22. Нетрезвый глас разума

Утренний Ба Синг Се казался гораздо приятнее, чем ночью или днём. Днём это был пыльный шумный город, а ночью — рассадник криминала и пьяниц. Предрассветные часы были самыми приятными. В это время этим местом можно было даже полюбоваться. Иногда. В некоторых местах. Однако главная причина, почему она так любила эти часы, была не в прелестях тишины и умиротворения, царящих на этих мерзких улочках. О, нет. Просто с недавних пор эти часы стали для нее временем Охоты. Все было выверено до минуты. Идеальный промежуток, когда пьянчуги и обычные скучные грабители уже легли спать, а обыватели ещё не проснулись. В это время, как доносили ей шпионы, на улицы города выходил зверь покрупнее. И речь сейчас не об этом дурацком аватарьем бизоне. Азула шла торопливым шагом по безлюдной улочке, испуганно озираясь по сторонам. За ней тенью следовала Тай Ли. Принцесса с досадой признавала, что так ни разу и не смогла обнаружить за собой хвост, даже несмотря на то, что знала о его существовании наверняка. Не следовало этому очень-то удивляться. Тай Ли, шестой ненужный ребенок, на которого у родителей уже не оставалось средств, могла попасть в академию исключительно в качестве скрытого телохранителя. Того, кто бережет господина не стоя истуканом подле него, а растворяется в толпе и направляет массы изнутри, ещё до того, как убийца занесет руку для удара. Тай Ли была лучшей на курсе, поэтому Азула уже заручилась согласием отца на то, чтобы подруга вошла в число ее собственной охраны. Но случай все испортил. Отец Тай Ли скончался, и все расходы за сестер взял на себя его старший сын, молодой, перспективный и, по мнению Азулы, уродливый человек. За неимением жены (с такой-то рожей!), все средства он стал вкладывать в своих сестер, чтобы они могли найти «свой путь в жизни и не думали о деньгах». Поэтому накануне выпускных экзаменов эта мерзавка Тай Ли, для которой уже держали теплое местечко в кругу приближенных принцессы, сбежала с бродячим цирком. Когда об этом инциденте доложили Азуле, она подумала, что ей рассказывают анекдот, и расхохоталась. Однако это оказалось правдой, и теперь принцесса в очередной раз столкнулась с реальностью: все предают. Мать, дядя, Зуко, Тай Ли. Лишь вопрос времени, когда ее предаст кто-то ещё, да хотя бы та же Тай Ли — снова. А до поры до времени нужно получить от неё максимум пользы. Азула нервно поправила ветхий плащ и двинулась в сторону ремесленного квартала. Если до рыночной площади им не улыбнется удача, то дальше продолжать не имеет смысла — там будет слишком мало возможностей спрятать добычу от любопытных глаз. Уже третье утро она выходила из дома и шаталась по улицам в надежде нарваться на Дай Ли. Ей всего-то и нужно состроить из себя жертву, чтобы привлечь внимание и дать Тай Ли преимущество. Тай Ли и Дай Ли. Уморительно. Где-то впереди раздались голоса и Азула заторопилась к ним. Она действительно родилась везучей. «Седьмая за этот месяц». Один из агентов Дай Ли ровным голосом говорил что-то девушке. Та, в свою очередь, что-то отчаянно пыталась ему донести. Ее руки были скованы каменными наручниками, и она тщетно пыталась стряхнуть их. Волосы девушки были необыкновенно рыжего цвета. «Паршивая крестьянка. Небось ее мать легла под орангутана». — Лао-Ю! — пронзительно закричала Азула, уперев руки в бока, — Почему ты опаздываешь? Добрые духи, почему моего дорогого брата угораздило жениться на такой лентяйке! Азула уверенно шла к Дай Ли, прекрасно понимая, что ее одежды вовсе не соответствуют поведению. Это было не важно. Ей нужно было дать Тай Ли достаточно времени на то, чтобы проверить обстановку, убедиться, что агент лишь один, и выбрать время для маневра. В противном же случае она должна была помочь Азуле с отходом в безопасные точки, где они могли бы оторваться от погони или раствориться в рыночной толпе. Дай Ли оглянулся на нее. — Благодарю за помощь, господин, — Азула не стала утруждать себя поклоном, — Эта девчонка доставляет проблемы, но все-таки семья, как-никак. «Если он не один, то легенда должна если не убедить его в моей неприкосновенности, то хотя бы заронить сомнения. Их хватит, чтобы потянуть время». Дай Ли не стал себя утруждать мыслями. Он лишь взглянул на ее одежды и сразу принял решение. Каменная ладонь полетела в сторону Азулы. «Глупец». Она нырнула вниз, уходя от камней, и широкими шагами двинулась на него. Рассвет заставлял ее кровь бурлить в жилах. Она с трудом сдерживалась, чтобы не призвать Пламя. Да, это было бы приятно — запустить в этого глупца сполохом синих языков и смотреть, как вытягивается в последнем изумлении его лицо. Дай Ли вдруг от обмяк и рухнул на землю. Знакомый силуэт стоял за его спиной и уже клонился к девушке на земле. Рыжая сидела, неотрывно глядя на распростертого мужчину и неосознанно потирала запястья. Наручники валялись у ее ног в виде жалких черных камешков. — Вы в порядке? — участливо спросила у нее Тай Ли. — Да, — прохрипела та, — Да, я… Да. — Хватит любезничать, — Азула закатила глаза, — Дело сделано. Уходим. Живо. Тай Ли послушно потянула на себя мужчину, Азула подхватила его за ноги, не удержавшись и указав на рыжую пальцем. — Ты. Только что мы спасли тебя от смерти. Тебе все равно никто не поверит, поэтому молчи до конца своих дней. Рыжая пялилась на ее палец, ничего не отвечая. Фатальное отсутствие мысли на лице. Жалкое зрелище. Пока они шли до укромного места, Азула анализировала произошедшее. Все прошло по плану, за исключением разве что девчонки. Но ничего, с ней можно не заморачиваться. Под этими рыжими волосами мозгов не больше чем у свинокоровы, так что эта крестьянка и не сможет ей навредить, даже если бы и захотела. Она была не важна, и всё тут. *** Ноги совсем её не слушались. По пути до дома Хона Рехан дважды падала на ровном месте, не сразу находя в себе силы встать, но продолжая упорно ползти. Ей казалось, что если она остановится, то за ней придет целая свора Дай Ли. А ещё ей казалось, что те крупицы духа, которые не давали ей скатиться в истерику или в обморок, оставят ее. Тайту вился у распахнутой калитки. Завидев Рехан, едва стоявшую на ногах, он громко вскрикнул и бросился к ней, чтобы подставить щуплое плечико. — Милая! Что с тобой? Твои руки! — ахнула Сену, когда Рехан, взъерошенная и пыльная, появилась на пороге ее дома. — Потом, — прохрипела Рехан, — Где? Хон проводил её в маленькую комнату, где лежал Юнь. Девушка почти тут же почувствовала, как паника отступает куда-то на второй план. Она успела, теперь ситуация была знакома, и Рехан могла делать то, что