Часть 6

      — Прости, — она отстранилась и отступила на шаг.       — Спасибо, — тихо сказал он.       — За что? — она покачала головой. — Из-за меня тебе пришлось заново пережить самые страшные моменты своей жизни.       — За поддержку, — просто ответил он.       Гарри смотрела на него и понимала, что балансирует на грани. Прямо сейчас ей нужно было сделать выбор — позволить пробудившимся где-то глубоко внутри эмоциям захлестнуть себя или захлопнуть этот ящик Пандоры и запереть на семь замков. Она знала, что сможет и то, и другое.       — Ты больше не просвечиваешь, — Гарри сказала это, ещё не понимая до конца, с какой целью.       Салазар оглянулся на свое отражение.       — Не просвечиваю, — согласился он и коснулся массивной рамы. — Связь установилась полностью.       — Получается, — протянула Гарри, — теперь ты сможешь вернуться домой.       Он молча перевел на нее взгляд.       На миг ей невыносимо захотелось, чтобы он возразил ей, но она усилием воли запихнула это глупое желание подальше.       — Получается, так, — с непонятным выражением сказал Салазар.       Увидев тень сомнения в его глазах, Гарри твердо произнесла:       — Я не она. Да, мы похожи, очень, но я — не она.       — Нет, — Салазар качнул головой. — Конечно, ты не она, Гарри. Я знал это с первых минут нашего знакомства.       — Хорошо, — она кивнула и чуть нервно усмехнулась. — А то вся эта круговерть, — она махнула в сторону зеркала, — кого угодно запутает.       — Мне она наоборот помогла расставить все по своим местам, — возразил Салазар. — Иногда бывает полезно… взглянуть на себя со стороны.       Повисла пауза. Они молча смотрели друг на друга, словно ища какие-то ответы. Искали — и не находили.       — Что ж, полнолуние через две недели, — наконец сказала Гарри. — Успеем подготовить все для ритуала.       — Новолуние, — поправил Салазар. — Обратный ритуал проводится в новолуние. Оно через несколько дней, но мы все равно успеем.       — Отлично, — Гарри улыбнулась. — А пока самое время пообедать. Особенно тебе, раз уж ты теперь… материальный. Стейк будешь?

***

      Салазар смотрел, как Гарри посыпает мясо приправами, и никак не мог понять, что с ней происходит.       Там, в зазеркалье, ему казалось, что ее чувства вернулись, и укрепившаяся связь говорила о том же, но стоило им оказаться в реальности, как она снова стала неестественно спокойной.       Неужели все это было напрасно?       С другой стороны, цель достигнута — он сможет вернуться домой. Но почему-то от этой мысли в груди разливался холод. Правда была в том, что он не хотел уходить, оставив Гарри в этом жутком состоянии.       