23. Синяя расставляет фигуры

Она вновь была в библиотеке после очередного кошмара в пустыне и конкретно в данную секунду стояла на коленях среди раскиданных по полу подушек. — Это подушки, — флегматично отозвался Ван Ши Тонг, пёрышком перелистывая страницу книги. — А зачем? — Чтобы мягко. Он поднял взгляд на недоумевающую девушку и тихо ухнул. — Про «приятно находиться здесь» забыла? Ты постоянно бьёшь мой пол своими коленными чашечками. Меня раздражает этот звук. Да и Ворюга велела сделать так, чтобы тебе было комфортно. Хотя, строго говоря, все эти ухищрения с водой и подушками не имеют никакого смысла — на самом деле ты не испытываешь боли или дискомфорта. Тебе лишь кажется, что у тебя полное горло песка и ссадины на коленях. Твое тело лежит в своей постели в мире людей. Единственное, что на самом деле влияет здесь на тебя — это твое сознание. Оно не отдыхает, пока ты находишься здесь. Это можно сравнить с человеком, который всю ночь видел сны, и оттого просыпается разбитым… И он снова ухнул. Ухи поел, наверное. — Спасибо за экскурс, — Рехан плюхнулась в кресло и растеклась в его мягких объятиях, — Но пока что мне кажется, что мое сознание пьяно даже здесь. — Ты пила алкоголь в материальном мире, но даже здесь чувствуешь себя пьяной? — удивился дух. — Изумительно. Я должен изучить это явление… — Внеси это в свой список для познания, — Рехан зевнула, — Предупредишь заранее, и я напьюсь специально для тебя. — Нет уж, я займусь этим сейчас, — важно заявил дух, — Потому что у нас не так много времени. Сегодня мы наконец займёмся важными вещами, а потом тебе надо будет кое с кем увидеться. Рехан насторожилась. Неужели какие-то подвижки? Ей казалось, что она приходит сюда так давно и так бессмысленно, что надежды получить какую-то помощь от Ван Ши Тонга почти нет. Да, в прошлый ее визит сюда он упоминал, что кто-то хочет с ней встретиться. Однако не было никакой конкретики, поэтому она уж было заподозрила духа во лжи. Видимо, всё-таки какие-то подвижки были. Уже неплохо. Ван Ши Тонг заставил ее читать скороговорки, ходить по ниточке, дотягиваться пальцем до носа с закрытыми глазами. По результатам этих исследований он пришел к выводу, что опьянение в мир духов просто так не пронесешь, расстроился и поспешно вытолкал Рехан за дверь, ворча что-то про бессмысленность их затей. — А куда мне идти? — прокричала Рехан в закрытые двери. Дверь приоткрылась и в щели показался птичий клюв, который недовольно буркнул: — Тебе нужно на окраину Лазурного болота. И дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Рехан недоуменно огляделась. Она стояла посреди пустыни, и насколько хватало глаз она видела лишь однообразный пустынный пейзаж. Слишком знакомый, слишком жуткий, слишком опостылевший. И как же ей добраться на окраину Лазурного болота? Она с досадой пнула подвернувшийся под ногу камушек, и тот отлетел с испуганным визгом. Только когда он глухо шмякнулся на песок, Рехан сообразила, что это был крупный серый жук. — Извини, жучок, — повинилась она, глядя, как поспешно удаляется насекомое. — Не извиняю! — истерично пропищал жук, обернувшись на нее. Рехан показалось, что ей погрозили крошечной лапкой. — Извините! Прошу прощения! — опомнилась она и побежала за насекомым. — Вы не знаете, как мне попасть к Лазурному болоту? Жук молча шмыгнул под какой-то куст. Рехан деликатно потрясла сухие веточки и расстроенно вздохнула. Нужно возвращаться в библиотеку и просить Ван Ши Тонга либо объяснить ей дорогу подробнее, либо дать лисичку в провожатые. Этот пернатый просто издевается… Рехан обернулась, чтобы вернуться к библиотеке, но огромной башни больше не было за ее спиной. Да и в принципе ее больше нигде не наблюдалось. Девушка заозиралась, но ничего похожего на обитель духа не торопилось появиться в поле зрения. «Не паникуй, ты всегда можешь проснуться. Пожевать чуток песка и проснуться. Ничего страшного, не первый раз». И все же, как было бы досадно упустить возможность сдвинуть наконец с мертвой точки всю эту ерунду с возвращением домой… Вдалеке на горизонте темнела не то горная гряда, не то густой лес. Непонятно было, откуда бы им очутиться в пустыне, но Рехан дала себе слово не удивляться. Так