Долгожданный визит.

Багровый свет всегда заставляет его думать о том, где на самом деле расположено это место. Вариантов есть немного. Мисс Робинсон, его учительница, всегда говорит, что так жарко может быть только в пустыне, но там не может быть воды, а он отчётливо слышит шум бьющего внизу потока. Даже, наверное, странно, что за столько времени он никогда толком не задумывался, каким образом здесь оказывался. Наступала ночь, и с ее приходом он оказывался здесь — на этой продуваемой всеми ветрами скале, куда соленый ветер приносил остатки дневного тепла, пропитанного ароматами моря. По крайней мере, он надеется, что море пахнет именно так — сладко и горько одновременно. Оно было где-то там, внизу, одновременно ужасно близкое и абсолютно недостижимое, ведь нужно было полететь вниз, чтобы окунуться в злые волны, разбивающиеся о прибрежные камни. Там было много камней, внизу. Так всегда говорит его друг, и ему можно верить, ведь руки у него всегда израненные, значит, ему нелегко приходится, когда он пробирается сквозь эти камни, чтобы прийти на встречу. Он сам приходит с той стороны, куда уходит солнце, а его собеседник появляется около обрыва, спустя несколько минут томительного ожидания. Так происходило всегда. Так произошло и сейчас. — Я скучал по тебе, — чистая правда, ведь даже мисс Робинсон говорит, что нужно чаще рассказывать о своих чувствах. «Вокруг вас нет волшебников, вас окружают люди, которые не умеют читать чужих мыслей. Говорите им о том, что чувствуете и сами заметите, насколько мир станет проще». Он хорошо усваивает эту истину, не зря его называют умным мальчиком. Он знает, что мир действительно проще, чем кажется, вот только мало кто отвечает ему так же искренне. Собеседник не в счёт, он исключение из всех существующих правил. — Я тоже скучал по тебе, — его объятие практически невесомо, едва ощутимо, но он все равно прижимается ближе, желая ощутить призрачное тепло. — Тебе стоит рассказать мне, как твои дела. Сегодня я не смогу быть здесь долго. Они по обыкновению усаживаются на самый край скалы, собеседник лицом к обрыву, он за его спиной, лицом к темному небосклону, прячась от обжигающего ветра. От друга веет теплом. Ему хочется верить, что они друзья. — Почему ты не сможешь задержаться? — Потому что спешу. — В этот раз ты меня с собой возьмёшь? Опять воцаряется молчание, как каждый раз, когда он заговаривает об этом путешествии. Ещё в самом начале их встреч, друг обещал, что позволит ему отправиться туда, где исчезает сам. Один маленький шаг за пределы этой скалы и соленого морского воздуха. Вот только, кажется, опять не сегодня. Тем не менее, «недолго» все же лучше, чем совсем «ничего», и он спешно принимается излагать о том, что успело произойти у него за эту неделю и о том, как мисс Робинсон похвалила его рисунки. О своем не слишком удачном сочинении, о новых уроках, где им рассказывали про большие хвостатые кометы, и, наконец, о том, что волнует его сильнее всего — о том, что Ванесса собирается переезжать. Собеседник никогда не перебивает его, лишь изредка задаёт уточняющие вопросы, редко когда смеётся, только если ситуация и правда вышла забавная, и уж точно никогда не насмехается, даже если он поступает очень глупо или несуразно. А ещё он никогда не ругается. Даже если ситуация несомненно того стоит, собеседник все равно всегда спокоен. Спокоен он и теперь, когда спрашивает очень тихо, что ему свойственно: — Значит, Ванесса точно решила переезжать? — Да, — приходится зябко передернуть плечами. — Я сказал ей, что хочу поехать с ней, но Несси против. — Ты забавно ее называешь, — до него доносится бархатистый раскатистый смех. — Но она права, тебе вряд ли захочется с ней жить, ведь она переезжает… Напомни к кому? — К своему парню, Рэймонду. — Он тебе не нравится, верно? — Он такой… Как будто у него все время запор. Злой, как