Часть 4

      — И куда ты собираешься? — спросил Салазар чуть позже, стоя на пороге ее спальни и глядя, как она закалывает в высокий пучок слегка вьющиеся волосы.       Вопреки обыкновению, на ней были не шорты и футболка, а джинсы и свободный джемпер с высоким горлом.       — Не я, а мы, — отозвалась Гарри, воткнув в пучок последнюю шпильку. — Учитывая, что ты привязан ко мне, как воздушный шарик на ниточке, придется путешествовать дуэтом.       — Ну, спасибо за «шарик», — Салазар криво усмехнулся.       Гарри посмотрела на него с лёгким интересом.       — А ты на удивление доброжелателен, учитывая обстоятельства, — заметила она.       Салазар скрестил руки на груди.       — Я хоть и не был одарен Смертью, но вполне способен держать свои эмоции под контролем. Так куда мы собираемся?       — Искать способ отправить тебя домой, — как нечто само собой разумеющееся ответила Гарри.       Салазар поднял бровь.       — Звучит как цель, но не план. С чего начнем?       Гарри поправила браслет на руке и вдруг улыбнулась.       Улыбнулась так живо, так… знакомо, что Салазар невольно вздрогнул. Впервые с момента их встречи она на краткий миг стала до боли похожа на его Маргарет.       — Начнем с того, с чего начинается все и всегда, — она поднесла руку с браслетом к груди и закрыла глаза. — С желания.       На некоторое время в комнате повисла тишина, а затем… браслет на руке Гарри окутался мягким сиянием. Оно переливалось, становилось ярче, плотнее, а после вдруг отделилось светящимся сгустком и отлетело в сторону, обретая форму.       Гарри открыла глаза.       — Так… — она наклонила голову набок, изучающе глядя на появившийся перед ней предмет. — Прекрасно. Это зеркало.       — Это не просто зеркало, — едва слышно выдохнул Салазар, неверяще глядя на массивную железную раму, покрытую рунными надписями. — Это Зеркало Воспоминаний… Как ты?.. Откуда? В моей реальности оно хранится в недрах Отдела Тайн министерства, как один из мощнейших артефактов в истории!       Гарри пожала плечами.       — Я не могу словами до конца объяснить, как это работает, — призналась она. — Я просто представляю себе цель, формирую запрос, и получаю способ ее достижения. Ну… не всегда, но в последнее время у меня это получается все лучше и лучше.       — Ты колдуешь на сырой силе? Намерением? — недоверчиво переспросил Салазар. — Где ты этому научилась? Подобные способы колдовства настолько древние, что в них сейчас уже мало кто верит…       — Не древнее Смерти, надо думать, — Гарри снова посмотрела на зеркало. — Знаешь, как этим пользоваться?       Салазар усилием воли взял себя в руки и тихо хмыкнул.       — Полагаю, ты и сама знаешь. Так же, как ты пользуешься своим браслетом. С помощью намерения. Желания, если хочешь.       Гарри, помедлив, кивнула и снова прикрыла глаза. А затем протянула руку и коснулась кончиками пальцев гладкого стекла. В то же мгновение поверхность зеркала заволновалась под ее пальцами, пошла рябью, как вода на ветру, и Салазар ощутил, что его затягивает куда-то.

