глава двадцать пятая, в которой кое-кто наконец получает по заслугам

Оказывается, иногда самое важное запоминаешь вспышками, не целиком. Вот Волдеморт вдруг начал что-то говорить про маму: почему «твоя»? Что значит «Снейп её хотел?» А вот все отвлеклись на Феанаро, и Гарри смог от них ускользнуть – Рон и Гермиона давным-давно ждали в углу под мантией, и Гарри к ним присоединился. – Кано спасся, – зашептал Гарри тихо-тихо, жалко, что они трое не могут мыслями обмениваться, как гости, – вот этот маленький его… а, он уже исчез. И Снейп дерётся с Волдемортом, и мы… – Мы должны им помочь, – у Гермионы даже шёпот казался звонким, – я могу поджечь мантию, как в тот раз Квирреллу, и… – Им нужен я, – Гарри от избытка чувств толкнул Гермиону локтём. Феанаро вставал медленно-медленно. Как он сказал: «уйди, дитя, никто тебя не отдаст»! Как Нельо это сказал! Снейп еле отражал заклятия – через раз. Это было – как если бы Гарри решился бы ответить Дадли и его дружкам, и если бы был сильнее, чем сейчас, и мог бы продержаться, но недолго. – Я не могу просто здесь… – Ну, поджечь мантию никогда не помешает, – фыркнул Рон, – но Гарри, ты уверен? – Макгонагалл позвала других, – Гермиона будто всё думала, что они могут сделать, и успела обдумать сто тысяч вещей, пока Феанаро поднимался на ноги, – но пока они… – Сейчас!.. О, Квиррелла поджечь оказалось ещё проще, чем Снейпа – он был занят. Дрался и за себя, и за Волдеморта: – Ну же, Северус, неужели ты считаешь… – Поттер здесь! Хватай его! – Да, да, – закричал Гарри, выскальзывая из-под мантии и отбегая, будто бы в квиддиче, только без метлы, или что-то такое, – я здесь! Давай, поймай меня, ты! Мантия Квиррелла горела. Он потянулся – затоптать, потушить, отвлёкся от Снейпа, и тут Кано велел: – Гори сильнее. Он велел не словами, нараспев велел, мыслью велел – Гарри вообще не понял, что это было, просто у него в голове будто бы тоже вдруг взметнулось пламя, и огонь на мантии Квиррелла вспыхнул ярче. Снейп стоял, чуть шатаясь, и что-то шептал. – Глупцы, – Волдеморт, казалось, только развеселился, – ты думаешь меня достать тем, что сам изобрёл? Тебя, пожалуй, убью первым. А ты… Пламя исчезло. Феанаро и Снейп оба наставили на Волдеморта палочки. У Феанаро носом пошла кровь. – А ты сейчас сойдёшь с ума, наш безрассудный гость, – Волдеморт покачал головой будто бы в унынии, – мне даже интересно посмотреть, надолго ли тебя хватит. Ты забавный. – Нет! – Гарри сам уже не понимал, что кричит, но так не должно было быть, и не могло быть, и кто-то из детей Феанаро – может, все вместе они – закричал тоже, и Гарри побежал – первым, но не единственным. Боднуть Квиррелла головой в живот, сбить, ошарашить, чтобы Волдеморт… Он врезался в Квиррела первым, и за ним, кажется, двое младших, и потом пёс, и Морьо, и Курво, и Тьелко, и они всё-таки упали, и тут Кано спел ещё: – Пусть вся боль, что ты причинил другим, вернётся к тебе. Мой отец не заслуживает боли, ну а ты – заслуживаешь. Я бы хотел помочь тебе, а не мучить, но ты не сможешь принять помощь. Ты не хочешь. В этом клубке Гарри случайно заехал Квиррелу в лицо – локтём как будто бы – и тот заорал. И Волдеморт, и Квиррелл могли накладывать заклятия без палочки, и в Гарри всё-таки впились верёвки, и Хуан отлетел куда-то в угол, и, кажется, у Тьелко носом