Глава 12. Единое целое

То было утро пятого ноября. Немного пасмурное и ненавистное, потому что Люциус не находил себе места. Он уже выпил три чашки крепкого кофе, побродил в саду, разбил старинную вазу, что очень разозлило Нарциссу, но пообещал купить ей точно такую же, хлебнул коньяка прямо из бутылки, потом еще немного, и, наконец, сел читать газету. Его гладкие волосы были затянуты в хвост, перевязанный черной атласной лентой, и ни одна прядь не выбивалась, что временами действительно его раздражало. Люциус недолюбливал газетные статейки, особенно те, что касаются его семьи, но ничего не поделаешь, известность требует огласки. Часы только пробили девять, а слушание назначено на одиннадцать. — Драко, ты видел, что о вас пишут? Не думаю, что это бы понравилось Астории. — Вот поэтому я и не читаю работы прохвостов, — Драко сел рядом с отцом и посмотрел на него так, маленькие дети просят у родителей конфеты. — А можно мне пойти с вами? — Я уже говорил тебе, что нет. — Но почему?! — обиженно воскликнул он. — Это закрытое заседание. Мне жаль, что так вышло. Твой отец, к сожалению, нехороший человек… — Пап, ну перестань… — Драко пытался обнадежить отца, хоть и знал, что это не поможет. — Ты просто погорячился. Вот и все. Кастиэль на твоей стороне, и она сумеет их убедить, что… — Как? — с непониманием спросил Малфой. — Сейчас моя судьба в ее руках. Она — магл. В этот раз одно ее слово сильнее всех слов, произнесенных чистокровными. Люциус был прав. Сейчас только его ученица может повлиять на решение суда — заключить его в Азкабан или освободить, что мало вероятно. Еще никому не удавалось избежать этой суровой тюрьмы за использование непростительного заклинания, разве что тем, кто намеренно подавался в бега, но Люциус так жить не хотел. Даже Драко поник, потому что ничего не мог сделать. Нарцисса уже было почти смирилась с мыслью, что ее муж отправится в тюрьму, но внутри все еще что-то теплилось. — И она это знает. — Как вам удалось? — Кастиэль сложила руки на груди и встала у стены. Девушка слышала их разговор, но боялась зайти раньше, поэтому ждала за дверью. — Что именно? — Ну… Суды ведь не так проходят. — Деньги, милая моя, портят людей, — Люциус заметил недовольный взгляд девушки, поэтому пришлось уточнить. — И магов тоже. — Взятка. Все понятно. Остался час до слушания, а у Кастиэль так и не было никаких аргументов. Она понимала, насколько все серьезно, но спросить об этих заклинаниях так и не решалась, и вот, пришло время действовать. В библиотеке она бы потратила много времени на поиски нужных книг и глав даже с помощью заклинаний, поэтому бросилась искать тех, кто разбирается в темной магии. — Госпожа Лестрейндж! — едва отдышавшись, выкрикнула Кастиэль. — Ваши манеры никуда не годятся, — пробурчал Снейп, разливая зелья по колбам. — Все в порядке, я уже знаю, зачем ты пришла, — спокойно ответила Беллатриса и протянула ей потрепанную книгу, в которой уже рассыпались страницы. — Я мог бы ей все рассказать, — обиженно произнес профессор, когда Кастиэль ушла. — Вот вечно ты вмешиваешься, когда тебя не просят. — Кажется, она позвала меня, — Беллатриса улыбнулась и продолжила размалывать корень и листья боярышника. — Ты учишь ее варить зелья, а я — сражаться против темных сил. — Ты же знаешь, я просил об этой должности, но мне отказали, будь так любезна, позволь хоть здесь мне преподавать защиту от темных искусств. — Один раз в неделю тебя устроит? — Два. — Ну так уж и быть, профессор Снейп. Ближе к одиннадцати Кастиэль спустилась вниз. На ней была белая рубашка со сложными манжетами, длинная черная юбка до щиколоток и черные, слегка пыльные, сапоги, а из украшений только серебряные кольца и бант из черной ленты. Пока она спускалась по лестнице, то нервно что-то бубнила себе под нос, словно что-то заучивала. Да, это были строки из книги — характеристика Империуса. В руках она держала тот самый заветный подарок — флакончик Жидкой удачи. Кастиэль читала о ней, но ведь магия — это не только теория. Она выпила все до единой капли, и осталось лишь проверить эту удачу в действии. Драко прощался с отцом, словно в последний раз, но сколько было вложено любви и нежности в этих словах. Кастиэль даже не смела подойти к ним, в душе терзали сомнения, а время неизбежно бежало вперед. Нарцисса взяла Люциуса за руку, и они шагнули в портал. Следом пошла и Кастиэль, пока Драко не остановил ее. — Я не знаю, что может пойти не так, — тихо сказал он в слезах. — Но, пожалуйста, спаси его… — Знаешь что было в том конверте? — Кастиэль обняла Драко, пытаясь тоже не расплакаться, и, всхлипывая, тихо открыла ему маленькую тайну. — Феликс Фелицис. Все будет хорошо, и это говорю тебе я — Кастиэль Вейсс! — Ты уж постарайся.

