Сильнейшая из магий

Когда Киллиан привёл Белль в каюту, сердце её всё ещё колотилось, а дыхание было сбивчивым и тяжёлым. Нервы по-прежнему одолевали девушку, она была всё ещё до глубины души потрясена произошедшим на палубе. — Лапочка, прошу, успокойся, — с нежностью в голосе произнёс капитан и осторожно провёл ладонью по её щеке, — всё позади! Теперь я и сам больше ни на шаг от тебя не отойду! Лапочка, скажи, — добавил он, спустя небольшую паузу, — ты в последние дни была так сильно грустна из-за его слов, да? Из-за того, что он сказал тебе о Миле? Белль слегка изменилась в лице, услышав от Киллиана этот вопрос. — Просто он был таким убедительным, — вполголоса промолвила она, — когда говорил, что ты любил одну лишь Милу, а я — такая же, как и те многие женщины, что у тебя были… И что ты ни одну из них не любил, — из груди Белль вырвался тяжёлый вздох. — Лапочка, послушай! — произнёс Киллиан, взяв её руки в свои, — посмотри на меня! Разве ты не видишь любовь в моих глазах? Я люблю тебя, и я очень хочу, чтобы ты мне верила! Да, я любил Милу, она была моим смыслом, но сейчас мой смысл — это ты! И прошу, не сравнивай себя с ней — вы в чём-то разные, в чём-то похожи, но, поверь мне, что сейчас я люблю лишь тебя одну! Что же касается Милы — то я всегда буду хранить в своей душе светлую память о ней. О чём и говорить, лапочка — до недавних пор я вообще жил одной лишь мечтой о мести Крокодилу, но теперь всё иначе. Теперь у меня есть те, кого я должен и кого буду защищать — ты и наш будущий малыш! — он бережно провёл рукой по её животу. — Я верю тебе, Киллиан, — Белль говорила абсолютно искренне, она действительно всецело ему верила, — и теперь у меня не осталось ни малейших сомнений. Я не ревную тебя к воспоминаниям о Миле, ты не подумай — я знаю, как ты её любил, знаю, что она носила под сердцем твоё дитя, и твоя память свята для меня. Я обещаю тебе, Киллиан, что никогда не упрекну тебя в памяти о той, кого забрали Небеса, и не буду сравнивать себя с нею. Я всё понимаю! — Я люблю тебя, лапочка! — понизив тон, произнёс капитан и, приблизившись к губам Белль, подарил ей нежный поцелуй, вкладывая в него всю безмерную, бесконечную любовь. Белль ответила на поцелуй, делая его более глубоким, и нежно обвила руками шею Киллиана. Не разрывая объятий, он опустился с ней на узкую кровать и принялся целовать шею Белль, попутно стягивая с неё платье. Низ живота девушки начинал гореть, её тело отчаянно жаждало большего. Словно желая подразнить Белль, капитан всё делал медленно и размеренно, зацеловывая всё её тело и медленно подбираясь к заветному месту. Наконец, когда Белль уже изнемогала от одолевавшего её желания, Киллиан осторожно вошёл в неё и принялся двигаться, постепенно ускоряя темп. Словно огонь пылал во всём теле девушки, всё её существо переполняло дикое, неистовое наслаждение и, наконец, достигнув пика, Белль издала громкий стон, после чего в изнеможении плюхнулась на подушку. Приятная усталость томила сейчас всё её тело. Подарив Белль мягкий поцелуй в губы, капитан улёгся рядом с ней, прижимая её к себе. — Так вот, значит, как это, — тихо промолвила Белль, водя пальцами по обнажённой груди Киллиана. — Что? — не понял он. — Любить, — ответила она, и на губах её заиграла полная света и радости улыбка, что делала её ещё более красивой, — знаешь, когда я была маленькой, мама часто читала мне сказки перед сном, и говорила, что любовь — сильнейшая из всех магий на свете. Это верно, — Белль вновь улыбнулась, — я ощущаю это каждый день — с тобой, Киллиан, на этом корабле, в твоих объятиях. Так странно, — она усмехнулась, — и так глупо… Раньше, ещё до заключения сделки с Румпельштильцхеном, я готова была покориться воле отца и выйти замуж за Гастона, которого ни капли не любила… Какой же глупой я тогда была! Это всё потому что я не знала, что такое любовь. А теперь знаю, — Белль прижалась щекой к груди капитана, — теперь, с тобой, я обрела истинную любовь. И больше ни на что в жизни эту любовь не променяю! — Понимаю, лапочка, тем более, что я — чертовски привлекательный пират, — усмехнулся Киллиан в ответ. — Прекрати! — засмеялась Белль и шутливо толкнула его в бок, после чего поцеловала в губы. Огромное, ни с чем не сравнимое счастье переполняло в этот миг их обоих. Ибо они твёрдо знали, что их объединяет сильнейшая из всех магий, что только могут быть на свете. И имя этой магии — любовь.