тоже пошла кровь – они не просто так удерживали Волдеморта, они как будто ещё и колдовать ему не давали в полную силу, и Кано со своей песней что-то сдвинул, только что? – Глупцы, – прохрипел Волдеморт, тяжело дыша, – вы не можете никого по-настоящему измучить. Вы не умеете… – Ты! Не смей трогать наших младших, и нашего отца, и нашего пса! – Нельо поднял Гарри чуть ли не за шкирку, как-то ужасно быстро разгрёб их кучу-малу и ударил Волдеморта в то, что могло быть носом, – мы не умеем причинять такую боль, как ты, но защититься-то мы можем! Они покатились по полу. Палочку Квиррелл то ли потерял, то ли сломал, но и без палочки они с Волдемортом многое могли бы, если бы Нельо не ударил лбом в их общую голову. А потом его отшвырнуло тоже. – О, – сказал Феанаро, – дай-ка мне, сын. Волосы у него липли к лицу. – Жил на свете один ребёнок, – пропел Кано, – одинокий, как иногда бывает в этом мире. И он решил, что, чтобы защититься, нужно бить первым. Нужно быть сильнее. – Не смей! Феанаро шёл к Волдеморту просто так, безо всякой палочки, и заклятия от него отскакивали. Гасли. Не действовали. – Это ты не смей трогать моих детей. – Он думал, что если обретёт власть – найдёт покой, – продолжал Кано, пока Феанаро делал шаг за шагом, и волосы у него теперь наэлектризовались от заклятий, – и он надеялся победить смерть. Но чем быстрей он от неё бежал, тем сильнее боялся, вот и всё. И был другой… – в Кано наконец прилетело что-то красное, но это что-то отбил Снейп, – и был другой ребёнок, чья мать, умирая, отдала ему всё, что могла, – о ком он сейчас? – Всё, что у неё было. Всю любовь свою. – Ну что же ты? – Феанаро улыбался. На щеке Квиррелла, который теперь пятился, алел ожог. – Ты угрожал моему сыну. Ты хотел убить ребёнка. Пытался вскрыть мне душу. Иди-ка сюда. Квиррелл и Волдеморт застыли у стены. Квиррелл прикрыл глаза рукой, как если бы от света заслонялся. – Незачем жить на свете без любви, – проговорил Кано, – к ближним и дальним, родственной и дружеской, к делу своему и к миру своему. К чему угодно. Волдеморт закричал. – Вам всё равно… – он корчился будто от боли, хоть Феанаро до него и пальцем не дотронулся, только смотрел, – вам всё равно не одолеть… – Да ну? Раздался крик – ещё один, не человеческий уже, – и тело Квиррелла осело на пол. Волдеморт исчез. – Какой мерзкий кусок души, – проговорил Феанаро будто про себя, – гниль и мертвечина. Хорошо, что он рассеялся. – Ох, отец, – сказал Кано, – я хотел спеть тебе… ну, знаешь, что-нибудь красивое, а не эту импровизацию. – Импровизацию, – откликнулся почему-то Курво, а не Феанаро, – ну знаешь, брат! Я уничтожил его недостаточно изящно, или как ты собрался это называть? Гарри и сам не сразу понял, плакал он или смеялся, но оказалось – всё-таки смеялся. – Вот видишь, – Нельо взъерошил ему волосы, – мы говорили, что тебя не отдадим. И мы всегда придём на помощь, если сможем. Я обещаю. – Ещё раз, – а вот от Снейпа Гарри сейчас бы с удовольствием куда-то делся, – ещё раз вы вот так вмешаетесь в бой, где вас и быть не должно было, и я… – А что у вас вышло с моей мамой?.. Сэр. Снейп – весь мокрый – вдохнул так глубоко, будто надеялся всосать весь воздух в коридоре. Хотел ответить было, но к ним всем уже спешили Дамблдор, Макгонагалл и мадам Помфри. *** – Никогда больше так не