***

— Объявляю слушание открытым! — произнес Фадж и ударил молотком по столу. — Двадцатого сентября Люциус Малфой применил Империус на своей ученице, Кастиэль Вейсс, которая является маглом. Согласно закону, все, кто использует непростительные заклятия, должны отправиться в Азкабан. Вы признаете свою вину? — Да, — искренне ответил Люциус. — Вы можете оправдать свой поступок? — Никак нет… но, — он опустил голову, пытаясь придумать хоть одну причину, чтобы ему дали слово, но Малфой был слишком подавлен. — Но есть и определенные обстоятельства… — заявила Кастиэль. Она была уверена в своих словах, ведь сегодня удача на ее стороне. — …которые вы должны учитывать — Ну что ж, я готов вас выслушать. — Во-первых, у нас есть свидетель, Нарцисса Малфой, супруга Люциуса Малфоя. Мой вопрос звучит так: почему вы не дали ей слово? — Потому что этот случай не предусматривает слово свидетеля, — ответил ей Фадж, не понимая, чего она пытается добиться. — Тогда вся судебная система неверна. Насколько мне известно, те, кто использует непростительные заклятия сразу же отправляется в Азкабан, но вы, господин Фадж, не просто устроили слушание, но и отложили его чуть ли не на два месяца. И теперь даже при суде присяжных вы не даете свидетелю и пострадавшему высказаться, я уже не говорю о подсудимом. Вам было предъявлено чистосердечное признание, и вы обязаны это учитывать при вынесении приговора. Я также уверена, что существует множество нераскрытых дел подобного рода, однако вы решили судить именно этого чистокровного мага благородного происхождения. — Хорошо, — ему пришлось согласиться, ведь он не хотел спросить с Кастиэль, особенно зная ее характер и извилистость ума. — Леди Малфой, мисс Вейсс утверждает, что вы видели, что произошло. Прошу, расскажите всем. — Да… — Нарцисса встала и подошла к своему мужу, хоть это и не было позволено. — Я помню, что палочка уже была направлена, а сама Кастиэль уже была под заклятием… Но через пару секунд Люциус снял эти чары! — Что он заставил ее сделать? — Это был поклон. Но я понятия не имею, что между ними произошло. Поверьте мне. — То есть, после этого вы не разговаривали с супругом о произошедшем? — спросил один министр из суда присяжных, не веря ее словам. — Нет, почему же… — Но вы только что заявили об обратном, — министр не унимался. — Это правда, что леди Малфой ничего не знает, — Кастиэль вступилась за нее. — А что насчет вас? — Фадж задал вопрос и сложил в руки в замок. Он не был уверен, что она не сможет дать ясного и убедительного ответа, но ему было весьма интересно послушать мнение магла. — Все знают, что это единственное заклятие, которое можно побороть, ведь существуют животные, которую имеют природную защиту и могут ему противостоять. Драконы и фениксы. Человеку же нужна лишь твердость характера и сильная воля… — Это не относится к вопросу, мисс Вейсс, — ее перебила женщина из присяжных. — Ну же, дайте ей сказать, — возразил Корнелиус. — К чему вы клоните, юная леди? — К тому, что я попросила это сделать. — Что?! Что Вы сказали?! Люциус, это правда?! — Д-да… Так и было… — он взглянул на Кастиэль, стоявшую рядом, и понял, что она ждет подтверждения. Они оба лгали, но лишь Кастиэль знала, что никто об этом не узнает. — Она просто хотела узнать, каково это… — Быть под заклятием?! — Именно, — спокойно ответила девушка. Она часто ходила по залу туда-сюда, но сейчас стояла прямо напротив Фаджа и была готова уничтожить взглядом любого, кто бы посмел усомниться в ее словах. — На самом деле заклятие повеления заставляет чувствовать себя очень легко, непринужденно. В эти пару секунд я поняла, что у меня нет никаких проблем. Да, вы скажете, это помутнение рассудка, и я не спорю, потому что это так и есть, но будь я сильнее, заклятие бы не подействовало. — То есть, вы хотели знать свой предел магии? — Не магии, а всего человеческого, что во мне есть. Меня ведь заставили поклониться, и я не смогла этому противостоять. Я не отрицаю, что быть в чьей-то власти — это ужасно, но Люциус Малфой не сделал это добровольно. Это была моя просьба. Не будь я только слабовольна… — В таком случае виновны именно вы, но заклятие было наложено не Вами. Странный случай, хочу сказать. Люциус, это правда? — Да, хоть я и понимал, что так нельзя, — он опустил голову в ожидании следующих слов Корнелиуса. Нарцисса стояла рядом, но она не плакала, хоть в глазах и была печаль. Она просто не знала, как будет рассказывать об этом сыну, не знала, как смотреть ему в глаза. Она не хотела этого. — Ну что ж, все формальности соблюдены, суд должен удалиться для вынесения приговора. Кастиэль Вейсс, вам есть, что добавить? Если нет, тогда… — А если бы это я применила Империус, в учебных целях? Не думаю, что меня упекли бы в Азкабан. К тому же, хочу сказать, что человек привыкает ко всему. Испытав однажды, захочется снова. Я готова испытать на себе и два остальных. Люциус посмотрел сначала на Нарциссу, а затем они оба взглянули на девушку. Министры тоже переглянулись. Они все впервые увидели того, кто не боится вот так открыто говорить о непростительных заклинаниях. Это был не просто страх, это ужас, от которого в жилах стынет кровь. «Кастиэль смелая, отчаянная или же безумная?». Так подумал каждый о ней, и каждый был прав. Люциус понял, что она не просто оправдает его надежды, она превзойдет их. — Вы осознаете, что говорите? — шепотом спросил Фадж, надеясь, что он ослышался, только вот вряд ли больше десятка человек могли бы совершить такую же оплошность. — Да. — Снять все обвинения с Люциуса Малфоя, — громко сказал министр и ударил молотком. — Решение окончательно и обжалованию не подлежит. Все ушли, и в зале остались лишь трое. Кастиэль немного смутилась, когда Нарцисса поцеловала своего возлюбленного, но была очень рада наблюдать эту трогательную сцену. Была ли это удача или ее собственные мысли, Кастиэль не знала, и от этого становилось легче. По плитам разнесся глухой звук от сапогов и каблуков, свет медленно угасал, а руки сплетались лишь сильнее. Кастиэль шла поодаль, чтобы не разрушать связь двух любящих сердец, которые на секунду усомнились в ней, но надежда на спасение все еще жила внутри. — Это было невероятно, — сказал ей лорд, положив руку на плечо. — Не думал, что маглы такие умные. — Это… комплимент? — Это благодарность. — Не стоит. Мы же семья, как никак, — Кастиэль расплылась в улыбке, забыв обо всем плохом. Все-таки она была слишком самоуверенна.

