глава девятнадцатая, в которой кто-то прибегает к запугиванию, а кто-то о нём только говорит

Драко шёл рядом, всё ещё бледный как смерть. Наверное, ещё помнил если не сами авроратские проверки, то мамины о них рассказы. Конечно, не хотел, чтобы в их мэнор приходили снова. А вот тут вопрос: если не хотел – зачем же было швырять что-то столь безумное? Мог же ведь то же обезноживание. Не говоря о том, что пользоваться палочкой, когда противник её не имеет – тоже, мягко говоря… Но Драко, безусловно, защищался. Если б на Снейпа бы в его одиннадцать полезли с кулаками, он бы тоже чем-то да ответил. Только обычно это их было больше, тех, кто лез, а Драко-то был не один… Одни и те же мысли шли по кругу. Эти, будто-подростки, провожали их такими взглядами, что Снейп чуть сам не поёжился, тоже как в юности. Что за дурацкие возвращения в последние дни? Лили, прости, у твоего сына было что-то в голове, а я этого даже не заметил?.. – Сэр, – Драко откашлялся, – профессор, сэр, разве я не могу пойти на уроки? Ну конечно. Лонгботтома мы обездвижили – почти – в преддверии занятия, и пусть-ка он опаздывает, и входит в класс так, чтобы все видели. Падает в класс, вероятно. Но разве тот, кто не может ответить, не заслужил немного тренировок? Тренировки проводятся не так. – Нет, – сказал Снейп, – не можете. Сперва вы пойдёте ко мне, и благодарите свою счастливую звезду, а также сговорчивость мистера Феанаро (неведение, скорее, но не будем), что не к директору. – Но он же сам… – Это я слышал. Конечно, раньше Снейп правда сказал бы «идите на урок, и никому ни слова». Может, добавил баллов – за находчивость. Но это Драко и друзья дрались с кем-то одним, не наоборот – не считать же союзником Лонгботтома?.. Драко сопел, но ослушаться не смел. Дверь кабинета Снейп захлопнул изнутри – как хорошо, вообще-то, что у него сейчас окно, и никто не пытался ничего взорвать, пока он там в Больничном крыле… тоже пытался не дать ничего взорвать, будем честны. – Садитесь, Драко, – он кивнул на первый ряд. Драко распахнул глаза – обычно Северус, когда отчитывал, переходил на ты. Или «вы» оставалось, но тогда оставалась и фамилия. А это что за путаница? Что идёт не так? Да ничего не идёт не так, кроме того, что, если я и дальше буду закрывать глаза, стану ничем не лучше Дамблдора – не сегодняшнего, а того, который оставил тогда оборотня в школе и Блэка тоже. Наверное, как-то так это и происходит – они же свои… Вообще-то Северус считал, что в грязной-то игре все средства хороши. Но эти семеро… Кто вообще с голыми руками лезет на обладающего палочкой, пусть даже этот обладающий – ребёнок? Хорошо, Крэбб и Гойл ещё ничего не добавили – видно, руками им нравилось действовать больше. – Как считаете, – он прошёлся по классу взад-вперёд, тоже как на занятиях, и Драко провожал его глазами, – как думаете, если бы на вашем месте оказался, ну, скажем, Поттер или Уизли, что должно было с ними произойти? – Они должны были бы вылететь из школы, – ответил Драко не задумываясь. Ну, вылететь из школы никто бы им не дал, исключать здесь вообще-то не любили – помилуйте, Том Реддл и тот прекрасно здесь доучился, – но Драко об этом знать не обязательно. О, как сам Северус мечтал когда-то, что Поттера и Блэка исключат. Другого Поттера. Да тут с ума сойдёшь. – Так почему же вы уверены, что вас не постигнет та же участь? Драко взглянул на него как на идиота. Ну да, ну да, отец в совете, это мы все слышали. – Ещё раз спрашиваю: почему вы так уверены? Вы напали на одного из гостей, которым, все слышали, велел всячески