Глава 6

      Меня загоняли в угол.       Герман спокойно и уверенно завоевывал мое расположение. Он проворачивал это так легко и незаметно - еще недавно он был лишь страницей прошлого, а теперь я ждала каждой нашей встречи.       И он меня не разочаровывал.       Наша самая долгая разлука длилась четыре дня. В то время ресторан и лейбл Германа проходил внешний аудит. Но как только досадная и изнуряющая проверка кончилась, он тут же прилетел ко мне в Милан.       Он вообще часто путешествовал. Я бы хотела сказать "со мной", но это только часть правды. Мы никогда не летали вместе, но я знала, что он обязательно заедет за мной после съемки на арендованном под стиль жизни страны авто. Если не сегодня, то завтра.       Когда я себя плохо почувствовала и позвонила ему со словами "У меня 39,4, приезжай, все тело болит", он, разбуженный в час ночи, буркнул: "Могла бы и покороче найти". Но приехал же! С двумя пакетами лекарств, фруктов и пошлых шуток.       Когда Пинки во время прогулки сожрал какую-то гадость и отравился, Герман сидел со мной в ветеринарке и держал за руку, изредка отходя сделать деловой звонок по телефону.       Он знал мое расписание лучше, чем я. Он жевал со мной "кроличью еду", чтобы поддержать перед съемками. Он ворчал, если я мало спала. Он...       Как я уже говорила: он загонял меня в угол. И мне это нравилось.       То, как он властно присваивал меня себе, ни разу не сказав о своих чувствах и не спросив о моих. Без лишних соплей и слов.       Места самообману больше не было: мы встречались. Единственное, что меня смущало: как взрослый мужчина несколько месяцев поддерживает чисто платонические отношения? Иногда его шутки вызывали стаю мурашек, а его взгляд заставлял краснеть, но он не сделал ни одной попытки меня поцеловать. Ни одной!       Он держался, оставляя за мной право официально признать наши отношения словом, поцелуем или сексом. Конечно, вслух он этого не говорил, но я понимала это. Понимала его.       И медлила. Знала, что, чем дольше я томлю нас обоих ожиданием, тем сильнее будет взрыв при близости. И все же не спешила, ведь так хотелось удостовериться, что это верное решение - снова отдать ему свое сердце.

***

      Мне не хотелось сегодня никуда идти. За последние дни было так много событий по части работы, что я, вернувшись домой, завалилась спать. И даже проснувшись, я все еще чувствовала себя разбитой. Поэтому я написала Герману, что сегодня мы не встретимся в ресторане.       И даже не удивилась, что через два часа он приехал с большими крафтовыми пакетами, от которых вкусно пахло.       - Термосумку оставил в машине. С ней было бы не так эффектно, - вместо приветствий заявил мужчина, вручая мне еду.       - И правда, - устало протянула я, а он подхватил:       - Предлагаю сразу переместиться на диван и есть прямо из контейнеров. К чему вся эта сервировка?       Я с благодарностью улыбнулась, а он уже забрал у меня пакеты. В гостиной, усадив меня и прикрыв пледом, он тут же придвинул небольшой журнальный столик ближе. Я смотрела, как он расставляет еду, и в тот момент искренне недоумевала, как я могу не верить ему. Такому заботливому. Такому родному. Такому моему.       - Все в порядке? - Спросил блондин, и я перевела на него взгляд.       Должно быть он несколько раз уже спрашивал меня о чем-то, но я не помню, в какой момент выпала из разговора.       Я пожала плечами и схватила что-то с импровизированного обеденного стола.       Вкус апельсина и сливок. Герман засмеялся.       - Ев, это же десерт! Его едят в конце.       Сердце отчаянно колотилось, когда я плохо слушающимися пальцами выудила еще одну дольку. Видимо, с одной стороны кожица была надрезана, потому что сладкий сок тут же побежал по пальцам.       Герман продолжал что-то весело говорить, но, увидев мой взгляд, осекся. В животе возникли сладостно-щемящие ощущения, все нарастающие по мере того, как я приближалась к блондину.       И оборвавшиеся в тот миг, когда я вложила апельсиновую мякоть ему в рот, чтобы потом обрушиться на меня с новой силой. Герман тяжело сглотнул, когда я пальцем другой руки медленно стерла фруктовый сок, оставшийся на его губах. Невероятно! Его плечи как будто немного подрагивали в такт неровному дыханию, но он еще держался.       Пока его имя не слетело с моих губ.       Моментально оказавшись рядом, он тут же поцеловал меня, пальцем надавливая на подбородок, чтобы углубить поцелуй. Его движения были отчаянными, нервными и чуткими - он как будто сомневался в своем праве.       А я прижимала его к себе все ближе и целовала жарче, признаваясь перед ним и самой собой, что я его. Его и ничья больше.       Тело взрывалось от облегчения: я знала, что так будет, но я не ожидала такого эффекта. Поцелуй, пусть и не такой невинный, разрушил то последнее отчуждение, что было между нами.       И сейчас мне не верилось, что когда-то было по-другому.