или иначе, других вариантов не было, поэтому она пошла туда. Лес, а это был именно он, приближался очень быстро. Девушке в очередной раз пришлось напомнить себе, что в этом безумном мире все совсем не так, как у людей. Это действительно оказался лес. Можно даже сказать, что это была настоящая чаща. Ей приходилось то и дело смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о корни, которые хитрые деревья старались специально сунуть ей под ноги. Пару раз она все же упала и громко ругалась. Тогда деревья начинали раскачиваться, как от ветра, и в этом шелесте листьев ей явственно слышался тихий ехидный смех. Когда показался просвет, она прибавила шагу. Лес отступил от большой поляны и дал развернуться горячим источникам. Кто-то явно постарался как следует их обустроить: пар, поднимавшийся от бассейнов, окутывал мостики и несуразные домишки, оплетённые лианами мостки с перильцами… Рехан направилась к ближайшему мостику, озираясь в поисках хоть какой-то живой души. — Ты куда это собралась, Вонючка? — послышался надменный голос за ее спиной. Она обернулась, обрадованная, что у кого-то наконец можно спросить дорогу, но тут же заорала. Перед ней стояло человекоподобное двухметровое нечто со звериным лицом, выпуклыми желтыми глазами и недружелюбно скорченным лицом. При ее воплях дух подпрыгнул на месте и вздыбил шерсть. — Какой ты красивый, Господи боже ж ты мой! — продолжала орать Рехан, сама не понимая, что она несёт. Дух округлил и без того круглые глаза и приподнял уши. — Чего? — ошарашенно переспросил он. — Что за шёрстка, что за глазки! — Рехан вцепилась в его ручищу и принялась перебирать когтистые пальцы. Дух попытался тихонько забрать свою лапу у сумасшедшей, но девушка так требовательно притянула ее обратно, что он счёл за лучшее не сопротивляться. — Ты случайно не Ален Делон? — Кто-о? — дух икнул. — В лучшие его годы, разумеется, — Рехан тряхнула головой и наконец отпустила когтистую ладонь. Дух тут же неосознанно прижал ее к груди. — Мне нужно на окраину Лазурного болота, — заявила Рехан, подумав, что сейчас, когда это существо баюкает облапанную руку и невзначай косится, не приключилось ли с ней чего нехорошего — словом, теперь самая подходящая возможность получить ответ от дезориентированного существа. — На кой тебе к Мароку?.. Стой, погоди-ка! — дух энергично потряс головой, так что его уши смешно захлопали. — Ты кто такая вообще? — Я Рехан. У меня деловая встреча. — Какие же это дела могут быть у духов с людьми, Вонючка? — осклабился дух. — Меня зовут Рехан, — четко проговорила она. — Вонючка! — дух хихикнул с какой-то обезьяньей ужимкой, — Думаешь, что если ты оставила свое вонючное тело в мире людей, то твой дух перестал вонять человечиной? Вонючка! Он победно ткнул в нее когтистым пальцем, но тут же поспешно отдернвл лапу — схватит ещё эта бешеная, поди пойми этих людей… — Да как угодно, — фыркнула Рехан, досадуя, что этот финт ушами с агрессивными комплиментами и дезориентацией не получился, — Ну так что, как мне туда попасть, Мойдодыр? Дух моргнул. — Меня не так зовут. — Да как угодно. Я воняю, а ты сидишь отмокаешь в своих бассейнах и пятки себе натираешь. Значит, Мойдодыр. Мне не важно, кто ты там, плескаться в твоих бассейнах я не собираюсь. Просто скажи, куда мне идти. Меня ждут. По лицу духа было видно, что он далеко не в восторге от этого диалога. Он ткнул пальцем в нужную сторону и заявил: — Туда. От большого валуна направо. Болото находится за завесой. Это самый быстрый путь. Рехан рассыпалась в благодарностях, но дух хмыкнул, скрестил руки и отвернулся. Когда девушка скрылась за деревьями, он потер облапанную ею руку и задумчиво пробормотал: — Я тебе покажу Мойдодыра… *** Впервые он попал на занятия с оружием, когда ему было шесть. Отец настаивал на обучении магии, но мальчик никогда не был в ней хорош. Больше всего ему нравилось размахивать палкой и бить огнекрапиву, но отец счёл это слабым аргументом его талантов и по-прежнему настаивал на ежедневных занятиях магией. Поэтому каждый второй день мальчик сбегал с занятий в город, где в местной школе проходили тренировки для мальчишек гораздо более счастливых, чем он сам. В какой-то момент его заметил помощник