Рон

Мы немного увлеклись. И пришли в себя, когда вокруг нас собралась небольшая толпа зевак. Мы практиковали ЗОТИ. А что может быть лучше реальной дуэли? И как же здорово было сражаться, когда тебе не приходится бороться за жизнь. Никаких запрещенных. Это было похоже на игру в снежки. Я бросаю в них снежки, они, даже если достигают цели, не наносят реального вреда, а лишь вызывают ответный бросок. Я чувствовал прилив сил. Я был счастлив, что я волшебник. Могущественный. Сильный. Счастливый. - Поттер, Малфой! Грейнджер? – раздался голос Макгоногал. – Что вы устроили? Мы переглянулись, не сразу осознав, что привлекли к себе слишком много внимания. А так как заклинания были невербальными, то могло сложиться ощущение, что это реальная дуэль. - Директор. Мы лишь тренировались, - сообщила Гермиона, глаза которой сияли от счастья. Видимо ей тоже понравились наша дуэль. Макгоногал недоверчиво осмотрел нас. Но мы ведь действительно ничего плохого не делали. - Нужно следить за временем, миссис Грейнджер. Уже время обеда. – совсем беззлобно напомнила нам о времени директор и ушла к столу учителей. - Драко, а ты реально крут в заклинаниях. – Поттер, казалось, был этому удивлен. – И не скажешь, что в последнее время ты не пользовался палочкой. - Ты даже не представляешь, какого это вернуть себе палочку! – подтвердил я. – Сейчас я чувствую себя почти нормальным. - Ты и есть нормальный, Драко, - поддержала меня Гермиона, садясь за грифиндорский стол. Спустя несколько минут к нам подошел Долгопупс. Он был одним из немногих, кто не избегал нашей компании и не косился в мою сторону. - Ребята, вы сегодня идете на консультацию? – поинтересовался он. - Да. Уже через пол часа должны быть в старом кабинете трансфигурации. - А кто еще будет сдавать экзамены, не знаете? Может кто-то из ОД? - Приедет Рон, Паркинсон, Блейз, кто-то из когтеврана. Не помню его имя. Вроде бы и все. Большинство решили сдавать в мае. Как будто они реально собрались осваивать все на дому. - Нет, конечно. Просто для многих вернуться в Хогвартс непросто. Вот Луна, хотя и младше нас, но отказалась возвращаться сюда. После всех смертей, она сказала, что здесь завелось очень много этих… Которые прилетают на запах смерти. Опять забыл их название. Но мы переписываемся с ней. Она мне многое рассказывает. - Да, Луна замечательная. – Гермиона говорила об этой полоумной с такой любовью. Что было странно, учитывая… Хотя, что я мог знать об этой девочки с редисками в ушах. Что я вообще знал о людях, с которыми 6 лет проучился в одном замке. Даже Паркинсон я знал только с одной стороны – с той, которую она демонстрировала в постели. - Она лучший друг из тех, что у меня были. – серьезно сказал Невилл. – А вы скучаете по Рону? - Конечно, - сказала Гермиона с легкой грустью. Неужели она все еще испытывала к нему чувства? Неужели все это не просто назло мне. А что, если это ее сознательный выбор? Тогда. Я уйду из ее жизни. Поселюсь в какой-нибудь богом забытой деревеньке и стану преподавать английскую литературу. Надеюсь, моего аристократического образования на это хватит. - А как Джинни? – спросил Поттер. - Она постоянно плачет. Помнишь, какой она всегда была сильной? У нее ведь 6 братьев. А сейчас. Ей непросто. Но я всегда рядом. А еще она много времени проводит с Дином. Из них получится хорошая пара… А ты ее еще любишь? – задал совершенно бестактный вопрос Долгопупс. Но Поттер не разозлился. - Нет, Невилл. Я ее и не любил. Я просто верил, что ее любви хватит на двоих. Но… Мы не можем быть вместе, и я надеюсь она это понимает. - Понимает, - уверенно сообщила Грейнджер. – Она уже не страдает. Скорее ей неловко, но это из-за Рона, а не… Господи, я никогда не смогу понять грифиндорцев. Они расстаются, и после этого остаются друзьями, они сражаются в войне по разные стороны, а затем прощают своих врагов. Как же они не похожи на нас. Мы преданы всей душой. Мы ненавидим всей душой. Мы не терпим полумер. Или все, или не надо. Казалось бы, мы должны быть изворотливее, хитрее, а значит гибче. Но наша гибкость проявляется лишь при необходимости, а они… Просто умеют прощать. Им сложно злиться, презирать, ненавидеть. И именно из-за этого они побеждают. Нам не понятна их логика. Мы не верим, что можно вот так просто простить. И пока мы тратим силы на защиту от них, продумываем чем будем отвечать на их выпад, они умудряются просто жить. Наслаждаясь моментом. Этим. - Идемте. Иначе