черт. — Отличное сравнение, парень. Может все не так и плохо. — Она не хочет со мной жить, и, представляешь, уже целых три дня не появлялась дома. Я не хочу жить в этом новом доме. Он меня немного пугает. Ты, конечно, скажешь, что я достаточно взрослый, чтобы бояться. — Брось, я тоже иногда боюсь, хотя куда старше тебя. Это ещё один плюс их бесед. Он всегда считает, что можно выражать свои чувства, какими бы они не были. Он не осуждает, и всегда слушает так, будто ему интересно. Наверное, другу и правда интересно, хотя мисс Робинсон иногда называет его слишком привязчивым, и ему приходится контролировать себя очень сильно, чтобы мама не расстраивалась лишний раз. — Я хотел бы жить с тобой. Ты же говорил, что однажды я смогу пойти с тобой. — Рано, парень, — друг отворачивается, запрокидывая голову. — Твоя сестра будет грустить, если ты пойдешь со мной. — Не будет. — Уверен? — Да, — приходиться несколько раз шмыгнуть носом для достоверности, но собеседника это не убеждает. — Дай ей шанс. А мне пора. — Уже? — приходится схватить его за руку, в очередной раз, удивившись, какие холодные у него пальцы. — Сегодня слишком рано. — Я же говорил, что мне нужно будет уйти рано. Я вообще не был уверен, что смогу прийти. — И я иду с тобой? — Нет, — он вновь смеётся. — Ты остаёшься здесь. — Когда ты вернёшься? — Немного повремени. Думаю, тебе понравится сюрприз. — Какой сюрприз? — ветер, дующий от пропасти усиливается, и значит другу действительно пора. — Терпение, молодой человек, — он по обыкновению отходит к самому краю пропасти. — Ты передашь привет папе? — Как обычно, приятель. Я помню. Ветер усиливается, и на мгновение закатное солнце его ослепляет. Жар бьёт в лицо и становится невыносимым. Он делает несколько шагов к пропасти и… просыпается. В окно бьют яркие лучи солнца. Ну, привет, новый день. *** — Проснись! Рэймонд, черт тебя дери, это уже не смешно, — невысокая изящная девушка, гневно сверкнув глазами, отвернулась обратно к стенному шкафу, пытаясь разобраться в его содержимом. Стоило ей протянуть руку, как из шкафа тут же выпал клубок непонятного содержимого, в котором она с трудом опознала несколько очень мятых мужских рубашек. — Ну, ты и свин! — Боже, Несс, — юноша, которого она так усердно распекала последние двадцать минут, наконец, принял вертикальное положение и, глубоко зевнув, сонно потер глаза. — Адски рано, детка. — Сколько раз я просила тебя не трогать мои вещи, — с громким хлопком с полки свалилась плотная диванная подушка, а следом за ней показались светлые джинсы с ремешком, которые девушка тут же принялась натягивать на себя. — Без них вид был лучше, — похотливо улыбнулся парень. — Господи, — его собеседница закатила глаза, и отойдя от кучи тряпья, ловко достала из рюкзака расчёску, распуская наспех собранный хвостик. Темные гладкие волосы рассыпались по плечам густой волной до лопаток. — Сам приберешь это безобразие. И, клянусь, Рей, если ты ещё раз тронешь мои вещи, я тебя прибью, — спрятав расчёску обратно в рюкзак, она сдернула со стула изящный черный кардиган. — Ты понял меня? — Свари мне кофе, — жалобно попросил парень, заваливаясь обратно в растрепанную кровать. — И не подумаю! — девушка подвела губы персиковым блеском, покрутившись перед зеркалом. — Даже не думай, что я позволю себе опоздать из-за того, что тебе приспичило поспать лишних полчаса. Рэй, я пыталась тебя разбудить целую вечность. — Я не встаю так рано, крошка. — Половина десятого утра. Тебя послушать, ты бы вообще с кровати не вставал. Между прочим, обещал меня отвезти. — Детка! — Я уже поняла, что ты не успеваешь. Но на улице, — она зябко передернула плечами, заранее с ужасом представляя, как придется под проливным дождем ехать в переполненном автобусе и толкаться на остановке, — Кошмар на улице, — подвела она черту под разговором. — Да проснись ты