мастера, шепнул пару слов своему хозяину, и мальчика быстро взяли в оборот. Уже будучи взрослым тот понял: любой был бы счастлив, если бы именно у него учился наследник колонии. Он был младше всех. Поэтому, когда мастер дал ему деревянный меч и велел повторять движения, мальчик быстро выдохся. Ничего удивительного, что в конце занятия, когда ученики разбились на пары, его противник только и делал, что сажал мальчику синяки тупым учебным мечом. — Я убил его двадцать раз, — горделиво хмыкнул крепкий высокий парнишка чуть постарше его самого, когда к ним подошёл учитель, — его руки как лапша моей матушки — не могут удержать меча. Такие руки у всех магов, учитель Куро? — Не зазнавайся, Шен, — учитель задумчиво почесал бороду и перевел взгляд на мальчика. — Тебе тяжело поднять меч? — Он слишком тяжелый, когда я устал, — признался тот. — Воин должен уметь поднять меч, если придёт нужда, невзирая на то, как тяжелы его раны. Для этого мы тренируем свое тело. Также он должен поднимать меч, невзирая на то, как сильно болит его душа. Для это мы тренируем свой разум. Если ты хочешь стать воином, то я жду тебя завтра. На следующий день, когда ученики разбирали учебные мечи, Куро жестом подозвал к себе мальчика и вынул из ножен меч. Это был настоящий парадный клинок, красивый и опасный, как ему и подобает. — На сегодня — это твой меч. Мальчик таращился на клинок и не мог в это поверить. Остальные ученики как-то странно смотрели на то, как маленькая ладонь с трепетом берется за рукоять. — Он не заточен, поэтому никого ненароком разрубить ты не сможешь. Однако всегда помни: в твоих руках настоящий меч. И мальчик помнил. Сперва клинок казался чуть тяжелее деревянного меча, но совсем скоро руки уже отказывались его слушаться. Учитель ходил и одобрительно кивал головой, глядя, как дрожащая рука честно пытается удержать оружие. А когда пришло время спарринга, Шен встал напротив него без всякой защиты и играючи положил соперника на лопатки. — Сколько раз ты убил меня сегодня? — пропыхтел мальчик, садясь на земле. — Тридцать семь, — без улыбки ответил Шен, протягивая ему руку и помогая встать. Когда мальчик подошёл к Куро, чтобы вернуть ему меч, тот с хитрым прищуром поглядел на ученика. — Тяжёлый меч? — Да, учитель Куро. — Любой меч тяжёл, мальчик, потому что несет на себе все забранные тобой жизни. Почти месяц мальчик занимался с настоящим мечом, оставаясь после занятий для того, чтобы вместе с учителем позаботиться о сохранности клинка. Он узнал и про рисовую бумагу, и про масла, и про воинскую молитву. А спустя месяц он взял деревянный меч, показавшийся ему неожиданно лёгким, и впервые смог выиграть у Шена в количестве касаний. Однако после настоящего клинка деревянные казались ему несущественными игрушками. Было странно уходить из школы так рано, без привычного уже ритуала очистки клинка и благодарности за верную службу. Обо всем этом он рассказал Шену, с которым они успели крепко сдружиться. — Знаешь, почему этот меч зовётся Большой Учитель? — Шен дождался, когда мальчик покачает головой, и продолжил: — Мы все занимались с ним. Кто-то больше, кто-то меньше. Когда учителю Куро подарили этот меч, он велел затупить его лезвие и открыл эту школу. Мы все чувствовали то же, что и ты. И все хотим однажды тоже получить свой меч. Настоящий. И стать воинами. Шен помолчал и вдруг сердито добавил: — Но это ерунда, что ты сегодня победил. Я все равно дерусь лучше тебя! Спустя десять лет возмужавший мальчик сжимал рукоять собственного меча и смотрел в глаза лучшего друга. «Сейчас-то мы всё и выясним». Шен криво ухмыльнулся и поиграл бровями. Финал ежегодного турнира боевых искусств обещал быть как никогда интересным. Сильнейший ученик лучшего учителя колонии против сына губернатора, чей наставник — именитый мастера клинка из самой Кальдеры, их горячо любимой столицы. И если бы это был обычный поединок, то он бы не вызвал такого интереса у публики. Сын губернатора, бывший наследник, бездарный маг огня — этот юнец по-настоящему раскрылся под чутким руководством настоящего мастера. Ни для кого не было секретом, что в битве на мечах он давно превзошел и своих былых друзей, а возможно и прежнего учителя. Однако