опоздаем, - предложила Грейнджер. Долгопупса уже не было рядом, он сидел среди однокурсников и смеялся над чем-то. Нам предстояло спуститься в подземелья, а затем подняться по тайной лестнице наверх. Подземелья… Снегг… Ну почему именно туда? Ноги не хотели идти. Все мое существо выражало протест. Ну ведь и не нужна мне эта консультация. Я и так все знаю. А что не знаю, Грейнджер потом расскажет. Я сильно отстал от Гермионы и Поттера. - Драко, - позвал Поттер, заметив, что я сильно отстал. – Поторапливайся. Я понимал, что надо спешить, но не мог сделать ни шагу. Я просто замер на месте, не зная, что делать дальше. То ли бежать назад, и больше никогда не оказываться в этой части замка, то ли … бежать. Сейчас мне хотелось лишь убежать. Не видеть. Не чувствовать. Не плакать. Черт. Было уже поздно. Но даже смахнуть слезы сейчас я не мог. За что? Почему должен был умереть именно он? Он был не таким как все. И нет, это не банальность, которую говорят после смерти человека. Он был таким верным, преданным. Всю жизнь он был предан ей, женщине, отвергнувшей его. Она не приняла то, что он стал Пожирателем Смерти. Она не пошла за ним, не дала ему шанс сделать ее счастливой. А ведь он мог быть счастлив. И вся его судьба была бы другой. Он бы не спрятался от всего мира в этом мрачном подземелье. Ему бы не пришлось становиться преданной собачкой Дамблдора и исполнять все приказы свихнувшегося старика. Он бы не стал убийцей. Что он чувствовал в тот момент, когда должен был убить. Я знал это ощущение. Этот животный страх. Это противоборство внутри себя. Когда одна часть тебя говорит, что ты должен убить. Это часть знает заклинание, знает куда нужно целиться. Но другая часть тебя обмирает, заставляя сердце стучать быстрее, словно надеясь, что от слишком быстрого темпа оно остановится. Другая часть тебя окутывает тебя ненавистью к самому себе. А потом ты словно умираешь. От страха. Волнения. Ожидания. Я не смог, а он… Из этой двери он пошел наверх, чтобы убить своего … А кем для него был Дамблдор? Был ли он хотя бы другом? Как многое я уже никогда не узнаю. Из этой же двери он вышел в день битвы за Хогвартс. И больше не вернулся. Интересно, заходи ли кто-то сюда после его… После того дня. И имел ли я право зайти в его кабинет, в его комнату. - Мистер Малфой, вы в порядке? – выдернула меня из моих рассуждений директор. Я покачал головой из стороны в сторону, но при этом сказал «да». - Тогда не задерживаемся. Консультация сейчас начнется. Все должны быть на месте. Проходите, проходите. Как там поживает Нарцисса? Как продвигается написание книги? - Она очень увлеклась этим. Хотя, мне всегда казалось, что написание даже писем дается ей нелегко. - О, мистер Малфой. Плохо же вы знаете свою мать. Нарцисса всегда обладала талантом писателя. Какие сочинения она писала на уроках английской литературы. Даже профессора цитировали ее. А еще, как то, она написала стихотворение, знаете кому оно было посвящено? Я никогда не слышал об этом. Я не знал такой мамы. Для меня она всегда была идеальной мисс Малфой, которая увлекалась лишь одним видом искусства – живописью. - Нет, директор. - Вашему отцу. Странно, что вам никто не рассказал эту историю. После того признания их вся школа называла не иначе как Роме и Джульета. Хотя, тогда ваш отец еще не был влюблен в Нарциссу. А ведь она была умницей и красавицей. Такая удивительная, нежная, трогательная. Не похожая на других Блэков. А потом… первая война ее изменила. Да и служба Люциуса… Но не будем об этом. Проходите в кабинет, скоро начнем. Поттер и Грейнджер сели на первый ряд прямо перед учительским столом. Чего еще было ожидать от Грейнджер. Что ж… Пришлось занимать нелюбимое мною место. Но если учитывать, что нас всего несколько человек, до даже сядь я в самом конце, избежать внимательного взгляда профессоров мне бы не удалось. Прежде чем сесть я рассмотрел всех, кто присутствовал. Паркинсон сидела у стены и отказывалась смотреть на что-то, кроме своего пергамента. Она очень похудела за то время, что мы не виделись. Впалые щеки, бледность, собранные в хвост безжизненные волосы, угловатая фигура. Ей все это не шло. Сейчас ее можно было бы назвать даже уродливой. А ведь когда-то она была красивой. Она была безупречно и со вкусом одета, но сейчас даже одежда не спасала ее. Что же ее так изменило? Ведь ее семья практически не пострадала. Они до последнего сохраняли