умела. — Мы можем как-то?.. — начал было Хон. — Вода. Питьевая холодная и кипяток. Чистую ткань на бинты. Он выпил таблетку? — Да. Юнь застонал, заслышав ее голос. — Иди?.. Хон испарился, а Рехан наконец занялась ожогами. На первый взгляд, все оказалось не так уж и плохо. Больше всего досталось правой руке, но в целом картина выглядела гораздо лучше, чем успела себе напридумывать Рехан. Пара-тройка недель покоя — и все наладится. Возможно, останутся шрамы. Больше всего сейчас Рехан волновало другое. Почему же, черт возьми, при таких относительно небольших повреждениях руки Юня так сильно покрыты сажей, и отчего так переполошилась семья Хона?.. И словно в ответ на ее мысли веки Юня задрожали и он просипел: — Ты одна? — Да, — негромко ответила она. — Надо уходить, Иди, — прошептал он, вновь уплывая в беспамятство, — Уходи… Рехан, терзаясь сомнениями, все же не стала вероломно совать ему в нос нашатырь и выспрашивать о деталях произошедшего. — Вода и бинты, — пропыхтел Тайту, затаскивая дымящийся чайник и огромное ведро с водой. Хон стоял в дверях комнаты и встревоженно смотрел на них обоих. В какой-то момент Рехан пришлось комментировать свои действия, потому что Тайту постоянно переспрашивал. — А почему не использовать для охлаждения алоэ? — в какой-то момент спросил мальчик, — Бабушка всегда мне делала примочки или просто срывала с грядки и сразу мазала его соком всякие царапины! Рехан смутно припоминала, что в какой-то из кучи традиционных медицин кто-то как будто использовал что-то подобное. — Срывала с грядки? — переспросила Рехан. — Ну да, у нас в саду растёт! Давайте я принесу! Мальчика уже вскочил и переминался с ноги на ногу, дожидаясь только разрешения Рехан. Ему очень хотелось быть полезным. Когда Тайту умчался за алоэ, девушка вновь принялась за врачевание. Хон за ее спиной что-то порывался сказать, набирая воздух, но то и дело выдыхал. Рехан на автомате меняла охлаждающие примочки и смывала сажу с рук, а сама судорожно размышляла над сложившейся ситуацией. Скорее всего, Юнь использовал магию огня, и как минимум пыхтящий сейчас у дверей кузнец это видел. Юнь уверен, что они должны уходить. Однако почему Хон послал за ней, а не сдал Юня властям? Ответ: он заманил ее в ловушку, чтобы сдать их обоих. И сейчас не знает, как задержать ее болтовней и отчаянно подыскивает тему для разговора. Дело дрянь. Но и бежать без Юня она не сможет, а он сейчас как никогда нуждается в ее руках. «Ну и пошло оно всё в задницу!» — подумалось Рехан и она в очередной раз принялась протирать обожженые руки. — Госпожа Рехан! — очередной вдох Хона был прерван бойким голосом Сену. Женщина вместе с Тайту тащила в руках большую кастрюлю с водой. Мальчик держал в зубах лист алоэ, почему-то ярко-оранжевого цвета. Когда они поставили кастрюлю на пол Рехан с удивлением обнаружила в ней большую рыбину. — Это красногривый карп! — глаза Сену так и сверкали от радости. — Красивый, — не понимая, о чем идёт речь, заметила девушка. — Его кожу накладывают на ожоги, чтобы снять боль, и чтобы раны быстрее затягивались, — охотно пояснила Сену, — Я вспомнила о них, только когда Тайту побежал за алоэ. — Что же вы только одного выловили? — проворчал вдруг Хон. — Да ещё и такого маленького! У Юня же две руки обожжены! Идите и наловите кого покрупнее! Тайту с матерью вышли. Уже по взгляду Хона Рехан наконец поняла — созрел, наконец. — Восемь лет назад мы рассказали матушке Сюэли, что ждём ребенка, — вдруг сказал Хон. Неожиданное начало. — Вместо поздравлений или тревог она велела нам разбить пруд в саду и разводить этих карпов. Рехан подняла на кузнеца непонимающим взгляд. — Она сказала, что на мальчиках всегда много места для шрамов, и хорошо бы, чтобы под рукой было, чем их лечить. — Хон помолчал и добавил: — А ещё она велела высадить алоэ. Кузнец вздохнул и сел на шаткий табурет, вытянув вперёд ногу. — Госпожа Рехан, могу я говорить откровенно? — Разумеется, — сдержанно отозвалась девушка. — Сюэли провидица. Мне иногда кажется, что понимает она больше, чем сама знает и помнит. Мы давно привыкли к тому, что однажды ее причуды складываются для нас наилучшим образом. С вами было так же. Она настояла на том, чтобы я дал Юню работу, чтобы вы жили в ее доме, чтобы мы высадили алоэ и разводили этих проклятых карпов, — Хон устало потёр лоб, — Возможно все это происходило для того, чтобы сегодня Юнь спас моего сына. «Вот оно что». Хон остановил взгляд на девушке. — Я рациональный человек, госпожа Рехан. Вы смотрите на меня с опасением, что вызывает у меня две мысли. Первая: вы уже знаете, что произошло. Вторая: будь я на вашем месте, сейчас я бы судорожно продумывал, как бы сбежать. Рехан нашла в себе силы улыбнуться. — Я не вполне понимаю, господин Хон. Я лишь делаю то, что могу… — Как и все мы, — подхватил кузнец и продолжил. — Я был бы ужасным человеком, если бы не отплатил вам за то, что вы сделали для меня и моей семьи. Решать только вам. — Я не… — Вариант первый, безопасный для всех нас. Я выделю вам повозку и пару страусолошадей, чтобы вы могли с удобством доехать до дома, собрать все необходимое и покинуть город. Сену и Тайту после моих слов выловят вам всех карпов до единого, будьте уверены. Так что у вас будут с собой приличные запасы, чтобы залечить раны. Алоэ, кстати, наверняка растет и у вас в саду. Рехан только сейчас припомнила те оранжевые отростки в углу сада, которые периодически любила жевать Клякса. Надо будет поставить заборчик. «Если мы не сбежим из города». — Вариант второй, — продолжал Хон. — Вы уезжаете домой на той же повозке и с теми же припасами. Вечером я заеду к вам справиться о здоровье Юня и, если он будет в сознании, мы с вами поговорим. Я никому не рассказывал о том, что видел, и не намереваюсь делать этого впредь, но я должен прояснить ситуацию. У меня есть обязательства перед моей семьёй и я хочу, чтобы она была в безопасности. Я не имею умысла вредить вам — лишь хочу сберечь свое. Рехан остановила на нем твердый взгляд. — Мы не несём угрозы, господин Хон. — Возможно, — кузнец повел плечом, — Но мне бы хотелось услышать это от вас обоих, когда вы не загнаны в ловушку подобных обстоятельств. — и он неопределенно обвел рукой помещение. Кажется, только сейчас до Рехан дошло, почему Юня положили в этой комнатушке, поближе к выходу, и почему кузнец так настойчиво предлагает им поехать домой, а не остаться здесь на какое-то время, пока Юнь не придет в себя. — Там, откуда я родом, говорят, что дома помогают даже стены, — вежливо улыбнулась Рехан, — Мы совсем недавно живём в домике госпожи Сюэли, но