***

      Едва ощущение полета пропало, Салазар огляделся.       Они с Гарри стояли в небольшой уютной комнате. Детской. В деревянной кроватке, в окружении мягких игрушек сидела маленькая девочка в голубой пижамке.       — Лили! — мужской крик донёсся откуда-то снизу. — Лили, беги!       Спустя миг в комнату вбежала рыжеволосая девушка с бледным как мел лицом и, захлопнув за собой дверь, бросилась к кроватке.       — Гарри! — она схватила девочку на руки, но в этот момент раздался грохот, и дверь слетела с петель.       В проёме появилась высокая фигура в черном плаще с капюшоном.       — Нет, умоляю вас! — отчаянно закричала девушка, опуская ребенка обратно в кроватку и загораживая собой. — Не надо!       — Уйди с дороги, глупая девчонка! — ледяным голосом приказал человек в плаще, но та не пошевелилась.       — Прошу вас, пожалуйста! — по ее щекам градом текли слезы. — Убейте лучше меня! Только не её!       — Авада Кедавра! — зелёный луч, сорвавшийся с его палочки, ударил девушку в грудь, и она рухнула на пол.       Следующий луч полетел уже в ребенка, но неведомым образом отразившись от нее, вернулся к отправителю. Миг — и убийца осыпался горсткой праха. Нечто темное взмыло в воздух и раскололось пополам. Одна часть с душераздирающим воем устремилось к окну, а вторая, подлетев к девочке, впиталась в ее лоб.       Малышка тут же заплакала, а замерший Салазар перевел взгляд на Гарри, стоявшую рядом с ним. Ее лицо было таким же спокойным, как обычно. Ни тени эмоций в зелёных глазах.       — Это день смерти твоих родителей, — он не спрашивал, но она все равно кивнула.       Салазар ощутил, как внутри что-то неприятно сжалось. Он знал эту историю. Но знать и видеть — все же очень разные вещи.       — Неужели ты… — он вгляделся в ее лицо. — Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? Даже сейчас?       Гарри спокойно посмотрела ему в глаза.       — Я давно пережила это.       Реальность смазалась, закружилась, а затем вновь остановилась.       На этот раз они оказались в другой комнате — роскошной, но мрачной и холодной. И Салазару показалось, что на него вылили ушат ледяной воды.

***

      — Сынок! — красивая женщина в старинном платье и меховой накидке потрясла за плечо мальчика лет шести, спавшего в широкой кровати под балдахином. — Сынок, просыпайся, вставай!       — Мама? — мальчик сонно потёр глаза, непонимающе глядя на нее.       Гарри, взглянув на Салазара, заметила, что он сильно побледнел, сжав зубы так, что заиграли желваки.       — Одевайся, мой хороший, мы уезжаем! — шепотом говорила женщина, помогая ему натянуть рубашку.       — Уезжаем? — мальчик широко раскрыл глаза. — Куда? Сейчас ведь ночь…       — Так надо, поверь мне! — женщина то и дело нервно оглядывались, будто боялась чего-то. — Мы уедем далеко-далеко, где нас никто не найдет! Все будет хорошо!       — Правда? — с надеждой спросил мальчик. — И мы никогда к нему не вернемся?       — Не вернёмся, малыш, обещаю! — женщина закутала его в плащ и подняла повыше короткий посох, навершие которого светилось мягким светом. — Давай же, идём! У нас мало…       Договорить она не успела. Двери спальни распахнулись, и на пороге появился высокий широкоплечий мужчина. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять — они с Салазаром близкие родственники. Те же прямые брови, тот же волевой подбородок, нос с чуть заметной горбинкой… Вот только глаза у мужчины были совершенно другие. Пустые и холодные, как бездонные колодцы.       — Далеко собрались? — в его голосе не было ни ярости, ни гнева, но это обманчивое спокойствие таило угрозу.       — Эван, — выдохнула женщина, загораживая собой сына, в ее глазах стояли слезы. — Прошу тебя… Умоляю, отпусти нас!       — Отпустить? — мужчина недобро сощурился. — И куда же я должен отпустить тебя, любовь моя? Да ещё с моим сыном…       — Эван, пожалуйста, я… — женщину душили рыдания, — я не могу так больше!       — Не можешь? — с притворной жалостью спросил он. — Я дал тебе, последней из нищего, умирающего рода, все. Деньги, силу, положение в обществе. Так чего из этого ты не можешь, жёнушка? — он вдруг вытянул руку, и женщина начала задыхаться. — Отчего ты решила сбежать, украв у меня наследника?       Посох выпал из ее руки, тонкие пальцы царапали горло в попытке сделать вдох.       — Перестань! — неожиданно закричал мальчик, выбежав из-за материнской спины. — Не тронь ее!       Его маленькую фигурку окутало чуть заметное свечение, порыв воздуха промчался от него к мужчине, и тот едва устоял на ногах, схватившись за косяк двери. Женщина, упав на колени, закашлялась, судорожно вдыхая.       — О, а ты молодец, сынок, — мужчина вдруг улыбнулся замершему мальчику. — Быстро учишься. Весь в отца!       — Неправда! — с каким-то горьким отчаянием крикнул мальчик. — Я не такой, как ты! Я никогда не буду тобой!       Лицо мужчины закаменело.       — Неужели? — холодно спросил он, подходя ближе. — И кто же внушает тебе столь нелепые мысли? — он перевел странно горящий взгляд на жену. — Что ж, кажется, пора передавать тебя на воспитание учителю, сын. Женское общество плохо на тебя влияет.       — Эван… — прохрипела женщина, глядя на него снизу вверх. — Пожалуйста…       — Мама! — мальчик обернулся было к ней, но мужчина взмахом руки отбросил его к стене и удерживал там, по-прежнему глядя на жену.       — Ты просишь отпустить тебя, дорогая? — спросил он, не обращая внимание на крики сына. — Что ж, если жизнь со мной тебе так невыносима, будь по-твоему.       Продолжая одной рукой удерживать мальчика в другом конце комнаты, свободной он вновь сжал воздух. Женщина захрипела, схватившись за горло. А затем раздался жуткий хруст, и она обмякла, упав на пол.       — Нет! — отчаянный пронзительный крик наполнил комнату. — Мама! Мамочка!       Мальчик, которого незримая сила больше не удерживала у стены, бросился к телу женщины. По его щекам градом текли слезы.       — Нет-нет-нет! — он уткнулся лицом в мех на ее накидке. — Мама…       — Твоя мать была слабой, — холодно выплюнул мужчина, в глазах которого не было ни тени сожаления. — Без нее тебе будет лучше. Поверь мне, Салазар. Ты вырастешь сильным, как твой отец.       С этими словами он развернулся и вышел из комнаты.       Гарри перевела взгляд на застывшего Салазара. Его лицо, казалось, превратилось в маску, а пальцы были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки.       — Мне жаль, — тихо сказала она, заставив его отвести взгляд от жуткой картины. — Правда. Хоть я и не чувствую этого, но… это ужасно.       Он как-то странно посмотрел на нее.       — Я это пережил. Как и ты.       Знакомый разноцветный вихрь вновь закружил их, чтобы перенести в следующее воспоминание.

