Часть 5

      — Что за… — Гарри с недоумением оглядела просторный зал, залитый тусклым зеленоватым светом, и уставилась на саму себя шестилетней давности, стоящую возле статуи в компании призрака Тома Реддла. — Это Тайная комната? Но как ты?.. Это же мое воспоминание…       — Да нет, — Салазар глубоко вздохнул, как перед прыжком в холодную воду. — Оно мое.       — …говори со мной, Слизерин, величайший из Хогвартской четверки! — донёсся до них шипящий голос Реддла.       Гарри невольно оглянулась на Салазара, а тот прикрыл глаза рукой.       — Без комментариев. Самому неловко.       — Кстати, всегда было интересно, ты действительно ненавидел магглорожденных и завещал наследникам истребить их? — пользуясь моментом, поинтересовалась Гарри.       — Ну да, а ещё пил кровь младенцев в полнолуние и на досуге вызывал демонов, — как нечто само собой разумеющееся выдал Салазар и убрав руку от лица, уже совсем другим тоном добавил: — И почему только все страшилки Хогвартса про меня? Ровена тоже была не ангел!       — То есть, ты не был против магглорожденных в школе? — уточнила Гарри.       Салазар поморщился.       — После того, как эти юные дарования в порыве христианской добродетели дважды пытались спалить замок Адским пламенем? Все были против. Кроме Хельги, но она осталась в меньшинстве, и на какое-то время мы перестали брать на обучение детей из немагических семей. Потом, видимо, что-то поменялось.       — А комната? — Гарри подняла брови.       — К этому шедевру архитектурной мысли, как и к статуе, я не имею никакого отношения, — открестился Салазар. — Самому интересно, кому из потомков пришло в голову увековечить меня столь… экстравагантным образом.       — Что, и его тоже не ты здесь оставил? — Гарри выразительно кивнула на василиска, только что выползшего изо рта статуи.       Салазар оглянулся на него, и настроение его резко изменилось.       — Ну… это как посмотреть, — без тени прежней насмешливости сказал он.       Гарри смотрела на саму себя, убегающую от древнего змея, гадая, что Салазар имел в виду, когда вдруг осознала, что всё идёт не совсем так, как должно было.       Она помнила, как петляла по залу, боясь оглянуться, как прилетевший Фокус выклевал василиску глаза, а после из Распределяющей шляпы появился меч Гриффиндора…       Но эта двенадцатилетняя Маргарет, в первый момент тоже бросившаяся бежать, внезапно остановилась и… развернулась к василиску, плотно закрыв глаза.       — Остановись, — прошипела она, замерев на месте. — Не слушай его. Ты не должен ему подчиняться. Он не достоин управлять тобой…       Она говорила и говорила, не замолкая ни на секунду, а василиск… слушал ее, игнорируя гневные окрики Реддла.       Гарри видела, как он остановился в паре футов от зажмурившейся Маргарет. Как наклонил голову к ней так близко, что почти коснулся чешуйчатой мордой ее лица. Как в смертельно опасных жёлтых глазах рептилии на мгновение появилось что-то человеческое.       А затем он вдруг стремительно — насколько это возможно при его размерах — развернулся и ударил хвостом по дневнику, валявшемуся возле бесчувственного тела Джинни. Тетрадь взлетела в воздух, рассыпая вокруг себя брызги воды, и василиск, поймав ее пастью, вонзил клыки в черную обложку.       Призрак Реддла страшно закричал. Маргарет от неожиданности широко распахнула глаза, успев увидеть, как он растворяется в воздухе. А потом…       — Не может быть, — одними губами прошептала Гарри, глядя, как гигантский змей сжимается, становясь все меньше и меньше, постепенно превращаясь в человека.       Худого, изможденного, облаченного в какие-то ветхие лохмотья, но знакомого.       — Может, если кто-то считает себя самым умным, — с ноткой горечи сказал Салазар. — Мне было двадцать восемь, когда я решил освоить анимагию, наплевав на предостережения предков. Оказалось, в нашем роду и до меня были не в меру увлечённые исследователи. И один из них умудрился связать себя кровью и магией с выведенным им василиском. Стал с ним одним целым, фактически сделал его своей анимагической формой и передал эту чудесную особенность потомкам. Вот только не учел один важный момент. Обычно у анимагической формы не бывает собственного сознания, но здесь змей изначально был отдельным существом. А потому каждый раз, когда предок принимал его облик, два сознания вступали в борьбу. В конце концов он понял, что риск проиграть эту схватку и навсегда остаться в шкуре василиска слишком велик, и больше не превращался. Разумеется, он оставил предупреждение и потомкам, но… как я уже сказал, всегда найдется кто-то, считающий себя умнее других.       — Погоди, то есть, ты превратился в василиска и не смог вернуться? — Гарри неверяще посмотрела на него. — И ты спал под Хогвартсом тысячу лет, пока Волдеморт не разбудил тебя?       — Волдеморт разбудил не меня, — Салазар покачал головой. — Он лишь вывел из спячки василиска. Подозреваю, он был такой далеко не первый. А меня разбудила ты…       — Да нет, тебя разбудила она, — Гарри кивнула на Маргарет, изумлённо разглядывающую появившегося на месте змея мужчину. — У меня духу не хватило.       Салазар внимательно посмотрел на нее, и ей вдруг стало не по себе.       — Я так понимаю, в вашей реальности при твоей встрече с василиском что-то пошло не так?       — Мягко говоря, сильно не так, — поправила Гарри. — Он пытался меня сожрать, а я его убила.       Салазар несколько мгновений молча смотрел на нее, а потом хмыкнул.       — Что ж, вполне ожидаемо. Такой исход гораздо реалистичнее этого, — он посмотрел на себя прошлого, лежащего без сознания под растерянными взглядами двух перепуганных девочек. — То что ей удалось пробиться к моему сознанию — это чудо, которому я до сих пор не знаю объяснения. Шанс был такой призрачный, что, считай, его не было вовсе.       — Но она его использовала, — тихо сказала Гарри, снова ощутив странное, тянущее чувство в груди. — Она сильнее меня.       — Я бы сказал, отчаяннее, — с каким-то неясным выражением сказал Салазар. — Знаешь, в чем отличие между вами? У нее не было друзей.       — Что? — Гарри перевела на него взгляд. — Почему?       — Я не знаю, — он покачал головой. — Где-то среди тысяч крошечных выборов, которые мы совершаем каждый день, вы с ней сделали разные. Знаю только, что Гермиона и Рон, которые так дороги тебе, что ты вернулась ради них с того света, для нее, — он кивнул на Маргарет, — в то время были лишь однокурсниками, не более. И, подозреваю, в этом ключевая разница. Ей тогда было, по сути, нечего терять.       — В то время, — повторила Гарри. — То есть потом что-то изменилось?       — Да, они начали ближе общаться после того, как Маргарет спасла сестру Рона, — кивнул Салазар. — Но близкими друзьями так и не стали. Они не были с ней в Министерстве, когда погиб Сириус, не искали крестражи, а в битве за Хогвартс участвовал только Рон, потому что Гермиона не вернулась после каникул на седьмой курс.       Гарри потерла пальцами лоб, пытаясь уложить это все в голове.       — Получается… все это время, пока Волдеморт охотился за… нами, она была одна?       Салазар тяжело вздохнул.       — Почти.