***

Пару дней спустя, как и сразу после суда, в доме воцарилась гармония. Та самая, которую безуспешно пытались отыскать с момента прибытия Вейсс. В один из холодных вечеров вся семья собралась возле камина, где каждый рассказывал о чем-то своем. Люциус жаловался на работу Министерства, но потом быстро успокаивался, вспоминая суд, Нарцисса говорила, что недавно видела прекрасное кольцо и ожерелье, и как бы ей хотелось их иметь в своей коллекции. Ну разве ей кто-то мог отказать? Беллатриса спорила с Северусом о том, кто должен преподавать у Кастиэль, но девушка быстро их мирила. Профессор не очень любил такие семейные посиделки, отдавая предпочтение мрачной комнате, воде, кипящей в котелке, и ингредиентам, из которых можно сварить яд или лекарство. Сама Кастиэль никогда не говорила об учебе, ведь это была работа Драко — хвалить и ругать девушку при родителях, ну и иногда писать отчеты для Фаджа. Она рассказывала о мире людей, о себе и своей семье. — Не хотите послушать музыку маглов? Я просто еще и песни пишу… — А ты сыграешь на той штуке, которую я тебе купила еще ранней осенью — поинтересовалась Нарцисса, поставив чашку на столик. — Не совсем на ней, вообще то… сейчас увидите. Кастиэль принесла свою гитару. Прекрасная синяя ESP M-II. Корпус был сделан из клена, как и ее палочка, и ольхи, накладка грифа — из черного дерева, роза из фосфоресцирующего материала вокруг 12-го лада и две полосы на каждом нечетном. По заказу Кастиэль, был использован мост GOTOH 103B-T, который позволяет струнам проходить через корпус. Такая гитара обошлась ей в немалые 4 тысячи евро, которые она сумела накопить благодаря стипендии в университете, карманным деньгам, подаркам от родственников и подработке. Отец часто ругал ее за такую покупку, как будто больше некуда деньги потратить, но видя, как она старается и совершенствуется, он смирился. Кастиэль нервно вздыхает, но она спокойна. Гитара настроена, раздался первый звук. Пальцы уже на своих позициях в ожидании игры, за спокойным голосом скрывается истинная сила слов, и живым пятном сияло серебро в глазах. — Nichts ist für immer/ Und für die Ewigkeit/ Nichts ist für immer/ Nur der Moment zählt ganz allein. Brauchst du mich bei deinem letzten Schritt? — Кастиэль остановилась, не прерывая звучание струн, и взглянула на Драко. — Последняя фраза за тобой. — Ich halte dich, — произнес он на ломанном немецком, отчего Кастиэль стало очень смешно. Нарцисса рассказывала ей, что пыталась научить Драко другим языкам, но, к сожалению, он этого не захотел. — Верно… я удержу тебя… при последнем шаге.