2. «Расслабься»

Что может быть успокаивающе, чем чистка оружия? Спросите об этом Люмин, и она не найдёт ответа на этот вопрос. Когда девушка в гневе, та молча уходит в оружейную, берёт щётку и прочищает стволы пистолетов и винтовок. «Позаботься об оружии, и оно позаботится о тебе», есть такая поговорка. Блондинка всем её повторяет, всякий раз, когда её находят за чисткой оружия. Прочистив свою родную Ruger Precision, она вернула щётку на место, и удерживая винтовку дулом вниз, она шла по коридору, как вдруг кто-то хватает её за шиворот водолазки, и затаскивает в кабинет, щёлкая замком. —… командир, у вас все дома? — Потом припомнишь с благодарностью. — проскрипел Тарталья, облокачиваясь на дверь, и стекая вниз по ней. Он поймал взглядом её недопонимание, а также винтовку в её руках, которую не заметил ранее, и шатена слегка передёрнуло. Он, конечно, спас девушку, но тот факт что она могла оставить его без ступни. Это удивляло. —К чему всё это? — Отложив винтовку на диван, тихо прошептала Люмин, опустившись на колени, чтобы быть на одном уровне с командиром. После того случая с Синьорой, он вообще стал очень странным. Перестал насмехаться над ней, если она ошибается, он поправляет её, но не ругает, а когда рядом нет никого, он практически не спускает с неё глаз. И чаще всего, в этих глазах девушка видела не напряжение, не насмешку, а тоску и печаль, словно он был разочарован в ней. От такого взгляда Люмин старалась убегать, уходить, менять тему, делать всё, чтобы не увидеть этот взор снова (на это есть причина, вы узнаете о ней позже). Как она отмечала ранее, он привлекательный, но при таком повороте событий Люм подумала что она просто в коме, а всё что она видит — это игры её медленно умирающего разума. —А к тому, что если бы ты попалась сейчас с винтовкой Синьоре на глаза, она бы сама тебя этой винтовкой вихнула бы., — спустя момент, парень решил ей ответить, — Видишь ли, она сегодня в гневе хуже некуда, даже на меня она сегодня разозлилась, хотя обычно она даже показаться обиженной не решается, а тут всё. Люмин потупила в пол, но потом кивнула, показывая, что соглашается с ним. —А ты сам к ней как относишься? Я сначала подумала, что вы в отношениях, без обид. Тарталья посмотрел на неё с взглядом, снова наполненным отчаяньем и разочарованием, но вскоре он смотрит в окно, находящееся справа от них двоих. Солнце садится. А значит, Синьора скоро исчезнет, всё наладится хотя бы на эту летнюю ночь, а ещё это значит, что ему придётся отпустить девушку из его кабинета, хотя так не хочется… —Чаще всего, она меня бесит своим, хотя бы, присутствием, но в последнее время она стала ещё хуже. Липнет ко мне, цепляется за меня вечно, если что-то идёт не так, и она не может никак ответить, то грозит мной, хотя я бы сам её убил бы. Но она выше меня по чину, поэтому я обязан её терпеть.— полушёпотом говорит парень, вставая с пола, и возвращаясь за свой рабочий стол, — Тебе чай, кофе, виноградный сок, вина, водки, или меня? Ха-ха-ха. Блондинка закатила глаза, посмеявшись и присев в кресло напротив его стола, — Так как ты невкусный, то я, пожалуй, остановлюсь на чае. Сахар есть у тебя? —Сахар есть, а вот вкусный ли я. Ты ещё не проверяла. Или хочешь попробовать? — в кабинете раздался тихий, но совместный смех. «Это всё очень странно, но я не чувствую ничего… плохого? Он по любому что-то задумал, и сейчас пытается меня задобрить, чтобы воспользоваться мной.» — пронеслось в голове у девушки. Она разместилась поудобнее, наблюдая за командиром, наливающим им обоим по чашке чая. Люмин впервые видит его без пальто на плечах, и его белоснежная рубашка на самом деле очень даже ничего. Но больше удивляет другое: под пальто скрывались крепкие мужские плечи, которые временами подергивались от движений. Он медленно и осторожно обращался с чашками, его цепкие и тонкие ладони ловко управляли принадлежностями для употребления пищи. Командир невероятно красив, и этого она не может не отметить. Пока была возможность, девушка ушла в мысли. А что, если бы у неё были нормальные отношения с ним? Каким бы он был? Заботливым, наверное. Добрым, тихим, не любящим суету… А может, наоборот, он бы любил пошуметь, ненавидел скуку… —Сколько ложек сахара тебе положить? И нужен