Пережив вместе с ней, кажется, целую жизнь в зазеркалье, он больше не мог делать вид, что ему все равно. Что это не его проблемы.       Он хотел, чтобы эта Гарри, так похожая на его Маргарет и вместе с тем совершенно другая — вернулась к нормальной жизни. Счастливой жизни, которую она заслужила, как никто другой.       Как там сказала Смерть? Чтобы жить — нужна мотивация. Там, в своей реальности, он жил по инерции. Работал, путешествовал, общался с людьми, но все это было не то. Не настоящее. По сути, он жил так же, как Гарри. Без эмоций, без желаний, удерживая это хрупкий баланс всеми силами, чтобы не скатиться в бездну.       Потому и испугался, оказавшись здесь и встретив ее. Испугался так сильно, что готов был сбежать, несмотря на просьбы Гермионы о помощи.       Но теперь все изменилось. По крайней мере, для него.       — Ещё немного, и ты прожжешь взглядом дыру в моем джемпере, — голос Гарри вырвал его из размышлений. — А он новый.       — Извини, задумался, — он отвёл взгляд.       — Ешь лучше, — она поставила перед ним тарелку со стейком и салатом. — Кстати, что там нужно для обратного ритуала?       — Да все то же самое, кроме фазы луны, — отозвался Салазар и наткнулся на ее слегка ироничный взгляд.       — Если помнишь, первый проводила не я, так что…       — Не вини их, — Салазар посмотрел ей в глаза. — Твои друзья хотели помочь.       — Помогать надо, когда просят, — спокойно возразила Гарри. — Я не просила.       — И все же, у них были добрые намерения.       — Я не пойму, ты в адвокаты им решил наняться, что ли? — Гарри подняла брови. — Так их никто не обвиняет. Хотя, проводить темный ритуал, наслушавшись советов размалеванного куска тряпки, это надо было додуматься. Повезло, что без третьего пришествия Волдеморта обошлось…       Она внезапно замолчала, не донеся вилку до рта.       — Что? — Салазар чуть прищурился.       — Слушай, я только сейчас подумала, — Гарри опустила вилку. — Ты говорил, способность обращаться в василиска — ваша фамильная особенность. Получается, Волдеморт тоже мог бы…       — Нет, — Салазар покачал головой. — Эта, как ты выразилась, особенность передавалась только по мужской линии. Я был последним из Слизеринов, и, насколько мне известно, детей у меня не было, так что…       — Погоди, но Волдеморт же был твоим потомком? Ведь парселтанг…       — У моего отца была младшая сестра, — пояснил Салазар. — Ее выдали замуж за мага по имени Уильям Гонт. И она привнесла в род мужа дар говорить со змеями.       — А-а, — Гарри кивнула. — Понятно. Получается, мне ещё повезло. Умей Волдеморт обращаться в василиска, я бы, наверное, здесь сейчас не сидела.