другого дома у нас нет. Думаю, вы правы, и там Юнь скорее пойдет на поправку. Хон понимающе хмыкнул. — Мудрые слова, — кузнец хлопнул себя по коленкам и с трудом встал, — Тогда решено. Я подготовлю повозку. Был бы рад потолковать с вами этим вечером после заката, но тут уж как получится. Он развел руками и улыбнулся. — И ещё, госпожа Рехан… Не сочтите за грубость, но ваш внешний вид… Он вдруг замялся и запустил руку за пазуху. — Сену мне плешь проела, чтобы я сделал это как-нибудь деликатно, но я человек простой и, простите, бываю грубоват. Он наконец вынул небольшой платок и разложил его на широкой ручищще. Рехан разглядела кисточки, какие-то подвески и уже знакомый витой бежевый поясок. — Не безопасно у нас ходить, — неловко прогундосил кузнец, аккуратно протягивая ей свёрток, — Наденьте, пожалуйста. Рехан так искренне поблагодарила его, что Хон несколько смущённо махнул рукой и поспешил выйти за дверь. Усталость, опустошенность и страх накатили на нее одновременно, так что Рехан чуть ли не буквально придавило к полу. Однако расслабляться было ещё рано. *** — Какие мысли? Юнь поморщился — он уже успел задремать. Парень приоткрыл глаз и лениво поглядел на Рехан. Девушка стояла против солнца, и ее силуэт с взъерошенными огненными волосами закрыл для него все небо. — Никаких, — выдохнул он, откидываясь на ствол деревца. Час как он пришел в себя, час, как он сидит в самом прохладном и продуваемом уголке их сада, и за все это время ему удалось прийти только к одной мысли: дело плохо. Рехан аккуратно дотронулась до повязки на его руке и, сочтя ее недостаточно влажной, полила водой из фляги — перетертая кашица из стеблей алоэ под повязкой на удивление быстро засыхала и стягивала кожу. — Мы и впрямь можем уйти. — аккуратно начала Рехан, — У нас есть страусолошади. В повозке мы даже Кляксу сможем увезти с собой — хоновы кони привыкли железяки возить, уж Кляксу-то они увезут. — Интересно, как далеко мы сможем уехать на такой махине, — вздохнул Юнь, силясь плечом потереть зачесавшийся глаз. Рехан аккуратно погладила его веко, за что была вознаграждена благодарным вздохом. — Можно было бы оставить повозку или где-то продать, когда Клякса хоть немного сможет пользоваться ногой. Но вопрос в другом, и все сводится только к нему: насколько мы доверяем Хону? — Ты знаешь его лучше меня, — неуверенно проговорила Рехан, — Сегодня в диалоге он показался мне… Опасным. — Он не простой человек, — в который раз за этот день вздохнул Юнь, прикрывая глаза, — Но свое слово он держал всегда, даже если обстоятельства кардинально менялись. Как минимум до этого вечера мы в безопасности. — Думаешь, даже если после этой… беседы мы все проясним, он все равно сможет однажды нас сдать? — округлила глаза Рехан. — Разумеется. Особенно если наш разговор его не удовлетворит. Теперь у него есть козырь в рукаве, Иди, главный козырь. Если даже мы останемся здесь, то к нам в любой момент могут пожаловать Дай Ли. И слово уважаемого кузнеца будет против нашего слова беженцев без денег, связей и документов. — Ты только что говорил, что он всегда держит слово! — Во-первых, это слово с него сперва нужно взять. Во-вторых, «всегда» — это слишком долгое слово, чтобы я мог в него поверить. У любого человека есть граница его «всегда» и очень часто она проходит гораздо ближе, чем всем кажется. Я говорю то, что вижу: до сих пор Хон всегда держал свое слово. Но обстоятельства могут измениться настолько, что его былые клятвы могут потерять свое значение. Я никогда до конца не верю ничьим клятвам «навсегда». И тебе не советую. — Ну и дряньство, — расстроилась Рехан. По всей видимости, в ее голове текущее положение дел было не таким плачевным. Юню было жаль разрушать картинку, где они бы могли остаться в городе в той же относительной безопасности, что и прежде. — Так… Что мы будем делать? Они уже задавали друг другу этот вопрос. И все так же пускались в рассуждения, но не находили ответа. — Было бы очень досадно вот так вот сбежать из города, когда мы с таким трудом сюда попали, — вдруг сказал Юнь, — Тем более, что мы так и не нашли аватара. Рехан удивлённо моргнула. — Ты забыла? — с изумлением понял Юнь, — Забыла, зачем мы изначально шли сюда? — Все так завертелось! — всплеснула руками девушка и как-то по-детски обхватила себя руками. — Поиск дома, домашние хлопоты, медитации, библиотека духа!.. Она подняла на Юня отчаянный взгляд. — Я совсем забыла, чего я хочу. — прошептала она, — А теперь уже слишком поздно искать, да? Юнь ободряюще улыбнулся ей. — Даже если мы решим уехать, то можем немного задержаться в городе и поискать его. Главное держаться подальше от этого района. И нехотя добавил: — Я кое-что скажу, но обещай, что не будешь меня бить, ладно? Я даже прикрыться толком не смогу. И он, поморщившись, приподнял руки. Влажные бинты сочились оранжевым соком алоэ. — Зависит от того, что ты хочешь сказать, — осторожно заметила Рехан. — Хорошо, тогда бей не слишком больно, — вздохнул Юнь, — Ты помнишь то странное землетрясение, когда мы въезжали в город? — Было такое, — пробормотала девушка. — Я почти уверен, что там был аватар. Он летает на воздушном планере и издалека может показаться птицей. Не знаю, где он сейчас, но тогда в небе был он. Рехан встала. Прошлась туда-сюда по тропинке, затем села обратно. — Злишься? — Юнь заглянул ей в лицо, стараясь понять, что на этот раз происходит в ее голове. Девушка вдруг вырвала пучок травы, бросила им в Юня, а затем пребольно пнула его по протянутой ноге. — Нет, с чего ты взял? — звенящим голосом сказала она, глядя, как он морщится. — Даже не знаю, может потому, что ты обещала больно не бить? — фыркнул Юнь. — Это разве больно? У тебя на удивление низкий болевой порог. — осклабилась Рехан. — Что такое настоящее «больно» я бы тебе показала, если б ты сейчас не был похож на грустного побитого котёнка. Чувствую себя садюгой. — Я думал, твое призвание лечить людей, а не калечить, — проворчал Юнь. Отчего-то в глазах Рехан пробежала веселая искорка. — Как сказал доктор Ватсон: бывали и плохие дни. Юнь счёл за лучшее не спрашивать. — Почему не сказал? — наконец спросила она, на его взгляд достаточно миролюбиво. Юнь вздохнул. — Тебе рассказать улучшенную версию или ту, где я предстаю в самом невыгодном свете? Рехан хмыкнула, поудобнее укладывая ноги. — Давай улучшенную. Юнь приподнял бровь. Не похоже на нее. — Аватар — юнец. Едва ли у него много опыта в путешествиях между мирами. Ты захочешь рискнуть, чтобы вернуться домой, а он — чтобы получить новый опыт. Кто-то должен быть взрослым и не давать