***

      Они оказались в круглом подземном зале. В самом центре возле массивного зеркала стоял человек с двумя лицами, а перед ним растрёпанная, поцарапанная, но упрямо смотрящая исподлобья девочка.       — Отдай мне камень, Маргарет, — шипело змееподобное лицо в затылке мужчины, отражаясь в мутном зеркале. — Вместе мы обретём силу, о которой другие и не мечтают… Вместе мы сможем творить удивительные вещи… Только отдай мне камень!       Мгновение девочка завороженно смотрела на возникшие в отражении лица покойных родителей, но затем решительно сжала руку в кулак.       — Нет! Ты лжец!       — Убей ее! — шипящий голос эхом отразился от стен, и мужчина бросился к девочке.       Салазар едва удержался на месте, настолько сильным было желание вмешаться. На мгновение он забыл, что это лишь отголоски прожитого прошлого.       Гарри наблюдала за схваткой отстраненно, словно эта сцена не имела к ней отношения. Но в тот момент, когда руки мужчины начали осыпаться пеплом, Салазару показалось, что ее губы дрогнули.       — Его звали Квиринус Квиррелл, — тихо сказала она, глядя, как ее младшая версия вцепляется мужчине в лицо. — Я убила его. Помню, как это мучило меня потом не один год, хотя мне и говорили, что он в любом случае был обречён.       — Он напал на тебя, — сказал Салазар, ощутив острое чувство дежавю. — Ты просто защищалась.       Она посмотрела на него и вдруг улыбнулась.       — Я знаю. И теперь я больше не чувствую вины.

