Глава 13. Сладкая горечь ноября

Каждый ноябрь, как и каждая осень — это переломный момент. Момент, когда время останавливается, и ты чувствуешь, что что-то не так. Словно смотришь на мир через стекло, которое никак не можешь разбить. И тогда остается плыть по течению и не знать, куда оно приведет. Хочется сопротивляться, вырваться из этого плена, сгореть в пламени жизни и возродиться точно феникс. Такого не будет. Все просто вернется на круги своя, и ты забудешь этот ноябрь, как и обещания, что даешь сам себе каждый год. Но ведь должно быть хоть что-то, что ты должен помнить… — Знаете, я тут подумала, — обычно за столом беседы не велись, но разве для Кастиэль существуют правила. — Вот вы — истинные англичане, а я австриец, австрийка… боже, как это странно звучит. Не суть. Что значит быть истинным англичанином? — Какие любопытные мысли с утра пораньше, — отозвалась Беллатриса. — О нас говорят, что мы уходим, не прощаясь. — Ну это я знаю, а еще про чай с молоком… — Даже не смей посягать на святое! — Люциус со звоном поставил чашку на блюдце, что одна из горничных подбежала проверить ее целостность. — Прежде, чем уйти, англичанин должен прийти, но он никогда не придет без приглашения. — Интересно, конечно, — Кастиэль подставила голову под руку, потому что ждала, пока остынет ее чай. — Но я, почему-то, ожидала услышать что-то другое. — Ты любишь кофе, ты добавляешь туда молоко, почему не хочешь попробовать так же чай? — Не знаю, мне кажется это странным… — Люциус, перестань. Она спросила совершенно о другом. — Ей недостает такта, — невозмутимо он кинул реплику в ответ. — Кастиэль, запомни, что истинный англичанин не вспомнит о любой мелочи в присутствии дамы. Смутится, да. Возможно, упрекнет во всем вечно дождливый и туманный Альбион. Но не более. — Странный у нас разговор получается, но в этом что-то есть, — Беллатриса задумалась, наливая в чашку еще одну порцию чая, пока не вспомнила, что ей пора идти. — Тебе, случайно, Снейп не подлил веселящее зелье? — Что?! — отшутился Люциус, посмотрев на нее. — У меня просто хорошее настроение. — Ну да, Азкабан тебе не светит, — съязвила она в ответ. — Мадам Лестрейндж, а разве не вы сегодня проводите занятие? — Боюсь, что нет. Есть дела в Азкабане. Не нужно так на меня смотреть, у всех есть свои тайны. Мне просто нужно переговорить с мракоборцами. — А кто это? — Спроси у Драко. Кстати, он и проведет урок. После завтрака Кастиэль отправилась в комнату, где и изучались заклинания на практике. Около двери она встретила Нарциссу, которая тоже собиралась уходить. «Вот вечно так, у всех дела, что-то интересное, а мне опять учиться…». Временами даже магия становится рутиной, особенно ее кропотливое изучение. Хочется развеяться, но погода как назло было отвратной. Наступил тот самый ноябрь. Сырой, холодный и промозглый. И таким он будет, пока не выпадет первый снег. — Апарекиум, — произнесла девушка, подойдя к Драко, что уже был там и что-то писал на порванном свитке, а после положила палочку на стол. — Я знаю больше заклинаний, чем ты думаешь. — Ну что ж, тогда можешь прочитать, — Драко пришлось согласиться и отдать ей манускрипт. Там было написано о создателях магической школы, часть истории, которую должны изучать все ученики Хогвартса. Кастиэль уже где-то читала о четырех факультетах и не раз задавалась вопросами, а куда бы попала она сама. — Вот твой факультет — Слизерин. Как думаешь, меня могли бы туда зачислить? — Определенно нет. Ты же не чистокровная. — Звучит обидно, — она наклонила голову. — Значит, кровь и правда важна? — Ну… в последнее время на Слизерине есть полукровки, даже маглорожденные. Правила меняются, ведь важны качества, а о них я тебе говорил. Так что… думаю, ты могла бы стать блестящей выпускницей змеиного факультета. — И Том тоже. У него склонность к темной магии… — Не все темные волшебники учились на Слизерине! — процедил сквозь зубы