Откровение.

К полудню вторника Ванесса была уверена, что желание злиться на весь мир не только не странное, но и вполне оправданное. Раздраженная девушка присела на скамейку, опуская голову на руки, и несколько раз глубоко вдохнула, стараясь хоть немного привести мысли в порядок. К величайшему сожалению, от этой просто манипуляции яркий след протектора ботинка сорок четвертого размера прямо посреди ярко оформленной мозаики не растворился. Ванесса обречено разглядывала безнадежно испорченную работу, прислушиваясь к гомону голосов за пределами дома. Там ребята спешили на ленч, стараясь успеть за короткий перерыв, а здесь только что Рэй наступил прямо на центр уже полностью готовой работы, и даже не посчитав нужным извиниться за свою немотивированную агрессию, ушел, громко хлопнув при этом дверью. Девушка соскользнула со скамейки на пол, дрожащими пальцами перебирая осколки хрупкого стекла, прекрасно понимая — вот теперь она точно ничего не успевает. — Ничего же не произошло, — прошептала себе под нос Ванесса, тщетно стараясь успокоиться. Начало этому безумию положил студенческий комитет по организации праздников, под руководством бессменной миссис Эдванс — хрупкой старушки с седыми кудрями, которая, сколько себя помнила Ванесса, была действительно профессионалом своего дела — праздники, организованные этой дамой отличались особым шиком и размахом. Вот и теперь заслуженной работнице Бэкью удалось выпросить у руководства колледжа дом братства, шикарнейший двухэтажный особняк на территории студенческого городка, где в обычное время собирались спортивные команды. Еще в свой первый поход сюда, Ванесса, помогающая в организации подобных мероприятий с первого курса, успела бегло запомнить планировку, уже тогда начиная прикидывать, каким образом можно будет все устроить. Чуть позже, на совместном заседании всех членов комитета ее план с восторгом, хотя и с некими оговорками, был принят всеми членами их маленького клуба по интересам. Было решено обустроить в доме две зоны — танцевальной площадки, для любителей активного отдыха, и что-то вроде уединенных комнаток с настольными играми и прочими, более тихими и спокойными забавами для любителей чего потише. Реализовать задуманное идеально помогли маленькие комнатушки членов братства, располагающиеся на втором этаже. К сожалению, начать подготовку к вечеринке удалось не сразу — всю первую половину сентября ребята усиленно тренировались, а потому домик братства был вечно занят — сначала там обосновались футболисты, которых неделю спустя сменила сборная по волейболу, и только к началу октября, когда первые студенческие соревнования остались позади, домик тоже опустел, хотя Ванессе, Марго и еще двум девочкам с третьего курса пришлось очень постараться, заставив парней из команды, забрать все свои вещи. Все, что членами команд осталось нетронутым, девушки предусмотрительно собрали в несколько больших пластиковых пакетов и убрали в кладовую под лестницу, запертую на ключ — так чужие вещи точно могли бы остаться в целости и имели вполне неплохие шансы все же однажды вернуться к своим владельцам. Больше всего сил у девушек ушло именно на обустройство второго этажа, хотя там располагалось всего лишь пять комнат, не считая крохотной ванной, в которой зеркало тоже разрисовали липовой паутиной и немного забрызгали искусственной кровью. Получилось, вопреки ожиданиям, очень даже уютно. Первым делом, стараниями Остина, единственного мужчины в их дружном женском коллективе с дверей были скручены все замки, для того, чтобы избежать неприятностей во время вечеринки, и хотя подобные меры наверняка вызвали бы недовольства парочек, Ванесса была уверена, что они поступили правильно — все, включая ее саму, терпеть не могли вечно целующихся в общественных местах студентов, которые только и искали место, где можно было бы уединиться. В каждой комнате Марго и Ливси, ее помощница, обустроили что-то вроде фан-зоны — широкие двуспальные кровати были застелены одинаковыми мягкими покрывалами, с изображением готического мультяшного замка Дракулы, а вокруг