авантюрам случаться. — Слабовата версия, — хохотнула Рехан. — Но не лишена правды, — слабо улыбнулся Юнь. — Долго выдумывал? — Каждый день понемногу. Хоновы страусолошади, большие грузные животины, шатались по двору, жадно щипая и без того редкую траву. Клякса, до сих пор запертая в сарайчике, недовольно бурчала на них, поэтому ее новые знакомые периодически подходили к гневившейся соратнице, чтобы узнать, в чем же дело. В очередной раз, когда одна громадная морда сунулась к Кляксе, пегая кобылка не выдержала и смачно прикусила нахалку за шею. Пока Рехан ходила разгонять чужие истерики, Юнь в очередной раз возвращался мыслями к Хону. «Старушка знала, что мы однажды появимся, и создала для нас все условия. Может ли быть такое, что наши пути не расходятся на этом моменте?» — А теперь настоящую версию. — Что?.. — Он уже успел забыть, о чем они говорили, а когда вспомнил, возмутился: — Выбирать можно только одну! — А я никаких договоров не подписывала, — Рехан показала ему язык. Он закатил глаза. — Мне претила мысль, что ты уйдешь, а я останусь один. Что уйдет единственный человек, который принял меня как Юня, и весь Юнь куда-то испарится. А я останусь никем и нигде. Рехан смотрела на него каким-то странным взглядом. — Ты так и не скажешь, как тебя зовут на самом деле? — вдруг спросила она. — Мне бы этого не хотелось, — сухо отрезал он. — Я же уже знаю, кто ты. Что ты маг огня из колонии, сын губернатора, у тебя есть молочная сестра Тори… То, что ты изначально прятал за маской Юня, уже не тайна. Так какая тайна в твоём имени? — А какая тайна в твоём, Иди? — раздражённо фыркнул Юнь. — Мое имя не принадлежит этому миру, — нахмурилась Рехан. — И это к делу не относится. — Моё имя тоже не принадлежит тому миру, в котором я хочу жить. Он вдруг подался вперёд и с жаром заговорил: — Вот он я, Рехан. Весь перед тобой, целиком. Тебе не нужно сотрясать воздух нужным набором звуков, чтобы я обратил на тебя внимание. Я и так постоянно смотрю на тебя. Чего же ещё ты хочешь? Ее глаза казались какими-то странно блестящими. Она мягко коснулась его щеки. — «Юнь» — это тоже набор звуков. Чем раньше ты это поймёшь, тем быстрее перестанешь бояться того момента, когда я уйду. Он зажмурился и пробормотал: — А может, дело не в наборе звуков, а в тебе. Рука куда-то пропала и парень раскрыл глаза. Рехан опять побежала отгонять страусолошадей Хона от Кляксы. Хотя, по мнению Юня, все вели себя очень прилично. — Раз и навсегда, — она вернулась раскрасневшаяся и запыхавшаяся, провозившись гораздо дольше обычного, — Что нам делать сейчас? Если мы уезжаем, то мне нужно собирать вещи, а тебе — хоть немного поспать. — Можно попробовать остаться, — наконец вздохнул Юнь, вновь откидываясь на ствол. — Ну и чудненько! Когда-то же надо кому-то довериться, — жизнерадостно хлопнула в ладоши Рехан. Юнь смерил ее мрачным взглядом. «Я уже доверился тебе, мне хватит», — хотелось сказать ему. — Хон обещался после заката. Если уж мы решили дать шанс этой жизни, то следует подумать, как произвести на него достойное впечатление. — Ты прав, надо оттереть чашки, — пробормотала Рехан, уже что-то высчитывая в уме. Юнь не смог сдержать улыбку. — Я помо… — Ничего ты не поможешь! Как твой врач я приказываю тебе немедленно спать! Или вместо лечения я буду пинать тебя до тех пор, пока твои ожоги как-нибудь сами не излечатся. Юнь от души расхохотался. От предложения проводить его наверх в спальню он вежливо отказался и просто растянулся на жёсткой земле. Он все ещё не чувствовал в себе силы хотя бы просто встать, но не хотел лишний раз волновать этим Рехан. Уже очень давно он не занимался магией огня всерьёз. Теперь на старых шрамах от ожогов прибавятся новые. Как же непозволительно много сил у него уходит на то, что любой другой маг огня сделал бы играючи… Сквозь наползающий сон он чувствовал, как девичья рука задумчиво перебирает его волосы. *** Когда он проснулся, солнце уже клонилось к закату. Рехан сделала перевязки и, по настоянию Юня, затянула узлы поплотнее. Если придется давать отпор, то лучше не делать это с болтающимися тряпками на руках. Он не знал, чего ожидать от этого вечера, и на всякий случай готовился к худшему. Худшее пришло гораздо раньше, чем Хон. Оно явилось ему осознанием того простого факта, что сейчас он даже поесть самостоятельно не может. Он рассказывал Рехан о возможных путях развития событий, когда в рот ему настойчиво уткнулся кусочек поджаренной индейкурицы. — Давай ты будешь жевать, а расскажешь мне это все чуток попозже? — устало вздохнула Рехан и несколько капризно заявила: — Я тоже есть хочу! Юнь послушно жевал мясо и думал, что теперь Рехан будет использовать приемы пищи как возможность заткнуть ему рот. Не самый плохой вариант, если разобраться. За день девушка успела навести порядок в доме, покопаться в саду и даже как следует отмыть хоновых страусолошадей, бывших одинакового серо-коричневого цвета. Теперь один сверкал золотисто-рыжими боками, а вторая стала казаться даже больше обычного из-за светлой шкуры и белых отметин на ногах. В юности он часто имел дело со страусолошадьми, но то были лёгкие и быстрые верховые животные, традиционно темных мастей. Упряжных в колонии не держали, отдавая предпочтение носорогам Комодо. Поэтому Юнь невольно залюбовался их маленьким непривычно пёстрым табуном на выпасе. Две огромные лоснящиеся туши, пощипывающие травку, и пестрая Клякса, привязанная в отдалении и комично вытянувшая больную ногу. Периодически она призывно курлыкала хоновым животинам и те подходили ее проведать, почесать клювом холку или просто составить компанию. «Осесть здесь, спрятаться за внешней стеной, не в городе, а в ближайших угодьях, там, куда недавно переехал городской зоопарк», — вдруг подумалось ему с щемящим сердцем, — «Разводить страусолошадей. Жёлтых, золотых, пегих, рыжих… Ярких, как солнце». Иди уже лихо управлялась с ними, и врачевать научится. Юнь будет их объезжать, воспитывать, растить… У них будут лучшие страусолошади в стране. — Наклони голову. Юнь послушно закинул голову и поморщился — девушка торопилась и гребень, скользящий по его волосам, неприятно теребил пряди. Рехан собрала ему низкий пучок на затылке и зачем-то заплела косичку. Плетение скользило от виска за ухо, а длинный хвостик терялся в остальных волосах. — А косичка зачем? — приподнял Юнь бровь, заглядывая в зеркало. — Брейды придают сил, забыл? — одновременно трагично и торжественно произнесла Рехан и уже нормальным голосом добавила: — Если честно, я уже готова поверить в любую народную примету, если для нас все сложится