наказание

-Сядь и раздвинь ноги Она повиновалась — бессильная по собственному выбору, покорная, потому что сама того хотела. Она видела, как он смотрит ей между ног, он видел ее черные брюки, длинные чулки, ее бедра, он мог представить ее лобковые волосы, ее во время секса. -Встань- кратко сказал насильник Она вскочила со стула. Ей было трудно стоять прямо, и она поняла, что пьяна сильнее, чем думала. -Не смотри на меня. Опусти голову, уважай своего господина!- прокричал тот Прежде чем она успела опустить голову, она увидела, как из чемодана извлекли тонкий хлыст, а затем он с треском рассек воздух. Так, как будто у него была своя собственная жизнь. -Пей. Опусти голову вниз и пей- Она выпила еще один, два, три стакана водки. Теперь это был не просто театр, это была реальность: она потеряла контроль. Она чувствовала себя предметом, простым орудием, и, как это ни невероятно, это чувство подчинения давало ей ощущение полной свободы. Она больше не была учителем, тем, кто наставляет, утешает, выслушивает признания, тем, кто возбуждает. Перед устрашающей силой этого человека она была просто девушкой из глубинки Бразилии. -Снимай с себя одежду- Приказ был отдан внезапно, без малейшего намека на желание, и все же ничто не могло быть более эротичным. Опустив голову в знак почтения, Мария расстегнула платье и позволила ему соскользнуть на пол. -Ты плохо себя ведешь- И снова хлыст рассек воздух. -Ты должна быть наказана. Как смеет девушка твоего возраста противоречить мне? Тебе следовало бы встать передо мной на колени!- Ника хотела было опуститься на колени, но первый удар хлыста остановил ее. Он коснулся ее ягодиц. Хлыст жалил, но, казалось, не оставлял следов. -Разве я велел тебе вставать на коления? -Нет Снова удар хлыста по ягодицам. -Нужно говорить «нет, сэр!» Еще один жгучий удар хлыстом. На какую-то долю секунды ей пришло в голову, что она может либо прекратить это прямо сейчас, либо пойти до конца. Но не из-за денег, а из-за того, что он сказал в первый раз – что ты познаешь себя только тогда, когда выходишь за свои пределы. Еще один жгучий удар хлыстом. На какую-то долю секунды ей пришло в голову, что она может либо прекратить это прямо сейчас, либо пойти до конца. Но не из-за денег, а из-за того, что он сказал в первый раз – что ты познаешь себя только тогда, когда выходишь за свои пределы. Это приключение было новым. Она может решить позже, хочет она продолжать его или нет. Больше нет девушки, у которой было всего три цели в жизни. Нет больше той, что зарабатывала себе на жизнь своим телом. Здесь она была никем, а значит, она могла бы стать кем угодно. -Сними с себя оставшуюся одежду. И пройдись туда-сюда, чтобы я мог на тебя посмотреть- Она снова повиновалась, опустив голову и не говоря ни слова. Мужчина, который наблюдал за ней, все еще полностью одетый и абсолютно бесстрастный, был не тем человеком, который болтал с ней по дороге сюда из клуба – он был Улиссом, прибывшим из Лондона, Тесеем, спустившимся с небес, похитителем, вторгшимся в самый безопасный город в мире. И у него было самое холодное сердце на земле. Она сняла трусики и лифчик, чувствуя себя одновременно беззащитной и защищенной. Хлыст снова щелкнул, на этот раз не касаясь ее тела. -Голову вниз! Ты здесь для того, чтобы подчиняться каждому моему приказу и выполнять мои желания, понятно?- -Да, сэр- Он сжал ее руки и надел на них наручники. -Тебя ожидает хорошая трепка. Тебе нужно подумать над своим поведением». Он ударил ладонью по ее ягодицам.Ника закричала – на этот раз ей было больно. -О, ты уже жалуешься? А я еще только начал- Прежде чем она успела что-то сделать, он заткнул ей рот кожаным кляпом. Это не мешало ей говорить, она все еще могла сказать «желтый» или «красный», но теперь она чувствовала, что это ее судьба – позволить этому человеку делать с ней все, что он пожелает, и теперь она не могла убежать. Она была голая, с кляпом во рту и наручниками, а в жилах текла не кровь, а водка. Еще удар. -Пройдись туда-сюда!- Девушка пошла, повинуясь его командам: «стой», «поверни направо», «сядь», «раздвинь ноги». Он бил ее снова и снова, заслужила она это или нет, и она чувствовала боль и унижение. Оно было сильнее боли. Она чувствовала себя так, как будто она была в другом мире, в котором ничего не существовало, и это было почти религиозное чувство. Она была очень мокрой и возбужденной, но не могла понять, что происходит. «Снова на колени!» Поскольку она всегда держала голову опущенной в знак покорности, она не могла точно видеть, что происходит, но она заметила, что в той другой вселенной, на той другой планете, мужчина тяжело дышал, измученный тем, что размахивал хлыстом и сильно шлепал ее по ягодицам, в то время как она чувствовала, что наполняется силой и энергией. Теперь она уже не испытывала стыда и не беспокоилась о том, чтобы показать свое удовольствие. Она начала стонать, умоляя его прикоснуться к ней, но вместо этого мужчина схватил ее и бросил на кровать. Он насильно раздвинул ее ноги – хотя она знала, что это насилие на самом деле не причинит ей вреда – и привязал каждую ногу к углу кровати. Теперь, когда ее запястья были скованы наручниками за спиной, ноги раздвинуты, рот заткнут кляпом, когда же он проникнет в нее? Неужели он не видит, что она готова, что она хочет служить ему, что она его рабыня, его создание, его объект и сделает все, что он прикажет? Она увидела, как он приставил конец рукоятки хлыста к ее влагалищу. Он прошелся им сверху вниз, а когда коснулся ее клитора, она потеряла всякий контроль. Она понятия не имела, как долго они были там и сколько раз ее шлепали, но внезапно она кончила и испытала оргазм, который за все эти месяцы десятки, нет, сотни мужчин не смогли ей дать. Вспыхнул свет, она почувствовала, что входит в какую-то черную дыру в своей душе, в которой острая боль и страх смешались с полным наслаждением, выталкивая ее за все ранее известные пределы, и она стонала и кричала, ее голос был приглушен кляпом, она корчилась на кровати, чувствуя, как наручники врезаются в запястья, а кожаные ремни царапают лодыжки, она двигалась, как никогда раньше, именно потому, что не могла двигаться, она кричала, как никогда раньше, потому что у нее был кляп во рту и никто не мог ее услышать. Это были боль и наслаждение, конец рукоятки хлыста все сильнее прижимался к ее клитору, и оргазм хлынул из ее рта, влагалища, пор, глаз, кожи».