них в центр были собраны стулья и кресла, так что можно было вполне с комфортом устроить настольную игру даже на восемь или десять человек — каждому бы хватило места. Несколько вечеров девушки потратили на то, чтобы развесить клочья искусственной, но весьма реалистичной паутины, задвинуть тяжелые портьеры, и расставить свечи в подсвечниках, изъятых для этого из фонда колледжа, в результате чего первокурсники временно остались без наглядных пособий для рисования. Получившимся эффектом остались вполне довольны — минималистично, без ненужных деталей, но при этом атмосферно. Все эти восковые палочки, которыми была буквально напичкана каждая комната, было решено зажечь в день празднования, а внизу Остин оставил еще пару коробок, на тот случай, если свечи прогорят слишком быстро. Впрочем, Ванесса не сомневалась в том, что почти все запасы будут истрачены — живой трепещущий огонек, несомненно, должен был стать фишкой вечера. Витиеватую лестницу они украсили небольшого размера тыковками, сделанными из папье-маше, скрыв тем самым сколы и царапины старого дерева, на котором спортсмены от души вымещали злость и радость — то тут, то там виднелись небольшие пятна, оставшиеся от сигарет, и пролитого алкоголя, так что украшения пришлись как нельзя кстати. С первым этажом возились чуть меньше, закончив как раз к началу прошлой недели — оттуда Остин, вместе с Рэем и другими мальчишками их группы вынесли все, что можно было разбить и поджечь, сдвинули диванчики к стенам, оставив довольно большое пространство под танцпол, и Грегор, глава местной рок-группы, тут же расставил на свободном пространстве инструменты. С тех пор уже неделю парни собирались на своей импровизированной сцене репетируя номера к будущему концерту. Нерешенными оставались два вопроса. Первый, что именно нужно было сделать, чтобы затенить довольно большие окна первого этажа, тут, в отличие от комнат обитателей, не наблюдалось не то, что занавесок, но даже и жалюзи — широкие, чисто вымытые стекла, пропускали с улицы достаточно света, чтобы испортить хорошую светомузыку, принесенную рокерами. Второй вопрос как раз заключался в этой самой светомузыке — парни из группы принесли несколько коробок замысловатых светильников, искусно имитирующих дрожащее пламя свечи, и отбрасывающих на стены причудливые тени, но повесить сие произведение было некому — Остин, хоть и являлся талантливым скульптором, в электрике при этом не разбирался совсем, а других кандидатур, готовых прийти на помощь не наблюдалось. Решение проблемы открытых окон только что уничтожил Рэй. Тяжело вздохнув, Ванесса стянула мешающие волосы в пучок, принимаясь собирать лопнувшие под тяжелым ботинком стекляшки в ладонь. Это она предложила закрыть три окна полотнами с мозаикой, подделанной под старину — с детства увлекающаяся созданием композиций из цветных стекляшек, она не видела в этом никакой трудности, недели было более чем достаточно, для создания трех картин, эскизы которых она нарисовала еще на прошлый понедельник. Проблему представлял собой Рэймонд, который вдруг капризно сморщив нос, заявил, что клей, которым она скрепляла стеклышки, жутко воняет, поэтому заниматься картинами дома девушка не могла, пришлось перенести все три едва начатые полотна в домик, и, задерживаясь до поздней ночи после занятий, работать прямо на месте, а потом возвращаться по темным закоулкам кампуса в их общую с Рэем квартиру, где ее ждал вечно недовольный задержками парень. Обстановка накалялась, его придирки по пустякам становились невыносимыми, так что, когда сегодня он пришел взглянуть, как продвигается работа, она была готова к чему-то подобному, но все равно от произошедшего было жутко обидно. Рэй так и не смог смириться с ее поездкой в выходные, поэтому, едва завидев полотно, изображающее ангела с окровавленными белыми крыльями на фоне полуразрушенного замка, молодой человек тут же заявил, что ангелочек очень уж похож на Алекса, хотя, сколько не приглядывалась Ванесса, сходства увидеть так и не смогла, и, разозлившись, содрал почти готовое полотно, на которое девушка