наилучшим образом. Юнь понимающе кивнул. Хон и впрямь появился после заката. Он приехал на крошечной одноместной тележке, запряженной эмуосликом. Юнь стоял у входной двери, а девушка бросилась отворять ворота. Хон явно нервничал, когда подъезжал к дому, выглядывая их, чуть ли не вытягивая шею. Завидев Юня на крыльце, а потом и Рехан, он сразу как-то успокоился и вполне дружелюбно кивнул на приветственно поднятую руку Юня. — Проходите в дом, я позабочусь о вашем транспорте, — улыбнулась Рехан, понимая, как натянуто все это выглядит. Хон с трудом выбрался из повозки, прижимая к груди какой-то узелок. Мужчина уже зашагал к дому, когда вдруг остановился как вкопанный и воззрился на пасущихся страусолошадей. — Галька? Гранит? — неверяще позвал он. Страусолошади, все еще пережевывая траву, лениво потянулись к хозяину. Хон обернулся к Рехан и с изумлением проговорил: — Госпожа Рехан… Что же вы такое сделали? — Помыла, — самодовольно хмыкнула Рехан, — Пришлось повозиться, но я достала ваших страусолошадей из залежей гальки и пыли… — Это же теперь им новые имена придумывать, — весело заметил Хон, гладя золотистый бок. — Они у меня недавно, и как-то всё не доходили руки как следует ими заняться. — Просто у госпожи Рехан особый талант выводить всех на чистую воду. Юнь подошёл к ним, видя, что никто не собирается идти в дом. — Ты и сам с этим справляешься, — фыркнула Рехан. — Рад вас видеть, — Юнь кивнул кузнецу, проигнорировав шпильку в свой адрес. — Я как-то сказал Иди, что ваши ломовые страусолошади гораздо светлее, чем кажутся. Видимо, эта информация осела в ее голове, а сегодня наконец предоставился шанс проверить. Пройдёмте в дом? — Сену просила меня передать это вам, — Хон неловко протянул Рехан узелок, когда они оказались на кухне. — Она подумала, что сегодня вам будет не до стряпни. Внутри оказалось уже несколько остывшее мясное рагу. — Господин Хон, — начал Юнь, — я уверен, что вам есть что сказать, но прежде всего хотел бы поблагодарить за то, что вы для нас сделали. И сегодня, и ранее. Хон хмуро кивнул. Он расположился во главе стола, там, где обычно сидел Юнь. Весь его вид говорил о том, что простой любезностью его не подкупить. — Я также благодарю тебя за спасение моего сына, — сдержанно ответил Хон, — Как твои руки? — Благодаря вашим заботам я пойду на поправку. — Хорошо. Хон подался вперёд и потёр лицо ладонью. — А теперь расскажи мне, кто вы такие. Юнь выложил ему версию, которую они с Рехан утвердили ранее. По сути это была лишь слегка отредактированная правда, лишённая самых острых сторон его биографии. Его зовут Юнь, он жил в одной из северных колоний народа Огня. Он действительно маг огня, как и его отец. Его мать — женщина из царства Земли, и возможно из-за этого странного союза Юнь так слаб в магии, что не смог совладать с пламенем, не покалечив себя. Его призвали на военную службу, но он дезертировал, когда понял, что она противоречит всему, что в него вложили родители. Нет, Рехан не маг огня, и они познакомились случайно, когда Юнь спас ее от разбойников. Нет, вместе с ними не пришли никакие армии — они пришли сюда как беженцы, коими по сути и являлись. Да, у Юня есть оружие и он умеет им пользоваться. Нет, он не намерен вредить Хону и его семье. Да, он готов в этом поклясться жизнью и здоровьем своей матушки. Он не любит магию огня и с готовностью обещает никогда ее не использовать, если только обстоятельства не сложатся так, как вышло сегодня. — Так. Хорошо, — по Хону было видно, что он со скрипом воспринимает так много новой информации. — Теперь вы, госпожа Рехан… Девушка с готовностью встала, мысленно пробегаясь по основным вехам ее выдуманной биографии. — Как ваши руки? — Что? — неуверенно моргнула Рехан. — Ваши руки. Утром на них были следы, а сейчас вы забинтовали запястья. Взгляд Юня метнулся к рукам Рехан. Бинты, заходящие на кимоно, он заметил ещё утром, но подумал, что это просто способ зафиксировать мешающийся широкий рукав. Рехан всегда делала что-то в таком духе, когда занималась Кляксой или возилась в саду. Рехан побледнела и попыталась убрать руки за спину. — Иди, — напряжённо позвал ее Юнь, — Что случилось? Хон бросил на парня быстрый взгляд. — Я думал, что вы всё обсудили днём. — Я тоже думал, что мы всё обсудили, — не глядя на Хона отозвался Юнь, — Но выходит, что далеко не всё. Иди, что с твоими руками? — С ними все нормально, — пробормотала она. — Покажи, пожалуйста, руки. — Они нормально, я не… — Руки, Рехан! — рявкнул Юнь и, не дождавшись никаких действий, подлетел к девушке и принялся неловко разматывать бинты, то и дело морщась из-за ожогов. — Тебе нельзя… — С моими все в порядке, — процедил он, неловко перехватывая полоску ткани. Рехан выдернула руку и принялась разматывать бинты самостоятельно. Спустя пару секунд их взору предстали широкие синяки на запястьях, налившиеся зловещим черно-багряным цветом, и куча ссадин до кучи. Судя по вздоху Хона за его спиной Юнь понял, что утром все это выглядело не так плачевно. И почему-то он не был этому удивлён. Угадайте, кто вместо того, чтобы позаботиться о своих запястьях и поберечь их, весь день убирался в доме и намывал бока проклятых страусолошадей в попытке выслужиться? Кто же как не Рехан. — Не рычи, — строго сказала ему девушка, когда Юнь пошел за ступкой и листьями алоэ. — Я тебя пугаю? — Немного, — призналась девушка. — Отлично, — оскалился Юнь, — Я буду рычать, Рехан, потому что ты ведёшь себя безответственно. И буду делать так до тех пор, пока ты не научишься включать голову. — Да что это ты говоришь! — тут же ощерилась Рехан. — А давай я напомню тебе, как часто мы оказывались в глубокой жопе из-за твоих решений? — Если ты намекаешь на мальчика, то я не… — Я говорю не о Тайту! — Ребята, давайте я зайду попозже, — начал было Хон, явно испытывая неловкость от созерцания домашних сцен. — Сядьте! — хором рявкнули Юнь и Рехан, и Хон послушно сел обратно. — Пожалуйста, — добавила Рехан. — Нам бы хотелось обсудить всё сейчас, если Вы не возражаете, — вежливо закончил Юнь. «Произвести хорошее впечатление… Ага, как же». Он кое-как растер алоэ в ступке и вернулся к столу. — А теперь расскажи наконец, что произошло. — Тайту прискакал и сказал, что ты пострадал в огне, лежишь без сознания и бредишь. Я же не знала, что отключился ты не из-за ожогов, а из-за магии. В моей голове ты валялся обугленный и чуть ли не при смерти. Я дала Тайту таблетку и велела скакать вперёд, чтобы хоть как-то снять болевой синдром, и побыстрее — многие люди умирают не от ран, а от болевого шока. Вдруг бы ты пришел в сознание