Глава 14. Исцеление сломленных

Осень. Ноябрь. Серый день и грустное утро, по вечерам — чай и шоколад, а на десерт — теплые воспоминания. На плечах мягкий шотландский плед, прячущий от грядущих зимних холодов, когда сидишь перед камином с кружкой горячего какао и наблюдаешь, как потрескивают дрова и играет пламя. Тепло разливается по всему телу и достигает сердца, вызывая улыбку на лице. Только вот она все никак не хотела приходить… эта улыбка. В первый час отсутствия Кастиэль Драко жаловался отцу на такую бездарную и безрассудную ученицу. Люциус отрицал, хотя в начале года сам говорил обратное, и лишь Нарцисса была ко всем благосклонна. Она попросила Драко подождать, потому что знала, что Кастиэль найдется. Во второй час Драко сидел в своей комнате и думал о ее словах. Если честно, он и сам не знал, насколько все серьезно, ведь ни отец, ни министры не рассказывали ему всех подробностей. Это же касалось и договора. Его можно отменить. Малфой просто решил напугать ее, чтобы та не подумала возвращаться домой. Драко ходил по коридорам, пока не решил заглянуть в комнату Кастиэль. На кровати лежала ее гитара с одной порванной струной, на стуле висела рубашка и один из шарфов, а весь стол был завален как древними инкунабулами, так и партитурами. Драко починил страну и решил попробовать что-нибудь сыграть. Он видел, как это делает Кастиэль, но у него не получилось, ведь это намного труднее, чем кажется. Драко мог наколдовать себе такой навык, но он уважал годы практики и усилий девушки. Все должно быть честно. Также на столе был ее дневник. — Прости, Кастиэль, я знаю, что не должен этого делать… Перелистывая страницы, он окунулся в ее жизнь. Фотографии семьи, друзей и просто красивые пейзажи, одно фото с концерта и целая глава, посвященная путешествиям, тексты песен, цитаты из книг, стихи и своеобразные рисунки. Драко понимал, что девушка скучает по дому, но ей нельзя там побывать даже на пару минут. Вдруг где-то из середины выпала небольшая записка, больше похожая на письмо, и фотография маленькой Кастиэль вместе с кошкой.

[Was riecht nach Katzenfell? — Herbst. Welkendes Laub, Honig und Regen. Was riecht nach Katzenfell? — Winter. Erster Schnee, Kälte und Weihnachten. Was riecht nach Katzenfell? — Frühling. Wärme, April Tropfen und Kirschblüte. Was riecht nach Katzenfell? — Sommer. Sternenhimmel, brennende Lagerfeuer und Äpfel. Du bist für mich nur ein Teil des Lebens, und ich bin für dich ein ganzes Leben.]

Спустя еще два часа Драко решил отправиться на поиски. Люциус пытался отговорить его, но не смог, да и это было благородство со стороны самого Драко. В ноябрьские вечера рано холодает, да и совсем скоро заход солнца. Он прихватил дневник и трансгрессировал в дом Паркинсонов. Это было первое место в его списке, куда бы могла отправиться Кастиэль. — Мне жаль, что вы поругались, но ее здесь нет, — ответила Полумна, разливая чай по чашкам. — Может, она у Теодора? — предположила Пэнси. —  Да-да, тебе это не нравится, но ей больше некуда пойти. Сомневаюсь, что она сбежала бы от тебя к Рону с Гермионой или к твой невесте. — Я не против того, что они встречаются, запомни это, Пэнс, — грубо ответил Драко. — Прости. — Ничего, я все понимаю. Давай, найди ее, — Паркинсон обняла своего друга, немного приободрив его настрой. — Удачи тебе, — Полумна пожала ему руку и улыбнулась. Через пару мгновений Драко уже был у Ноттов. В это время Гарри практиковал заклинания на первом этаже, поэтому первым заметил появление гостя. Теодор был в библиотеке, но Драко не стал к нему подниматься, да в этом и не было необходимости. — Чем обязаны вашему появлению? — спросил Гарри, прервавшись на отдых. — Ну что ж так официально… — Да я же шучу. Что случилось? — Кастиэль пропала, — вздохнул Драко. — Мы поссорились, и она трансгрессировала. — Тебе нужна помощь? — Ты что, обидел ее? — раздался размеренный голос. Это был Теодор. В этом доме ничего не происходит без его ведома, будь