бережно доклеивала последние кусочки, со злостью впечатал подошву ботинка прямо в самый центр, оставив вместо лица ангелу грязное месиво. Самое обидное, что переделывать пришлось бы практически всю работу — от силы удара стекла потрескались, сместились, и местами стали видны некрасивые трещины и сколы, а учитывая, что два остальных полотна она толком тоже не успела закончить и покрыть для надежности лаком, успеть к пятнице становилось все менее реальным. Точнее, принимая во внимание то, что Алекс заявил о проверке первых пробных эскизов для гранта в пятницу, успеть все было действительно невозможно. От обиды наворачивались слезы на глаза, но Ванесса, закусив губу, продолжала методично собирать кусочки стекла, стараясь сосредоточиться на этом простом действии. Ревность Рея переходила всяческие границы, стоило это признать. Как и то, что недавняя поездка в Оклахому выбивала ее из колеи, и не только по причине странного поведения Алекса, хотя тот тоже был тем еще подарком, но и по большей части от тех странностей, которые ждали ее дома. Казалось, Александр был прав, она сама начала замечать это все больше, что отчим самым странным образом влияет на мать, и в первую очередь это было видно по тому, что Валери не обрадовалась новости о том, что Тим здоров. Точнее обрадовалась, но всю радость перекрыла злость от того, что они вообще рискнули свозить Тима на обследование, так что ее ждала продолжительная выволочка на эту тему, во время которой девушка даже толком не понимала, в чем именно виновата. Она, как ни крути, не могла узнать свою вечно спокойную маму, которая должна была, просто обязана была обрадоваться новости о том, что ее сын здоров. Между тем именно эта новость осталась самой незначительной среди всего того, что девушке удалось услышать. Испуганный Тим даже не пытался вмешаться в ссору, за что она была ему благодарна. Выслушивая многочисленные упреки на свой счет, она впервые поймала себя на мысли, что ей не хватало спокойствия собранного и вечно готового к нападкам Алекса, который, казалось, разбирался в ситуации изначально лучше, чем она сама. Несмотря на странности молодого человека — она все еще не могла забыть его разбитый, смешанный взгляд в то утро, когда он вернулся со своей загадочной вылазки. С ним что-то произошло, и она испугалась, поэтому предпочла оттолкнуть, ударив побольнее, чем разбираться в его сложностях. Теперь, спустя два дня, она, конечно, не верила своим собственным безумным мыслям, не понимая толком, почему вообще решила, будто он убил кого-то. Факт оставался фактом, он наотмашь ударил девчонку, которая явилась к ним в номер, затем, ничего не говоря, собрался и ушел, вернувшись утром, с трясущимися бледными губами и убитым взглядом, но вряд ли за это время могло произойти что-то непоправимое. Разгадка явно была проще. Оставшись кругом виноватой, рассорившись с мамой и Рэем, выслушав кучу упреков от отчима, Ванесса ощущала себя до крайности потерянной, с тяжелым сердцем оставляя Тима в резко ставшем враждебном ей доме, и поступок Рэймонда окончательно лишил ее сил. Уколовшись о разбитый кусочек мозаичного стекла, девушка всхлипнула, и этот звук совпал со скрипом открывшихся дверей. Вздрогнув, Ванесса подняла голову, все еще надеясь, что Рэй одумался и теперь вернулся, чтобы помочь устранить все, что натворил. Из приоткрытой двери на нее дохнуло осенним холодом — с самого утра над городом висели тяжелые тучи, грозившиеся вечером пролиться первым снегом, но полуденный свет очертил совсем иную фигуру, в дверном проеме, опираясь на косяк, стоял Алекс, поправляя рукой волосы, заметно взлохмаченные ветром. — Вы…ты? — Ванесса, окончательно смутившись, опустила голову. — Марго в столовой, — она продолжила свое занятие, ни на мгновение не сомневаясь, что он сейчас уйдет. Конечно, он искал старосту их группы, после объявления условий гранта, он обещал предать Марго бумаги с окончательными списками, и сам же лично пообещал разыскать ее во время перерыва. Ее догадку подтверждали белоснежные листы бумаги в его руках, покрасневших от холода, погода