***

      В просторной гостиной средневекового замка ярко горел камин.       Эван Слизерин, заметно постаревший, сидел в глубоком кресле с бокалом янтарного напитка в руке. Его длинный, слегка изогнутый колдовской посох стоял рядом, прислоненный к подлокотнику, на котором стояла вазочка со свежей вишней.       — Отец, прошу тебя, — юный Салазар, которому на вид было лет шестнадцать, стоял спиной к камину, напряжённо глядя на него, — не делай этого.       — Я своих решений не меняю, сын, тебе это известно! — отрезал Эван. — Мы нападем завтра на рассвете, и к вечеру все земли к югу от реки будут нашими. А тебе давно пора повзрослеть!       — Но это безумие! — Салазар инстинктивно сжал кулаки. — Тебе ведь не нужны их земли, ты просто хочешь отомстить герцогу за то, что он отказался поддержать тебя на собрании Совета!       — Да! — рявкнул Эван. — Он посмел при всех пойти против меня! Наш род не первый век возглавляет Совет, и так будет впредь! Пора напомнить этим зарвавшимся выскочкам, чем чревато подобное предательство!       — Предательство? Герцог всего лишь высказал свое мнение, которое не совпало с твоим! — Салазар повысил голос. — А ты собираешься за это истребить всю его семью? Отец, позволь мне уладить это дело миром, Гриффиндоры нам не враги…       — Враги! — Эван с силой ударил кулаком по подлокотнику кресла и швырнул опустевший бокал в стену. — Мы окружены врагами со всех сторон, сын, и ты глупец, если не понимаешь этого!       — А ты безумец, если собираешься убивать каждого, кто осмелится тебе возразить! — глаза Салазара гневно сверкнули.       Эван яростно сощурился.       — Это все треклятый мальчишка Годрик, да? — выплюнул он с презрением. — Зря я позволил вам общаться! Он забивает твою голову всей этой миролюбивой чепухой! Ну ничего, скоро я избавлю тебя от его дурного влияния…       Лицо Салазара побелело.       — Так же, как избавил от влияния моей матери? — неожиданно тихо спросил он.       Но Эван, кажется, не заметил этого изменения в настроении сына.       — Не смей поминать при мне эту неблагодарную тварь! — заорал он, хватая посох. — Это ее поганая кровь делает тебя слюнтяем и слаба…       Гневная тирада оборвалась на полуслове, потому что в этот момент произошло сразу две вещи. Посох Эвана вспыхнул ярким пламенем у него в руке, обжигая пальцы, а смертельно-бледный Салазар вытянул вперёд руку, сжимая воздух.       Эван захрипел, хватаясь за горло, глядя на сына неверящим, полубезумным взглядом.       — Единственный, кто плохо на меня влияет, — очень медленно произнес Салазар, приближаясь к отцу и все сильнее сжимая пальцы, — это ты. Папа. Ты прав, мне давно пора повзрослеть.       Лицо Эвана покраснело от удушья, а затем начало синеть. Пальцы беспомощно скребли шею, но ни единый глоток воздуха не попадал в лёгкие. Несколько бесконечных мгновений он ещё силился сделать вдох, а затем глаза его закатились. Грузное тело обмякло в кресле.       В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина.       Гарри посмотрела на взрослого Салазара, который в этот раз был, похоже, готов к тому, что увидит, а потому держал себя в руках. Но на дне его глаз плескалась боль.       — Лорд Слизерин? — дверь отворилась и в гостиную вошла служанка с подносом. — Ваш ужи… О, Мерлин! — она выронила поднос и зажала рот руками, увидев мертвое тело в кресле. — Как же…       — Тише, Арлин, ни к чему поднимать панику на ночь глядя, — тихо, но твердо сказал Салазар, подходя к ней. — Отец подавился вишнёвой косточкой. Трагический несчастный случай. Иди к себе и ложись спать. Завтра будет много дел.       — Но лорд Слизерин… — начала было служанка, но Салазар прервал ее одним взглядом.       — Теперь я — лорд Слизерин.       — К-конечно, милорд! — пробормотала девушка и попятилась к двери. — Как прикажете.       Гарри вновь посмотрела на взрослого Салазара.       — Хочешь спросить, жалею ли я об этом? — произнес он, не глядя на нее. — Жалею. Что не смог сделать этого, когда мне было шесть. Тогда моя мать и многие другие люди остались бы в живых.       — Ты не похож на него, — неожиданно для самой себя сказала Гарри, и Салазар заметно вздрогнул, как-то остро взглянув на нее. — Ты совсем другой.       Она сама не понимала, откуда взялись это слова, на где-то глубоко внутри знала, что они были правильными. Именно это ему сейчас нужно было услышать.