лимон? Снайпер похлопала глазами, прежде чем вернуться в этот мир, и ответить юноше: —3, люблю послаще. Лимон можно, только… Ты его целым ломтиком используешь, не так.? —Я не такой дурак, а лимоны хорошие. По полу-дольке, сойдёт? Рыжеволосый отрезал ломтик лимона и пальцем визуально разделил на две половины. Девушка кивнула, отведя свой взгляд к окну. Вскоре, кабинет наполнился запахом чёрного фруктового чая с лимоном, и он был куда лучше аромата его цитрусовых духов. —Значит говоришь, что она тебя бесит… Она тебе вообще не кажется странной? — поинтересовалась Люмин, встретив его взгляд океана своими глазами. —Я тоже думал, что её поведение слишком странное. Но. Привык к этому.? — озадачился парень, слабо улыбнувшись ей. Ему не особо хочется сейчас разговаривать, всё, чего он хочет — молчание и её… Присутствие? Он удивляется сам себе, ловя себя постоянно на мысли, что стал слишком часто думать о ней. — Привыкать к такой особе — не есть хорошо, я думала что ты уже это понял… Тем более, опять-таки не в обиду, но Тарталетка… — произнесла она и замолчала. Взгляд девушки был устремлён в пол, она всегда смотрит в землю когда задумывается. В какой-то степени, она завела эту тему чтобы понять его взгляд на Синьору. Кого он видит в ней, кем она для него является, насколько они дружны… Если вы спросите, почему Люмин так заботят эти вопросы, она не найдёт ответа. Как и сейчас, девушка перевела взгляд с пола на юношу за столом, ожидая от него всего угодно. —Боже, прекрати. — В ответ на её замечание, лицо парня сильно перекосило, — Я не знаю откуда она взяла это прозвище, но неужели и ты туда же? —Ах, тебя это обижает… Прости, не подумала. Взор океана расширился, Тарталья с большим удивлением посмотрел на девушку. Она немного смутилась, лёгкий румянец на её щеках однозначно говорил об этом, а её чашка чая опустилась на стол. —Погоди, ты серьёзно сейчас извиняешься передо мной? —Абсолютно серьёзно, вообще-то. Ведь. Я не хочу, чтобы ты плохо себя чувствовал. В этот момент, кабинет погрузился в полнейшую тишину. Он сидел в шоке, она отводила свой смущённый взгляд в окно, разглядывая вечерние вышки. На самом деле, это один из её самых любимых методов по приостановке разговора. Люм хотела тишины, и чего-нибудь тёплого. Какого-то пиджака, куртки, или даже кофты, ибо в помещении похолодало. От небольшого ветра, девушка передёрнулась, обхватив руками свои предплечья. —Тебе холодно? А чего молчишь? Я бы закрыл окно, хотя бы. Тарталья снял своё пальто с вешалки, накинул его на девушку в кресле, утромбовав его таким образом, чтобы ткань максимально грела тело блондинки, а сам закрыл окно в одной рубашке. Он видел её сейчас не как коллегу, не как сотрудницу, а как близкую подругу. Так как они из разных стран, и тем более с (наверное) разными взглядами на жизнь, то им не быть парой, но рыжеволосый надеялся хотя бы на какую-то дружбу. Хоть что-то, не связанное с работой, но связанное с ней. Блондинка поправила пальто, стараясь не вдыхать аромат цитрусовых духов, от которых её (мягко говоря) тошнило. С чего вдруг такое тепло и забота к ней? Тёплый чай с лимоном, его личное пальто, и спасение от злой командирки. Ей наверное никогда не понять, что происходит в голове у её командира, так быстро поменявшкго своё мнение и обращение к ней. —Так стоп. Товарищ командир, если ты хочешь получить от меня какую-либо информацию, говори в лоб. Я не могу понять, с чего вдруг ты начал так ценично ко мне относиться. Его взгляд тут же встретил глаза тёмного мёда. В них было недопонимание, к какому он уже привык, но в них было что-то ещё… Что-то, чего он не мог понять. —Люмин, расслабься. Ты слишком глубоко погружаешься в рабочую атмосферу, не думаешь отдохнуть от этого? — рыжеволосый небрежно отошёл от окна, — Да и что на счёт меня… Не подумай ничего плохого, просто хочу подружиться с тобой. Выглядишь одиноко, и меня это как-то… Задевает, что-ли. Тарталья впервые назвал её по имени. До этого, в рабочей обстановке как-то не приходилось: она всегда обращалась на: «Товарищ командир!», в то время, как он звал её по фамилии: «Марльштэйт здесь?». Но теперь, ему хочется вознести их отношения на новый уровень, где они не просто коллеги, а друзья. Без единого намёка на работу, и любовь…