***

      — Из Тайной комнаты нас троих вытащил Альбус Дамблдор, — сказал Салазар, когда воспоминание сменилось, и они оказались в незнакомой маленькой комнате без окон, где он прошлый, пришедший в себя, разговаривал с Дамблдором. — После обращения я был чертовски слаб. Настолько, что даже соображал с трудом, а двигаться или тем более колдовать — вообще казалось чем-то невозможным.       — Ты рассказал Дамблдору, кто ты? — уточнила Гарри, услышав обрывок их разговора.       Салазар кивнул.       — Он спрятал меня в одной из потайных комнат. Поил зельями, помогал восстановиться и как-то принять тот факт, что я за краткий миг — как мне казалось — перенёсся из десятого века в конец двадцатого. Это было… трудно. К тому же быстро выяснилось, что со здоровьем и магией у меня проблемы. Такие, что их было не вылечить обычными зельями, а светить мое чудесное воскрешение перед всей страной нам тогда казалось не лучшей идеей. В итоге Дамблдор тайком переправил меня во Францию к своему знакомому алхимику…       — Знакомому алхимику… К Фламелю, что ли? — чуть удивлённо спросила Гарри.       — К нему. В его доме я провел больше двух лет. Мне пришлось буквально заново учиться ходить, держать вилку, банально самому себя обслуживать. Спасибо Николасу, он возился со мной, как с младенцем, помогал освоиться в этом новом мире, к тому же тоннами вливал в меня какие-то экспериментальные составы, которые сам же на ходу изобретал. Благодаря его усилиям уже через несколько месяцев физически я был почти здоров. А вот с магией все оказалось сложнее.       — А что с ней было?       — Ничего, — Салазар поморщился. — Буквально. Я не способен был даже на простейшие заклинания. Фактически, стал сквибом. Потом, постепенно она начала восстанавливаться, но очень медленно. Невыносимо медленно. Для меня это было сродни пытке. Как Фламель меня терпел все это время с моими срывами, до сих пор загадка. Святой человек.       — Два года, — задумчиво повторила Гарри. — То есть в Англию ты вернулся… погоди, а ты вообще-то вернулся?       Салазар кивнул.       — Летом девяносто шестого. Под другим именем, конечно. Хотел найти Маргарет, поблагодарить ее за то, что вернула меня. Связался с Дамблдором, и он рассказал мне о возвращении Волдеморта. Об их с Маргарет истории и о том, что она недавно потеряла крестного. Просил ее не тревожить, мол, девочке сейчас тяжело, ни к чему ей лишние потрясения. А когда я предложил помощь в борьбе с Волдемортом, заявил, что у него все под контролем.       — О, ну ещё бы, — фыркнула Гарри. — Он же так прекрасно все распланировал.       — Вот и мне все это не понравилось, — согласился Салазар. — И когда Маргарет в сентябре приехала в Хогвартс, я встретился с ней. Благо, замок до сих пор считал меня своей частью, а потому я мог свободно перемещаться по его территории, оставаясь незамеченным.       Он махнул рукой, и они оказались в Запретном лесу. Маргарет сидела на большом валуне посреди поляны, а Салазар стоял рядом.       — Слизерин? Серьезно? — в ее голосе звучало недоверие пополам с любопытством. — Вы что… призрак?       — Оказалось, она меня даже не помнит, — сказал реальный Салазар, глядя на них. — Дамблдор позаботился о том, чтобы и она, и Джинни забыли случившееся в Тайной комнате. Он внушил Маргарет, что она победила василиска и уничтожила крестраж сама.       — И почему меня это совершенно не удивляет, — пробормотала Гарри себе под нос.       — Я тоже поначалу не придал этому особого значения, — хмыкнул Салазар. — В принципе, его решение выглядело логично. Я ведь сам просил его сохранить мое возвращение в тайне. Но потом Маргарет рассказала свою версию ее противостояния с Волдемортом, и я понял, что Дамблдор и со мной был далеко не откровенен.       — Сомневаюсь, что он вообще когда-то с кем-то был полностью откровенен, — заметила Гарри. — Фрагментация информации — его конек. Каждый знает лишь то, что необходимо для выполнения конкретной задачи.       — Да, это я успел заметить, — с лёгким раздражением отозвался Салазар. — Но меня такой подход не устроил. Захотелось самому разобраться в том, что происходит. А ещё меня почему-то снова и снова тянуло к Маргарет. Мы часто встречались в лесу, гуляли, разговаривали, и я все яснее понимал, что она очень одинока. Причем одиночество это добровольное. Ей так было проще.       — Я ее понимаю, — тихо сказала Гарри. — Теперь понимаю. Когда нет привязанностей, нет и страха потери. Это даёт ощущение свободы.       Салазар пристально посмотрел на нее, но спорить не стал.       — Возможно. Однако, даже убежденным одиночкам иногда нужно выговориться. Поделиться тем, что тревожит, попросить совета… Когда Дамблдор рассказал ей о крестражах, она тут же поделилась этим со мной. Я к тому времени уже достаточно узнал о Волдеморте, чтобы понять — он одержим бессмертием и властью. А в силу своей полной неадекватности, единственным препятствием на пути к цели ему представлялась шестнадцатилетняя девочка.       — Из-за пророчества, — Гарри поморщилась. — Ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой.       — Не просто пророчества, — поправил Салазар. — Одного из тех, что замкнуты сами на себя. Момент изречения становится отправной точкой, запускающей цепь событий, которые приводят к исполнению сказанного.       Гарри подняла бровь.       — Ты сейчас какой-то учебник процитировал?       Салазар тихо хмыкнул.       — Надо же… — он как-то странно посмотрел на нее.       — Что?       — Она то же самое сказала, когда услышала. Слово в слово.       Гарри пожала плечами.       — Ну, мы с ней в каком-то смысле один и тот же человек. Разве нет?       — Не знаю, — задумчиво отозвался Салазар и тряхнул головой. — В общем, останься то пророчество никем не услышанным, оно бы не сбылось. Но, к сожалению, его услышали.       — Я так понимаю, — протянула Гарри, глядя, как Маргарет и Салазар стоят у гробницы Дамблдора, — крестражи вы вместе искали?       — Да, — подтвердил ее догадку Салазар. — И за Хогвартс мы тоже сражались вместе. Пока она вдруг не исчезла куда-то… — его голос чуть заметно дрогнул. — Ни слова мне не сказала, всегда все делала по-своему. Как будто не понимала, как это страшно, когда… дорогой для тебя человек пропадает посреди битвы, а потом ты видишь ее на руках у чертова полувеликана за спиной этой змеемордой твари…       Реальность вокруг изменилась, подстраиваясь под воспоминания, и Гарри увидела толпу, собравшуюся у ворот Хогвартса. Хагрида, несущего на руках хрупкую фигурку, и белого как мел Салазара, неверяще смотрящего на нее.       — Понимала, — медленно сказала Гарри, когда он замолчал на полуслове, не справившись с собой. — Понимала, что если скажет, то не сможет уйти. Что если хоть на секунду остановится, задумается хоть о ком-то, включая саму себя, решимости не хватит. Поверь, я знаю. Я тоже никому не сказала.       Салазар некоторое время молчал, а потом тяжело вздохнул.       — Когда я пытаюсь поставить себя на ее место, понимаю, что сам, скорее всего, поступил бы так же. Но… черт возьми, если бы она сказала, мы могли бы найти другой выход! Что-то придумать…       — За час? — Гарри выразительно подняла брови. — Найти способ вытащить крестраж из живого носителя посреди битвы? Прости, но я сильно сомневаюсь, что вам это удалось бы. Когда я шла в лес, я думала лишь о том, что должна защитить тех, кто ещё остался в живых. Что больше никто не должен погибнуть из-за меня. И, судя по всему, она думала так же. Она рассказывала, что случилось в лесу?       Салазар кивнул, отстраненно наблюдая, как его прошлая версия яростно бросается на ухмыляющегося Волдеморта. Как вспышки заклятий прорезают воздух, а земля дрожит под ногами от всплеска стихийной магии.       — Она тоже встретилась со Смертью, — сказал он, когда Маргарет скатилась с рук Хагрида, и вырвавшееся из ее палочки Адское пламя устремилось к Нагайне. — И та предложила ей выбор — вернуться или остаться. Маргарет выбрала жизнь. Говорила, что хотела вернуться ко мне…       — А Дары? — Гарри прищурилась. — Разве она не…       — Я уже говорил твоей подруге, в той реальности Дары Смерти были лишь мифом. Сказкой. Никто никогда не видел ни один из них.       — Неужели? — тихо протянула Гарри.       Потому что точно помнила, что видела бузинную палочку в руке Дамблдора из воспоминания и мантию-невидимку, серебрившуюся на плечах Маргарет во время их встреч в лесу.       — О чем ты? — Салазар нахмурился.       Гарри посмотрела на него, уже смутно догадываясь, что на самом деле произошло.       — Если бы в вашей реальности не существовало Даров, Волдеморту незачем было бы убивать профессора Снейпа, — сказала она. — Он охотился за Бузинной палочкой, думал, она поможет ему убить меня. Не-ет, они существовали. До того момента, как Маргарет встретилась со Смертью. Могу ошибаться, но, думаю, это она их уничтожила. Стёрла из реальности, оставив лишь на уровне слухов.       — Почему ты так решила? — ошарашенно спросил Салазар.       Гарри пожала плечами.       — Потому что у меня тоже были такие мысли. Слишком много жизней они забрали. Слишком длинный и кровавый след оставили в истории. Вероятно, Маргарет не хотела, чтобы началась очередная «золотая лихорадка». Тогда на нее снова начали бы охотиться все, желающие завладеть Дарами.       Салазар молча смотрел на нее, пытаясь осознать услышанное.       — Возможно… ты права, — наконец сказал он. — Получается, вместо того, чтобы принять, она их… вернула?       — Видимо, для нее они не были единственными выходом, — заметила Гарри. — Ей было, ради кого вернуться, сохранив чувства. Поэтому ее единственным желанием было просто жить.       По лицу Салазара внезапно пробежала болезненная судорога, и Гарри только сейчас вспомнила, что Маргарет, в эту самую секунду стоящая рядом с Салазаром над мертвым телом Волдеморта, так и не обрела свое «долго и счастливо».       Она поймала себя на мысли, что не хочет знать, почему. Не хочет видеть того, что с ней случилось.       Нет, не так.       Она не хотела, чтобы Салазар видел это. Переживал снова тот момент, который болью отражается в его глазах каждый раз, когда он говорит о Маргарет.       А ещё ей вдруг стало страшно. Почему-то казалось, что именно это воспоминание таит в себе угрозу. Что-то похожее она испытала в Визжащей хижине, но теперь это ощущение усилилось многократно.       Парадоксально, но воспоминания Салазара действовали на нее куда сильнее, чем ее собственные.       — Давай уйдем отсюда, — вырвалось у нее прежде, чем она успела до конца осознать свои ощущения. — Хватит. Все это бессмысленно…       — Я так не думаю, — неожиданно ответил Салазар.       — Что? — она отступила на шаг.       — Посмотри, — он протянул вперёд руку.       И Гарри только сейчас заметила, что вся его фигура уже не такая прозрачная, как раньше. Будто бы медленно уплотнялась, становясь все более материальной.       — Как ты это делаешь? — враз севшим голосом спросила она, в глубине души зная ответ.       — Это не я, — он опустил руку. — Это ты. Связь между нами укрепляется, потому что…       — Нет, — Гарри замотала головой. — Нет, так не должно быть! Я вызвала зеркало, чтобы найти способ вернуть тебя домой!       — Это он и есть, — медленно сказал Салазар. — Вспомни, что говорили тебе друзья. Единственная возможность разорвать связь — дать ей полностью установиться.       — Нет-нет-нет! Я не поведусь на это, — Гарри попятилась, выставив вперёд руки в защитном жесте. — Серьезно? После всего, что видел, ты до сих пор думаешь, что с эмоциями мне будет лучше?       — Не сразу, — тихо, но твердо сказал Салазар. — Сначала будет плохо. Очень. Больно, страшно, но со временем станет легче. Поверь мне.       Короткий взмах рукой — и они очутились в полутемной гостиной дома на Гриммо.       Салазар сидел на диване перед горящим камином, Маргарет лежала рядом, положив голову ему на колени, и он легонько перебирал пальцами пряди ее волос.       — Тебе нужно поспать, — его тихий голос звучал непривычно нежно. — Ты вымотана.       — Не могу, — выдохнула она, глядя на пламя в камине. — Стоит глаза закрыть, опять вижу их. Люпина, Тонкс, Фреда, Снейпа… Не могу так больше, даже зелья не помогают.       — Это пройдет. Не сейчас, не завтра, но пройдет. Я обещаю. Я буду рядом…       Снова взмах — залитая лунным светом спальня.       Маргарет с криком просыпается, хватая ртом воздух, по бледным щекам текут слезы.       — Зар! — она судорожно шарит рукой рядом. — Зар, я…       — Тш-ш, — он обнимает ее, привлекая к себе. — Все хорошо. Я здесь. Это просто сон…       Она утыкается лицом в его плечо, цепляется, как за спасательный круг, а он гладит ее по волосам и спине, шепча что-то успокаивающее.       Взмах — кафе Фортескью.       Маргарет вяло ковыряет мороженое в креманке, а Салазар преувеличенно бодро зачитывает ей вслух новости из Ежедневного Пророка.       Заседание суда в министерстве.       Маргарет больными покрасневшими глазами смотрит на приговоренных Пожирателей, а Салазар держит ее за руку, мягко поглаживая ладонь большим пальцем.       Маггловский Лондон.       Они сидят в парке на траве у пруда. Маргарет лениво щурится на летнее солнце, а Салазар бросает в воду мелкие камешки.       — Знаешь, сегодня я проснулась и поняла, что снова могу дышать, — сказала вдруг Маргарет, по-прежнему глядя вверх.       Рука Салазара с очередным камешком на миг замерла в воздухе, а потом он бросил его дальше обычного.       — Не-ет, так легко ты не отделаешься, — он усмехнулся. — Вот когда ты начнёшь сама кормить меня завтраком по утрам…       Она рассмеялась, запрокинув голову, и шутливо толкнула его в плечо.       — Так вот, ради чего весь этот курс реабилитации? Ради омлета?       — Нет, конечно, — очень серьезно сказал он. — Ради омлета с беконом, тостов и большой кружки капучино.       Маргарет вдруг перестала смеяться и как-то очень внимательно посмотрела на него.       — Я тебя люблю.       Судя по его реакции, это был первый раз, когда она сказала это вслух. А в следующий момент он подался вперёд и, притянув ее к себе, поцеловал.       Картинки замелькали, сменяя одна другую.       Салазар провожает Маргарет в Хогвартс, целуя на платформе.       Она сбегает вечером к нему в лес, как раньше, когда они встречались тайком.       Они вдвоем сидят в пабе в Хогсмиде.       Празднуют Рождество в доме на Гриммо, сидя прямо на ковре у большой ёлки со стаканами горячего глинтвейна.       Бросаются друг в друга снежками в заснеженном парке, а потом с хохотом падают в снег, целуясь…       — Прекрати! — Гарри зажмурилась и обхватила голову руками, не в силах больше смотреть на них. Слышать этот счастливый смех. — Хватит!       Она чувствовала, что скоро все это закончится. Видела то, чего, кажется, не замечала Маргарет из воспоминаний. Как с каждым разом меняется Салазар, становясь все бледнее и напряженнее. Видела чуть заметные круги под его глазами и поселившуюся во взгляде тоску. Он что-то скрывал от только-только начавшей оживать Маргарет. Что-то страшное.       — Почему? — голос Салазара раздался над самым ухом. — Чего ты боишься? Я лишь показываю, что счастье возможно. Даже после всего, что ты пережила. И оно стоит того, чтобы за него бороться. Даже с самой собой.       — Я устала бороться, — выдохнула Гарри почти с отчаянием. — Какой смысл? За каждый счастливый момент приходится слишком дорого платить… — она убрала руки от лица и посмотрела на него. — А иногда даже короткие проблески счастья — недоступная роскошь.       — Что ты имеешь в виду?       — Помнишь, ты спрашивал, почему смерть профессора Снейпа на меня так подействовала? Потому что, посмотрев его воспоминания, я поняла, что он не был счастлив. Никогда. Он всю жизнь мучился чувством вины, разрывался между Дамблдором и Волдемортом, страдал, и все ради чего? Чтобы умереть на полу в старой хижине, даже не будучи уверенным, что все это было не напрасно.       — Каждый человек сам делает свой выбор, — сказал Салазар. — Кто-то, как твой профессор, выбирает похоронить себя заживо, потому что не в силах простить себе ошибок прошлого. А кто-то, — он кивнул на смеющуюся Маргарет, — выбирает жизнь. Со всеми ее трудностями и радостями, горем и счастьем.       Гарри посмотрела на него, чувствуя, как по щекам текут слезы. Невольные, будто бы не ее.       — Но не надолго, так ведь?       Салазар прикрыл глаза.       — Что-то произошло, — продолжила Гарри, сама не понимая, зачем. — С тобой, не с ней. Что-то, о чем ты ей не рассказывал… Что это было?       — Расплата, — глухо ответил Салазар. — За тысячу лет, проведенную в шкуре василиска. Для меня это был лишь миг, вернувшись, я был в том же возрасте, что и в момент обращения, но… Потом время как будто начало догонять меня. Не сразу, постепенно, но чем дальше — тем быстрее. Я чувствовал, что теряю силы и магию. Внешне почти не менялся, но внутри ощущал себя глубоким стариком. Конечно, я искал способы решения этой проблемы. Обращался за помощью к Фламелю, к самым разным целителям по всему миру… Но, сама понимаешь, мой случай уникален. Своего рода прецедент. Никто не знал, как мне помочь, и возможно ли это в принципе. Единственное, что для меня смогли сделать — примерно подсчитать, сколько мне осталось.       — И сколько? — хрипло спросила Гарри.       — От этого момента, — Салазар окинул взглядом заснеженный парк, — пара месяцев.       — И ты не сказал ей? — Гарри посмотрела на ещё пока счастливую Маргарет и ощутила холодный, липкий ужас в груди. — Делал вид, что все в порядке…       — Как и она ничего не сказала мне, когда пошла в лес навстречу смерти, — медленно сказал Салазар. — Видимо, в этом наша человеческая природа. Когда мы любим, мы пытаемся защитить своих близких до последнего. Я не хотел, чтобы она мучилась вместе со мной. На самом деле, мне следовало уехать. Исчезнуть. Но я не нашел в себе сил. Думал, ещё день… ещё один день с ней, а потом…       — Она догадалась, да? — Гарри видела это по его лицу. — И ты всё-таки сказал ей правду.       В глазах Салазара промелькнуло нечто темное.       — Сказал. Чувствовал, что мое время истекает, и подумал — надо быть честным до конца, — он болезненно поморщился. — Наверное, я не прощу себе этого никогда.       Гарри смотрела на него расширенными глазами. Она помнила, как смотрела на него Маргарет. И уже точно знала, что сделала бы на ее месте.       Заснеженный парк исчез. Вокруг снова шумел Запретный лес. Маргарет лежала в центре круглой поляны, раскинув руки. Ее лицо было спокойным и умиротворенным, на губах застыла призрачная улыбка, распахнутые зелёные глаза смотрели в никуда.       — Марго! — жуткий крик разорвал ночную тишину.       Бледный Салазар, вбежавший на поляну, упал на колени рядом с ее безжизненным телом.       — Нет… Нет! Не смей! — его яростный рык, адресованный куда-то вверх, заставил Гарри отшатнуться. — Верни ее, слышишь?! Верни ее, тварь!       — Фу, как грубо, — неожиданно раздался рядом женский голос. — Я ведь и обидеться могу.       На поляне из ниоткуда возникла девушка. Ее лицо, обрамленное длинными каштановыми волосами было смутно знакомым, а спустя миг, Гарри вспомнила, где видела ее.       — Давина? — неверяще выдохнул Салазар, оглянувшись.       — Пусть так, — легко согласилась Смерть. — Понимаю, тебе сейчас не сладко…       — Ты! — выплюнул Салазар, осознав, кто перед ним. — Ты не имела права ее забирать! Ты!..       — Спокойно, — пропела Смерть, исчезнув, когда он бросился на нее, и возникнув у него за спиной. — Давай без резких движений, ладно? Вы, люди, всё-таки не в меру эмоциональны.       — Верни её, — прошептал Салазар, снова падая на колени. — Умоляю тебя, забери меня, только пусть она живёт!       — Где-то я это уже слышала, — задумчиво протянула Смерть. — Вот только что. Правда, она не умоляла. Умная девочка.       — Что ты хочешь? — боль и отчаяние в голосе Салазара были почти материальны. — Я все сделаю, только…       — Ох, люди, вечно вы торгуетесь, — она закатила глаза. — Милый, я Смерть. У меня нет желаний. Эта роскошь доступна только вам, живым. И Маргарет пожелала, чтобы ты жил.       — Пожелала? — страшным шепотом повторил Салазар. — Вот так просто?       Смерть вздохнула.       — Каюсь, у меня слабость к потомкам Певереллов. Ну, невозможно им отказать. Тем более, прошлый мой подарок она не приняла. И прежде, чем ты опять начнёшь давить на жалость — нет. Изменить ничего нельзя. Ее решение обменять свою жизнь на твою было окончательным и обжалованию не подлежит. Поверь, она пошла на это совершенно осознанно.       — Не верю, — Салазар сжал кулаки. — Ей всего восемнадцать, у нее вся жизнь впереди!       Смерть пристально посмотрела на него.       — Правду хочешь? — неожиданно изменившимся тоном спросила она. — Не было бы у нее никакой жизни. Не будь тебя, она бы и в первый раз не вернулась. Я, знаешь ли, много чего вижу. Прошлое, будущее, множественные ответвления реальности… Так вот, в этой реальности и парочке соседних ваши судьбы связаны так крепко, что вовек не распутать. Если бы умер ты, Маргарет бы отправилась за тобой максимум через пару месяцев. Ну, не умеет она без тебя жить, понимаешь? И учиться не хочет. Вот такая ерунда.       — Ты лжешь, — каким-то мертвым, тусклым голосом произнес Салазар. — Она бы справилась. Она сильная.       — Боюсь, ты ее переоцениваешь, — Смерть покачала головой. — Пожертвовать жизнью гораздо проще, чем ее прожить. Особенно, когда не знаешь, ради чего.       — И ради чего? — он поднял на нее тяжёлый взгляд.       — Ну, в твоём случае, ради того, чтобы ее жертва не была напрасной, — Смерть пожала плечами. — Чем не мотивация? В общем, так. Я сюда пришла исключительно ради того, чтобы ты в состоянии аффекта не наломал дров. Уж очень она просила за тобой присмотреть. Но ты же взрослый мальчик, правда? Тебе не надо объяснять, что разбрасываться такими подарками — плохая идея?       Салазар бесконечно долго смотрел на нее остановившимся, пустым взглядом, а потом медленно кивнул.       — Вот и замечательно, — одобрила Смерть. — Ну все, мне пора, а ты живи. По секрету скажу, жить тебе долго, а если повезёт, то даже счастливо. И учти, явишься раньше времени, я рассержусь. Сильно.       Сказав это, она пропала так же мгновенно и бесшумно, как и появилась.       Гарри медленно, преодолевая страх, оглянулась на реального Салазара. И едва увидев выражение его лица ощутила, как грудь сжимает ледяной обруч.       Не говоря ни слова, она сделала шаг к нему и обняла, ни секунды не сомневаясь, что сможет это сделать.       Спустя краткий миг его теплая ладонь скользнула по ее спине. Над самым ухом раздался хриплый выдох, и он уткнулся лицом в ее волосы.       Гарри прикрыла глаза, чувствуя, что стоит на краю пропасти. А когда снова открыла, Запретный лес исчез. Они снова стояли в ее спальне рядом с равнодушно поблескивающим зеркалом.