Часть 2

      Очередное полнолуние. Очередное испытание. Снова одна, трудная, ужасная ночь для всей семьи Люпин.       Римус думает, что ему пора уже привыкнуть, за девятнадцать-то месяцев. Пора перестать дрожать, от страха, ведь прошло уже девятнадцать лун. Пора перестать бояться запирающийся за спиной двери, стоит солнцу начать клониться к закату. Перестать бояться темноты и тишины, что давят на голову, пока он ждет луны. Все это ради его блага, Римус это понимает, но ему все равно страшно.       Маленький Люпин не любит закаты, ведь как только последний луч солнца скрывается за линией горизонта, он превращается в монстра. Он боится себя. Не только в полнолуние, но и вообще, каждую ночь. Римус зябко поежился, его морозило, хотя был июль. Он забивается в дальний угол комнаты, лишь бы лунный свет, как можно дольше не касался его. Но и в этот раз беззвучные мольбы мальчика остались не услышаны. Луна взошла на свое законное место, и началась трансформация.       Римуса затрясло, а в ушах слышался шум крови, сердце грозилось пробить грудную клетку. Он сделал глубокий вдох. Перед глазами встала пелена, все потеряло четкость, все кроме луны. Ему не остановить эти мучения, ни как. Они пытались избежать трансформации, родители пытались прятать его от лучей ночного светила. Но за эти попытки все становилось лишь хуже. — Милый, всё хорошо, — каждый раз мамин голос дрожал. — Сынок, мы всегда будем тебя любить. — Голос папы был ласковым, но уверенным.       Римусу захотелось плакать, он не хотел всего этого, за что жизнь обошлась с ним, так жестоко? Он бы все отдал, лишь бы все это оказалось кошмаром, долгим болезненным, но кошмаром.       Мышцы свело судорогой, и младший Люпин упал на пол. Переборов боль, он обхватил колени руками и сосредоточился на своем дыхание, это продлиться не долго, Римус знал. Когда мышцы расслабились он вздохнул и позволил себе расслабиться, перед новой, более сильной вспышкой боли. А затем все кости в его скелете, будто раздробили, выкручивая и ломая. «Как же больно!»       Римус из всех сил сдерживал крики боли, ведь там за дверью сидят родители, они рядом с ним каждое полнолуние, пусть и за запертой дверью. Мама снова будет плакать, а папа опять перестанет спать, безуспешно ища хоть строчку, упоминание о лекарстве.       Домашняя одежда затрещала по швам, когда его тело стало меняться; позвоночник словно насильно выпрямили и растянули, Мальчику до омерзения не нравилось слышать как трещат его кости, даже если зажать уши. Римус закусил губу до крови, из глаз уже безостановочно текли слезы; ступни преломило, ноги стали выкручивать. «Безумно больно!» Он зажал рот руками, ощутив, что едва ли не сдирает кожу с лица.       Он хочет потерять сознание, провалиться в спасительную темноту, обезболивающее зелье ни капли не помогает, но Люпин знает, что без обезболивающего настоя, было бы хуже. Римус хватается за стену, раздирая уже когти в кровь, оставляя на каменной стене очередную отметину.       Ему нужно держаться. Держаться ради папы и мамы, ведь им тоже больно, не меньше, чем ему. Он горел изнутри словно его кинули в пламя, кожа горела. Римус прижался сгорбленной спиной, к холодной стене, это дало небольшое облегчение. И он позволил себе тихо застонать. Но когда челюсть стала вытягиваться он уже не мог держать крики в себе. Комнату заполнил не то крик, не то вой.       Десять секунд… Сплошного ада.       Женщина по ту сторону дубовой двери, зажмурилась закрывая рот ладонью, прижимаясь к мужу, что держал её в объятия. Не было смысла спрашивать в тысячный раз за что, на долю её дитя выпали такие страдания. Тонкая рука судорожно стала перебирать бусины в пасторских четках. Сколько часов Хоуп молила Бога, о силе, чтобы вынести это испытание. Вой закончился и его сменило тихое скуление. — Римус, не бойся, все хорошо, — волшебник отпустил жену, приблизившись к двери слушая, тяжелое дыхание маленького волчонка, — Мама и папа здесь. Послышались звуки когтей скребущихся об дверь, но не яростных, а слабых в этих звуках было столько отчаяния. На мгновение Лайллу показалось, что его маленький сын все же слышит его, сквозь свою сущность. И этот этого стало лишь паршивей. Он не может помочь своему ребенку, все эти меры жалкая попытка помощи. Но в Англии нет лекарства, может стоит начать искать средство от болезни на востоке? Новые поскуливания вернули волшебника в реальность. Нет, Римус не перенесет таких дальних поездок, Ликантропия забрала у него слишком много здоровья. А жену он не оставит одну присматривать за сыном. Нужно лишь ждать, пока целителей заинтересует эта тема. А это мало вероятно. — Мы рядом, сынок, не забывай об этом.