помогать директор. Напали с палочкой на безоружного, и нет, кулаки – это не оружие. И, наконец, напали с заклинанием, о котором не знали точно, как оно воздействует. – Мама бьёт им посуду, – сказал Драко с надеждой, – когда они ругаются с отцом. Он что, надеется на эту дружбу с Люциусом? Дружбе сто лет в обед. Осторожные совы, «ты там жив? я в порядке». Да, Люциус в какой-то момент понял, что с этим полукровкой лучше сойтись, чем не сходиться, и да, по-своему был расположен, и да, конечно, просил присмотреть за сыном, но присмотреть разве равняется «покрывать глупости»? Покрывать подлости, сказала бы Лили, но Лили гриффиндорка, что с неё взять. Вон, собой пожертвовала. – И не только посуду. Там… такие вспышки. – Прекрасно. То есть заклятие, предназначенное для уничтожения предметов, вы направили на живого человека, – что это не человек, Драко знать необязательно. – И отдали все козыри в руки тем, кто и так не на вашей стороне. Напомню, что за вас здесь – только я, и может быть, директор, если на него найдёт какая блажь. – Но этот ведь даже не гриффиндорец! – Лонгботтом – гриффиндорец. – Он даже не нажаловался в прошлый раз. – То, что вы избежали наказания благодаря чьему-то… гм… мягкосердечию – повод в следующий раз нарваться на ещё большее? Драко молчал. – Я думал, это прерогатива гриффиндорцев – глупые шутки без попытки думать о последствиях. Я думал также, что изворотливость и хитрость не равны подлости от страха. – Но профессор!.. – Если вы сами разозлили какого-то там… – как бы помягче-то сказать, – неуравновешенного юношу выше вас ростом, и если даже присутствие ваших товарищей, коих, кстати, вы очень зря втягиваете в драки, – если даже их присутствие вас не успокоило, то швыряться неизвестным заклинанием не кажется мне лучшим из выходов. Особенно когда заканчивается комой. Это по меньшей мере глупо, а по большей – подло. Вы сами же не просчитали последствий собственных действий. Если вы дразните кого-то, кто может ответить, убедитесь сперва, что в силах совладать с ним. – Но я же совладал! – Да, разумеется. Способом, который всё ещё может повлечь ваше исключение. Надейтесь теперь, что кто-то – или Помфри, или сами гости – смогут вылечить вашего противника. Этим, в холле, я соврал – они вряд ли бы дали нам пройти, скажи я, что с их братом ничего ещё не ясно. Вам врать не вижу смысла. – Отец не позволит им!.. О, какая прекрасная уверенность. – До сих пор отношения вашего отца с Хогвартсом, – сказал Снейп, подойдя близко-близко и глядя в глаза, – строились на лояльности директора с одной стороны и на деньгах – с другой. А вам не приходило в голову, что, к примеру, директор так ценит этих гостей не просто так? По слухам, мистер Феанаро, который мог бы попытаться оторвать вам голову, не вмешайся Макгонагалл и здравый смысл, – по слухам, он – принц. Как думаете, может ли так статься, что денег у него не меньше, чем у Люциуса? – Но он не может войти в совет попечителей, если и сам не… – О, – сказал Снейп, наслаждаясь тем, как легко одно шло к другому, – о, это не беда. Может быть, его дети как раз планируют сюда перевестись. Может, он тут и оказался как раз с целью составить впечатление о школе. Но, конечно, ребёнок в коме… не способствует. Случайность, юный возраст – всё это так, и, надеюсь, попытку убийства вам приписать всё-таки будет сложно, хотя Лонгботтом… Что я делаю. Почему я запугиваю своего же мальчика, который, в общем-то, просто не подумал. Блэк с Поттером тоже не думали. Когда всё это кончится? – Я… – сказал Драко, шмыгнув носом, – вы… вы что