Драко. — Это лишь стереотип. Но за свой острый язык и характер ты бы училась именно там. — Тогда отправим Полумну на Пуффендуй. Она очень добрая и искренняя. Верная себе. — Как и Поттер. — Конечно! — воскликнула Кастиэль. — Ты бы видел его тогда в лесу. Но знаешь, все-таки ему не подходит этот факультет, а вот Гриффиндор… — Я видел тебя, — Драко поставил сундук на стол и смахнул с него пыль. — И ты точно не гриффиндорец. Вот он… Да, пожалуй, соглашусь с тобой, но в ком я точно уверен, так это в Грейнджер. — С чего ты это взял? Портоберто! — Они следуют традициям, они справедливы, а твоя магия, она — другая. И я пока не могу это объяснить. Кстати, приготовься. На прошлой неделе Драко рассказывал ей о боггартах и как с ними можно справиться. Вейсс было не по себе, потому что она не знала, что является ее потаенным страхом. Это лишь иллюзия, которую можно принять за реальность. Кастиэль медлила, потому что предполагала, что может увидеть. Ее рука была тверже сомнений, поэтому заклинание сработало. — Ридикулус. —  Я подумал насчет Полумны. Она прирожденная когтевранка. Только там она способна раскрыть свой потенциал. Когтевранцы видят в магии искусство, и поэтому для них нет границ. Они способны выйти за эти пределы. — Как это понимать? — Для каждого факультета магия становится инструментом для достижения цели, а ученики лишь выбирают как ее использовать. Только с тобой что-то не так, — Драко взмахнул палочкой, создавая неких кукол для отработки навыков. — Я не могу сейчас это объяснить… — А кто такие мракоборцы? — перебила его Кастиэль. Она заметила, что Драко грустно об этом говорить, но ей не хотелось донимать его. Конечно, он все расскажет, пускай и позже. — Беллатриса их упомянула утром, но на мой вопрос: «Кто они?» — отвечать не стала. — Они специализируются на борьбе с темными магами, но стать аврором не так просто. Кроме определенных дисциплин претенденты проходят специальную подготовку, а также проверяется их прошлое. — Чем-то похоже на ФСБ, — она поймала его потерянный взгляд и поняла, что придется уточнять. Как никак, эти двое из слишком разных миров, но таких похожих. — Федеральная служба безопасности, орган исполнительной власти. Тоже борются с нарушителями законов. Так, стоп. Определенные дисциплины? А это, случайно, не те, которые изучаем мы? — Да, так совпало, — Драко улыбнулся. — Но мы не готовим вас в авроры. — А ты хотел бы им стать? — Нет. Курсе так на третьем, да, думал об этом, но потом все изменилось, — Малфой встал позади Кастиэль, подвернул рукава и направил ее руку на манекены. — Сожги их. Ты же знаешь подходящее заклинание, не так ли? Это было явно не то, что девушка ожидала услышать. «И какого черта ты стоишь так близко?!». Учащенное дыхание, его рука на ее запястье, а губы едва касаются волос. Слова Драко об огне сами по себе могли разжечь пламя внутри любой девушки, но ей нельзя поддаваться этой страсти. У него есть Астория, у нее — Теодор, но друг для друга они лишь учитель и ученица, а через два года это будет уже неважно. — Инсендио. Кастиэль ослабила руку и потеряла контроль над пламенем, которое уже подбиралось к ним. Это был поистине первый случай, когда Драко решил дать ей шанс все исправить, ведь обычно, если что-то шло не так, он тут же прекращал действие заклинания. Кастиэль не могла. Она испугалась. Снова. Разве слабость не должна сделать тебя сильнее? Разве не ты в лесу жертвовала собой? Значит только избранные могут носить на шее клыки своих врагов, пока ты снова отступаешь. — Агуаменти! Потушив пламя, вода стала заполнять пространство. Кастиэль не понимала, почему сегодня она неспособна управлять палочкой. Магия показалась ей слишком сильной, хоть сами заклинания и их действия достаточно просты. Вода все прибывала с неистовой скоростью, затопляя комнату. Драко вспомнил, что после создания кукол оставил свою палочку на столе, но ее уже смыло водой и найти ее не