***

      В лесу было темно. Лунный свет едва-едва пробивался сквозь облака, и чернильная тьма наступала со всех сторон, окружая небольшую поляну.       Гарри растерянно оглядывалась, всматривалась в черноту между деревьями до рези в глазах, но ничего не могла разглядеть.       Она чувствовала, что ищет кого-то, но даже не могла понять, кого именно.       — Для тебя здесь ничего нет, — хриплый мужской голос раздался за спиной так неожиданно, что Гарри вздрогнула всем телом и резко обернулась.       Перед ней стоял Сириус.       Его лицо было белым, как гипсовая маска. Тусклые волосы безжизненно свисали вдоль щек. А глаза были мутными, будто бы незрячими. Мертвыми.       — Нет, — Гарри в ужасе попятилась, но внезапно за ее спиной возникла преграда.       Она вскрикнула, оборачиваясь, и увидела прямо перед собой такие же мертвые глаза Ремуса Люпина.       — Ты никого здесь не найдешь, — глухим, надтреснутым голосом произнес он. — Никого.       Гарри шарахнулась в сторону, но тут же столкнулась с Тонкс.       — Нет… Нет, пожалуйста… — Гарри обхватила голову руками, чувствуя, как по щекам текут слезы. Горло сдавил болезненный спазм. — Не надо…       Мертвецов становилось все больше. Лили и Джеймс, Седрик, Фред, Снейп… Они выходили из черноты между деревьями, обступали ее со всех сторон, надвигались, пригвождая к месту пустыми, равнодушными взглядами.       — Ты сама во всем виновата, — сухой шепот доносился со всех сторон одновременно. — Ты одна. Это все твоя вина…       — Нет… Нет! — Гарри упала на колени в центре поляны, зажмурилась, закрыла уши руками, чтобы не видеть их, не слышать жуткого шёпота. — Уйдите! Я не хочу… не могу…       — Ты такая же, как мы, — их голоса продолжали звучать в ее голове, становясь все громче. — Ты все равно, что мертва…       — Неправда! — собственный крик показался тихим и жалким.       — Правда. Мы умерли, чтобы ты жила. А ты предала нас. Выбрала смерть…       — Это не так! Не так!..       — Ты сдалась. Испугалась. Ты слабая. Для тебя уже нет пути назад. Ничего не исправить…       — Ложь! Это все ложь! — Гарри сжалась, чувствуя, что мертвецы подобрались почти вплотную, будто надеялась исчезнуть, провалиться сквозь землю. — Я жива. Я выжила…       — Это не жизнь. У тебя ничего нет. Ты променяла всех, кто был тебе дорог, на вечный покой. Не осталось никого, кто мог бы помочь тебе…       Их холодные, равнодушные голоса гремели в ее сознании, разливаясь по телу волнами боли. Она чувствовала, что ещё немного, и она просто сойдёт с ума. Бежать было некуда. Чьи-то руки схватили ее за плечи, ледяные пальцы сжали горло, не давая сделать вдох.       — Гарри! — другой голос, живой, взволнованный, пробился сквозь остальные откуда-то издалека. — Гарри, ты слышишь меня? Проснись!       Собрав все силы, Гарри резко дернулась вверх, вырываясь из рук мертвецов, и открыла глаза, одновременно сев в постели.       Она задыхалась, всё ещё чувствуя хватку холодных пальцев на шее, лицо было мокрым от слез, руки тряслись так, что она вцепилась в одеяло, чтобы унять дрожь.       — Эй, эй, посмотри на меня, — Салазар обхватил тёплыми ладонями ее лицо, заставляя смотреть в глаза. — Это кошмар. Слышишь? Ты в порядке. Ты дома.       — Нет, — выдохнула она. — Нет, я совсем не…       … «не в порядке» — хотела сказать она, но вдруг поняла, что это не так. Блаженное спокойствие, привычное, знакомое, накрыло ее мягким теплом. Только что пережитые во сне ужас и отчаяние показались нереальными, словно воспоминание из далёкого прошлого.       — Да, я в порядке, — совершенно ровным голосом сказала она и моргнула. — Что ты здесь делаешь?       Салазар несколько мгновений пристально вглядывался в ее глаза, а затем отпустил ее и поднялся на ноги.       — Прости. Ты кричала…       — И ты прибежал меня спасать? — Гарри подняла брови. — Спасибо, но это лишнее.       — Мне так не кажется, — Салазар прищурился. — Ты задыхалась, я несколько минут не мог тебя разбудить…       — От кошмаров не умирают, — спокойно сказала Гарри.       — Нет, — тихо отозвался Салазар. — От кошмаров — нет.       Он ушел, пожелав ей спокойного остатка ночи, а Гарри осталась сидеть в кровати, глядя в пустоту перед собой.       Ей больше не было страшно или больно. Она уже почти не помнила, что произошло с ней во сне. Но где-то глубоко внутри зрело неприятное, тревожное чувство.       Нечто похожее она испытала однажды в детстве после похода к дантисту. Доктор сделал укол, и вся щека онемела, утратила чувствительность, и это почему-то очень напугало ее тогда. Казалось неправильным, что боли нет там, где она должна быть.       «Это не жизнь» — прозвучало далёким эхом где-то на краю сознания.       Гарри тряхнула головой, окончательно сбрасывая остатки сна, а потом вылезла из постели и, набросив халат, вышла из спальни.