портилась слишком уж стремительно, тем более сама Марго сказала, что после пар будет в домике, поэтому не удивительно, что он пришел именно сюда. — Спасибо, — задумчиво отозвался парень, но уходить не спешил. Ванесса вновь посмотрела на сводного брата снизу вверх, изучая его — он выглядел довольно забавно, скользя по декорациям изучающим внимательным взглядом, но в глаза сразу бросалось другое — девчонки еще на паре шептались, что с ним не все в порядке, во-первых, потому, что несмотря на сегодняшний холод, он был облачен только в белую тонкую рубашку, поверх которой надел толстовку, пусть и плотную, но явно недостаточно теплую, чтобы защитить от пронзительного ветра, во-вторых, он почему-то всю пару, да и теперь, нервно тер запястье правой руки, словно браслет на его запястье, причинял ему боль, в-третьих, заметная невооруженным глазом усталость и бледность, свидетельствовала о том, что домой после поездки он так и не заезжал. Она старалась не думать, почему Закари не интересуется тем, куда пропал его сын, так же как не думала о том, почему мама второй день подряд не брала трубку, игнорируя любые попытки связаться — кажется, ее обида (на что?) была до крайности серьезной. Последний раз такой тотальный игнор мама устраивала ей в выпускном классе, когда пообещав быть дома в одиннадцать, Ванесса явилась на утро следующего дня, но тогда повод злиться действительно был, в отличие от нынешнего, потому как злиться на то, что Тим оказался здоров, хотя и этот факт еще стоило окончательно проверить, было как минимум ужасно глупо, если не сказать абсурдно. Винить во всем происходящим проще всего казалось именно стоящего перед ней парня — своими недомолвками с отцом он словно бы умудрился испортить и ее прекрасные до сего момента семейные отношения. Устало покачав головой, Ванесса поднялась на ноги, немного нервно натягивая рукава серого свитера до середины костяшек. Молчание несколько затянулось, но она не собиралась облегчать ему задачу, уставившись на Лекса непроницаемым взглядом. То, что он был ее преподавателем, только добавляло ощущение нереальности происходящему — она с трудом высиживала его пары, стараясь сохранять невозмутимость. Все студенты уже давно заметили, что он сам похож скорее на студента, нежели на учителя, было что-то очаровательное в его манере вести занятия, развязно усевшись на преподавательском столе. Точно в такой же манере — немного с ленцой, словно все происходящее давным-давно ему наскучило, он сообщил сегодня условия гранта, оказавшиеся в этом году на удивление простыми — никаких венецианских фресок на сей раз, как это было в прошлом году. В этот раз городской комитет пожелал видеть работы на тему «Важнейшие события в жизни города». Ничего не выражающим взглядом изучая пейзаж за окном, Тернер попросил не рисовать самолетостроительный завод, аргументируя это тем, что шансов выиграть будет маловато, ведь большинство участников так или иначе коснуться в своих рисунках этой темы, а значит, придумать нечто оригинальное будет сложно. На этом его рекомендации закончились, и с одной стороны было просто прекрасно, что он даже не попытался ограничить их творчество, запихнув в рамки собственного мировоззрения, как это делало большинство преподавателей, но с другой она бы не отказалась от подсказки, поскольку ничего кроме самолетов, изрезавших небо над Биксби вдоль и поперек, в голову не приходило. — Ванесса, я… кое-что хотел передать, — он опустил глаза на бумаги, извлекая из вороха красочную книжку. Девушка, не долго думая, взяла протянутый сборник из его рук, изучая глянцевую яркую обложку, извещающую, что в руках она держала энциклопедию о древних динозаврах. — Что это? — Я обещал Тиму, но… — Я запретила тебе приближаться к моему брату! — Я помню, — он примирительно кивнул, избегая прямо взгляда ей в глаза, — Но это просто книжка. Передай, прошу. — Алекс, можно узнать, почему тебя так интересует Тим? — Ванесса выпалила этот вопрос прежде, чем успела себя остановить. Парень облизнул губы, опуская голову. — Не знаю, — он пожал плечами. — Я привык к