и… — Я понял. Тайту поскакал вперед, а ты следом, так? — Да. На полпути я нарвалась на Дай Ли. Хон испуганно вздохнул. — Дай Ли? — обманчиво мягким голосом переспросил Юнь. — Рехан, один вопрос. Почему мы обсуждали возможности уйти из города, не принимая во внимание тот факт, что за тобой охотились Дай Ли? Судя по лицу девушки, вот теперь она была напугана. Рехан съежилась на стуле. — Он не охотился конкретно за мной. Я забыла надеть пояс и всё остальное. — Твою мать, Рехан! Юнь ударил рукой по столу и тут же зарычал от боли. — Сколько, ну сколько раз я должен был повторить, что это жизненно важно? — Я думала, что ты умираешь! — крикнула Рехан. — Как я могла вспомнить о такой мелочи?! — Да, давай лучше я буду переживать, что умираешь ты! Несмотря на напряжённый диалог, он аккуратно наносил кашицу из алоэ на руки Рехан, стараясь не причинять ей боли. — Я тебе эту ступку сейчас так глубоко в задницу засуну, что у тебя алоэ из носа польётся, — прошипела девушка. — Он что-то говорил? Дай Ли. — Юнь пропустил угрозы мимо ушей. — Что у меня больше нет семьи или друзей, что теперь у меня есть только долг перед царём Земли, — всё ещё воинственным тоном отозвалась Рехан. Юнь переглянулся с Хоном. — Джу Ди? — подал голос Хон. — Похоже на то, — напряжённо отозвался Юнь. Это усложняет дело. Вряд ли Дай Ли оставят свидетельницу такого провала, после того, как упустили ее… — Вам нужно бежать, — мрачно заключил Хон, — Они не оставят госпожу Рехан теперь, когда они знают… Приметные волосы. — Как ты сбежала? — вдруг спросил Юнь. — Я не сбегала! И вряд ли они знают! Появились две девушки, вырубили Дай Ли и унесли его с собой. Юнь вскинул брови. Это что-то новенькое. Они с Хоном удивлённо переглянулись. — Как они выглядели? — Одна вся в черном и с закрытым лицом. Я и поняла-то что это девушка только потому, что она спросила, в порядке ли я. Вторая как… Не знаю… Как беженка. Но вела она себя совсем иначе. — Это как же? — Как-то слишком… Надменно для обычного человека. Возможно они какие-то элитные воины или типа того, — тут Рехан фыркнула, — Хотя сомневаюсь, что с таким маникюром можно быть крутым воином. — Мани… маникюром? — переспросил Хон. — У неё были длинные ногти. Вряд ли это удобно, когда ты постоянно дерёшься. Юнь задумался. Длинные ногти носили женщины из народа Огня, чтобы подчеркнуть свой высокий статус — с такими длинными ногтями не поработаешь руками, а значит, эта дама имеет множество слуг. В царстве Земли по схожему принципу женщины носили длинные конусообразные накладные кольца-ногти из золота и драгоценных камней, но редко отращивали собственные до той длины, что считалась признаком статуса в народе Огня. Возможно, это действуют шпионы, которыми генерал Айро наводнил город ещё до осады. Но почему сейчас?.. Если так подумать, то ответ на этот вопрос Юня не особо интересовал. Если эти люди действительно из народа Огня, в чём он был почти уверен, то едва ли этот бедолага Дай Ли когда-либо вернётся к своим собратьям. В лучшем случае он окажется в одной из плавучих тюрем для магов земли, в худшем — в какой-нибудь сточной канаве. Возможно даже по частям. Всё это напомнило ему, как они брали языка. Сперва на военных учениях, затем — по-настоящему. Доставить командованию живьём человека, желательно высокого звания, с целью выведать что-то о неприятеле. Два-три человека в отряде захвата, минимум шума, быстрые действия. Засада, чтобы привлечь внимание. Наверняка потому девушка и была одета как беженка — ловля на живца. Очень знакомая схема. Для них же всё это значило лишь то, что опасность в виде преследования Дай Ли прошла вместе с исчезновением одного из их агентов. Юнь несколько успокоился, но по лицам Хона и Рехан понял, что они далеки от спокойствия. — Это был захват языка, — начал он, осторожно выбирая слова, — Схема очень похожая, мы отрабатывали схожие сценарии на военных учениях. В городе полно шпионов, которые жили здесь задолго до осады. Чаще всего это завербованные местные, которые могут доставлять сведения командующим о городских волнениях и общем настроении. Генерал Айро, ведущий тогда осаду, весьма щедро платил этим шпионам. Подозреваю, что сведения об исчезновении девушек эти двое также купили у шпионов, чтобы захватить одного из Дай Ли. Едва ли мы ещё что-нибудь про него услышим. Не думаю, что сейчас нам следует их опасаться. «Добрые духи, главное не спрашивайте, зачем им понадобился именно Дай Ли». Рехан и Хона это объяснение тоже успокоило. Они заметно расслабились, девушка спохватилась и предложила Хону чай. Кузнецу пришлось готовить чай самостоятельно под чутким руководством Рехан, поскольку у хозяев этого дома не осталось здоровых рук… Юнь порадовался, что ему удалось вселить в них чувство безопасности, которого сам он не испытывал. Активизировавшаяся сеть шпионов, похищения агентов элитных подразделений — всё это походило на то, что он читал в учебниках истории. Саботаж, переворот, захват власти без лишней крови, открытые ворота для «миротворческих» войск и установление нового режима. Точно так же ещё в начале войны пал древний город Таку — изнутри. Руины заброшенного города близ родной колонии всегда манили его с друзьями. Трагедия, разлитая в воздухе даже спустя сотню лет, не выветрившаяся никакими ветрами, заставляла что-то внутри замирать и говорить очень тихо как знак почтения павшим с обеих сторон. По всей видимости, на Ба Синг Се готовится новая атака подобного же рода, и, судя по всему, действия уже переходят в активную фазу. Юнь расскажет об этом Рехан позже, а пока ни к чему тревожить Хона. Сперва нужно уйти от опасности в лице кузнеца и уже потом решать, что делать дальше. — Так ты был на войне, выходит? — насупившись, спросил Хон, пришвыркивая чай. Юнь кивнул. — Уж больно много ты знаешь про осаду, парень, — хмыкнул Хон. — Моя дивизия была направлена на поддержание осаждающих сил, — нехотя бросил Юнь. — Пока мы добирались до места, нас вводили в курс дел. — Кем же это ты был, раз тебя вводили в курс дел? — Сержант. По утвержденной легенде он был рядовым, но теперь приходилось выдумывать на ходу — рядовым не полагается знать деталей. — Сержант, значит, — пробормотал Хон и похлопал себя по ноге, — Я был лейтенантом, пока не поломал бедро. Старик Чо радовался, что я вернулся к работе в кузнице, а я рвался обратно. Сену сказала, что убьёт меня своими руками, если я оставлю её и ребенка ещё раз. С тех пор я даже не выходил за пределы внутренних стен… Скажи мне, сержант… «Капитан». — Прошу, не называйте меня так. Я давно оставил армию и отрёкся от того, кем я