Часть 7

      — Я… я не понимаю, — Гермиона переводила растерянный взгляд с Салазара на Гарри. — Если связь установилась… разве к тебе не должны были вернуться эмоции?       Гарри холодно сощурилась.       — Я начинаю думать, Герм, что чем-то сильно обидела тебя в этой жизни, раз ты так жаждешь моих страданий.       — Что? — Гермиона даже отпрянула от неожиданности. — Вовсе нет, я же…       — Хотела заставить меня пережить все то, чего мне чудом удалось избежать, — припечатала Гарри. — Спасибо тебе большое, но беспросветная депрессия в мои планы не входит. К ритуалу все готово, новолуние через несколько часов, так что я пойду переоденусь, и можем отправляться в лес.       Сказав это, она развернулась и быстро вышла из гостиной. Гермиона, проводив ее взглядом, оглянулась на мрачного Салазара.       — Как это возможно? — она все ещё отказывалась верить. — Ведь ваша связь основана на чувствах, Гарри должна была проснуться…       — Она проснулась, — негромко сказал Салазар. — Почти. Я видел это. Но ее страх куда сильнее, чем можно было представить. Не знаю, что должно произойти, чтобы заставить ее преодолеть его.       — То есть… это конец? Она останется такой навсегда?       Салазар прикрыл глаза.       — Я бы многое отдал, чтобы помочь ей. Но она так отчаянно сопротивляется, что… возможно, для нее это и правда единственный выход.       — Я в это не верю! — Гермиона упрямо замотала головой. — Гарри очень сильная! Она бы справилась…       — А что, если нет? — прервал ее Салазар. — Подумайте, она сама — осознанно — сделала этот выбор. Дважды. Ее страх боли сильнее желания жить, и никто, кроме нее самой, не сможет этого изменить.       Гермиона посмотрела на него несчастными глазами.       — И что, вы просто так уйдете? Вернётесь в свой мир, как будто ничего не было?       — Гермиона, я живой человек, — его голос чуть заметно дрогнул. — Если вы думаете, что мне легко далось это путешествие, вы глубоко заблуждаетесь. И да, черт возьми, я хотел бы забыть обо всем этом, как о страшном сне!       Она вздрогнула, когда он повысил голос.       — Простите… Я не должна была… Наверное, вы правы. Все это с самого начала было огромной ошибкой.

***

      Гарри смотрела, как Салазар входит в ритуальный круг и чувствовала, как в груди до предела натягивается невидимая струна.       «Так будет лучше, — уговаривала она себя, сжимая пальцами спасительный браслет на запястье. — И для меня, и для него».       Она помнила слова Смерти о том, что его жизнь будет долгой и, возможно, даже счастливой. И в это ей хотелось верить больше всего на свете.       — Все готово, — Гермиона обернулась к ней. — Осталась только твоя кровь…       Гарри медленно подошла к кругу, не сводя взгляда с фигуры Салазара. Взяла протянутый Гермионой нож. Все внутри будто бы замёрзло, онемело, как от анестезии, и воцарилась наконец оглушительная тишина. Казалось, больше ничто и никогда не сможет нарушить этот ледяной покой.       Но в тот момент, когда острое лезвие почти коснулось ладони, Салазар, заметивший что-то за ее спиной, вдруг сорвался с места и бросился к ней.       Гарри ощутила, как он с силой толкнул ее в сторону и, не удержавшись на ногах, упала на землю. А в следующий миг полыхнула яркая зелёная вспышка.       Время словно остановилось в один миг. Где-то очень далеко закричала Гермиона. Зазвенел в застывшем воздухе знакомый безумный смех.       Но Гарри смотрела только на Салазара. Видела, как зелёный луч, предназначавшийся ей, ударяет ему в грудь, высвечивая застывшее лицо. Как он бесконечно долго падает — совсем как Сириус тогда, в министерстве. Как взгляд широко раскрытых глаз становится пустым и безжизненным.       «Нет! — собственный крик, застрявший в горле, эхом зазвенел в ушах. — НЕТ!»       И в то же мгновение ледяная броня в груди лопнула с оглушительным треском. Все эмоции, которые она так долго подавляла, отрицая само их существование, хлынули наружу огненной лавой, сметая все на своем пути. От их жара ночной воздух шел рябью, чернела и обугливалась трава на поляне, плавился, теряя очертания, широкий браслет со знаком Даров, упавший с руки хозяйки.       Бушующее пламя отразилось в застывших глазах Салазара, и Гарри вдруг показалось, что в них вновь зажглась искорка жизни. Или…       Миг — и его грудь дернулась от судорожного вдоха.       — Гарри! — отчаянный крик Гермионы где-то на периферии рывком вернул ее в реальность. — Гарри, прекрати это! Пожалуйста!       Будто очнувшись, Гарри с изумлением поняла, что их с Салазаром и Гермионой действительно окружает кольцо бушующего пламени. Нахлынувший страх парализовал ее, казалось, она даже с места сдвинуться не сможет. Но неожиданно почувствовала как ее ладонь крепко сжимает рука Салазара.       — Ты можешь, — словно прочитав ее мысли, хрипло сказал он. — Давай.       И она поверила ему. Прикрыла глаза на мгновение, а когда снова открыла, огонь погас. Если бы не обугленная трава вокруг, могло показаться, что он был лишь иллюзией.       — Получилось, — выдохнула Гарри и оглянулась на Гермиону, но та стояла неподвижно, будто была кадром из фильма, поставленного на паузу. — Что…       — Ну, ты даёшь, детка, — знакомый насмешливый голос ударил по нервам, как разряд тока.       — Ты? — Гарри инстинктивно сжала руку Салазара, встретившись взглядом со Смертью. — Нет! Я тебе его не отдам!       — О, это я заметила, — фыркнула Смерть, явившаяся на этот раз почему-то в образе Флер Делакур. — Вот так нагло выдернуть душу прямо у меня из-под носа, используя мой же собственный Дар — это надо быть… тобой! Впрочем, чего от вас, Певереллов, ещё ждать? Бесстыжие вы!       — Я… я не знаю, как это получилось, — честно призналась Гарри. — Я даже не успела понять, что произошло…       — О, это было фееричное зрелище! — Смерть закатила глаза. — Даже я не откажусь посмотреть ещё разок!       Она махнула рукой, и Гарри с Салазаром будто снова очутились в воспоминании. Они стояли на краю поляны и смотрели на самих себя.       Вот Гарри подходит к кругу и берет нож. Вот из тени между деревьями появляются две фигуры в черных плащах. Знакомая хищно изогнутая палочка направлена прямо в спину Гарри. Но Салазар, первым заметив посторонних, отталкивает ее с траектории заклятия, и смертельный луч бьёт его в грудь.       Вот Гермиона уклоняется от следующего луча, посылая в Беллатрикс и Рододьфуса Лестрейнджей обездвиживающие, но ее заклинания до них даже не успевают долететь.       Из горла Гарри вырывается нечеловеческий крик, и воздух вокруг буквально взрывается сырой магией, обращаясь валом бушующего пламени. Обоих Лестрейнджей испепеляет на месте прежде, чем они успевают понять, что произошло. А Салазар в тот же момент делает судорожный вдох.       — Как вам кино? Захватывает? — иронично поинтересовалась Смерть, вновь возвращая их на поляну. — Ну вот и скажите мне после этого, совесть есть? Нет?       Гарри и Салазар переглянулись.       — М-да, вопрос риторический, — констатировала Смерть. — Вот ты, — она ткнула пальцем в Салазара, — самоубийца несчастный, куда ты полез опять? Кажется, я тебя предупреждала, чтобы на свидание ко мне не торопился? — она перевела взгляд на Гарри. — А ты? Это что за фокусы с обменом Дара на чужую жизнь?       — По-твоему, я должен был дать ей умереть? — в глазах Салазара полыхнуло что-то темное.       — Я не могла дать ему умереть! — одновременно с ним сказала Гарри.       Смерть моргнула и прикрыла глаза рукой.       — Нет, вы, двое, всё-таки безнадежны, — пробормотала она себе под нос. — Что б я ещё когда-нибудь, кому-нибудь, хоть одну поблажку!.. Ай, — она махнула рукой. — Знали бы вы, как вы мне надоели вместе со всеми вашими отражениями!       — Так… ты его не заберёшь? — спросила Гарри, по-прежнему сжимая руку Салазара.       — Чтобы ты потом опять ко мне явилась обмен требовать? — фыркнула Смерть. — Нет уж, хватит с меня, я вам не хомяк в колесе — по кругу бегать! Живите. Но, — она подняла указательный палец вверх, — имейте в виду, это ваш последний шанс. Услышали? Самый последний. Попробуйте мне только хоть насморк подхватить — приберу обоих, и никакие щенячьи глазки не спасут. Ферштейн?       — Спасибо, — Гарри искренне улыбнулась ей, ещё не веря до конца, что все это происходит на самом деле.       Смерть только выразительно закатила глаза и эффектно исчезла, щёлкнув пальцами.       В тот же миг отмерла Гермиона, обернувшись к ним с выражением неподдельного потрясения.       — Что… как… — она явно была в глубоком шоке.       Гарри, наконец отпустив руку Салазара, молча шагнула к ней и крепко обняла, уткнувшись лицом в кудрявые волосы.       — Прости меня, Герм. Прости, я вела себя, как скотина. Ты до последнего пыталась мне помочь, а я…       — Ты… ты вернулась? — Гермиона отстранилась и заглянула ей в глаза. — Это правда ты?       Гарри кивнула, чувствуя, как слезы снова текут по щекам.       Гермиона улыбнулась и уже сама крепко обняла ее, но потом заметила стоявшего у круга Салазара.       — А?.. — она отпустила Гарри и вопросительно подняла брови. — А он? То есть, ритуал… мы же…       Гарри медленно подошла к Салазару, глядя ему в глаза.       — То, что ты сделал, — тихо произнесла она, — это…       — Я хотел, чтобы ты жила, — просто сказал он. — Потому что, чтобы я ни говорил тогда в гостиной, я все чувствую. Но вот то, что ты сделала…       — А я хотела, чтобы жил ты. Оказалось, это желание сильнее страха.       — Видимо, — Салазар усмехнулся, — как я уже говорил, в этом наша природа. Чья-то жизнь для нас часто бывает дороже собственной.       — Мне страшно, — вдруг призналась Гарри. — Так страшно, как не было, наверное, никогда. И я очень хочу, чтобы ты остался со мной. Но если решишь вернуться домой, знай, что я справлюсь. По крайней мере, я буду очень стараться.       Салазар некоторое время молча смотрел на нее, а потом спокойно сказал:       — Конечно, я вернусь домой. Вернусь туда, где меня никто и ничто не ждёт, и оставлю здесь ту, ради которой только что готов был умереть.       Гарри, у которой на миг что-то оборвалось в груди, прикрыла глаза. И почти увидела, как связывающие их золотистые нити обвиваются вокруг, будто сплавляя в единое целое.       — Кхм, — Гермиона неловко кашлянула, привлекая их внимание. — Я так понимаю, я тут больше не нужна, да? Ну я тогда… увидимся.       И она аппарировала прежде, чем Гарри успела отреагировать.       — Друзья у тебя просто чудо, — заметил Салазар. — Береги их.       — Буду. Надеюсь, когда-нибудь они смогут меня простить.       — Для начала ты сама себя должна простить, — он протянул руку и заправил за ухо ее локон, выбившийся из прически.       — Это будет сложно, — протянула Гарри, тяжело вздохнув, но потом улыбнулась. — С другой стороны, когда было легко? Но раз уж мне подарили — я уже сбилась, который по счету — ещё один шанс, я сделаю все, чтобы его не упустить.