уже! — Суббота. Выходной. — Рэй, — она опять закатила глаза, заметив, впрочем, что ее собеседнику было глубоко плевать на ее эмоции, парень вновь закрыл глаза, намереваясь вздремнуть. — Даже не думай, придурок, — схватившись за одеяло, она решительно стащила его с молодого человека. Спустя пару минут безуспешных попыток занять более менее теплое положение, парень, наконец, соизволил встать, и, хотя и выглядел раздраженно, все же, молча, направился к кофейному аппарату, чтобы запустить машину и получить чашечку вожделенного напитка. — Напомни, тебе обязательно туда ехать? — все ещё от души зевая, он следил за тем, как девушка немного нервно, собирает небольшой рюкзак, складывая туда различные мелочи, в виде кошелька, косметички и прочей ерунды. Его подруга Ванесса категорически не сочеталась с маленькой съемной квартирой, которую он мог себе позволить. Небольшое, но светлое помещение, вмещало в себя только большую двуспальную кровать, доверху заваленный вещами стенной шкаф и столь крохотную кухоньку, что там с трудом помещалась кофе-машина, не говоря уж обо всем остальном. Впрочем, его эта ситуация вполне устраивала, есть он предпочитал в университетском кампусе, время проводил по большей части там же, и вообще снимал эту квартиру только для того, чтобы можно было привести в гости девушку. Вот эту конкретную девушку, которая теперь намеревалась сбежать от него субботним утром, оставив его одного после замечательной ночи. Пискнул аппарат, извещая о том, что очередная порция кофеина готова к употреблению, и покачивая кофейную чашку из стороны в сторону, чтобы быстрее остыл, он лениво выслушивал ее объяснения. — Рэй, сто раз говорила тебе, что званный обед в полдень. Не могу опаздывать. — Можешь вообще не идти. — Серьезно? Мама сто лет готовилась к этому мероприятию. Смертельно обидится. — Уверена, что так уж сильно желаешь познакомиться с этим надутым индюком, который приедет из Европы? — С моим сводным братом, ты хочешь сказать, — скептично подметила девушка, вынимая из шкафа пальто и шапку. — Сказала, — он закатил глаза. — Сынок Квентона тот ещё павлин самовлюблённый. Видел его лет шесть назад, даже тогда он был заносчивым придурком. — Рэй, прекрати. Закари и мама будут ждать его ровно в полдень, — она закинула рюкзак за спину, — И если бы ты не был такой задницей, пошел бы вместе со мной. — О, избавь меня от общества этих… аристократов. Тебе, правда, это так важно? Твоя мать взрослая девочка, сама могла бы познакомиться с пасынком. — Я обещала Тиму, что приду. Поэтому это не обсуждается, — отрезала собеседница. — Тим, между прочим, тоже взрослый мальчик, а все ещё заводит свою пластинку о том, что хочет жить с тобой. — Рэй, ему шесть лет! И, конечно, он переживает о том, что… Мама ещё раз вышла замуж. — За ректора. Выгодная партия. — О, прекрати. Сто раз обсуждали, они идеальная пара. — Да я молчу, — примирительно поднял руки юноша. — Просто вместо этого чопорного обеда могли заняться чем-то более приятным, м? — Рэй! Я обещала Тиму и маме. И я приду! До встречи, — не слушая дальнейших возражений и стараясь не замечать обиженное выражение лица парня, девушка выскочила из квартиры, хлопком закрыв за собой дверь. *** Когда автобус, спустя сорок минут толкучки, выплюнул ее на площади, Ванесса уже жутко замёрзла, проклиная свое лёгкое пальто и кроссовки, которые не спасали от промозглого октябрьского холода. В кармане у нее подтаяла и немного помялась шоколадка, которую она предусмотрительно купила для Тима в ближайшем к дому Рэя супермаркете, перед тем как ехать домой. Точнее, в новый дом ее мамы и Тима. Бросив короткий взгляд на наручные часы, она убедилась, что времени предостаточно, и не спеша отправилась вверх по улице, стараясь не замечать колкого ветра. Тимми будет жутко обижен тем, что ее не было дома три дня подряд, но она больше не была уверена, что это ее