зелий и мечами на поясе. В полной боевой готовности.       Демон Неудачи, что, случайно проклял сам себя с утра пораньше?       — Там дракон, Хоук.       — Уже было.       — Высший дракон, Хоук.       …       — Дерьмо.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      Какое бы впечатление получил человек, чьим первым увиденным пейзажем перед глазами после долгой комы были бы насыпи… горы костей и черепов его сородичей, возвышающиеся далеко до небес?       Что мир сошёл с ума? Разумеется.       Что его раса на грани вымирания из-за отвратительных угнетателей иной крови? Верно.       И угнетатели эти заслуживают смерти все поголовно, вне зависимости от возраста, пола и мировоззрений? Ясное дело.       В тот самый момент, когда знакомое дурное предчувствие потянуло Орсино вернуться в Костную Яму после сражения с драконницей, и эльф, повёдшись на него, нашёл среди костяных куч свеже-обвалившийся проход, безжалостные планы некоторых не совсем божественных личностей стали сразу же до простого понятны.       Солас проснулся и увидел тысячи давно истлевших эльфийских тел. Мириады костей, отголоски агонии и страданий из тени.       Люди для древнего эльфа в одночасье стали хуже эванурисов, что поработили собственный народ. Люди убивали его обессилившую, похеревшую физически и духовно расу словно скот. Даже хуже. Как насекомых под ногами. А другим расам было плевать.       Тотальный апокалипсис со снятием Завесы и практически полным истреблением населения, кроме потомков элвен, мок показаться вполне справедливой карой. Как для тех, кто практиковал насилие над эльфийским народом, так и для самого виновника потери их величия. «Трикстера», которого могла настигнуть месть выживших эванурисов.       Солас, какими бы возвышенными речами он не кидался, банально желал мести. Он был падшей мудростью. Он был Гордыней.       И как раз таки его гордость за, как он считал правильное решение, была задета последствиями создания Завесы. Гордыня не позволила ему по настоящему осознать свои ошибки, что бы ни говорили уста. Он мудр, он умён. Он не мог ошибиться. Это мир вокруг был неправильным. Он должен его исправить.       Солас был соласом.       Гордость был горд.       А Невезению в очередной раз не повезло наткнуться на нечто проблемное.       Пещеру утенеры древнего бога-обманщика, например. И самого эвануриса, спящего в сидячей позе эмбриона на скальной возвышенности. Увитого иссохшими лианами, свежим мхом и жухлыми листьями.       Орсино посмотрел сначала на будущего антагониста всея Тедаса и возможного хахаля одного из вариантов эльфийского инквизитора. Потом прикинул какие проблемы его ждут, реши он разбудить это древнее и лысое раньше срока, и уверенно решил:       — Ну, нах*р.       Предчувствие над ним только посмеялось, показывая медленно открывающиеся фиалковые глаза с промелькнувшим в них сонным мороком замешательства. Всего на пару секунд. А потом на его лицо пристально посмотрели и словили за шкирку.       А ведь если бы не было волчьего валласлина, убили бы сразу. Не задумываясь.       — Солас, я пришёл договориться. И не смей хватать за… — Орсино даже не успел сделать шагу назад, как видение притворилось в жизнь. — …шкварник!       Вот не стоило его трогать за запретные зоны.       — БУДЬ ТЫ ХОТЬ СТО РАЗ ДРЕВНИМ ДУХОМ, НО НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МЕНЯ ЗА ВОРОТ!       Всякий страх перед Фен’Харелем канул в небытие, как только разумом завладели демонические инстинкты.       Невезение БЫЛ таким же древним!       Невезение и СЕЙЧАС такой же древний!       Растерянный как Волк. Но такой же сильный.       Даже сильнее.       Завеса дрогнула, и Орсино почувствовал, как в руке напряглись плетения магических «мышц», а ногти удлинились в загнутые, острые когти. Ими Невезение с размаху впился в удерживающую его руку и послал энергию своего атрибута в противника.       Древний эльф вздрогнул всем телом, как только по его коже начали расплываться чёрные пятна.       — Даэрн…тал?.. — с неуверенностью произнёс Волк, чуть ослабив хватку и попытавшись присмотреться к Орсино поближе.       Чтобы это не значило на древне-эльфийском, но Орсино хватит и пары секунд колебаний.       