считаете, я должен был дать себя избить?! – Вы не должны были доводить до драки. И нет, «сам напал» и «я сперва напал на беззащитного, потом отказался всё исправить, а потом оскорбил того, кто за него заступается, отлично видя, что ростом он выше» – это две большие разницы. – Я не думал, что он такой тупой. «А я не думал, что вы», чуть не сказал Северус, но вовремя мысленно прикусил язык. Да, Драко всё ещё одиннадцать. Нет, тебе даже не шестнадцать. Ты учитель. – Для начала, – сказал Снейп, взмахом руки призывая пергамент и чернила, – вы мне напишете десять причин, по которым нельзя выводить людей из себя, если вы только не хотите устроить драку. Драки, напомню, в Хогвартсе запрещены. Приступайте. – Я напишу отцу. – О том, что я не дал вас исключить, или о том, что отобрал вас у Макгонагалл и иностранного принца? Что ж, пишите. Исключение, кстати, всё ещё вопрос открытый, но даже если будут слушания – раскаяние, знаете ли, учитывается, и отработки тоже. И опять он врал – до слушаний другие наказания не имели смысла. Но Драко было одиннадцать, и по-настоящему хитрить ему никогда не было нужно – мелкие подлости не очень-то изощряют ум – поэтому он поверил и взялся за перо. – Перейдите в мои покои, – сказал, кивая на дверь, – тут сейчас будет урок. – Я опоздаю на свои!.. – Я обсужу с коллегами возможность отработок. На самом деле – даже если это будет кома, даже если этот очередной отпрыск Феанаро не проявит фамильные способности и не придёт в себя с рекордной скоростью – исключить Драко Снейп точно не даст. Несчастный случай. Драко всё-таки не виноват, что некоторые заклятия на гостей действуют явно иначе, чем на людей. Откуда ему знать. *** – Вечера, Гарри, – стоило войти в гостиную, как Гарри заметил Тьелко. Тот стоял загадочный – вне домашних заданий, вне баллов, вне отработок – и почему-то очень хмурый. – Не зайдёшь? – Зайду, – с этими гостями он уже перестал что-либо понимать. Они спасли его от Дамблдора, спасибо им большое, и, кажется, подрались с Малфоем за Невилла? Но вот тут было неясно, потому что сам Невилл, кроме того, что за него вступились и ещё как вступились, ничего не рассказал. И что Малфой – урод (ну, это Рон домыслил про урода, но общий смысл точно был такой), но это и так все знали. В общем, сложно. Гарри только успел всем помахать, как Тьелко уже утянул его за собой. Тьелко следил за Пушком, и Хуан следил. Тьелко дал как-то покататься на Хуане. Тьелко так утомил миссис Норрис гонками на собственном плече, что она, по слухам, даже следить ни за кем не следила прошлой ночью. А вот теперь он был – будто его ударили, и он собрался ударить в ответ и в этой вот готовности и находился. – Эм, – сказал Гарри, – доброго всем вечера. В комнате были – не то что те, кого он не любил, скорее те, кого не понимал – Курво и двое рыжих, и сам Тьелко. – Вечера, – отозвались в три голоса. Даже жутко стало. Лучше бы тут были старшие. – Отец сказал не драться ни с кем, вообще, никак, – поведал один из рыжих, – и старшие ушли. И мы придумали месть. – Какую месть?.. Сначала Гарри испугался, что мстить будут ему. Но нет – ему кивнули на свободный стул, и вообще как будто бы они злились не на него. Но тут ведь никогда не знаешь точно. – Питьо, – поморщился Курво, – сколько раз говорить, ты начинаешь не с начала. – Нашёлся самый тут логичный и последовательный. – Да тихо вы все! Тьелко как будто сам не ожидал, что может так орать. Покосился на Гарри, закатил глаза мимолётно, мол, вот до чего доводят, и уселся тоже – спинка стула впереди, руки сложены на ней. Смешная