дом. Домом она привыкла называть квартирку около университета, где они с мамой и папой жили столько, сколько она себя помнила, пока в один прекрасный день приехавшая полиция не сообщила прискорбную новость — отец, который подрабатывал в скаутском лагере, погиб, когда лодка, на которой он сплавлялся со своими воспитанниками, перевернулась. Он сумел спасти всех детей, но сам выбраться из бурного потока не смог. Тиму едва исполнилось три годика, она сама только-только поступила на первый курс колледжа, и эта новость сильно подкосила их семью. Маме пришлось выйти на дополнительную работу в колледже, и брать сверхурочные, чтобы обеспечить Тима необходимыми лекарствами, и времени на детей практически не осталось. Все заботы о малыше пали на ее плечи, но не то, чтобы Ванесса жаловалась — Тим был просто очаровательным парнем. Он нравился всем, даже ее подругам, поэтому не составляло труда уговорить девчонок взять карапуза с собой на прогулку или встречу. Даже Рэймонд, с которым они недавно отметили трехлетний юбилей отношений, проникся к ее брату, если не любовью, то неким уважением точно. Но полгода назад в жизни опять случился очередной переворот — мама сообщила, что выходит замуж, и не за абы кого, а за самого ректора ее колледжа. Закари Квентон, мужчина, которому в прошлом месяце исполнилось сорок пять, был моложавым, успешным мужчиной, известным в округе холостяком, ведущим весьма успешный бизнес, за счёт которого и существовал колледж искусств, где она обучалась. Мужчина, с которым незамедлительно познакомила ее мама, был обходительным, ласковым и очень заботливым. Пышная свадьба отгремела четыре месяца назад, и Закари настоял на том, чтобы и она, Ванесса тоже переехала в его новый дом. Небольшой особняк практически на краю города, в элитном районе, был очень даже неплохим, но отчего-то категорически не нравился Тиму, как и сам Закари тоже. Малыш целыми днями ходил за ней хвостом и канючил о том, как сильно ему не хватает папы. Как будто ей было просто обживаться в этом доме, и когда Рэй предложил переехать к нему, особо не думая, она согласилась. Мама тоже возражать не стала, и когда вопрос с переездом был практически решен, оставалась главная проблема — ни она, ни мама не малейшего представления не имели, как обо всем сообщить Тиму, чтобы не ранить его ещё сильнее, поэтому пока она старалась приезжать на выходные, и не забирала из нового дома вещи, успешно сочиняя для брата историю о том, что из-за тяжёлой учебы просто не успевает приехать домой. Тим вроде бы все понимал, что не мешало ему, тем не менее, обижаться с каждым разом всё сильнее. А вот теперь выяснилась ещё одна новая подробность — Закари вовсе не был совсем уж холостяком. Его первая жена умерла десять лет назад, оставив ему пятнадцатилетнего сына. Мальчик был отправлен в Англию, чтобы не мешал заниматься отцу бизнесом, закончил школу и колледж там же, на другом континенте, и до недавнего времени приезжать не собирался, весьма едко отзываясь о решении отца повторно жениться, но, наконец, родственники все же пришли к консенсусу, и парень соизволил таки посетить дом отца с дружеским визитом. Ради этого самого визита сегодня и собирался званый обед, на который категорически отказался идти Рэй, несмотря даже на то, что был лично приглашен ректором. Уже представляя, как непросто ей придется объясняться с Тимом, Ванесса решительно позвонила в дверь. День ей предстоял нелегкий. *** Засранец опаздывал к обеду, и в доме с каждой лишней минутой поднимался градус напряжения, хотя она и не понимала почему. Закари, и без того бледный, как покрытая мелом доска, теперь и вовсе места найти себе не мог, метаясь по гостиной из стороны в сторону, и то подходил к окну, то прислушивался к шуму на подъездной дорожке. Мама несколько раз ставила в духовку остывающую курицу, а Тим, насупившись, сидел в высоком