***

      — Не-е-ет! Отпусти меня! Сириус!..       Салазар смотрел в залитое слезами лицо совсем юной Гарри, яростно вырывающийся из хватки державшего ее мужчины. В ее шокированные, полные боли глаза. Почти чувствовал, как что-то обрывается у нее внутри, когда ее крестный падает в Арку…       И начинал наконец понимать, почему она не хочет возвращаться. Почему так упорно прячется за своим неестественным спокойствием.       В ее жизни были светлые моменты — поступление в Хогвартс, верные друзья, маленькие радости, вроде походов в Хогсмид или полета на гиппогрифе, но… Отчаяния, страха, боли и потерь было несоизмеримо больше. Настолько, что они затмевали собой всю радость.       Неудивительно, что Гарри решила пожертвовать теми крохами счастья, чтобы избавиться от бесконечной тоски и чувства вины.       Он посмотрел на нее, привычно равнодушную, наблюдающую за происходящим с почти скучающим выражением.       — Не понимаю, как все это поможет нам вернуть тебя обратно, — наконец сказала Гарри, отворачиваясь от Арки и от себя самой, бьющейся в беззвучной истерике.       Салазар пожал плечами.       — Я пока тоже. Уже жалеешь, что доверилась зеркалу?       — Нет, — она слегка поморщилась. — Просто, мне начинает казаться, что мы теряем время.

***

      Гарри действительно не понимала, к чему все эти экскурсы в прошлое. Особенно в ее прошлое. Ведь там точно не могло быть ответа на вопрос — как вернуть Салазара в его реальность. Может, она ошиблась или магия сработала как-то не так… В любом случае, она надеялась, что скоро эта карусель воспоминаний закончится, и они смогут двигаться дальше.       Когда уже ставшая привычной круговерть вокруг остановилась, они снова оказались в замке. В том же самом или другом, сложно было сказать, но комната на этот раз была светлая и уютная. Только гнетущая атмосфера портила впечатление.       На широкой кровати с богато расшитым пологом лежала девушка. Ее глаза были закрыты, руки безвольно лежали вдоль тела, а лицо было таким белым, что терялось на фоне подушки.       Салазар, выглядевший чуть старше, чем в предыдущем воспоминании, в потрёпанной дорожной одежде стоял на коленях рядом с кроватью и остановившимся взглядом смотрел в неестественно умиротворённое лицо девушки.       Спустя миг высокие двустворчатые двери распахнулись, и в спальню вбежал ещё один юноша — высокий, рыжеволосый и тоже, похоже, только что проделавший долгий путь.       Увидев неподвижную девушку и бледного Салазара рядом с ней, он застыл на месте. Карие глаза неверяще расширились.       — Нет… — выдохнул он и бросился к кровати. — Нет, Мерлина ради, она же не…       Салазар даже головы в его сторону не повернул, но этого было и не нужно. С лица юноши схлынули все краски.       — Опоздал, — прошептал он, тоже падая на колени. — Я опоздал…       Он бережно взял в ладони руку девушки и уткнулся в нее лбом.       — Я тоже, — тихо сказал Салазар, по-прежнему не сводя взгляда с ее лица. — Прости, Рик.       Гарри посмотрела на Салазара, стоявшего рядом с ней. В его глазах отражалась печаль и какая-то застарелая тоска.       — Это Годрик? — негромко спросила она. — Годрик Гриффиндор?       Салазар молча кивнул.       — А девушка?       — Его сестра. Давина, — Салазар подошёл ближе, вглядываясь в ее лицо. — Я любил ее. В то время она была самым близким для меня человеком. Она… обожала эксперименты, — его голос дрогнул. — С раннего детства увлекалась алхимией, все мечтала изобрести лекарство от всех болезней, порой, ее сутками невозможно было вытащить из лаборатории. И во время одного из своих опытов она надышалась чем-то… Мы с Риком так и не узнали, что это было. Бросились на поиски лучших целителей, искали то, что может ее спасти, а в итоге… Даже не успели с ней попрощаться.       Салазар протянул руку к лицу девушки, будто желая коснуться ее щеки, но потом отступил на шаг.       — Наверное, я до сих пор не могу себе этого простить. Вот смотрю на нее и думаю — может, нужно было остаться с ней? Просто быть рядом в ее последние дни?       — Тогда ты винил бы себя в том, что не попытался, — сказала Гарри, ощутив вдруг лёгкий холодок в груди. — Нам никогда не угадать, какое решение в итоге будет правильным.       Салазар отвернулся от постели и задумчиво посмотрел на нее.       — Нет. Не угадать.