делай, – попросил Нельо почему-то сначала Гарри, а уж потом всех остальных, – никто никогда больше так не делайте. Зачем вы кинулись? – А что, нам нужно было ждать, пока отец… – Я предпочёл бы драться один, – отозвался отец. Он ждал, пока до него дойдёт очередь – заявил целителю, что сперва она должна посмотреть его сыновей и Гарри, и Снейпа, и только тогда… – Другое дело, что я не уверен, что в одиночку смог бы справиться. Без твоей песни. Без вашего безрассудства. Нельо, да ты на него с кулаками бросился? Хотелось, как Морьо совсем в детстве, сказать: «Ну а чего он?», но Нельо ответил только: – Мне подали пример. И почему-то твои сыновья, отец, уверены были, что я-то драться не умею. Кроме Кано, может быть. Так что теперь… – А мы всегда знали, что тебе тоже хочется! – объявил Тэльво. – Просто когда ты старший – драться ведь уже нельзя, да? – Поразительно, – вообще-то они все сейчас сидели и лежали, прижавшись к отцу или рядом, сдвинули кровати, и даже Гарри примостился тут же, – поразительно, как я… – Что, отец? – Спутал важное и неважное, – отец улыбался, и даже потрёпанный в схватке – казался младше. – Что я, когда решил было, что не справлюсь – о власти думал? Нет, о вас. О вашей матери, – тут он весь словно засветился, – и о том, что моя мать наверняка хотела, чтобы я был счастлив. «И что отца будет кому утешить, и что, пожалуй, это хорошо». «Что?..» Нельо даже сперва показалось – он случайно услышал или вовсе ошибся. Не мог же отец всерьёз… «Хорошо, что отец их любит, – как всё-таки странно слушать эти внезапные откровения, – что он не останется один, если вдруг что». «Куда ты вдруг собрался исчезать, отец?» «Сказал же – если вдруг, – теперь отец сердился, но не всерьёз, – я никуда не собираюсь. Но мир не вечен». «А я ударил этого твоим браслетом». «О, я видел». – А кстати же, – Кано валялся, глядя в потолок, и спрашивал обманчиво-безмятежно, – что ещё за песнь смерти я должен был петь тому мальчишке? Который проклял Морьо. Кто это выдумал? – О, – Гарри смутился, но опять полез вперёд, – это я, сэр. Я знал, как вы умеете петь, и думал напугать Драко, поэтому, эм, пустил такой слух. – Ну уж нет, Гарри, – Кано даже головы не повернул, – не выгораживай моих братьев. Средних и младших, верно? Как вам такое в голову могло прийти? Тьелко как раз осматривала целитель, младшие сделали вид, что речь не о них, так что остался Курво. – Мы хотели отомстить, – сказал он, хмурясь. – Глупо вышло, да? – Не то слово, – кажется, Кано всерьёз рассердился, – я даже этого не смог убить словами, а вы сказали, что я думал смерть ребёнку? – Мы хотели, чтоб он понял, что сделал, вот и всё. Чтобы задумался. – О смерти, что ли, должен был задуматься? О том, что мы такие же, как этот, да? – Мы не обдумывали долго. – Я заметил, – вот теперь Кано даже встал, рывком – не нужно бы, – знаете что?.. – Ш-ш, – сказал вдруг отец, как маленькому, – прости этих дураков. Им сейчас стыдно сильней, чем ты представляешь. – Но ведь… – Дурная шутка, верно, – отец усмехнулся, – ими мы, видно, и останемся известны. – Но сэр, вы ведь помогли… Ой, а вы куда? На этот раз Нельо успел разглядеть, как всё происходило. Как вскинулся Снейп, и как расширились глаза у Гарри, и как отца, и братьев, и Хуана, и, видно, его самого словно бы стёрли. Как рисунок на песке.