25 июня. Время чаепития.

      Тёмный переулок. Надвигается буря. Все спешат по домам, но не этот молодой человек. Он шагает по тёмному переулку, уверенный, что уже миновал свою беду. Словно провоцируя события повернуть в сторону, он сбавляет шаг, занервничав, оглядывается и… Он видит пустую улицу, загаженную кострищами и мусором… А посередине её — огромную воронку. Огромную и страшную. Словно то, что внутри, может явиться на свет. Но, несмотря на страшный вид, в нём что- то возникает и трогает душу, у него перехватывает дыхание, и он понимает: всё впереди, и без сомнений нужно жить… Вот только куда идти? И на что надеяться? Юноша всё делает как бы само собой, но ничего не может изменить. А когда потом он замечает, что ветер чуть переменился, и облака расчертил тонкий синий луч, юноша вдруг понимает — всё. Что бы ни случилось, он проживёт именно этот час, потому что — последний раз. Мерно цокают высокие каблучки-шпильки. Волосы блестят под фонарём, обтянутым искусственной паутиной. Сияют глаза. Рука держит зонтик. Серые губы без намёка на улыбку. "Чаю?" - произносит дама. С изумлением юноша понимает, что отвечает "ДА" и не сразу понимает, что означает этот вопрос, а поняв, спрашивает: "А зачем?" И опять его ошеломляет пронзительный взгляд, который глядит на него. Женщина хохочет, глядя на оторопевшего собеседника, а юноша чувствует, что краснеет. "Ну так как?" - спрашивает дама. "Что" — спрашивает юноша. "Чай" - повторяет дама. Юноша смущённо улыбается. "Ну что?" - опять спрашивает дама, глядя на него смеющимися глазами. Юноша видит, что она устала. Она часто дышит, смотрит куда- то мимо юноши, и от этого его неловкость становится ещё заметней. Единственный вопрос, мигнувший в мозгу юноши: "Какой вообще тут чай? Кто она?" "Э- э- э... Да" - говорит он. Дама наклоняется, шепчет на ухо несколько слов и делает грациозный жест свободной рукой. "Тебя как зовут?" - спрашивает она. Юноша зажмуривается. Вопрос вдруг становится страшным. Он не знает, как на него отвечать. "Саша?" "Александр" "Саша? А дальше как?" Юноша молчит. Дама целует его в щёку, смотрит прямо в глаза и просит: "Саша, не бойся. Я тебя не обижу". Юноша снова испытывает шок. Он медленно открывает глаза, чтобы в последний раз встретиться взглядом с большой головой в чёрной шляпе, с белой бабочкой на шее. И вот сейчас он всё поймёт, думает юноша. Вот сейчас всё и случится. "Саша" - повторяет дама, теперь в её голосе уже нет ничего девичьего. Юноша ещё раз приоткрывает глаза и видит длинные ногти, медленно двигающиеся по его щеке. Вдруг он замечает чашку чая в другой руке дамы. Она подносит её к губам и делает большой глоток. На секунду закрывает глаза, кажется, словно чай прожигает ей щёки. "Теперь ты!" - говорит она, улыбаясь и аккуратно протягивая чашку. Юноша с облегчением пьёт. На мгновение ему чудится запах ванили и цветущей липы. Он заставляет себя открыть глаза, и дама с длинной светлой косой снова улыбается и убирает чашку. "Никогда не знаешь, когда в этой жизни наступит твой последний глоток чая. А жаль..." - смеётся она. Юноша смотрит ей в лицо. Нет, она совсем не похожа на ведьму, думает он. Но этот внезапный чай, эти почти колдовские чары... Но нет, не думать об этом. Но чай, пожалуй, слишком крепкий. По нему всё равно не скажешь, что он волшебный, думает он. "Неужто не вкусно? Горько? Может, это поможет?" - она достала из кармана пальто чупа-чупс. Кто вообще пьёт чай с чупа-чупсами? "Ненавижу их... Но мой... товарищ, если это можно так назвать, от них просто без ума!" - дама улыбается. Всегда легко дать повод думать, что ты ешь что- то волшебное, говорит она. Вести за собой толпу народа, скрываться за вагоном. Но я вам сейчас скажу одну вещь, молодой человек. Ни одно живое существо на свете не производит такого эффекта, как человек. Но человек имеет смысл, когда он уже готов пойти по дороге, начертанной им самим. Хотя бы потому, что человек, которого ведёт кто-нибудь другой, не будет абсолютно свободен. Это просто тень, которое проносит мимо сознания. И вы, дорогой друг, растеряли все связующие ниточки со своим прежним бытием - теперь вы просто растрачиваете отведённое вам время, плывёте по воле ветра. Вы могли быть кем- то, кроме листа бумаги, ждущего в вашей руке. Но вы больше не лист бумаги. И вы не верите в то, что уже сделали. Не верите в себя. Не верите в то, что все миры и все люди одинаково добры к вам. Вы отвернулись от того, кто смотрит с небес. Вы сделали неверный выбор, и за это придётся ответить перед Его судом. Отвернулись, дорогой друг. Вы уже не можете повернуть назад. Я здесь, чтобы вручить вам особый дар. Эти ножницы. Дама достала из-за спины красивые старинные ножницы, украшенные металлическими цветами. "Ножницы? Зачем?" - спросил юноша. "Эти ножницы разрезают нити судеб. Ты не в силах отказаться от подарка!" - сказала Дама. "Я и не собирался, - сказал юноша. "Чудно..." - с этими словами глаза дамы на мгновение словно блеснули, а затем стали пугающе пустыми и холодными. Одно мгновение - и она пронзила ножницами, словно острым ножом, горло юноши. И этот ещё слабый юноша, словно под действием мгновенного порыва ветра, стал биться в конвульсиях, судорожно сжимаясь и разгибаясь в последней попытке сохранить свою жизнь. А ножницы всё звенели. Ножницы всё отсекали невидимые нити судеб... Последний короткий удар. Ножницы умолкли. Нити судеб оборвались. И юноша сразу же умер. Дама вытерла руки белым платком. И ласково улыбнулась. " Прощай, мой мальчик, - сказала она и положила чупа-чупс на хладное тело - Как же я их ненавижу... Так и закончился вечер 25 июня. И дама исчезла в тёмной улице. Душа юноши медленно поднялась к небесам. Потом она беззвучно растаяла в темноте. А город вокруг опять погрузился во тьму.