поза. – Что вы так смотрите? Нельо нет, отца нет, Кано тоже нет, значит, я старший, – Курво закатил глаза, но промолчал, – а вы пугаете Гарри. Он-то тут при чём. Не все волшебники бьют в спину, верно, Гарри? Интересно, а если Гарри вдруг ему ответит «да нет, все», что он станет делать? Была у него вот эта манера подталкивать к ответу, который нравился ему самому. – Я никогда никого не бил в спину, – ответил честно, – и не собираюсь. – Так вот, – сказал Тьелко и снова помрачнел, – наш брат вступился сегодня за одного из ваших, как это, ну, такого? Он ещё жабу свою теряет. О, да. После того, как Тьелко лично уговаривал Тревора выйти из спальни девочек (как вообще он туда попал?..), Невилла они все точно запомнили. Ещё один раз Гарри как будто видел Тревора катающимся на Хуане, но тут он не был до конца уверен. – Невилл, – сказал, – Невилл Лонгботтом. А при чём тут месть и я? – Слушай до конца, – приказал Курво, и это было именно «приказал». Ну ничего себе друг! – Эй! – возмутился и Тьелко. – Ты чего, брат? Я Гарри не для того позвал, чтобы он слушал тут твоё шипение. Извини, Гарри, мы тут все сейчас не очень. – Да мы бы уже сто раз рассказали! – Медлят, как… – Нолофинвэ, когда нужно подойти к отцу… – …а дело просто в том… – …что нам надо, чтоб вы пустили слух. – А Нолофинвэ разве медлит?.. – спросил Тьелко непонятное, но тут же отмахнулся. – Ай, какая разница. Суть в том, что… – Суть в том, – проговорил Курво медленно и опять будто бы нехотя, – что наш брат подрался с вашим Драко Малфоем из-за этого вот Невилла. И ладно бы, подрался и подрался, хотя тех было трое, а наш брат один, но он, Малфой, ещё и кинул в брата каким-то заклятием, а мы ведь не владеем вашей магией. Но Нельо как-то запирал дверь, а Тьелко говорил с Пушком. Это не то? – У нас другая, – пояснил Тьелко, поймав его взгляд, – и наш брат не защитился. Теперь он так там и лежит. Зельевар обещал что-то сварить, но лично я не уверен, что Морьо сможет это что-то проглотить. – Отец сказал, что что-то там придумал, – продолжил Курво, – и пошёл к нему. Старшие как бы с Морьо, но на самом деле тоже что-то придумали. А нам не нравится, что этот Малфой, ко всему, нашего брата же и назвал безумцем. Ему всё здесь прощается, нам кажется. Отец сказал – развяжете драку – сделаете хуже только нам же. Мы и не развязываем. – Но мы не хотим… –…чтоб этот Малфой… –…отделался бы ничем. – Поэтому мы и хотели попросить, – Тьелко единственный улыбался, разводя руками, – тебя, и Рона с Гермионой, и Невилла тоже, и всех, кто мог бы и кому не тяжело – распустить слух, ну, знаешь, такой слух… – Что Кано может спеть такую песню, которая проклянёт на расстоянии. – Только Кано ни слова. Он и так переживает, что нас боятся. – Мало боятся. – Курво! – А что Курво? – Мы не хотим мстить всерьёз, – объяснил один из рыжих, – отец сказал, месть разъедает душу и этот Малфой ещё глуп, чтоб отвечать взаправду. Поэтому мы просто всем расскажем… –…что Кано сочиняет песню… –…долго сочиняет… –…и что в конце с Малфоем будет то же самое… –…что сейчас с братом. – Ты поможешь? Гарри чуть не закашлялся. Бедняга Невилл! Курво так говорил, как будто и его считал виноватым. С другой стороны – если бы его, Гарри, брат лежал сейчас в лазарете, наверное, он бы тоже злился. Если Рон лежал бы, например. – Но Малфоя никто не отпустит просто так, – он даже головой замотал, – директор Дамблдор… – А ему кто-то рассказал? Ваши деканы решили всё решить между собой. – Ну, значит, нужно рассказать. Он самый сильный из волшебников, он что-нибудь придумает! Курво