41:05:14:10:2

Лайла развернулась и ударила его в живот, отправляя в полёт к стене. Пятый исчез и появился у неё за спиной, только чтобы она тут же перехватила его кулак. — Хорошо, — сказал он. — Больше я тебя середнячком бы не назвал. — У меня был хороший учитель, — Лайла разжала пальцы. — Кроме того, ты сдаёшь позиции, сопля. Пятый поджал губы и улыбнулся. Поспорить было сложно. Они тренировались вместе каждый день, и в то время, как Лайла становилась всё лучше, он всё чаще действовал просто по наитию, но не потому, что действительно знал, что делать. — И в очередной раз замечу, что я никогда никого не учила драться. Лайла устроила локоть у него на плече и сцепила руки в замок. Посмотрела на него с широкой улыбкой. — Особенно детей. Моя-то мамаша меня учила, стреляя в меня из автомата, чтобы умения усваивались быстрее. — Будет просто. Потому что моё тело будет помнить больше, чем голова, и тебе достаточно будет пару раз мне показать, и я всё вспомню. — Так ли мы хотим, чтобы ты снова мог убивать с помощью тупых ножниц и куска изоленты? — Это полезный навык. — Не для тринадцатилетнего же пацана. — Но рано или поздно пригодится. Пятый всё-таки стряхнул её локоть со своего плеча и зашагал на выход. — Как насчёт чашечки кофе, пока твой попугай-неразлучник не вернулся с патруля? — Звучит заманчиво. Я только всё-таки переоденусь. Ты там пока иди… кофеварку включи, или как ты там обычно кофе делаешь, — Лайла крутанула рукой и исчезла. Пятый только пожал плечами, глядя ей вслед, и тоже исчез, только чтобы появиться в коридоре. Пара шагов, и вот он в дверях кухни. Достаточно, чтобы заметить, сидящих плечом к плечу и спиной к нему Диего с Лютером. Пятый хотел их окликнуть, но осёкся, стоило Диего заговорить. — Ещё в детстве подозревал, что взрослая жизнь отстой, но не представлял, что настолько отстой. Лютер рядом с ним кивнул и сделал глоток чая. — Так странно наблюдать за тем, как он меняется. Я даже про отца никогда не думал, что из всемогущего он превратится в беспомощного старика. — А тут Пятый. Лютер согласно замычал. — Меня всё это время так бесила его манера поведения. Как будто мы все тупые неудачники и он один нормальный, — продолжил Диего. — Ну, зато, когда он просил о помощи, всегда было ясно, что он реально признаёт, что не справляется, — поправил его Лютер. — Но смотреть на него такого… Не знаю, я будто буддист, которому сказали, что Будды — нет. — Странная ассоциация. Буддистам похер на чужое мнение, — Диего рассмеялся. — Но ты прав. Вчера он не смог вспомнить, кто такая Куратор. Представляешь, ненавидеть кого-то так долго, чтобы просто… забыть о ней за одну ночь. — Как что-то такое живучее и смертоносное, как он, может быть таким хрупким? Не стоило Пятому здесь оставаться. Он и так уже услышал больше, чем стоило. Он сделал шаг назад и тут же в кого-то врезался. — Что за нерешительность, шмакодявка? — Лайла подтолкнула его в спину. Она единственная не ходила вокруг него на цыпочках. Рядом с ней он чувствовал, что он правда по-прежнему он. — Я ожидала, что кофе уже готов, а ты тут на пороге ошиваешься? Лютер и Диего обернулись, и увидев Пятого переглянулись между собой. Лайла хлопнула его по плечу, обошла и приземлилась Диего на колени, и повторила: — Ну? Ты тут так на пороге и стоял, что ли? Пятый облизнул губы. — Нет. Я немного заблудился, — он почесал затылок и виновато пожал плечами. — Ну, понимаете, — он присвистнул и покрутил пальцем у виска, потом перенёсся к кофеварке и начал менять фильтр, будто ничего не слышал. В конце концов, скоро он этого и не вспомнит. Какая разница, насколько тяжело ему это всё слышать сейчас. — Давайте угадаю, — вдруг прервала неловкое молчание Лайла. — Вы тут на кухне устроили грустные беседы, как вам тяжело, что Пятый стал не такой, к какому вы привыкли, да или да? Пятый долил воду, вернул кофейник на место и только теперь обернулся. Лютер и Диего молчали. — Лайла, оставь напуганных цыплят в покое. — Нет уж, — Лайла схватила Диего за бородку. — Вы же понимаете, что вы ему не помогаете, когда носитесь с ним как с хрустальной вазой. — А эту мысль им будет нужно обдумать, — Пятый взглянул на кофеварку. Кофейник ещё и на половину не был заполнен. — Можно тебя на пару слов? — он кивнул в сторону карты связей. Лайла пожала плечами, соскользнула с коленей Диего и пошла за Пятым. Пятый взял её за локоть и провёл дальше, мимо всех фотографий и шнурков, и у самой двери, не особенно церемонясь, сказал: — Думаю, что достаточно очевидно, что, когда я забуду вообще всё, эти придурки не смирятся с этим так легко, хотя за все эти месяцы можно было бы и привыкнуть. — Я в этом более чем уверена, да, — Лайла скривилась. — А от меня-то ты что хочешь? — Чтоб ты выступила голосом разума. Диего к тебе точно прислушается, а дальше и Лютер подтянется. Я почти уверен, что остальные перенесут перемены во мне стоически, но с этими двоими… — Пятый сморщил нос и покачал головой. — Сможешь сделать это ради меня? — Никогда в жизни бы не подумала, что буду делать что-то ради тебя, но, конечно. Можешь на меня положиться. — Спасибо. Пятый поджал губы, и они ещё пару мгновений молчали, потом Лила не выдержала и спросила: — Как ты это терпишь вообще? Их жалость… Я имею в виду… Это же ты. Всегда весь такой «я великолепен», и даёшь по зубам любому, кто пытается доказать, что это не так. Но… — Постоянно думаю, что вам всем тяжелее, чем мне. Меня, конечно, сводит с ума мысль о том, сколько я знал, и сколько ещё забуду, и что я никогда собой таким, каким был не стану. Но я забуду об этом. А вы останетесь жить со мной новым и воспоминаниями обо мне старом, — Пятый пожал плечами. — К тому же, у меня уже нет сил на то, чтобы пытаться откусить кому-то лицо за то, что он меня пожалел. Лайла помолчала. — Логично. — Я знал, что ты поймёшь. Лайла снова натянула улыбку и сказала уже громче: — Ладно, хоббит, идём уже кофе пить.