Часть шестая. РАССВЕТ

Я знаю, в последний миг Он сможет меня укрыть. Смотри, мой холодный мир! Власти твоей нет надо мной, Нет подо мной ада – Небо грядет в пении труб. В чистый огонь вниз головой, Если так надо – Власти твоей нет надо мной. Власти твоей нет надо мной, группа "Немного Нервно" Проснулась от лютого, ненормального холода. Чёрт. Что происходит?! Зуб на зуб не попадает, левое бедро горит огнем, а стоит моргнуть, как перед глазами встают жуткие картины. Кровь, крики и...смерть? Надо найти точку опоры, пока не потерялась между двумя мирами. Точку опоры. Горло неприятно сдавливает. Рука машинально взметнулась к шее. Две золотые цепочки перепутались от беспокойного сна. Простой крестик, не снимаемый уже лет двадцать, и рубин в золотой окаемке, Родькин подарок, до одури мной ценимый. Перевернулась на спину, разглядывая полумрак, царивший вокруг. Выдохнула облегченно. Кошмар. Просто жуткий невероятно реальный кошмар. Как будто правда это всё со мной случилось...Как будто это было на самом деле...Где-то в другой жизни. Так, стоп. Другие жизни - это по Родькиной части, а я как-то больше об этой пекусь. Жар и покалывание в бедре не давали покоя. Твою мать. Двадцать пять лет - ума нет. Вот говорили же мне вчера мужики, говорил Родька, давай, мол, Свет, мы тебя в травмпункт отвезем, тебя врачи посмотрят, снимок сделают. Отказалась же, гордая. Перелома, там конечно, нет, да и трещина маловероятно, но вот какая-нибудь внутренняя гематома...Со всей дури же об лед приложилась, всей массой на левый бок упала. Хотя какая там масса, Господи прости... Стало понятно, что нужно будить Родю и вместе решать, что делать. Какой хоть час..утра? или еще ночи?..

***

Родька очень жалеет меня и любит до беспамятства. Познакомились мы пять лет назад-смешно сказать-на турслете толкинистов. На том самом, где взрослые мужики надевают латы из картона и берут искусно вырезанные из дерева мечи, а девушки под струящимися эльфийскими платьями скрывают термобелье. Я бодро шла от станции электрички до базы, когда на пути вылезла лужа из дерьма и палок. В буквальном смысле. Обойти аккуратно по краешку? Шанс свалиться в нее был слишком высок, а лужа, судя по всему, была довольно глубокой. Мараться в грязи настроения не было. Насчет термобелья я уже была прошаренной, а вот до резиновых сапог тогда еще не додумалась. Неизвестно, сколько бы я так простояла, когда меня окликнул приятный мужской голос. -Чем могу помочь благородной дочери эльфийского народа? Я обернулась, подол темно-синего платья игриво обвился вокруг ног, золотая вышивка заиграла на мартовском солнце. -А великий чародей в силах осушить топкое болото? Он был красив, как бог. Волосы цвета вороного крыла спадали на плечи небрежными волнами,кожаное облачение только подчеркивало высокий рост и крепкие мыщцы. Мужчина рассмеялся. -Осушить не силах, а вот помочь даме перебраться - запросто. На правом "берегу" лужи лежал ствол небольшой березки. Мужчина забрал у меня мой рюкзак, легко забросил на плечо, а затем подал мне руку. Он держал меня за руку очень крепко. У меня и мысли не возникло, что я могла поскользнуться. С ним - не могла. -У тебя рука такая холодная. Ты замерзла?- спросил он, когда лужа осталась далеко позади. Мы шагали по лесу уже минут пять, но он мою ладонь не выпускал, а я - забирать не спешила. -Нет, у меня всегда они такие, - легкая улыбка тронула губы. -Забавно, правда? Через полгода бакалавра получаю, потом магистром теплоэнергетики буду, а собственные руки согреть не могу. Ой, а я же даже не представилась. Светлана. Светлана Райзер. Бабушкина немецкая фамилия ласкала мой слух с раннего детства. А уж в техническом университете я ее оценила по достоинству. В мире, где к женщинам относились с иронией и усмешкой, бесполая фамилия давала много шансов. Часто так и получалось: меня звали на практику, читали резюме, только потому, что не подозревали, что за резкой фамилией Райзер скрывается хрупкая девушка. Райзер - значит "путешественник, странник", и это значение всегда будоражило сознание. Кем же были мои далекие предки, что их так нарекли? -Родион Мечников. Филолог. Мы рассмеялись. Два вечно враждующих мира: гуманитарии и технари. Откуда-то промелькнула мысль: да у него же отбоя от баб нет. Мужики на филфаке в принципе на вес золота, а этот полубожественный маг... Песни, разбивка лагеря, установка палаток, пляски, вечерний костер....Я не видела и не слышала ничего, кроме Родьки, его голоса, его лица, его сильных рук, обвившихся вокруг моей талии, когда мы сидели у огня. -Я словно всю жизнь тебя одного ждала. Фраза, которая жгла язык уже достаточно долго, все-таки вырвалась на свободу. Ну и пусть. Нестыдно. Ни капли. Лучше сказать и пожалеть, чем потом жалеть, что смолчала. Мужчина погладил меня по щеке. -Я тебя целую вечность знаю. Как будто была уже сотня, тысяча жизней. И в каждой были я и ты. Вот теперь и в этой я тебя нашел. Это было что-то невероятное. Я чувствовала себя героиней какой-то сказки. Так не бывает? Но оно было. Как-то само собой получилось, что мы оказались в одном спальном мешке. Родька никуда не лез, ни к чему меня не принуждал, только обнимал, так крепко и бережно, что от этого ком в горле рождался. Где-то вдали завыли собаки, и я непроизвольно вздрогнула. Мужчина, решив, что это реакция на него,убрал руки в то же мгновение. -Я не собирался... -Я знаю. -Тогда чего так испугалась? -Слышишь вой? Очень надеюсь, что это именно собаки...- я снова поежилась. -Не бойся, - горячие объятия вновь сомкнулись вокруг меня. -Ничего уже не бойся.

