И рыдают бедные, и клянут беду

      — Даэрнтал?       …       — Даэ…       — Орсино.       — Что?       Поправляя парус на Казематской переправочной лодке, Невезение обернулся к Ужасному Волку, неловко пристроевшемуся на одной из скамеек судна.       Возвращался домой Старший Чародей со своей «находкой» уже затемно. А ночью лодочник складывал свои обязанности вместе с высушенными вёслами на полочку до начала следующего рабочего дня с первыми лучами солнца. Магам, как правило, обязательно нужно было успеть вернуться на остров до того, как переправить их уже будет некому, иначе опоздавшие получали взыскание за нарушение сроков отлучки. Но, хэй? Это был Кирквольский Круг. Маги здесь хоть и страдали хроническими приступами безалаберности, но по крайней мере, то распространялось лишь на их степень пренебрежения правилами нахождения за пределами Круга и прочей общественной деятельности. Волшебники Киркволла, на зависть тем же ферелденским из Кинлоха, не имели привычек якшаться с демонами, сбегать в закат, портя идеальную статистику, или устраивать кровавые танцы под луной. Зачем? Им живётся очень даже хорошо. Запретное творили лишь пришлые и в негласных правилах Казематов не сведущие.       Вот так, укромно спрятанная в тупиковом причале лодка и стала одной из поблажек для закрутившихся по своим делам мажков, что не уследили за временем и упустили закат. Не успел? Греби веслом своими ручками. Или призови ледяной ветер в паруса, ежели ты ленивец.       Орсино как раз относился к последним.       — Даже если ты помнишь моё прошлое «я» по иному имени, сейчас меня кличут Орсино. У людей могут появиться неудобные вопросы, если тебе не повезёт назвать меня Даэрнталом при свидетелях. А рядом со мной тебе точно не повезёт, сам понимаешь. — превратив мечи в посох, черноволосый маг призвал попутный ветер прямо в раздувшиеся от напора паруса. Поёжившись в своей шерстяной рубахе от накатившего холода, Солас взмахом руки окружил их обоих согревающей аурой. Как раз вовремя, ибо Орсино даже в зимней мантии начало чуть потряхивать от холода.       Бывший долиец довольно поправил волчий мех на вороте своей накидки, краем глаза приметив, как более подходящий для этой шкуры хозяин кутается в короткое пальто из овечьей шкуры. Какая… ирония. Но это всё, что получилось выкупить в ближайшей к Костной Яме ферме, ссылаясь на неудачный эксперимент коллеги из Круга с заклинанием огненного плаща. Впрочем, фермеру не была важна причина, сколь прельщал тяжёлый кошелёк в руках одного из чокнутых питомцев городского «мажьего зверинца». Да и жадность позволила расстаться только со старыми ботинками, штанами с рубахой и чуть поеденной молью накидкой. Но это куда лучше истлевших доспехов и рассыпающейся в руках ткани древнего одеяния, что были на эванурисе до.       — Ты ведёшь меня в здешнюю тюрьму для одарённых. Это куда уж большее невезение. — грустно улыбнулся эльф, растирая покрасневшие от резкой смены температуры пальцы.       — Если передумал — мы ещё не так далеко от берега, можем развернуться, и иди вперед на все четыре стороны. — пренебрежительно отмахнулся Чародей, скривив губы от прослеживающегося в тоне собеседника намёка на «покорность». Словно Орсино его в Круг силком тащит.       — Но ты ведь этого не хочешь. — изогнулись уголки губ в плутовской усмешке.       Этот волчара…       — Да. Потому что, что-то глубоко внутри моей сущности хочет помочь тебе преодолеть невозможное. Ты когда-то смог забраться этому демону в подкорку разума, Волк. Но насильно своё мнение не навяжешь. Если не считаешь мою идею приемлемой для себя, удерживать не стану. Но как только ступишь на ту скользкую дорожку, о которой я тебе поведал, сразу же посчитаю врагом. Не обессудь.       Прежде чем покинуть пещеру утенеры Ужасного Волка, Орсино провёл с ним весьма специфичный диалог, в котором как можно более кратко и понятно объяснил порядок нового, ограждённого созданной Соласом Завесой, мира, и задал в ответ собственные вопросы.       Как оказалось, так быстро наловчился с языком древний эльф благодаря воспоминаниям душ тысяч рабов-эльфов, что когда-то были жестоко замучены на рудниках Тевинтерскими магистрами и оставленны гнить в полной костей яме. Остаточные образы несчастных сородичей показали своему бессмертному предку все те ужасы, с которыми пришлось столкнуться их ослабевшей расе и мольбами требовали мести.       