детям. Наверное, я понимаю, что это не слишком нормально, но мне комфортно с ними. Это мое, понимаешь? — А с нами? — она запнулась, нервно пожимая плечами. — Имеешь в виду колледж? Ванесса утвердительно кивнула. — Это скорее вызов, — он сжал пальцы, комкая лист, и тут же, опомнившись, расслабился. — Отцу? Теперь настала его очередь кивать головой. — Мама со мной не разговаривает, — не выдержав, сообщила девушка, глядя на Тернера со странной смесью надежды и враждебности, словно он был виноват в ее бедах, хотя отчасти так оно и было. — Что? — эта новость, кажется, огорошила и его тоже. — Ванесса, что произошло? Хотя, — по его скулам прошлись желваки, — Догадываюсь. Ты рассказала о нашей поездке, и да, они были в бешенстве. Отец кидался фразочками о том, как это было безответственно, и что, повезя Тима, мы рисковали его здоровьем, не думали ни о ком кроме себя, поступили, как настоящие эгоисты, и твоя мама просто кивала в подтверждение каждой его реплики, верно? — Откуда, — севшим внезапно голосом, произнесла девушка, — Откуда ты все это знаешь? Горько усмехнувшись, парень прошел вперед, усаживаясь на бортик дивана. — Он хороший манипулятор, Ванесса Эдельвейс. Я знаю своего отца. Неверяще девушка смотрела на сидящего перед ней парня, который теперь изучал ее прямым взглядом, спокойным, как и все в его поведении. Он не был удивлен, скорее расстроен, и все его поведение словно вопило простую истину: «Я предупреждал». И, может, он и вправду предупреждал, и оказался кругом прав, но легче от этого не становилось. — Что это значит? — Ванесса, — уголки его губ приподнялись в улыбке, — Есть мужчины, полюбив которых, нельзя остаться собой. И мой отец один из таких мужчин. — Все так просто? — Я поговорю с ней, — он пожал плечами, вновь начиная осматриваться. — Нет, — девушка нелепо взмахнула рукой, — Нет, я не просила с ней разговаривать. Я просто хочу понять, почему она… они так с нами поступают. Ведь Тим мой брат, и нельзя вот так просто обвинить меня в том, что я… не забочусь о его здоровье. Хотя, — Ванесса внезапно замолчала, осознавая, что только что вывалила на него кучу той информации, которой не собиралась делиться. Она замерла, уже привычно ожидая скучающего взгляда, направленного в ее сторону, коим часто одаривал ее Рэй, стоило начать говорить о семейных проблемах. Чужие семьи никого не интересуют, эту простую истину парень донес до нее достаточно ясно. — Тебе, наверное, это неинтересно. Алекс уставился на нее с плохо скрываемым удивлением. — Это и меня касается, детка, — на его лице за мгновение сменилось несколько выражений, от задумчивого, до привычно игривого, с которым он теперь на нее и смотрел. — Почему ты это делаешь? — не найдя, за что можно зацепиться взглядом, она опустила глаза на носы собственных белых кроссовок. — Потому что терпеть не могу этого сноба, который по случайности судьбы является моим отцом. — Исчерпывающий ответ, — она улыбнулась, поднимая на него взгляд. Вздрогнула, осознав, что все это время, он не отводил от нее взгляда, изучая, словно испытывая. И от этого его взгляда она чувствовала себя странно беззащитной. — Ты передашь? — А? — несколько секунд девушка безуспешно пыталась выбраться из пучины собственных мыслей, которые захлестывали с головой. Внезапно осознала, что буквально в нескольких от нее сантиметрах сидит человек, к которому она обещала себе никогда больше не приближаться. Парень, со странной солнечной улыбкой, и колким, злым взглядом, который испытывал странную привязанность к ее маленькому брату. Парень, из-за которого Рэй устраивал ей все новые и новые сцены, то ли действительно ревнуя, то ли привлекая к себе внимание. — Книгу? — картинно вздернув брови, Алекс кивнул на энциклопедию, которую все еще держал в руках. — Я же сказала, — отодвинувшись на приличное расстояние, Ванесса скрестила руки на груди, — Что поругалась с мамой, значит, дома у тебя в ближайшее время точно не появлюсь, так что я бы предложила тебе самому передать, но, вот незадача, — она притворно вздохнула, — Я не желаю, чтобы ты подходил к Тиму даже на метр. -Я