Схватившись за удерживающую руку второй пятернёй, бывший долиец подогнул ноги и пнул более высокого эльфа прямо в живот. Тот с хрипом схватился за место удара, отпустив вывернувшегося из его хватки Чародея. Но на этом невезение Соласа не закончилось. Оступившись назад, Фен’Харел случайно запнулся об выступающий камень, и, не удержав равновесие, с прикованным к Орсино взглядом полнейшего недоумения треснулся лысиной прямо об скалистый пол пещеры, потеряв сознание.       Наблюдающий за всем этим провальным первым появлением «антагониста», посмотрел сначала на злосчастный камешек-подлянку, потом на валяющегося с пришибленной головой Волчару, и возвел руки к «небу»:       — Сила непрухи непобедима!       Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.       Невезение — 1, Гордость — 0.       А теперь перед Орсино стояла тяжёлая дилема…       Оставив Соласа в живых, был риск воплотить события «Инквизиции» в жизнь. Конфликт магов с храмовниками неизбежен — спасибо, Андерс — но если грохнуть проблему сейчас, можно избавиться от плясок со сферой и ослабить тем самым Корифея. Но при этом обрекая весь мир на возможный апокалипсис, ибо исчезание Завесы рано или поздно должно будет произойти. Без жертвы Соласа её прорвет раньше, а так Волк мог выиграть немного времени, если бы «герой» надавил на его совесть.       Будущие проблемы, от которых Орсино отмахивался годами, наконец свалились на его хрупкие старческие плечи грузом осознания. Время неуклонно текло вперёд. И если смерть Орсино в этом году отменяется в связи с «нормальностью» его начальницы, то ему предстоит встретить все предстоящие катаклизмы лицом к лицу. Отсидеться, когда ты состоишь в одной из двух групп конфликта, не получится. Даже если Кирквольский Круг в случае восстания пошлёт остальной мир нахрен, продолжая функционировать как раньше, лишь более открыто выставляя свою непокорность Церкви и иные правила жизни.       Подол мантии был безжалостно разорван остриём меча на ленты до колен. Такая длина для активного стиля боя Орсино была куда удобней обычной ткани в пол. Долиец ушил большую часть своих мантий под свои удобства, но сегодня предчувствие надоумило надеть единственную ещё не подвергшуюся «модному» преображению.       Что ж, зато не пришлось портить уже готовую одежду. А эту подошьет потом.       Перевязав руки и ноги древнего эльфа нарезанной тканью и усилив прочность пут магическим плетением, Орсино обработал ушиб на лысой голове зельем и перевязал теми же лоскутами.       Время всё ещё текло сквозь пальцы волнами ускользающих секунд. Если убивать — то лучше пока не очнулся. Можно потом приложить проклятием сна, но сработает ли заклинание как надо на древнем сновидце?       Да и не уверен Орсино, что совесть позволит убить пока ещё ничего ему не сделавшего живого эльфа. Да, это тот самый Фен’Харел, божество-обманщик, создатель Завесы и будущий глава всемирного восстания эльфов во время так и не случившегося апокалипсиса, задумавший привести к гибели все расы, кроме эльфийской.       И даже если не рассуждать масштабно, сетуя на жестокость к обычным жителям Тедаса.       А у Орсино друзей среди не-эльфов целая куча. И все они замечательные личности, хоть и со своими тараканами под скальпом.       У Орсино дама сердца — человек. При том, что бывшая, что возможная будущая.       У Орсино дочь с круглыми ушами.       И их принадлежность к человеческой расе никак не делает из них заглазно злобных убийц и рабовладельцев.       Хотя, возможно, у Соласа случился психический сдвиг на осознании факта того, что он пожертвовал благом собственной расы, но лишь сменил одних тиранов на других. А и тех и других бывшей Мудрости, искаженной по воле Митал ужасами войны, было проще свести на нет самыми радикальными способами.       Проклятая Митал. Эгоцентричная МАТЬ. Как же она его раздражает.       Утерянные воспоминания тонкой иголкой задели разум, стоило чуть задержать взгляд на лежавшем бочком эванурисе.       Не дитя. Ручной зверёк. Преданный, но своевольный.       Зачем звать в неизменчивую оболочку, если не готова взять ответственность в полной мере?!       Орсино плохо помнил, кто и как в воспоминаниях иного мира призвал Соласа в физическую оболочку. Но вспышки из его памяти как Невезения уже дали намёк.       Не зови, если потом бросишь! Не искажай суть, если не готова к последствиям!!!       