Ну, с такими вывертами сразу по пробуждению, можно понять Солавские «каноничные» метания из крайности в крайность, необдуманные решения со сферой и безжалостный приговор для всех рас Тедаса, кроме родной — угнетаемой. Можно понять, но не поддержать.       — Если ты говоришь, что все мои       радикальные попытки приведут только к провалу и ещё большим катастрофам, то кто я такой, чтобы перечить?       — Фен’Харел. Эванурис. Один из сильнейших магов своего времени? — пожал плечами, Чародей, выдав очевидный ответ.       — А ты — Даэрнтал и Забытый. И времена моего апогея кануло в лету, в отличие от твоей возрождающейся мощи. Ты вновь понял как поглощать кошмары Титанов без вреда разуму и телу, я прав?       — В Тедасе сейчас их называют скверной и о связи с Титанами не имеют понятия. Не советую кичится своей осведамлённостью перед другими, а в особенности о том, что их ЕМ. Негоже кидать дерьмо в вентилятор. Мир и так пованивает.       — Венти?..       — Неважно. — как же не вовремя вспомнилась фраза из иного мира.       — Хорошо. — тихо хохотнул Волк, прикрывая рот кулаком. — Не умничать лишний раз и вести себя прилично. Я это могу, но… как же мне тогда нести свою мудрость в чужие умы? Или ты нашёл иной способ обратить мою Гордость вспять?       Орсино удручающе покачал головой. Прежде чем обращать падшего демона обратно в светлого духа, надо было для начала достучаться до лысой головы, что не осознавала порочности своего представления о «мудрости». Солас был Гордостью намного дольше и его мозг уже не способен здраво оценивать эти два диаметрально противоположных понятия. Первое время Соласу придётся вести себя по четко составленным Орсино правилами поведения, которое демон Невезения подсмотрел у других жителей Тени, что воплащали в себе частицы мудрости. И так, выполняя все критерии, постепенно очищаясь от «порочной самоуверенности», Солас начнёт вновь понимать истинную суть Мудрости, о которой когда-то забыл. И вернёт свой первоначальный аспект.       По крайней мере, этот путь — единственный, что не выдал предсказание о неудаче в конце.       — Для начала, Солас, пойми, истинная мудрость… не может кому-то принадлежать.       Знания Мудрости даруется лишь по просьбе или в час нужды. Мудрость не может утверждать, что лишь её мнение правое и навязывать это другим. Мудрость не терпит единоличности и тщеславия. Мудрость — это хранитель знаний, а не их творец. Высокомерие Мудрости приводит к падению в Гордыню.       И именно гордость привела Ужасного Волка к ошибкам.       Значит, её ему нужно поубавить.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      — В первый раз вижу, чтобы маги друг друга в Круг приводили. Сами приходят — ладно, но чтоб своих заманивали…       — Сэр Карвер, до дверей кабинета Командора довели — спасибо. Дальше мы сами.       — Старший Чародей, к тебе, конечно, как обычно особое отношение, но я не могу сразу же впустить к командующей Ордена незнакомого мага, что даже Истязания не прошел. Даже если его привёл ТЫ. А если он малефикар, а ты попал под его власть?       Орсино с приподнятой в вопросе бровью посмотрел на дотошного старшего брата своей дочери и тот отзеркалил его взгляд с ещё большим пыхтением негодования. Вздохнув, эльф перевёл вопросительный взгляд на эвануриса. Тот возмутился почти так же, как младший Хоук, только уже по другой причине.       — Магия крови блокирует связь с Тенью. Я, что, сам себе враг? Где ты видел сомнари, пользующегося алым искусством?       Узнав о статусе нового мага, Карвер страдальчески провёл ладонями по лицу.       — Очередной сновидец? Куда нам третий мистер «ваши Истязания мне как очередная прогулочка за пивом»? Словно ушастые грибы после дождичка, спаси Создатель!       — Создатель… чего, простите? — не совсем понял древний.       Ах, вот о чём Орсино забыл рассказать «Создателю» Завесы.       — Ещё и еретик. Замечательно. — без энтузиазма буркнул капрал, стучась в дверь кабинета Мередит. — Опять же — очередной. Ну, общего у вас двоих много, споётесь это точно.       