то гости, то небольшое поручение по дому. Разумеется, все было в пределах разумного, ведь фактически Теодор не хозяин. Он еще не глава этого дома. — Да… нет… отчасти и она виновата, а вообще я не должен отчитываться перед тобой. Если ты знаешь, где она может быть, просто скажи мне. — Как-то в нашем разговоре она упомянула об аббатстве Святой Девы Марии, но я сомневаюсь… — Я должен все проверить, — Драко перебил Теодора, но тот и не был против. — Ты точно справишься один? — Нотт волновался не только за Вейсс, но и за Малфоя. Хоть у этих двоих особые, весьма сложные отношения, они все-таки друзья. Драко кивнул, а после трансгрессировал в названное место, смутно представляя себе ландшафт. Руины йоркширского аббатства. Это все, что он видел. Каждый шаг поднимал вековую пыль, за завесой которой следовало глухое эхо, а мох и чертополох завершали распад природы и придавали ей особую живописность. Драко медленно шел к полуразрушенному алтарю, видя впереди едва заметный огонек. Это маленькое пламя освещало лик Святой Девы Марии, единственной уцелевшей статуи. В старом замке чувствовался аромат горькой полыни и холодного ладана, словно запах запрещенного зелья, которое одурманивает, а ты и не в силах сопротивляться. И вот, Драко нашел Кастиэль. Девушка больше не плакала, она сидела перед статуей и вдумчиво смотрела на нее. На лице было спокойствие, а в душе — умиротворение. — Ревелио, — Кастиэль направила палочку в сторону Драко, но, опустила, заметив его. — А, это ты. — Ожидала увидеть кого-то другого? — Нет, вовсе нет… — она поняла, что погорячилась, и села на лавочку. — Прости за то, что произошло. Возможно, я и правда ни на что неспособна. — Я знаю, что ты боишься разочаровать меня, но хочу тебя успокоить, — Драко положил свою руку ей на голову и добавил: — Мои ожидания относительно тебя и так невысоки. — Спасибо, — Кастиэль улыбнулась, оценив шутку. — Вполне ожидаемый ответ. — Я тут подумал и решил, что должен рассказать тебе, — Драко был серьезен и даже посмотрел ей в глаза, хотя обычно избегал этого, говоря о чем-то важном. — Лунная охота была упрощена. Я знаю, что в тот день ты была в Министерстве в моем облике и даже предлагала свои идеи, но как понимаешь, я ведь тоже не раз был там после этого. Суть была не в испытаниях и не в способностях, а вашем состоянии. — Это как? — Мы хотели узнать, насколько вы устойчивы к магии, поскольку это очень важно — уметь расставлять приоритеты и противостоять собственному разуму против эмоциям. Это был хороший урок для вас. — Да уж, очень, — холодно отозвалась Кастиэль. — Я очень боялся, что никто не найдет выхода из леса, но тебе удалось. Ты заметила этот обман. — Так получается, что вы все подстроили заранее? — она чуть не повысила голос, но сдержалась. — А ты думаешь, почему Том бредил вратами, почему Гермиона создавала именно ключи, а Гарри искал ответы в рунах. Даже ты подверглась этому. Теперь догадаешься? — Моя одержимость волками. Я была уверена, что их нужно было убить. — И поэтому ты использовала алхимию, чтобы создать духа. Тоже волка, — Драко задумался, а потом спросил: — А может это твоя связь с патронусом? — С кем? — Кастиэль еще не до конца понимала, но, по крайней мере, вопросов становилось меньше. —  А Полумна? Вы ради этого ранили единорога? — Что? Это чистая случайность. Мы с отцом думали, что в наших лесах их не осталось, — Малфой пытался вспомнить хоть что-нибудь с курсов школы об этих животных, потому что ему стало интересно, какие они на самом деле, ведь он никогда их не видел. Конечно, Драко расстроил тот факт, что животное было ранено, но Пэнси рассказала, что Полумна спасла его. — И нет, она была единственной, кого мы не стали подвергать забвению. — Это было заклинание? Какое? — Кастиэль не унималась. — Эссенция безумия. — Та, что вызывает безрассудное поведение и определенную степень помешательства? — Да, — Драко кивнул. — Важно лишь подобрать дозу. — Профессор Снейп помог, я