был. Хон помолчал, но затем кивнул. — Так ты, выходит, всё же участвовал в осаде? — В день, когда мы прибыли, генерал Айро снял осаду. «Я участвовал с первого до последнего дня осады, а мой взвод прибыл на место первым». — То есть, убивать наших людей тебе не доводилось? — Нет. «Да». Хон вдруг зло усмехнулся. — Я слышал, ваш генерал снял осаду оттого, что один из наших задавил его надменного щенка. — Он не мой генерал, но я тоже это слышал, — ровным голосом отозвался Юнь. «Если у народа Огня и был шанс на светлое мирное будущее, то он умер вместе с Лу». Рехан сверкала на них обеспокоенными глазами, и Юнь вдруг предложил: — Вы не хотите выпить, господин Хон? Мы были по разные стороны, но сейчас оба хотим одного: безопасного будущего для наших семей. Глаза Хона жадно блеснули, и Юнь понял — он попал в самую точку. — Отчего же не выпить! Старым воинам есть о чём поговорить, если уж о том зашла речь. — Иди, можно тебя попросить?.. Рехан, не дожидаясь окончания фразы, скрылась в глубине дома, где у неё хранилась аптечка — алкоголь в доме существовал только в формате рисовой водки для всякого рода дезинфекции. — Хороша твоя девчонка, — вдруг подмигнул Хон. — Ага, — хмыкнул Юнь, — С зубами. — Когда свадьбу думаете играть? — Как денег скоплю, — улыбнулся Юнь, — Главное ее об этом не спрашивайте. Она у меня… — С зубами, я уже понял, — расхохотался Хон. Рехан появилась в проходе аж с двумя бутылками водки, зажатых подмышкой. Как девушка впоследствии объяснила Юню — она не знала, как поведёт себя пьяный Хон, поэтому на всякий случай решила споить его до беспамятства. Юнь долго хохотал. Пока Рехан возилась с маленькими чашечками и привезённым Хоном рагу, кузнец деловито обратился к Юню: — Сколько ты будешь восстанавливаться? Юнь кисло улыбнулся. — Иди говорит, что могло быть хуже, и всё не так плохо. — Не так плохо по сравнению с тем, что могло бы быть, — веско заметила девушка, — повязки тебе носить минимум неделю, на полное заживление уйдет недели три-четыре. И неизвестно, останутся ли шрамы. — Всё так, — несколько натянуто согласился Юнь, — Боюсь, пока что я бесполезен. Хон задумчиво почесал голову. — Неделю, ага… Что ж, я могу отложить кое-какие заказы, с которыми мне без тебя будет тяжеловато справиться, недели на две. Но через неделю мне без тебя уже не обойтись — хотя бы заказы уже сможешь развозить. — Так у нас… Всё хорошо? — осторожно спросил Юнь. — Хорошо! — Хон фыркнул, — Я пригрел мага огня за пазухой! — По моему опыту греет обычно маг огня, а не его, — подала голос Рехан, и мужчины расхохотались. — То есть, вы оставляете за мной место, не выгоните нас из дома, не доложите властям? — решил уточнить Юнь. Хон почесал подбородок. — Нет. Только давайте договоримся: без фокусов, хорошо? — Договорились, — облегчённо улыбнулся Юнь. Кузнец наблюдал, как Рехан накрывает на стол, и прогундел: — Платить полное жалование я тебе конечно не смогу, сам понимаешь. Но скажу завтра Тайту, чтоб завёз вам продуктов из наших запасов. С голоду не пропадёте, госпожа Рехан. Он мягко улыбнулся девушке, и та засияла, даже в ладоши хлопнула и принялась его благодарить. Юнь видел, как наигранно у неё это получается, но кузнец сидел крайне довольный тем, как всё сложилось. Хон разлил водку по чашкам и приподнял свою. — Предлагаю выпить за то, что сегодня все мы сумели сохранить своих близких, — торжественно провозгласил Хон и опрокинул чашку. *** — Нажраться, Юнь. У нас это называется «нажраться». — Нажраться, — хихикнул Юнь, повиснув на девушке, — Почему же я нажрался, если я напился? — В том-то и суть, — пропыхтела Рехан, стараясь привести его в вертикальное положение, — Что настолько много выпил, что аж наелся. — Какие вы смешные, — мечтательно выдохнул Юнь, обдавая девушку спиртным амбре. Они шли наверх, пошатываясь после выпитого. Вернее, пошатывался только Юнь, но сдержать его вес девушка не могла и была вынуждена идти и колыхаться туда-сюда вместе с ним. — Я думала, что я спаиваю Хона, а не тебя, — профырчала она, когда они осилили первый лестничный пролет. — Скорее это Хон меня спае… Спаи… Спаял. — Юнь вздохнул и капризно пожаловался: — Это ты похлопала своими этими… Глазками, во! И убежала! А мне отдуваться за всех… А я с алкоголем — не это… — Не дружишь? — Не дружу, — повинился Юнь и шмыгнул носом. Он попытался почесать нос рукой, забыв про повязки, сдавленно зашипел от боли и расстроенно вздохнул. Рехан прислонила его к стене, чтобы перевести дух, но тут же с чертыханием принялась его поднимать — парень стал стекать по стене с жалобным мычанием. Хон уехал с четверть часа назад вполне удовлетворённый встречей. Последние полчаса этих затянувшихся посиделок они придумывали новые имена хоновым страусолошадям. По сравнению с Юнем кузнец был почти что трезв. — Я не хочу спать, давай болтать! — Юнь потащил её к себе, когда они наконец поднялись до спален и девушка попыталась впихнуть его в нужную комнату. — Мне нужно ещё… — Тебе нужно ещё водки! — Нет, — сдержанно отозвалась Рехан, выдергивая бутылку у него из подмышки, — И тебе уже тоже хватит. — Ну Иди, ну выпей со мной, — вздохнул парень, — Мне грустно быть пьяным одному. Так нечестно! — В мире нет справедливости, привыкай, — хмыкнула девушка. Ей удалось ушмыгнуть в сад после первого же тоста. В вечерней прохладе на свежем воздухе опьянение быстро отпустило. До самой темноты она просидела в компании страусолошадей и сонного эмуослика, но затем была вынуждена вернуться в дом. Хон планировал чью-то свадьбу. Юнь очень талантливо делал вид, что крайне заинтересован темой. По крайней мере, Рехан не заметила ни капли фальши. Актёрище! — Я предлагаю сделку, — он сверкнул глазами, — Ты будешь пить, я — нет. А за каждую чашку я буду рассказывать тебе то, чего не рассказал бы на трезвую голову. Как тебе идея? Рехан уже открыла рот, но он поспешно добавил: — Чур кроме имени! — Ну допустим, — фыркнула Рехан, надеясь отделаться малой кровью. Они расположились прямо на полу и Рехан честно опрокинула чашечку. — Крепкое? — участливо поинтересовался Юнь. — Видали и покрепче, — фыркнула Рехан, — я в медколледже учусь, у нас доступ к спирту не ограничен… Ну, что бы у тебя спросить?.. — Факт номер один, — четко разделяя слова начал Юнь, — Мой день рождения ровно через четыре дня. Репетировал, зараза. — И даже не сказал ничего! — упрекнула его Рехан. — Факт номер два, — продолжил Юнь, наливая и протягивая ей очередную чашечку. Он подождал, когда она выпьет, любезно протянул ей кусочек хлеба и закончил: — Предыдущие двадцать четыре дня рождения были все как один паршивые. Хочу