***

Мы вместе возвращались на электричке в Москву. Удобно расположились у окна, весеннее солнышко ласкало лица. Одни наушники на двоих, переливчатый фолк-рок смешивался с биением сердец. Рука Родиона привычным уже жестом покоилась на талии. А я улыбалась. Глупо, как какая-нибудь пятнадцатилетняя девчонка. Грудную клетку распирало от счастья. В вагоне появилась какая-то гоп-компания. Я снова сжалась. Вот вроде инженер будущий, почти одни мужики в коллективе, ну чего бояться-то...Но мои интеллигентные технари, даже после литра пива, не шли ни в какое сравнение с этими... Я боялась. И темных переулков, и сальных взглядов, и вот таких компаний... Но я была больше не одна. Словно магический щит теперь окутывал меня и защищал ото всего. Поэтому я выдохнула и положила голову на мужское плечо. Выяснилось, что живем мы с Родькой буквально в соседних районах. Почему-то поехали к нему. И я нисколько не пожалела. Уютная трешка на юго-востоке Москвы очаровала меня с первых минут. И даже второй этаж показался чем-то особенно романтичным, я-то всю жизнь жила на десятом. -Ты не голодная? -Да нет. -А если подумать? Давай хотя бы макароны с сыром отварим? Любишь? -Обожаю! Выданными спичками я с первого раза зажгла газовую плиту. Рассмеялась, хоть не зря на теплоэнергетика учусь. Вода медленно грелась в кастрюле, мы сидели на диване. Рука мужчины скользнула на мой затылок, притянула к себе, горячие губы коснулись моих... Боже, была ли я счастливее, чем сейчас? Он целовал меня жадно, требовательно, мой свитер давно полетел куда-то в сторону вместе с Родькиной толстовкой, оторваться друг от друга хотя бы на миг казалось чем-то невозможным. Стало понятно, что в ближайшие пару часов нам будет явно не до макарон. Я едва успела выключить плиту, прежде чем окончательно забыться. Потеряться. Раствориться в этом невероятном мужчине. Родион легко подхватил меня на руки, прижал к груди: -Давай отнесу тебя в спальню. Я только кивнула, говорить членораздельно я была явно не в состоянии. До спальни случилась остановка в зале, где впоследствии остались две пары синих джинс. Он бережно уложил меня на кровать, набросился сверху, укрыл горячим телом, словно одеялом. Мои руки беспорядочно скользили по мужской спине, губами я ловила пульс на шее, где кожа была особенно нежной, легкая щетина царапала мои плечи. Длинные ловкие пальцы изучали грудь, перекатывали соски, пересчитывали ребра, властные губы были везде и сразу, а я могла только ахать и стонать, и было так плевать на шумоизоляцию в панельном доме. Ласковое поглаживание клитора - и вот я уже выгнулась спиной навстречу этому движению, и еще, и еще, и еще, пусть он только не останавливается, пусть продолжает эту сладкую пытку. Позвоночник натянулся струной, а всё остальное тело превратилось в желе. Я рассыпалась, кончила до искр из глаз. Сбившееся дыхание никак не желало восстановиться, а мужчина гладил меня по спине, сжимал ягодицы, легкими поцелуями пробегался по шее. Слипшиеся макароны в два часа ночи под старые номера КВН в кровати были самым вкусным, что я ела за свои тогдашние двадцать лет.