угадала? — Разумеется, — подтвердил Драко. — Я тут думала, что все это так сомнительно. Вся эта идея. Вы рождаетесь с магией в крови, а знания, что вы даете, не сделают меня чистокровной, так в чем ваш план? — почти шепотом спросила она. — Что вы намерены делать? — Я не знаю! — опешил Драко. Он был растерян, но до последнего пытался держаться. Кастиэль начала догадываться еще давно, как и остальные, но напрямую вопросов пока никто не задавал. Магия воспринималась как нечто новое и интересное, не представляющее опасности. Отец говорил ему, что строго настрого запрещено говорить ученикам что-либо о средствах достижения цели. — Это неправильно, и мне жаль, но я не могу тебе сказать. Не сейчас. — Если вдруг решишь… рассказать… то я буду ждать, а потом спрошу тебя: «Каково это — разрушать свои жизненные принципы?», подумай, что мне ответишь. — Сложно, но со временем привыкаешь. Кастиэль знает, что у семьи Малфой немало секретов, и она попытается раскрыть их все во что бы то ни стало. Свеча почти догорела, и они решили, что как только потухнет пламя, они вернутся домой. Ни Кастиэль, ни Драко больше не злились друг на друга, но эта недосказанность мешала им полностью показать свои истинные чувства, что на самом деле Кастиэль благодарна за все, и впредь она будет стараться, не позволяя себе давать слабину. Сколько раз в новом доме она просыпалась со слезами на глазах, в которых была вся гордость, и через них же Кастиэль находила силы. Никто не знал об этом ритуале возрождения, ведь душа не способна исцелить себя, не открывая ран. Драко хотел обо всем ей рассказать сейчас: о своих сожалениях, что не встретил ее раньше, что за его холодной внешностью скрывается адское пламя, которое, однако, не каждый способен разжечь, что в будущем он должен причинить ей боль, хотя не хочет этого всей душой и всем сердцем, как и не может пойти против воли отца и законов. Их сердца не бились в унисон, но каждое колотило в грудную клетку, будто еще немного и оно вот вот сломает пару ребер. — Прости, я не должен был этого делать, но… — Драко достал дневник и стал искать ту самую фотографию. — Ты что, читал его?! — Кастиэль выхватила книжку, громко захлопнув ее. — Да, — сознался Драко. — И это прекрасно. Это ведь ты сделала все эти фотографии? — Конечно, — девушка начала перелистывать страницы, показывая ему драгоценные моменты своей жизни. — Здесь я пишу обо всем, что мне нравится. Города, люди, животные, природа, личные мысли, идеи для песен. Всякие мелочи. — Я нашел фотографию, и там была маленькая ты… с кошкой… — тихо сказал Драко, потому что не знал, как Кастиэль отреагирует на это. К его удивлению девушка нашла то самое фото и отдала ему. — Чем пахнет шерстка кошки? Осенью. Опавшей листвой, медом и дождем. Зимой. Первым снегом, холодом и Рождеством. Чем пахнет шерстка кошки? Весной. Теплом, апрельской капелью и цветением вишни. Летом. Звездным небом, горящими кострами и яблоками. Ты для меня лишь часть жизни, а я для тебя целая жизнь, — слезы катились и падали на мраморный пол, но Кастиэль продолжала говорить: — Ее звали Юта. Пушистая черно-белая красавица. Я написала это в тринадцать лет, когда она ушла из жизни, и с тех пор я так и не решилась вновь завести кошку. Зато у меня есть собака, рыжий спаниель Леа. Там должны быть фотографии… — Да, я видел ее с твоим братом, — Драко не мог подобрать правильные слова, поэтому просто обнял Кастиэль. — Прости, если чем-то обидел… — Все нормально, честно, — она закрыла дневник и оттряхнула пыль. — Я совсем забыла! Как твоя рука? — Да там и ожога почти нет, — Драко невольно стал прятать ладонь. Кастиэль это не понравилось, и он это заметил. Руку пришлось показать. Кастиэль не владела даром исцеления, но она знала, что на это способна вода. — Агуаменти. Девушка призвала стихию и отложила палочку. Вода была ей покорна, и ледяная струя окутала ладонь Драко, даже не обжигая ее. Боль ушла, а от ожога почти не осталось следа. «Она