понял, — Алекс поднялся с бортика дивана, буквально просверливая ее взглядом. Сделал несколько шагов вперед, останавливаясь около низкого журнального столика, который их разделял. — Но это просто книга, — он разжал пальцы, позволяя энциклопедии с громким хлопком упасть на хрупкое стекло. Девушка вздрогнула, почему-то думая, что столик должен непременно расколоться на две части, но этого не произошло. Взгляд Алекса стал уж совсем невыносимо колючим. Не дождавшись ответа, молодой человек неопределенно передернул плечами, и, показушно обойдя ее по окружности, направился к выходу. — Почему бы тебе не завести ребенка самому, если ты их так любишь, — выпалила Ванесса ему вслед, волчком обернувшись. Слова ударились в его прямую спину, повисли в просторном помещении, словно бы раскаляя воздух вокруг. — Или это типа не для тебя. Как ты там сказал, ты не влюбляешься? В этом все дело, да? Свободный волк, и все что ты можешь, это влезать в мою семью, перетягивать Тима, словно он ватное одеяло, которое вы с отцом не в силах поделить. Я…я… я даже не понимаю толком, — Несс изо всех сил прикусила губу, чтобы не расплакаться, — Кто из вас прав, потому что столько лет я жила с осознанием того, что мой брат болен, но вот появляешься ты, и выясняется, что все это обман. И, черт, я понятия не имею, чего больше боюсь — того, что ты затеял свою игру, и все это ложь, или того, что твой отец реально такое чудовище, как ты говоришь. И мне нужно закончить долбанные мозаики, — она швырнула собранные кусочки стекла, которое все это время сжимала в руке, на пол, — Успеть нарисовать эскизы, и я ничерта не успеваю, а мой парень не желает мне помогать. И… — Тише, — он в несколько шагов, в один удар сердца преодолел расстояние, их разделявшее, замер в нескольких сантиметрах, протянув руку, но остановив движение в сантиметре от ее кофты, словно собирался дотронуться, но так и не решился. — Если будет нужно, я отвезу тебя в Нью-Йорк сам. Ничего не помешает тебе быть рядом с братом, никто не помешает убедиться, что он в порядке. — Алекс, — повернув голову вправо, она почему-то сосредоточилась на его пальцах, чуть подрагивающих в сантиметре от ее плеча. — Я не понимаю. — Ты и не должна меня понимать, — он хмыкнул, опуская ладонь и спешно засовывая руки в карманы брюк. — И если ты о вечеринке, то я запросто могу помочь, — он вдруг заинтересовано цыкнул, и буквально рухнул вниз, уже оттуда восхищенно ухнув. Ошарашенная подобной сменой настроения, Ванесса присела рядом с ним. Парень рассматривал ее безнадежно испорченную мозаику. — Что это? — Украшение, — буркнула себе под нос девушка. — В том плане, что… откуда это? — В смысле «откуда»? — отпарировала девушка, — Я их делаю. — Сама?! — Да, — Ванесса пожала плечами, — Это не так и сложно, знаешь ли? — Да ладно блин, — он рассмеялся, проведя ладонью по волосам. — Это… Вау. — Это не «вау», — передернула его девушка. — Это нужно переделать. — Научи меня, — перебил ее парень. — Что? — Научи меня, — он несколько раз невинно хлопнул ресницами. — Это… скучно, — озвучила свои давние опасения девушка, припоминая, что именно такую фразу бросил Рэй, когда она пыталась рассказать ему о своем хобби. — Брось, — Тернер одарил ее лучезарной улыбкой. — Тебе нужна помощь, я помогу, но взамен, ты меня научишь. — Боже, — Ванесса тряхнула головой. — С ума сойти. Хотя… Ладно, если ты…в общем, я работаю здесь каждый вечер, и, если тебе правда это нужно, то приходи, — проговорила девушка, ни на миг не сомневаясь, что он не придет. — Окей, — парень подмигнул ей, в очередной раз направляясь к выходу. — И кстати, — юноша застыл около двери, находя взглядом ее глаза. — По поводу того, что ты мне сказала. У меня не может быть детей. Никогда, — на мгновение в его глазах мелькнуло хорошо скрываемое отчаяние. — Авария, — парень вызывающе провел языком по губам, — Так что, детка, хотя я и за безопасный секс, но на презервативах экономлю. Хлопнула дверь. Ванесса потрясенно опустилась на диван, стремясь переварить все, что только что услышала. Что еще успел испортить отец в его жизни?