нормальный. У нас нет денег, но мне нужен праздник. Нам нужно решить эту проблему. От комичности сказанного Рехан рассмеялась. Возможно, это уже дало о себе знать выпитое. — Ты прав, — заключила она, — обязательно что-нибудь придумаем. — Факт три… — Эй! Я не могу так часто пить! Дай хоть выдохнуть. — Хорошо, тогда давай так: пока ты там отдыхаешь, я задаю вопросы, которые бы не задал на трезвую голову. А ты будешь пить, если не захочешь отвечать. Идёт? — А ты правила на ходу меняешь, да? — весело хмыкнула она, глядя, как он наполняет ее чашечку. — Я даю тебе возможность отдохнуть от алкоголя, Иди! — театрально возмутился он и спокойно взглянул на неё: — Итак, мой вопрос. В другом мире — твоём мире — у тебя там кто-то есть? Рехан вскинула глаза. На секунду ей почудилось, что он трезв. Она оторвала взгляд и потянулась было к чашечке, но Юнь накрыл ее рукой. — Правила есть правила! Я не хочу отвечать. — Прости, Иди, — Юнь не смотрел на нее, уставившись только на чашку, — но ты невольно ответила на мой вопрос. Я поймал тебя в ловушку, это было плохо с моей стороны. Прошу прощения. — Ах, вот как! — Рехан вспыхнула. — Ответила, значит! — А разве нет? — Ну, предположим. Давай, спрашивай дальше. Юнь поднял на нее удивленный взгляд. — Уверена? — Да, расставляй свои ловушки или как их там! Парень злодейски улыбнулся. Он думал, что она играет. Придурок. — Что ж, хорошо. Какого рода у вас отношения? — Если ты такой умный, может быть, сам отгадаешь? Она выудила чашку из его лап и опрокинула в себя, не закусывая. — Я уже давно гадаю. Ты не принимала моих самых невинных знаков внимания, но никогда не упоминала, что у тебя кто-то есть, чтобы я прекратил даже этот риторический флирт. Это не очень похоже на поведение девушки, которая состоит в отношениях. — Если ты так любишь читать все у меня на лице, то спрашивай в лоб, — отрезала Рехан, — Без этих вот хождений вокруг да около. Юнь явно не понимал причин такого ее воинственности, но не собирался сдаваться. — Вы женаты? — Нет. — Помолвлены? — Нет. — Встречаетесь? — Нет. — Дружите? — Нет. Он иронично приподнял бровь. — Он хоть знает о твоём существовании? — Да. — Что ж… Счастья молодым! — с сардонической улыбкой заключил Юнь. Рехан подавила злость. Да что он вообще знает!.. — Я ответила на твои вопросы? — Да. — Я выпила? — Да. — Теперь моя очередь. Юнь сделал рукой приглашающий жест. — Прошу! — Что ты себе напредставлял? — В смысле? — Ты выбил этот дом, занял позицию кормильца, настаиваешь, чтобы я сидела дома, не искала работу и выполняла роль порядочной жёнушки. Это же так происходит в твоей голове, да? Стерпимся-слюбимся, там и детишки пойдут, будут весело бегать по фруктовому саду. Так? — Стерпимся? — прорычал Юнь, — Так ты меня терпишь? — Ты только это услышал? — у нее в голове вдруг щелкнуло. — Это же вы с Хоном нашу свадьбу планировали, да? — Тебя так тяготит притворяться моей перед человеком, от которого зависит наше благосостояние? — Ты не ответил ни на один мой вопрос. Только и делаешь, что отвечаешь на мои — своими. Я же ответила на все твои вопросы до единого. Юнь взял бутылку, твердой рукой плеснул в чашку и тут же ее выпил. Рехан усмехнулась и невинно поинтересовалась: — Ах, не хочешь отвечать? Он сморщился, наверняка от потревоженных ожогов, но ничего не ответил. — Как же так, как же так! — продолжала щебетать Рехан, — Твоя девушка так силится понять, что происходит в твоей головушке! Так отзывчиво работает над вашими отношениями!.. — Зачем ты так со мной? — неожиданно спокойно, даже как-то жалобно отозвался Юнь. — Ты же видишь, что небезразлична мне. Но ты ставишь вопросы так… — Жестоко? — подсказала она. Он неопределенно кивнул. — Ты оскорбил мои чувства. — отчеканила Рехан, — Я же оскорбила твои. Он вздохнул и спрятал лицо в ладонях. — Прости меня. — наконец произнес он, не отрывая рук от лица, — Это всё алкоголь и тяжёлый день. — И желание влезть туда, куда не следует. — пробормотала Рехан. — Не без этого, — покаялся Юнь. Они долго молчали. Юнь прислонился спиной к стене и закрыл глаза, Рехан гипнотизировала взглядом перевёрнутую чашку. — Иди? — глухо позвал ее Юнь. — Что? — Ты злишься? — Очень. — Я знаю, какой подарок хочу от тебя на день рождения. — Пока что я хочу расшибить тебе голову этой бутылкой, а не дарить подарки. Юнь скривился. — Ты идёшь не по сценарию. — Это тебе не гребаная пьеса, чтобы я выдавала те реплики, которые ты хочешь! — выплюнула девушка. — Чёрт возьми, Иди, я пытаюсь извиниться! Просто спроси, какой подарок я хочу! Юнь впервые чертыхнулся не какими-то духами, а милыми ее сердцу родными чертями. Рехан подумала, что общение с ней не идёт ему на пользу. А ещё ей подумалось, за чертей можно и подыграть. — Какой же? — вздохнула она. — Прости мне весь этот вечер. Начиная от грызни на кухне и заканчивая… Этим. Девушка угрюмо глянула на Юня. — Я бы могла попросить примерно о том же. Правда до моего дня рождения почти год. — А когда он у тебя был? — Судя по моим подсчётам, через неделю после того, как мы познакомились. — Досадно, что мы никак не отметили, — вздохнул Юнь. — Так что там с моим подарком? — Вообще-то я уже придумала, что я тебе подарю, но так уж и быть. Прощу тебя в день рождения. А пока что ходи и стыдись! Юнь улыбнулся. Стыдиться он явно не собирался. Нахал. — И что же ты хочешь мне подарить? — Это сюрприз. — Ну Иди! Я не люблю сюрпризы, скажи! — Я тебя ещё не простила, — Рехан показала ему язык. — Как скажешь, — тяжело вздохнул он, — Буду страдать от неизвестности. Они долго сидели молча. Рехан честно старалась запрятать обиду поглубже, но та все равно находила способ просочиться и расцвести буйным цветом. Ей уже не хотелось открутить голову парню, сидевшему напротив с вполне умиротворённым видом. Однако все равно было чувство, будто ей кошки в душу нагадили. — Я спать. Спокойной ночи. — наконец сказала Рехан, поднимаясь с пола. — Спокойной ночи, — бесцветно отозвался Юнь. И всё же ей не показалось. Он не был настолько пьян. Очередной спектакль, очередная маска, которая была выгодна ему сейчас. Она вышла из комнаты, задвинула тонкую дверь и прислонилась к стене. Зря всё-таки она выпила ту последнюю чашку. «Вертолёты-вертолёты, проводите до работы», — мысленно колдовала она, чувствуя как качается под ногами пол. В комнате Юня вдруг раздался гулкий грохот. Примерно с таким звуком сидевший человек падает спиной на голый пол. Тут же послышался тихий стон и негромкое отчаянное: — Ты идиот, Юнь, ты полный идиот! Рехан ухмыльнулась. «Ещё какой». Какой-то узел в груди ослаб. Дышать стало чуть легче.