и правда овладела алхимией? Но как? Она же магл…» Кастиэль и сама не ожидала, что получится, но иногда даже ей везет. — Кажется, нам пора домой, — она посмотрела на догоревшую свечу и едва уловимый облик Святой Девы в темноте. Что может быть лучше чашечки ароматного чая? Драко и Кастиэль остались одни на кухне и решили приготовить себе что-нибудь поесть, прежде чем идти спать. В изящном фарфоровом чайнике уже дымился животворящий напиток, а вокруг лежали гроздья смородины, малина и цветы жасмина, дополняя этот букет запахов. Драко криво разрезал хлеб, положив на него ломтики лосося и авокадо. Это были первые самодельные сэндвичи в жизни аристократа, просто он знал, что Кастиэль никогда не откажется от двух вещей — кофе и сэндвичи. Она была в восторге. Дело даже не в этом знаке внимания, но в том, что Драко сделал это сам. Без магии. Ему не было сложно, скорее непонятно, как маглы могут вот так жить, делая все самостоятельно — это же так утомительно. Как бы то ни было, но между ними вновь завязалась приятная беседа, сопровождаемая звоном чашек о блюдца. — Кажется, я забыл отдать тебе фотографию… — Драко полез в карман. — Оставь себе на память. Все-таки я здесь не навсегда, — Кастиэль сделала глоток чая и взялась за сэндвичи. — Давно хотел спросить, да как-то не решался. — О личной жизни? — усмехнулась Кастиэль. — Какое у тебя второе имя? — А у тебя? — она сразу же перевела стрелки, а это получалось у нее лучше всего. — В честь отца, — с гордостью ответил он. — Драко Люциус Малфой? Серьезно? Нет, не подумай ничего плохого, просто это… — Кастиэль вздохнула. — Ладно, признаюсь, твое полное имя очень красивое. Оно тебе подходит. — А что насчет вас, мисс Вейсс? — Только не смейся, — смущенно произнесла Кастиэль. — Альбертина. — По-моему, звучит благородно. — Альберта, да. Но не Альбертина, — девушка задумалась, после добавила: — Кстати, оно и означает «яркое благородство». А вот мой брат, Габриэль — «моя сила — бог». А ты, получается, «дракон»? — В семье Блэков есть давняя традиция — называть детей именами звезд и созвездий. Правда, моя мама стала исключением. — Неназванная звездой, но нареченная цветком, — загадочно произнесла Кастиэль. — Красиво сказано, — подметил Драко. — А твое первое имя? У него есть особое значение? — Конечно, «торжество в честь бога». Мы католики, поэтому и имена такие. Только не спрашивай ничего о религии! — Ладно-ладно, — он отодвинул чашку и посмотрел ей в глаза. — Я не дам тебя в обиду, Кастиэль. — Ты стал чаще называть меня по имени. Это с чем-то связано? — С одним маленьким секретом, нашем пари и обещанием, — робкая улыбка появилась на лице Малфоя, а его глаза сверкали в тусклом свете, и в них же тонула Кастиэль. Голубые глаза — это ее слабость. У нее самой были серые глаза, из-за которых девушку часто называли «темной лошадкой», совершенно не понимая значение этого выражения. Мама говорила ей, что это цвет морского жемчуга, крайне редкого, а, значит, и самого дорого. Кастиэль знала что она «особенная», и даже не из-за цвета глаз, ведь именно она сейчас познает все тайны магии у потомственных магов. Они выбрали ее среди тысячи других, а это уже что-то значит. — Кстати, тогда ты мне так и не назвала свое условие… — Не смей влюбляться в меня, — Кастиэль приложила палец к его губам. Это было единственное, что она могла сделать. Одно прикосновение, лишь одно. Остальное доступно лишь Астории. — Как же это… неправильно. — Ты и правда думала, что это возможно? — Только представь, ты и я, мы против всего мира… — Играем партию, в которой бросают не кости, а сердца, — драматично закончил Драко реплику Кастиэль. Их судьбы уже были предрешены, и идти ей наперекор не посмел бы ни один из них. И сейчас влюбиться друг в друга или хотя бы сделать первый шаг посчиталось бы преступлением или восхождением на эшафот. Это все равно, что передать кому-то пистолет, направленный в сердце, и надеяться, что они никогда не спустят курок.