Собственный смешанный с Тенью голос громом бил по вискам. А Митал ли он ругал? Или кого другого?       Тонуть во тьме — больно.       Наблюдать, как тонут другие — ещё больнее.       Он… наблюдал за тем, как Солас превратился в Гордость?       Надо вернуть его…       Вернуть его…       НЕ СЛУШАТЬ ЕГО!       …       Вернуться к ним…       …       .       .       .       Опоздал.       Куда опоздал?       Все умерли.       …       Он тоже.       …       .       .       .       Если бы только Гордости можно было вернуть былую Мудрость.       Он бы сделал другой выбор.       Орсино очнулся от воспоминаний только когда почувствовал как собственная демоническая сущность, вырываясь сквозь тело, опаляет ту мистическим огнём, а когти впиваются в скальп головы до крови.       Эльф с глубоким вдохом втянул сущность обратно под кожу, направив к образовавшимся ожогам циркулирующую по телу энергию алых кошмаров. Раны затянулись, не оставляя следа.       Воспоминания о прошлом Забытого чуть не обратили его Мерзостью. Стать одержимым своим же духом — какой бред. Как это вообще работает? Он всё-таки забрал тело у истинного владельца и не помнит об этом? Поэтому тело так реагирует? Не призвали же его из мира духов в физическую оболочку, как это делали раньше. Или тело своё, но… не выдерживает память?       — В Пустоту это всё. Что делать с проблемами более насущными? — пробубнил эльф себе под нос, отгоняя философское наваждение. Не до того сейчас.       Вопрос в том, что именно значили эти урывки памяти. Его прошлое «Я» сожалело о том, что не смогло вернуть Соласу «Мудрость»? То есть — превратить из Гордыни обратно в его изначальную ипостась? Разве уже падшего демона можно сделать духом обратно? Если отталкиваться от суждения, что Тень и всякое её порождение является в сущности — квинтэссенцией вечного изменения, то как Мудрость может стать Гордостью, так и Гордость может вернуться к Мудрости. Только извратиться куда проще, чем перестроить себя, уже привыкшего к новому бытию, обратно к бывшему атрибуту.       «Он бы сделал другой выбор»       Это такой намёк, что Орсино должен попробовать убедить Фен’Харела отринуть путь жестокости и высокомерия в пользу мирного существования духа-наставника? И тогда он найдёт другой способ уберечь мир и эльфов от падения Завесы, не прибегая к крайним мерам?       Утопический лепет. Как ему уговорить самого Волка? Сказать «пожалуйста»?       Со стороны эвануриса послышался шорох и неестественные для нынешних времён фиолетовые глаза распахнулись, сразу же переведя взгляд на единственного не связанного эльфа в пещере.       — Эй, Солас, пожалуйста не устраивай апокалипсис. Это плохо кончится.       Орсино понимал, что древний эльф сейчас никак не сможет понять о чем говорит жалкое «уменьшенное» подобие его сородича. Он только проснулся, а мир мало того, что на магию до смешного скуден, так ещё и язык его Империи растерял, переняв чуждый и непохожий. Но поиронизировать стоило. Теперь бы ещё найти способ коммуникации. Как Солас выучил торговый язык в его видениях — не показано. Но, возможно, изучал через чужие воспоминания во снах? Сводить Волка для начала по своим детским воспоминаниям, когда мать учила маленького его говорить? Как много времени это займёт? Задержись она на день-два дольше отмеченного в бланке выхода за пределы Казематов, и Мередит ещё не станет поднимать шума, посчитав, что Орсино наткнулся на команду Хоука, и в очередной раз был втянут в одно из их «удивительно-геройских» приключений. А вот пропади Орсино чуть подольше, и ввалился бы Соласу в пещерку строй из переполошенных храмовников с недовольными хлебальниками под забралом. Даже чутьё Невезения использовать не надо. Точно так и будет.       — Ма… нувенин.       Сначала Орсино показалось, что он ослышался, и это был шум сквозняка, а не хриплый голос Волка. Но Солас и в правду ему ответил. Словно понимал, о чём его попросили. И почему-то — согласился.       Или на самом деле не мог перевести сказанного Орсино, и делал вид, что со всем соглашается, чтобы ввести в заблуждение и освободиться?       — Не морочь мне голову. — покачал ею Чародей, словно сбивая морок. — Всего пара часов прошла после твоего первого пробуждения. Не верю, что тебя уже успели посетить мысли о снятии Завесы. И уж, тем более что ты выучил язык. Про внезапные уступки незнакомому демону я вовсе молчу. Куда пропала прославленная хитрость Фен’Харела? Растерял спросонья навыки отпетого брехуна?       Ладно. Со стороны Орсино не очень разумно предъявлять претензии демону Гордыни эльфу, который даже его толком не понимает. Но Невезению простительно — ибо он без понятия, куда двигаться дальше в сложившейся ситуации. А чутьё, с мастерством пограничного расстройства личности, скакало то от видения, где Солас рвёт путы, словно амарантайские спагетти и сбегает от Старшего Чародея в закат, то к ситуации, когда тот всё равно рвет путы и обращается трёхметровым волком, сцапывая Орсино вместе со своей сферой и ОПЯТЬ ускакивая в неизвестном направлении. Удачного стечения обстоятельств Невезению, увы, увидеть не дано, но как-то добиться надо.       Пока эльф вёл тяжёлый мозговой штурм в поисках хоть одного не приводящего к побегу Волка исхода событий, эванурис уже успел перекатиться с бока в сидячее положение, всё ещё не сбрасывая с себя путы. Словно издевательски старался выглядеть слабеньким эльфом в полной власти пленителя. Это выглядело до нелепости комично с учётом его пропорций арлатанского древнего эльфа, которые Солас ещё не успел подкорректировать под жиденький генофонд нынешних ушастиков.       — Даэрнтал? Эмма фалон? Мала тарен… бора… — с каждой фразой лицо Фен’Харела постепенно мрачнело, а в конце, древний эльф ахнул и вовсе впал в печаль, словно осознав для себя скорбную правду.       Орсино смог понять основную часть его фраз, кроме самой первой. Волк называл Чародея другом и сетовал на проблемы с чужой памятью. Эти слова ещё больше укрепили догадки Орсино о том, что он, как Забытый, был лично знаком с Волком-обманщиком. Час от часу не легче. Что там было в самом первом наплыве воспоминаний? «Волк сдержал слово — и все умерли?» Потрясающее завершение предыдущего знакомства. Его сущность Невезения уверена почти на 100 процентов, что именно к смерти общение с Фен’Харелом его и привело. Только почему же его так необоснованно тянет вытащить этот клубок сожалений и ошибок из извращённого состояния бытия, коим он являлся, будучи Гордостью. Что это? Неисполненное желание прошлого «Я»? Предчувствие Невезения?       — Да. Ты понял верно. У меня проблемы с воспоминаниями. Я даже не уверен, как и когда точно оказался в этом теле. — подтвердил бывший долиец слова эльфа перед собой и указал большим пальцем на грудь. Как раз попав в центр скрытой под одеждой татуировки медленно разрастающегося черного солнца. — Но я точно знаю, что я демон Невезения. Был одним из Забытых и как-то связан с тобой. — указательный палец в сторону Волка. — А ещё, что ты, возможно, причастен к моей гибели и смерти неких «всех».       Последняя фраза словно обухом ударила по лысой голове, и древний маг сокрушённо опустил плечи.       — Ир абелас, эмма фалон. — а потом поднял полные сожалений глаза. — Ир… я… прошу, но… не ожидаю… прощения. — и неожиданно заговорил на торговом наречии. — Один раз я уже… не послушал тебя. И Арлатан пал. Я потерял… многое. — чужеродный язык давался эванурису тяжело, но было чудом уже то, что эльф так быстро начал на нём говорить. — На этот раз я не допущу прошлых ошибок. Скажи мне, Даэрнтал… как поступить тому, чьи верные идеи о спасении народа обратились катастрофой?       Та странная фраза… так она была его первым именем? Фен’Харел знал, как звали Забытого демона Невезения. Но не Кирквольского Старшего Чародея из долийского клана.       Кого из них он был готов слушать?       — Верные идеи не приводят к катастрофам. Это — во-первых. Ты изначально шёл по ошибочному пути. А вторая твоя ошибка… — поднялся с места эльф, щелчком вытянув из самодельных пут магическое укрепление. — Ты спрашиваешь совета у Даэрнтала…       Правильно поняв жест доверия, до этого момента связанный эльф, за пару движений освободился из пут.       Чародей протянул сидящему Волку руку, чтобы помочь подняться.       — …Но перед тобой здесь только тот, кто называет себя Орсино. Послушаешь ли ты его?       Минута чужих раздумий, за которую в голове успели урывками промчаться десятки развилок судьбы, и протянутой руки коснулась чужая.       Дар Невезения затих.       Это был хороший знак.