Карвер даже не представлял, насколько был близок к правде.       — Рыцарь-Командор! Прибыл капрал Хоук! Разрешите отчитаться о возвращении Старшего Чародея Орсино с экскурсии по Костной Яме и о… его находках.       Солас на сравнение его с вещью, послал в младшего Хоука презирающий взгляд в спину.       Вот у кого спеться точно не получится.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      По началу разговор с Мередит начался довольно гладко. Орсино складно наплёл ей о том, что наткнулся на Соласа в лесу у подножия рудников, разговорил несведущего в законах Церкви деревенского эльфа из глуши о прелестях житья в дружном коллективе под присмотром заботливых храмовников, и тот добровольно согласился пойти вместе с ним в Круг.       Складная и интересная история со счастливым концом. Церковные сестры такие с гордостью бы рассказывали прихожанам.       Мередит не поверила не единому слову.       Но Соласа принять в Круг без вопросов всё же согласилась. Под Орсинову ответственность. И даже прислушалась к просьбе не отбирать у того на проверку странный резной кусок камня в форме шара, в который маг вцепился, словно отбери вещицу — и его лысина потеряет свой «чарующий» глянцевый блеск.       С Орсино ожидаемо потребовали более подробный отчёт при более приватной встрече, намекая, чтоб тот рассказал истинную причину появления подозрительного эльфа на пороге Казематов лично Мередит и без лишних ушей.       Закончилось бы это на горизонтальной поверхности кровати Рыцаря-Командора? Чутьё молчало, так что всё возможно.       А потом его тряхнуло.       Орсино оставалось только наблюдать, как проскользнувшая в кабинет усмирённая секретарша случайно задевает голой кожей руки кончик пальца Ужасного Волка, пока неловко пыталась того обойти.       Ой? Разве для того, чтобы вернуть эмоции усмирённому дух не должен коснуться того своей сущностью в Тени? Орсино без проблем мог контактировать с оторванными от снов. А Солас… точно… Солас ведь создал своё тело сам. Его физическая оболочка куда более тесно связана с сущностью.       Упс.       По лицу Эльзы упали первые слёзы.       И это было началом звездеца.

◎⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘◎

      Закончившегося его горизонтальным положением на командорской кровати. И если бы в том смысле, на который так рассчитывал эльф, но нет.       — Куча нервов, мой чудной эльф.       Да, да. Кучу нервов потратили ближайшие к кабинету Мередит храмовники и маги, чтобы не дать слуху о распсиховавшейся усмирённой покинуть стены Казематов, или дойти до отделения Церкви на общественных этажах. Кучу нервов потратила сама Мередит, чтобы не прибить очередного демонического засланца из Тени на месте и не оттаскать за уши первого. Куча открытых нервов также валялась теперь в медицинском крыле, упавши в беспамятстве от переизбытка эмоций спустя годы блаженной тишины. Недовольного очередной внезапной ночной побудкой Фейнриэля посадили рядом, чтобы отганял от девушки слетавшихся на её эмоциональные всплески демонов. Заверения Орсино, что к очнувшимся от усмирения магам одержимость не страшна — встретили со скепсисом и решили проигнорировать в наказание за притащеную в Круг непривитую псину.       Солас, храни Титаны тысячелетнюю выдержку древних эльфов к внезапным потрясениям, единственный в этом первозданном хаосе с самого его начала и до самого его конца чувствовал себя спокойней плещущейся в воде рыбы? Дождался пока «шумные дети» сами не найдут решения своим проблемам и без сопротивления согласился посидеть в карцере до выяснения обстоятельств. В надсмотрщики лысоголовому эльфу назначили аж пятерых храмовников, одним из которых оказался младший Хоук. Чему был «несказанно рад», периодически бросая в сторону Соласа взгляды готового набросится на цель пса-мабари.       И таким вот образом все, кому не запрещал долг службы, разошлись по своим кроваткам.       Только вот один Орсино оказался НЕ В СВОЕЙ.       Привязанным за запястья.       Эта… затейливая женщина…       — Мередит, я же уже извинился.       — Ты привёл на мой остров древнего эльфийского бога-обманщика и солгал о нём. — правое запястье затянули потуже, перейдя к левому.       — Одним больше — одним меньше. И я не лгал, а собирался обо всём рассказать позже наедине.       — Он навредил моей помощнице. С кого же мне требовать возмездия? — проскользнул неприкрытый намек.       — Восстановление связи с тенью — не вред. И это произошло случайно. У него изначальное им же созданное тело, в отличие от меня. Эффект касания в физическом мире оказался таким же, как в Тени. Я и сам не ожидал подобного. Как и Солас. Тысячи лет назад усмирением, знаешь ли, не баловались.       Не считая Титанов. Н-да.       Пока он распинался в объяснениях, Мередит привычными движениями очень ловко и быстро избавилась от доспехов, оставшись в одних тканевых штанах и свободной блузе.       — Молись, чтобы информация об обратимости усмирения не дошла до Церкви, моё Невезение.       — Они Искателей подобным образом штампуют. И я атеист.       Да, случается такое, когда точно знаешь, что прославленные боги прошлого не более чем кучка безумных бессмертных магов, большинство из которых давно передохло в тюрьме. А почитаемый Церковью «Созда-а-атель» Завесы прямо сейчас тусуется в карцере.       И у него острые уши, ребят.       — Но хочешь, могу взмолиться к тебе. — прямо как у этого бесстыжего эльфа, что надеется перевести назревающий разговор о его наказании к куда более приятному и полезному действу. Рыцарю-Командору определённо нужно расслабиться. Этот скромный Старший Чародей только будет рад помочь.       Тем более от вида перекидывающейся через него плавной женской ноги всё что до этого лишь слегка подрагивало, взмыло вверх палаткой зелёных одежд, готовое к новым приключениям по неизведанным территориям. Даже, если Чародей уже не вел долийский образ жизни, дух путешественника всё ещё пылал в его сердце… и где пониже.       Только вот посети он территорию прославленной воительницы один раз — и придется про приключения забыть навсегда, довольствуясь принадлежавшим только ей ландшафтом. Иначе — секир-головушка. Одна из двух на выбор, кхм. Но Орсино и не против серьезных отношений. Стабильность в его возрасте — только плюс.       — Ладно. Так уж и быть — начинай молить о пощаде. — по сокровенному мягко коснулись всё ещё скрытым за тканью межножием, вызывая приглушённый животный рык.       Да кого он обманывает. Посмеешь тут рычать в присутствии столь властной дамы. Из горла вырывалось разве что довольное помуркивание, пока сама его сущность Невезения хотела плавно развернуться из клубочка, показывая мягкое шерстяное пузико. Чтобы потрогали. Пожалели за ушком. Помяли бока.       Орсино закрыл глаза в предвкушении.       Всё так хорошо начинается. Очень хорошо.       — Почитай свою госпожу. — губ касаются чужие, пылкие и чуть сухие. На вкус как вечерняя усталость. Терпкое вино и мятный чай.       Он распахивает глаза, желая запечатлеть момент первого порыва страсти и встречает ответный блеск таких потусторонне синих, обрамленных пушком светлых ресниц.       Её распущенные локоны невесомо прислонились к бледной коже переливом белого золота. Женщина рядом была подобна молочному песку под синими водами далёкого Ривейна.       Она была его новой константной.       Центом мира прямо сейчас и впредь.       Почитай свою госпожу.       И его мир раскололся прорезавшей череп агонией.       Не смей перечить своей госпоже…       …отвечай так, как пожелает госпожа…       …сделай ПРАВИЛЬНЫЙ выбор.       …       Тонуть во тьме — больно.       …              Да»; %эрн=-; : +*син»№%; о?       — ОРСИНО!       — Не…смею перечить…       Сущность обдало отрезвляющим Очищением.       Вместо теплых губ на лице ощущались собственные ледяные слёзы закатывающиеся мокрыми дорожками за уши и в булькающее от подступившей из нутра темной субстанции горло.       Невезение почувствовал, как путы на запястьях не с того не с сего ослабевают в узах, и вырывает руки, сползая по кровати в сидячее положение. Сфокусировав взгляд, он замечает, что по всему его телу начиная от клейма расползаются черные полосы энергии аспекта, разливаясь под ним холодной тьмой. В отражении сброшенных рядом с кроватью доспехов виднелся размытый силуэт будто бы измазавшегося в чернилах с ног до головы эльфа. Из его глаз темными бороздами шли черные дорожки слёз, на уголках рта виднелись такие же разводы, а наполовину распахнутая мантия была измазана пятнами.       