кресле, отказавшись с ней разговаривать. Чувствуя себя не в своей тарелке, Ванесса отложила телефон, запихнув его в задний карман джинсов и ещё раз попыталась заговорить с братом. Насупленный мальчик начисто проигнорировал ее попытки, и с гордым видом удалился к себе в комнату, когда, наконец, громкая трель звонка известила обитателей дома о том, что долгожданный визитер, все же прибыл. Даже не пытаясь скрыть раздражения, Ванесса рывком распахнула тяжёлую входную дверь, первой выбравшись в узкую прихожую, и замерла от удивления. На пороге застыл достаточно эффектный молодой человек, в котором она с трудом могла узнать сына своего отчима. О парне она часто слышала от Рэя, старший брат которого был одноклассником ее сводного брата. Парню должно было в этом году исполниться двадцать пять, по слухам, он жил вот уже как восемь лет где-то в Англии и, судя по всему, преподавал в какой-то школе. По крайней мере, только это ей удалось узнать от отчима в какой-то из бесед. Мужчина очень нервничал с тех пор, как узнал, что сын решил посетить его с дружеским визитом. Стоящий на пороге молодой человек не слишком подходил под описание мрачного и замкнутого юноши, каким его успел охарактеризовать отец, заранее предупреждая, что парень может воспринять женитьбу в штыки и с ним лучше держать ухо в остро. — Привет, — парнишка, которому с натяжкой можно было дать лет двадцать, не то, что двадцать пять, немного устало улыбнулся, — Адресом вроде не ошибся, — словно и, правда, сомневался в своей правоте, парень для верности отступил на три шага назад, и сверил номер дома по висящей на стене дома табличке. — Привет, — смутившись, девушка отступила в прихожую, — Проходите. Меня зовут Ванесса. — Приятно познакомиться, Ванесса, — парень несмело вошел в прихожую, бегло осматриваясь. Все его поведение буквально вопило о том, что он возвращался в старое, пусть и знакомое, но давно забытое место. Его взгляд прошёлся вверх по лестнице, исследовал резьбу, которую мистер Квентон вместе с мамой сделали практически сразу после свадьбы. Пока он осматривался в прихожей, неловко переминаясь с ноги на ногу, она наблюдала за ним. Паренёк был высокого роста, спортивного телосложения, с темными гладкими волосами, чуть отросшими и спадающими на лоб. На Закари он похож не был от слова совсем. Если у отчима черты лица были крупные, запоминающиеся, то парень отличался весьма тонкими чертами лица, будто бы смазанными, волевым подбородком, и практически черными глазами, в обрамлении длинных ресниц. Его взгляд между тем сконцентрировался на ком-то за ее спиной, и Ванесса обернулась, улыбнувшись маме, показавшейся из кухни. Парень, наконец, сбросив с себя оцепенение, скинул на пол объемный рюкзак, и с едва заметной улыбкой обратился к ее матери, протягивая маленький букетик нежно-розовых цветов. — Миссис Эдельвейс, — он нарочито обратился к женщине по ее фамилии до замужества, немного склонив голову, — Добрый день. Приношу свои извинения за опоздание. На улице настоящее безобразие, дождь размыл дорогу. — Просто Валери, — наконец, пришла в себя не мама. — Проходите, — она обворожительно улыбнулась юноше, принимая от него букет. — Спасибо, — все с той же лёгкой улыбкой, он отвернулся к входной двери, и Ванесса невольно заметила, что руки у него ходят ходуном. На лестнице раздался шум, и вместе с тем, как мистер Квентон появился на верхней площадке лестницы, мимо нее вихрем промчался брат, с радостным криком бросаясь к незнакомому парню в объятия. Не ожидавший такого напора парень, сдавленно охнул, не успев избавиться от насквозь промокшей куртки, но все же послушно подхватил на руки мчащегося со скоростью света Тима, подкинув того в воздух. С громким смехом обняв паренька за шею, ее брат изрёк глубокомысленную фразу: — Ты никогда не говорил, что ты сам ко мне приедешь. В прихожей повисло неловкое молчание…