нейтралитет, лишь финансово спонсируя Темного Лорда. Паркинсон же всегда была безразлична к чужим проблемам. Ровно до тех пор, пока они не касались ее. Она бы переступила через изуродованное тело и даже не поморщилась, но вряд ли пережила, что кто-то другой пришел на вечеринку в таком же платье, как и она. Но, видимо, и ее я совсем не знал. Она не была похожа на счастливого человека. Блейз. Он кивнул мне, когда мы пересеклись взглядом. Вот он внешне не изменился. Но он был таким же прекрасным окклюмистом, как и я. А значит верить своим глазам и ощущениям было глупо. Парень с когтеврана сидел отдельно ото всех, и что-то писал на пергаменте. Не хватало лишь рыжего. Может он передумал. Но нет. Дверь распахнулась и вместе с профессором Флитвиком в класс вошел он. Вот кто изменился даже сильнее Паркинсон. Сейчас он был одет в джинсы, футблоку и куртку из драконьей кожи. Волосы у него были подстрижены и очень стильно уложены. В левом ухе была сережка. Он улыбался во все 32 белоснежных зуба. Сейчас его голливудской улыбке позавидовал бы даже Локонс. А еще он был в прекрасной физической форме. Это признал даже я. Неудивительно, что он стал одним из самых завидных холостяков по версии Ведьмополитана. Сейчас он был героем многих девичьи грез. Красивый, стильный, к тому же герой. Всего 4 месяца сумели изменить его. А ведь Гарри говорил о его трагедии. Но судя по изменениям, с трагедией ему удалось справиться намного легче чем другим. Может быть, когда у тебя 5 бартьев, смерть одного из них переносится легче. Рядом с Поттером было свободное место, но Уизли предпочёл свободную парту в середине класса. Он словно нарочно сделал это, чтобы зацепить и Поттера и Грейнджер. Но судя по их реакции, такой поступок друга их ни капли не удивил. Что же за этим всем скрывалось? Я ощущал, что все не так просто, но не владел достаточной информацией. А Поттер, как назло, закрыл свой разум. Гермиона же думала лишь о словах профессоров, которые говорили об одном и том же, в присущей каждому из них манере. Хагрид говорил об экзамене, как о некой увеселительной прогулке. Слизнорт пытался запугать нас, для убедительности понижая каждый раз голос произнося СОВ. Макгоногал кратко изложила факты. На самом деле все было просто. График экзаменов нам подготовили. Все они будут проходить во вторую смену, чтобы профессорам было удобнее. Экзамены не стали делить на теоретическую и практическую часть. После теории каждый сдавал практику. То есть на один день был запланирован 1 экзамен. Исключение составляли астрономия и история магии. Эти экзамены были в один день, так как по ним не было практической части. На любой из экзаменов могли приехать представители из министерства, но это было необязательно. Комиссия состояла из профессоров Хогвартса. Никто, кроме нас не обязан был оставаться в замке. Все имели доступ к камину директора, на время экзаменов. Удивительно, но я не чувствовал волнения. Когда мне на 5 курсе предстояло сдавать экзамены я просто не мог ни о чем другом думать. Я так боялся разочаровать родителей. А сейчас… Все-таки к этому экзамену меня подготовила сама жизнь. - Если у вас нет вопросов, то мы вас больше не задерживаем. – завершила консультацию директор. – Мистер Малфой, могли бы вы зайти ко мне в кабинет минут через 10. Я лишь кивнул в ответ. Мимо меня прошла Паркинсон, Блейз. Когда кабинет покинул когтевранец я не заметил. Профеесора тоже негромко переговариваясь покинули аудиторию. И так уж получилось, что мы остались здесь вчетвером. Что ж, сомнения Грейнджер не могли меня не радовать, но она же была грифиндоркой, а это всегда настораживало. - Рон, как поживаешь? – поинтересовалась она, обращаясь к своему бывшему парню. - Хорошо. Магазин процветает. Джордж счастлив, что я занимаюсь им. И у меня получается. Я не безнадежен. - Рон, я никогда… - Не говорила, Гермиона. Но я ведь всегда понимал, что недостаточно хорош для тебя. Ну, конечно, глупый друг Великого Поттера. Без обид Гарри, - обратился он к Поттеру буквально на мгновение и продолжил разговор с Гермионой. – Но теперь я реально крутой. И теперь тебе придется доказывать, что ты достойна меня. Все-таки сейчас у меня огромный выбор. Господи, что нес этот придурок. И его она выбрала. И это самая умная девушка столетия? Но затеявшая свою игру Грейнджер не собиралась сдаваться. - Да, Рон. Ты стал таким красивым. Я даже лишилась дара речи, - Гермиона противно