Энергия Невезения вырвалась из-под контроля от одной только фразы? Здесь было что-то не так.       Очищение повторилось.       О, да. Это было то что нужно. Хоть серость от блокирования у него доступа к Тени и оставляла привкус безнадёги. Но куда уж хуже? И так словилл приступ тяжёлых воспоминаний в самом начале весенних игр. Орсино надеялся, что произошедшее хотя бы не заложит в Мередит неуверенность в своей красоте и желанности. А то расплывшийся под ней в черных слезах и соплях мужик — не лучший опыт.       Как же он жалок.       — Успокоился? — голос был твёрд. Без намёка на запинки. Но Мередит была мастером сокрытия правды, и напускная уверенность могла прятать за собой укоринившуюся в душе травму. Орсино должен исправить свою оплошность.       — Это было видение, Эдит. Ты не причём. Ты очаровательна! Идеальна! — рассыпался он ворохом восхвалений красоты храмовницы, неожиданно для себя назвав ту ласковым сокращением имени. Её хотелось обнять, извиниться и заверить в своей преданности. Что угодно, только бы не узреть в этих лазурных очах разочарование. — Ты очень желанна. Просто мне нужно сейчас понять, что могло вызвать этот приступ. Прости это проблемное Невезение, с которым всё идёт наперекосяк.       — Тебя затресло, когда я приблизила к тебе своё лицо. И после этого — называешь меня очаровательной? — женщина перед ним ему не поверила, скрестив руки замком на груди, сидя на противоположном конце перины подальше от энергии демона. Заметив это, эльф как можно быстрее впитал тёмные разводы обратно в себя. — Твой разум снова преследывали видения о несбывшейся реальности, Старший Чародей?       Почему ж так официально-то! Орсино же старается. Правда старается загладить свой очередной выверт.       — Нет. Это было что-то из моего прошлого. — отрицательно покачал головой маг. — Когда я был Забытым. А может… раньше. Там были те же голубые очи и золото волос. Но лицо… лицо иное. Я чувствовал страдание и муки от одного только силуэта женщины в видении. Но это была не ты! Нам обоим лишь не повезло что у вас оказались схожие черты. Это и был… триггер.       Самое странное в том, что Орсино и до этого был с женщинами с похожими чертами лица, но подобных видений не испытывал. Голубоглазая Леандра (но её волосы уже поглотила седина), Ариани с её пшеничными локонами (и глазами цвета свежей травы). Но только у Мередит обе эти черты сочетались и превели… к пробуждению урывков нежелательных воспоминаний.       — Какое облегчение! Тебя всего лишь пугает моё лицо. — вышел из уст храмовницы ушат сарказма. — Так меня ещё не отшивали.       А у кого-то хватало смелости её отшить?!       — Не твоё, Эдит! А жуткой женщины многотысячелетней давности! — запротестовал эльф против сделанных женщиной выводов. — Никто из нас не виноват в том, что она скорее всего сильно навредила моему прошлому «Я». И непонятные дамочки из прошлой жизни… — набравшись уверенности, Орсино опирается на руки и медленными, кошачьими движениями подползает к своей заветной цели. — Не помешают мне насладиться своей прекрасной женщиной.       Пальцы нащупывают вплетённую в волосы широкую голубую ленту и расплетают причёску. Парой движений ткань обвязывается вокруг глаз, оставляя мага в кромешной темноте. Но он лишился лишь зрения.       — Мы обязательно потом разберёмся с сей небольшой неурядицей. А сейчас нас ничего не должно отвлекать.       — Тебя отвлекает моё лицо? — градус возмущения вновь начал подниматься вверх.       — Не твоё. — руки на ощупь нашли чужие щёки и нежно притянули лицо для поцелуя.       — А теперь подумай, что я должна чувствовать, целуя мужчину, что на меня без слёз взглянуть не может? — Мередит Станнард никогда не была лёгкой победой.       — Зато я покорён твоим голосом, ощущением тебя. — но и Орсино имел привычку добиваться желаемого.       — Ты — ходячая проблема. Ты знаешь? — обида постепенно сходила на нет с каждым поцелуем.       — Угу. — под правую скулу.       — Как же мне с тобой не повезло.       — Это точно. — под левую.       — Так что постарайся.       — Всенепременно, моя госпожа. — и в губы.       Какие бы сложности не таило его прошлое или будущее, скромный падший дух Неудачи со всем справиться.       Они справятся.