и Тьелко поморщились как-то одинаково. – Был бы он самым сильным из волшебников – он уже знал бы, что случилось, разве нет? И про ту штуку у тебя в голове тоже. – Но Малфой всем расскажет, в любом случае, и у Кано просто будут неприятности. – А откуда ему знать, что Кано не допоёт свою песню ровно в тот момент, как он откроет рот? Мы просто хотим, чтоб он как следует испугался, вот и всё. Да, мы просим тебя соврать, но мы не знаем, что ещё придумать. С одной стороны, напугать Малфоя – это хорошо. Малфой изводит Невилла, и обзывает Рона, и это не говоря о том, что он там иногда плетёт про самого Гарри. И Малфой был бы счастлив, вылети они все из школы. С другой стороны – вот так вот напугать исподтишка? – Я мог бы вызвать его на дуэль за вас, – предложил Гарри что-то, что точно не было бы подлым, – мне ваш отец ничего не запрещал. Четверо длинно посмотрели друг на друга, как они умели, и Тьелко мотнул головой: – А, нет, это не то. Но спасибо тебе. *** – Ты, – сказал Феанаро, входя в кабинет, в который его никто не звал. Пара была ничего так, Райвенкло-Хаффлпафф, третий курс, никто обычно тут не сталкивался лбами; и он даже смотрел сквозь пальцы на подсказки – ну, скажем, замечал каждую третью. Каждую вторую. Как пойдёт. – Ты, – и все, конечно, повернулись к нему, – ты, профессор Северус Снейп, можешь ли создать что-то, способное помочь моему сыну? Потому что мой другой сын пробовал ему спеть, и ничего пока не вышло. – Я, – сказал Северус, очень надеясь, что никакой котёл сейчас не взорвётся просто от присутствия Феанаро в классе, – могу попробовать. Но, как вы уже видели, зелья на ваших детей действуют непредсказуемо. Тот задумался – должен был ведь помнить. Нахмурился ещё сильнее и спросил: – Если ты смог бы экспериментировать на мне, это могло бы помочь делу? Вообще-то могло – в теории. Он мог бы хотя бы понять, что там что отторгает. Хотя, конечно, взрослый организм и растущий – условно детский – две большие разницы. – Я с удовольствием занялся бы вашим… горем, – а правда, как ещё это назвать? – я с удовольствием занялся бы вашей проблемой немедленно, но, как видите, вынужден вести урок. – Макгонагалл согласилась тебя заменить, – махнул Феанаро рукой, – и властитель согласен переставить занятия. Я договорился. Каким же он сейчас казался молодым. Он что, сам бегал и со всеми разговаривал? Посылал сыновей? Что-нибудь сжёг в порыве чувств? – Что ж, в таком случае я рассчитываю на ваше содействие в дальнейшем, – неистребимая всё-таки привычка – выторговывать кусок. У Феанаро с ним, как будто бы, и так была общая цель – защитить Поттера – и всё равно нельзя ведь было лишний раз не воспользоваться его, хм, беспомощностью? Да, вроде того. Чем сильней твой союзник с тобой связан, тем удобнее. – Всё, что в силах моих, – отмахнулся тот снова, – вы, дети, слышали? Перебирайтесь в другой класс. Как же он любит всё-таки везде командовать. Пришлось подхватывать, потому что «учитель здесь я, а не вы» сейчас смотрелось бы смешно. Пришлось добавить: – Ваши работы я утилизирую, не беспокойтесь. – Сэр, а отметки? – Если вы думаете, что я не смогу определить качество лишь потому, что зелья ещё не закончены, вы заблуждаетесь. На самом деле, он и впрямь никогда не ставил оценок предварительно – только мысленно, про себя, и то с пометкой «если не испортят». Но нетерпение Феанаро раздражало, а ещё это была ошибка Драко, а значит, в какой-то мере и его собственная. Уже впуская Феанаро в свои же покои, он вспомнил, что, вообще-то, Драко пока так там и сидел. О, что за день.