захихикала. Была бы на ее месте какая-нибудь Браун, Гринграсс, это было бы естественно, но хихикающая Гермиона – самое нелепое зрелище. Но Рон видимо действительно был туповат, или отказывался замечать очевидные вещи. - Поужинаем? – предложил Уизли. - Ой, я буду так счастлива. Только мне нужно переодеться, и я вся в твоем распоряжении. Гермиона сорвалась, и чуть не сбив меня с ног выскочила из кабинета. А ведь все шло по ее плану. Даже зная все ее мысли я ревновал. Ревновал очень сильно. Потому что чувствовал, что она готова пойти дальше. Ревновал к тому, что она может совершить. Понимал, что сам сделал все, чтобы она оказалась в такой ситуации, но не мог ее остановить. - Гарри, - после ухода Грейнджер на несколько минут воцарилась тишина, - как ты? Вот это дружеское общение. А сколько душевности. Что же все-таки с ними произошло. Ну не могла же элементарная зависть привести ко всему этому. - Все хорошо, Рон. – слишком сухо ответил Поттер. - Чем занимаешься? Если захочешь, Джордж всегда найдет для тебя место в магазине. - Нет. Я уже работаю. У Драко. - У хорька? – не скрыл удивления вислоухий. - У Драко, - поправил Поттер. - Мальчиком на побегушках? - Нет. У нас магазин зелий. Тебе Гермиона писала об этом. - Да да, что -то такое писала. Но я так сильно загружен, что не всегда внимателен к деталям. Ладно, пойду. Заставлять девушек ждать это, конечно, приятно, но как-то противоестественно, не так ли? – и с этими словами, даже не попрощавшись дверь за Уизли закрылась. Что это было? Как так получилось? Я видел, точнее не так, я чувствовал внутренние переживания Поттера. Сейчас он испытывал такое сложное чувство, что я бы не решился дать ему одно название: разочарование и облегчение, обида и прощение, любовь и ненависть. И как он только с этим справлялся? - Не обращай на него внимание, - тихо сказал Поттер, - каждый справляется с потерями так, как может. Он. - Поттер, ты совсем тупой?! Почему он так общается с тобой? Без тебя он ноль, пустое место. Он всегда был… - Да, Драко. Он всегда был никем рядом со мной. Хотя я искренне любил его, считал своим другом, делился с ним всеми переживаниями и радостными моментами. Он завидовал, но он шел со мной. Даже во время скитаний он бросал нас. Меня, Гермиону. Потом он вернулся, но предавший однажды предаст снова. И вот когда после войны он стал героем, он сказал, что мы больше ему не нужны. Теперь уже он сам стал звездой, а значит ему больше не требуется быть моим «подпевалой». Понимаешь, Драко. Ни другом, ни товарищем, а «подпевалой». Как будто я когда-то хотел этого. Он … Ты слышал, как он общался с Гермионой? Словно она его фанатка, наконец-то уговорившая его на свидание. А ведь она любила его другим: добрым, нежным, всегда сомневающимся. - Но Гермиона пошла с ним. - Дурочка. Не знаю, что она задумала, но она уже смотрела на него иначе. Это уже не любовь. Она будет несчастна с ним. - А со мной? Как думаешь, Поттер, могла бы она быть счастлива со мной? - Не знаю, Драко. По крайней мере она любит тебя, а это уже немало. Когда тебя перестанут преследовать, и ты вернешься к своей жизни… Мне кажется Гермиона … Ну в общем получится как с Роном. - Ты думаешь я использую ее? – удивился я таким ходом мыслей Поттера. - Нет. Это другое. Просто твоя семья, общество. Она не та, кого они примут в качестве твоей спутницы. И в итоге, или ей будет уготовлена роль твоей любовницы, которую придется скрывать от всего света, или же ты откажешься от нее, когда тебе станет доступна более удачная партия. - Ты же не можешь так думать всерьез? – не верил я своим ушам. - Драко. Рон вырос с нами. Он был воспитан в семье, где больше всего ценили любовь и преданность и что? Я не осуждаю тебя, но ты… - Ты не знаешь меня, Поттер. Ты не знаешь моих родителей. Ты не можешь рассуждать о таких вещах. Просто не имеешь права! – вспылил я. Так вот значит, что на само деле он думал. Как же было обидно это слышать. Раньше, да. Это было бы справедливо. Это было бы правильно, но сейчас. Когда я решил… - Драко, женись и не думай о ней. Пусть лучше она сейчас потеряет тебя, чем через несколько лет мне придется собирать ее по кусочкам. Мне так много хотелось ему сказать. Доказать, что он заблуждается. Но… Все слова стали комом в горле. - Иди, Драко. Тебя ждет директор. Лучше не опаздывать. Чертыхнувшись и послав про себя Поттера я бегом побежал в сторону кабинета директора, потому что я уже опоздал.