***

      Хогвартс Салазар узнал сразу же.       И в первый момент ему даже показалось, что это его воспоминание — крики, вспышки заклятий, огонь… Но потом он понял, что не видит себя.       — Нет… — едва слышный выдох заставил его оглянуться на Гарри.       Она стояла чуть позади и смотрела не на охваченный сражением замок, а на три темные фигуры, бегущие к раскидистой иве.       И впервые за время их путешествия по воспоминаниям он заметил в ее взгляде нечто, похожее на страх. Мимолётный, призрачный, как отголосок дурного сна, но он там был.       — Идём, мы должны следовать за ними, — Салазар кивнул в сторону фигур, в которых узнал саму Гарри и ее друзей.       — Я не хочу, — медленно произнесла Гарри и отступила на шаг.       — Почему? — Салазар поднял брови, пристально следя за ее реакцией. — Ты совсем недавно спокойно смотрела на гибель своих родителей и крестного, неужели там, куда они бегут, случится что-то страшнее?       Гарри инстинктивно сжала левой рукой браслет на своем предплечье.       — Мне просто все это надоело, — ее голос звучал спокойно, но что-то в нем неуловимо изменилось. — Зачем мы на все это смотрим, если до сих пор ни на шаг не приблизились к цели?       — Ты боишься, — Салазар слегка прищурился.       — Не говори ерунды, — Гарри дернула плечом. — Это всего лишь воспоминание. Чего мне бояться?       — Не знаю, ты скажи, — Салазар наклонил голову, разглядывая ее. — Что там произойдет? Куда они бегут?       Гарри на мгновение прикрыла глаза.       — В Визжащую хижину.       Услышав это, Салазар замер. Если в этой реальности события совпадали с теми, что были в его, он знал, что там произошло. Знал, что это было одним из самых страшных воспоминаний его Маргарет, но никогда не понимал до конца, почему. А сама она так и не рассказала.       Между тем, троица из воспоминаний достигла ивы, и Салазар ощутил, как незримая сила тянет его за ними. Очевидно, то же почувствовала и Гарри, потому что, решительно тряхнув головой, все же пошла вперёд.       И через некоторое время все они оказались в ветхом домике на окраине Хогсмида.       Гарри из прошлого и ее друзья затаились у входа, а Салазар и реальная Гарри вошли в комнату, где Волдеморт вот-вот должен был убить Северуса Снейпа.       Так и произошло.       В тот момент, когда змея бросилась на худого бледного мужчину в черном, Салазар внимательно посмотрел на Гарри, но ее лицо снова было совершенно бесстрастным.       У него даже мелькнула мысль, что он ошибся там, снаружи, когда увидел проблеск просыпающихся эмоций. Но затем троица выбралась из лаза, полными ужаса глазами глядя на умирающего учителя, и вот тут — Салазар готов был поклясться! — стоявшая рядом с ним Гарри напряглась.       — Посмотри на меня…       Этот хриплый, едва слышный голос отчего то заставил ее вздрогнуть всем телом. Она даже побледнела, вновь судорожно вцепившись в свой браслет.       — Почему именно он? — тихо спросил Салазар. — Почему его смерть мучает тебя сильнее остальных?       — Это не так, — возразила Гарри, не глядя на него.       — Разве? — он заглянул ей в лицо. — Тогда почему ты плачешь?       — Я не… — она машинально поднесла руку к лицу и, стерев влажную дорожку со щеки, недоверчиво посмотрела на свои пальцы. — Я не знаю… мне даже не больно…       — Тебе нет, — Салазар кивнул в сторону Гарри из воспоминания, которая остановившимся взглядом смотрела на мертвого профессора. — Больно ей. Вот этой девочке, которую ты заперла где-то глубоко внутри. Не дала прожить все те эмоции, которые она должна была прожить, чтобы освободиться. Чтобы жить дальше — радоваться, грустить, любить…       — Жить дальше? — неожиданно холодно переспросила Гарри, посмотрев ему в глаза. — Эта девочка, — она повторила его недавний жест, — где-то через час умрет в лесу от Авады Волдеморта. Потому что узнает наконец правду и поймет, что все было предрешено задолго до этого дня. Что никакого «долго и счастливо» у нее никогда не будет.       — Но ты выжила, — напомнил Салазар.       Гарри вдруг как-то криво усмехнулась.       — Уверен?       И махнула рукой.       Реальность размылась, перенося их из старой хижины на залитый солнцем цветущий луг.       — Не думаешь же ты, — рыжеволосая женщина в белом одеянии ласково смотрела на сидящую на траве Гарри, — что палочка, пусть и сильная, возвращающий тень души камень и мантия-невидимка — это все, на что я способна? По отдельности они лишь игрушки, тешащие людское самолюбие, но, приняв их все, ты обретёшь мой истинный Дар. То, что могу дать лишь я.       — Если приму… это поможет мне победить Волдеморта? — спросила Гарри. — Защитить тех, кого я люблю?       Смерть наклонилась к ней, скользнула тонкими пальцами по щеке.       — Детка, приняв его, ты получишь абсолютно все. Все, чего пожелаешь.       Салазар недоверчиво посмотрел на Гарри.       — Так ты не знала, что из себя представляет этот самый Дар? Ты хотела лишь победить в войне…       Она медленно покачала головой.       — Ошибаешься.       — Все, чего пожелаю, — эхом повторила та, другая Гарри, глядя на Смерть. — А что, если я хочу остаться здесь? Это возможно?       — Конечно, — Смерть мягко улыбнулась. — Но разве тебе не хочется вернуться?       — Нет, — едва слышно сказала Гарри. — Там страшно. Там только смерть, боль и кровь, а здесь мне… хорошо. Спокойно. Я очень хочу остаться, только…       — Только? — Смерть заглянула ей в глаза.       — Что будет с моими друзьями? С Хогвартсом?       Смерть безразлично пожала плечами.       — Если примешь решение остаться здесь, твое тело умрет. Волдеморт очнётся, а дальше все уже будет зависеть от того, кто одержит победу. Но, в любом случае, тебя это уже не будет волновать. Ты обретёшь покой.       — Покой, — как завороженная повторила Гарри. — Это то, о чем я мечтаю. Больше всего на свете. Но… я не могу так. Я должна вернуться и покончить с Волдемортом. Должна защитить друзей, должна…       — Да-а, твое чувство долга достойно восхищения, — Смерть как-то невесело усмехнулась. — Что ж, пришло время для окончательного решения. Итак? Ты принимаешь мой Дар?       Гарри сделала глубокий вдох и поднялась на ноги. В покрасневших от слез глазах светилась решимость.       — Да.       Салазар прикрыл глаза рукой, когда ее окутал слепящий свет.       — Теперь понимаешь? — спросила Гарри, стоявшая рядом. — Это было мое желание. Осознанное. Это я пожелала, чтобы ее Даром мне стал покой. Иначе я бы не справилась.       Салазар почувствовал, как сердце сжалось и болезненно забилось в груди.       — Справилась бы, — с усилием сказал он и на этот раз сам махнул рукой.