***

      Салазар сидел на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану, и задумчиво смотрел на горящий огонь в камине. В его руке поблескивал стакан с огневиски.       — А знаешь, может быть, ты и права, — произнес он, не поворачивая головы, когда Гарри появилась на пороге.       Она прошла мимо него к столику у окна и, взяв открытую бутылку, тоже плеснула в стакан.       — В чем?       — В том, что так проще, — ответил он. — Не чувствовать. Не привязываться. Жить одним только разумом. Никаких сомнений, никаких тревог, страха ошибиться и сделать неверный выбор… Чертовски заманчиво.       — Что? — Гарри недоверчиво усмехнулась. — И это говоришь ты? А как же — выбирать жизнь со всеми ее радостями и горестями? Не отказываться от счастья из-за страха потери?       Салазар пожал плечами, по-прежнему глядя на огонь.       — Все могут ошибаться. Я не исключение.       Гарри посмотрела на игру света в стакане, а потом подошла и села на ковер рядом с Салазаром.       — Возможно, правы мы оба, — сказала она, сделав глоток. — Все люди разные, и у каждого свой правильный выбор. Ты выбрал жизнь…       — Ошибаешься, — хмыкнул Салазар и наконец посмотрел на нее. — После смерти Маргарет мое состояние мало чем отличалось от твоего. Ровная, спокойна пустота. Ни боли, ни радости. Ничего, что отзывалось бы вот здесь, — он поднес ладонь к груди. — Так что я понимаю тебя. Наверное, лучше многих. Это удобно.       Гарри смотрела в его глаза, кажущиеся сейчас непривычно равнодушными, и понимала, что это неправильно. То, что он говорит, этот пустой взгляд, спокойное, бесстрастное лицо…       — Ты ведь так не думаешь, — невольно вырвалось у нее. — Зачем ты это говоришь?       — Не думаю? — он поднял брови. — С чего ты это взяла?       — Потому что ты другой, — Гарри сама не понимала, для чего говорит это. — Ты хочешь чувствовать, веришь в то, что за счастье стоит бороться. Ты сам так говорил там, в зазеркалье.       — Как я уже сказал, все могут ошибаться, — на его лице не проскользнуло и тени эмоций. — В моей жизни счастливых моментов едва ли было больше, чем в твоей. Так почему я не могу сделать тот же выбор, что и ты?       Несколько бесконечно долгих мгновений Гарри молча смотрела на его остраненное лицо, а потом резко обхватила ладонью за шею и, притянув к себе, поцеловала.       Это был какой-то секундный порыв. Она не успела даже толком осознать, что делает. Ей просто хотелось нарушить это его неестественное спокойствие, стереть равнодушное выражение с его лица.       Салазар в первый момент замер от неожиданности, а затем вдруг коротко застонал ей в губы и ответил. Гарри почувствовала его ладони на своей талии, как он одним плавным движением перетянул ее к себе на колени, как кончики пальцев заскользили по спине, вызывая мурашки.       Ее будто затягивало в разноцветный водоворот, совсем как там, в зеркале. Его мягкие волосы под пальцами, горячие ладони, стук сердца совсем рядом, губы, целующие ее так, что пьянили не хуже виски… Она терялась в этих ощущениях, так неожиданно захвативших ее, уже почти забыв обо всем, но внезапно все прекратилось.       Салазар разорвал поцелуй, сжав ладонями ее плечи и отстранившись.       — Гарри… что ты делаешь? — его голос звучал хрипло, а зрачки расширились так, что глаза казались непривычно темными.       — А на что это похоже? — выдохнула она.       Все внутри нее кричало, что он нужен ей. Необходим, как воздух. Как глоток воды после долгого скитания по пустыне. Что он должен жить, радоваться, любить и никогда в его глазах не должна больше появляться эта пугающая пустота.       — Я не знаю, — он смотрел на нее так, словно видел впервые. — Для той, кто живёт разумом, это совершенно нерациональный поступок.       Гарри слегка прищурилась.       — Ты вроде не был против. А говорил, ничего не отзывается вот здесь, — она прижала ладонь к его груди там, где бешено билось сердце.       По лицу Салазара скользнула тень.       — Не играй со мной, — его пальцы впились в ее плечи так, что она поморщилась. — Только не так.       Глухое отчаяние, прозвучавшее в его голосе, подействовало на нее отрезвляюще, как холодный душ.       — Извини, — она перекатилась с его коленей обратно на ковер и прислонилась спиной к дивану, с силой потерев лоб. — Правда, прости. Не знаю, что на меня нашло.       Салазар ничего не ответил. Только шумно выдохнул и, поднявшись на ноги, вышел из гостиной.       Гарри устало прикрыла глаза.       Сейчас она казалась сама себе кипящим котлом под плотно закрытой крышкой. Одно неверное движение — и крышка слетит, а кипящие эмоции хлынут наружу, затапливая все вокруг. Скорее бы наступило послезавтра. Они проведут чертов ритуал, Салазар вернется домой, и все наконец встанет на свои места.       Она снова будет свободна.