представлялось возможным. Он забрался на стол и помог Кастиэль сделать тоже самое. Книги плавали на поверхности, и она решила подобрать некоторые, что были на расстоянии вытянутой руки, но поскользнулась. Холодная вода быстро привела девушку в чувство, а подсознание уже подсказывало знакомые слова. — Лакарнум Инфламаре, — произнесла она, направив палочку куда-то в сторону, пока ее вновь не накрыло волной. — Чтоб тебя… — Драко схватился за обожженную руку, а затем спрыгнул в воду и выхватил палочку у Кастиэль. — Фините Инкантатем. Буйство стихии было устранено, как и весь беспорядок. Драко был невероятно зол даже ни сколько из-за руки, сколько из-за книг и своей мантии. Хоть заклинание и отменило все действия предыдущего, но парень не мог успокоиться. В его глазах была ярость, презрение и ни капли понимания, что нужно держать себя в руках, дабы не потерять собственное достоинство. — Ты что, совсем рехнулась?! Что это сейчас было?! — прорычал Драко, схватив девушку за плечи. — Я… я не знаю, честно, — испуганно прошептала Кастиэль. — Она просто меня не слушается. — Магия идет изнутри. Каждая лишняя мысль, каждое неосторожное действие может сделать любое заклинание опасным и не управляемым. Я же говорил тебе! — Перестань на меня кричать! — девушка в ответ повысила голос. — Я просто перепутала заклинания, с кем ни бывает… — Запомни, Вейсс. Это не школа. Здесь ошибки недопустимы, и никто не станет давать тебе второй шанс. Думала, что попала в сказку? Так вот, нет. — Заткнись, Малфой, — Кастиэль дала ему подщечину. Ладонь немного пылала после этого, но не сильнее, чем ее эмоции. — Весь этот чертов проект! Кому это нужно? Мне? По вашей прихоти мы должны отказаться от своей обычной жизни и заниматься непонятно чем и ради чего?! — Ты знала на что идешь, когда подписывала договор. — Я хочу его расторгнуть, — Кастиэль собрала волосы и хрустнула пальцами. — Договоры, скрепленные кровью, расторгнуть невозможно. У тебя было достаточно времени подумать, прежде чем соглашаться. За его нарушение придется платить собственной жизнью. — Но это нечестно, — она не хотела плакать, но слезы сами покатились по щекам. — Ставки слишком высоки, Кастиэль, — Драко попытался обнять ее, но девушка вырвалась из его рук. — Мне жаль, что ты не можешь этого осознать. — Это вы ни во что нас не ставите. Я много думала, почему чистокровные такие снобы. Зациклены на своих идеалах, в школах делитесь на классы, даже нет, на касты, а Министерство так и вообще в одно время отлавливало маглорожденных, — она всхлипнула. — Вы отвратительны… как и все это… Была бы моя воля, я бы забыла все это и больше никогда не вспоминала… Не хочу тебя знать… — Ты уверена, что хочешь этого? — в смятении спросил Драко, потому что боялся потерять ее. Он никогда прежде не видел Кастиэль такой растерянной и злой, и честной, ведь она говорила правду, которую он так пытался забыть. — Назад пути теперь нет. Кастиэль сбежала. Владение трансгрессией позволило ей оказаться далеко от поместья, но не настолько, насколько ей хотелось бы. Она знала, что есть заклинание, стирающее память. Знала, что наговорила лишнего. Знала, что зря сбежала. Кастиэль всегда думала, что она сильная и со всем может справиться сама, но это сломало ее. Человек не может вечно полагаться только на себя, потому что тогда собственные чувства, как и разум, начинают тебя предавать и ставить под сомнения все твои действия. Кастиэль хладнокровная, но хрупкая, отчаянная, но неуверенная. Она не знает, что правильно, а что нет, потому что нарушила обещание, которое дала себе три года назад — больше никогда не смей влюбляться в кого-либо. Ноябрь. November. Созвучно с «Remember». Помни. Только вот о чем.? Как сидишь в маленькой уютной венской квартире на втором этаже, читаешь любимый роман, что, словно оберег, отгоняет кривые силуэты, ползущие в полусвете? Или как плачешь в той самой квартире в сумерках теней?