***

К Родьке я переехала на следующий же день. Мои родители развелись, когда мне было 14, мама, дорастив меня до института, укатила в Черногорию к новой любви. Папа, бросив профессию чертежника, открыл свой небольшой рыболовный магазин. Рыбалка была страстью всей его жизни, он знал буквально всё о лесках, спиннингах и воблерах. С Родионом отец отлично поладил, против моего переезда слова никто не сказал. Я по-прежнему училась в институте, правда, теперь гораздо чаще опаздывала на первую пару, чем раньше. На вопросы сокурсников только глаза прятала, мол, автобус никак не ехал. Не будешь же говорить истинную причину: перелезала через мужа и задержалась. Когда мы закончили свои бакалавриаты, то расписались. Достаточно скромно, посидели с родителями в ресторане. Родня теперь уже мужа приняла меня неплохо, но особенно теплых чувств между нами не возникло. Родион устроился в приличное издательство редактором и зарабатывал очень хорошо. Квартирный вопрос нас не беспокоил - та самая трешка была Родькиным наследством от деда, так что мы могли жить в своё удовольствие и ни о чем не переживать. Я поступила в магистратуру на своем же факультете. Но, как не была интересна учеба, домой меня тянуло со страшной силой. Хотя мама всю мою юность ругала меня, что я неаккуратная, неряшливая, неумелая, на деле же оказалось, что я хозяйственная, хорошо готовлю и быстро убираюсь. Родька постоянно говорил, что жизнь со мной -это сказка. Родька...Жизнь моя, кислород, рассвет, вторая половина, без которой и я - уже не я.

***

Гром грянул посреди ясного неба, когда я уже год как работала в теплоаудиторской компании. С проектами было все тухло - пара городских поликлиник, ресторан в центре. Но внезапно поступило предложение поездить по нашей необъятной. Там и задач больше, и масштаб гораздо крупнее: сеть заводов, технологические центры, больницы....Жутко заманчиво, конечно, но... Но Родьке я что скажу?! Дорогой, теперь будешь меня видеть три дня раз в месяц? В слезах и соплях я тогда пришла домой, всё рассказала. Муж утешил меня, наобнимал, налил успокоительных капель и уложил спать, сказав : " Соглашайся. Подписывай контракт, а я со всем разберусь". Разобрался. Ох, как разобрался...Я думала, свёкры меня убьют. Родион уволился из своего издательства и устроился в другое- гораздо менее престижное и прибыльное, но позволяющее работать удаленно. И стал кататься со мной по городам и весям, как верный муж декабристки. Сначала я чувствовала свою вину, не знала, чем отблагодарить его за такой поступок, но мужчина только усмехался: -Ты думаешь, я только для тебя это сделал? Да для себя! Мне же умереть проще, чем тебя хотя бы три дня не видеть! Я с ума сходил бы от волнения, как ты там. А так я всегда рядом, поймаю, подстрахую, поддержу. Кто тебя вообще такую в такие поездки отпускает? - в этом месте своей речи он обычно выразительно обводил взглядом, мои 50 килограмм, размазанные по 170 сантиметрам роста.

***

От завода в Красноярске никто ничего хорошего не ждал. Мои собригадники Миша и Слава тихо матерились, глядя на присланный отчет. -Госпожа Райзер-Мечникова, вы же понимаете, что это конские цифры?-шутливо спросил Михаил. Я кивнула. Смешного на самом деле было мало. -Ну не может завод с такой производительностью жрать так чрезмерно дох..много энергии!-громыхнул Слава. -Не может, - согласилась я. -Значит, либо сбой оборудования, либо какие-то мутные схемы начальства... Ладно. Завтра поедем, посмотрим. Завод находился на окраине города, а наша гостиница- в самом центре. Выезжать пришлось в семь утра. Я была разбита, несмотря на выпитый кофе: сказывалась нервотрепка и смена часовых поясов- в столице было всего три часа ночи... Слава устроился за рулем, Миша - на пассажирском, я же плюхнулась на заднее под бок к мужу. Родька ездил с нами якобы сметчиком на полставки. Родион натянул на меня меховой капюшон и сжал в крепких объятиях - за бортом было -32. -Поспи, малыш. Приедем - я тебя разбужу. Он был как всегда прав, и я провалилась в глубокую дремоту, свернувшись калачиком на родном плече. Завод оказался совершенно обычным. Мы обходили цех за цехом, мужики выборочно проверяли исправность приборов. И пока всё было в порядке. В голове я прокручивала стандартные рекомендации по энергосбережению и рациональному расходованию энергоресурсов... До тех пор, пока в стене главного рабочего зала мы не увидели её. Дыру в стене. Прямо на улицу. Приблизительно два на два метра, мать её. Нас сразил нечеловеческий хохот. Мы вчетвером ржали, согнувшись пополам. Темные схемы, сломанное оборудование..зачем это всё, если можно просто не залатывать чертову дырку? Понятно, что никакого отопления не будет хватать, чтобы обогреть зал. Я, все еще посмеиваясь, подошла поближе, выглянула наружу.На полу рядом с дырой даже намело снега. И намерзло льда. Никто и среагировать не успел, как я, неловко взмахнув руками в попытке удержаться за воздух, грохнулась на левый бок. Таз, ягодицу и бедро пронзило болью, все внутренности точно перемешались, руки и ноги разбила дрожь. Родион мгновенно оказался рядом, на руки бережно поднял. -Очень больно? Едем в травмпункт? -Не надо, - я помотала головой, - наверное, просто сильный ушиб. Как меня не уговаривали мужики, ехать я наотрез отказалась. В гостинице мои слова подтвердились: не было ни опухоли, ни даже синяка. Только болело изнутри, жгло. Муж намазал меня каким-то кремом, дал выпить обезбол и уложил в постель. Зная мой невыносимый характер электровеника, для верности лег рядом, обнял за плечи и включил какой-то сериал, под который я благополучно заснула.

***

И вот теперь это непонятное пробуждение в неизвестно каком часу... Муж, по своей вредной привычке, заграбастал оба одеяла под себя - оставив меня лежать в одном белье и его необъятной футболке. Я осторожно придвинулась, положила руку на его плечо. Что-то было не так. Родька всегда спит, как слон, а тут мечется от чего-то, пот на лбу выступил...Я ласково погладила мужа по голове, по щеке, прикоснулась легким поцелуем. -Родя, Родинька...Тшш..всё хорошо, все в порядке... Он, еще не открывая глаз, поймал мою холодную ладошку, к губам прижал. -Спасибо. Спасибо, так легче, - прошептал хрипло. Затем глаза Родиона распахнулись, он сел в постели, с беспокойством оглядывая всё вокруг. Тревожными глазами буквально впился в моё лицо, затем сгреб в охапку, осыпал горячими поцелуями. -Господи, ну приснится же...А ты здесь, ты здесь, всё хорошо, моя девочка. Никому тебя не отдал бы, никогда в жизни. Своей бы не пожалел, только бы тебя ото всего уберечь, - он лихорадочно гладил меня, ласкающие движения успокаивали и согревали. -Тебе приснился кошмар? -Триллер!!! Хуже любого фильма ужасов...Никогда бы не бросил тебя, никому бы не посмел дать обидеть... Я уткнулась носом в мужскую грудь, к которой была плотно прижата, вдохнула родной запах. -Да, мне тоже что-то такое приснилось...Жуть какая-то...Много боли, много бьют, а тебя нет... -Я рядом. Всегда буду рядом. -Бедро очень болит, Родь. Жжет прям. Помажь, пожалуйста, еще раз. -Конечно. Муж быстро встал, вернулся с тюбиком. Охлаждающая мазь приятно растеклась по коже. -Точно не надо ко врачу? -Ночь-полночь, какой врач сейчас? -Так пять утра уже. -Не "уже", а " всего", Родь. Сейчас отпустит. Это просто ушиб очень сильный. А если ты рядом, то уже и не так болит. Только одеяло перестань отнимать. -Прости, - Родион рассмеялся, не чувствуя и капли раскаяния. Я повернулась на правый бок, снова устроилась у него на груди. Он обнимал меня, так же надежно и нежно, как всегда. Мужчина укутал меня одеялом. Легкие поцелуи коснулись макушки. -Ну, тогда поспи еще, радость моя. Пусть тебе приснятся новые сказки со счастливым концом.