все оживились, когда юноша вышел на боевое поле с закованной в гипс правой рукой, держа меч в левой. Третьего дня, аккурат после полуфинальных схваток, он невесть где получил перелом, и теперь казалось невозможным, что парень сможет победить в финале. Пока бойцы разминались, целая толпа зевак бросилась к сборщику, стремясь изменить свои ставки или сделать новые. Ставки на проигрыш губернаторского сына подскочили до невероятных высот. — Что, поджилки трясутся, дракон Севера? — подначивал его Шен. Юноша ничего не ответил. Он будет шутить после, когда накостыляет этой обезьяньей морде. Прозвучал гонг, и Шен ринулся в атаку. Красная кисть его меча взметнулась вместо боевого клича за секунду до того, как клинки встретились с оглушительным звоном. Любой, кто присутствовал тогда на площади, и кто хоть немного смыслит в сражениях, мог бы сказать одно: это был невероятный в своей красоте и зрелищности смертоносный танец двух людей, знавших друг друга не первый год. Клинки летали в воздухе, ловя друг друга и силясь одолеть противника. Спустя первые же секунды поединка всем стало ясно: даже сражаясь левой рукой, сын губернатора почти ничуть не уступал в мастерстве своему противнику. Разве что опытный взгляд его мастера мог подмечать уловки и приемы, которые юноша мог бы выполнить куда успешнее, если бы занимался усерднее. — Господин? Мастер?.. — позвал его тихий голос. Мастер склонился над паланкином, в котором сидел наследник Анзи, щуплый и болезлый мальчик. — Да, мой господин? — Разве мой брат не правша? — удивлённо проговорил мальчик. Ему не было и пяти, но немощь его тела с лихвой компенсировалась его живым пытливым умом. Учителя восхищались его гением столь же часто, сколь сокрушались о его болезни. — Вы правы, господин, — отозвался мастер, краем глаза подмечая ещё один неудачный прием, который, удавшись, мог бы принести ученику победу. — Однако воин должен владеть обеими руками одинаково хорошо. Оставшись на поле боя без одной, было бы глупо не использовать вторую. Мальчик улыбнулся и заметил: — Моему брату нужно больше сражаться левой рукой. Я насчитал три приема, которые ему не удались. — Их было пять, мой господин, — мужчина улыбнулся. Наследник любил наблюдать за их тренировками, когда не был прикован к постели. Каждый раз у мастера болело сердце от того, что такой сильный дух оказался заперт в таком слабом теле. — Позже я покажу вам еще два. Мальчик радостно тряхнул головой. Тем временем, поединок явно затягивался, превратившись из завораживающего танца в вялый обмен ударами. Каждый из противников нащупывал, не ослабла ли где-то оборона противника. Тактика, которую избрал юноша, была уже давно понятна его мастеру. Тяжёлый цзянь противника был гораздо мощнее лёгкой юркой катаны, требовавшей от бойца куда больше выносливости и ловкости, нежели силы. Традиционное оружие северных колоний, оно быстро завоевало популярность, и теперь распространилось даже среди неотесанных деревенщин царства Земли в ближайших городах и деревнях. Однако, если те носили клинки для устрашения, то истинное искусство трепетно передавалось от мастера к ученику. Будучи выходцем одной из колоний, мастер был рад, что его наследие будет жить в его ученике. Люди ахнули: очередной прием, получившись, наконец, с третьего раза, заставил тяжёлый цзянь выскользнуть из крепкой руки. Трагично взмахнув красной кистью, клинок упал на пыльную землю, туда же, куда спустя секунду рухнул и его хозяин. Острое лезвие катаны остановилось в одном вдохе от шеи. Сын губернатора смотрел на друга снизу вверх, тяжело дыша. Шен, пыльный и помятый, отчего-то широко улыбался. Юноша взмахнул катаной и, отступив на шаг, вежливо поклонился противнику, а затем, за неимением свободной руки, протянул другу локоть и помог подняться. — Неплохо, дракон Севера, — шепнул ему Шен, когда все ждали слова губернатора. Сейчас он объявит сына победителем состязания мечников, дарует ему место в личной гвардии, откуда для его сына, да с его воинским званием, присужденным по праву рождения, — словом, парню откроется прямой путь в Совет. Лучшее, что можно было придумать для сына, с которого губернатор снял статус своего наследника. Однако юноша знал, что этого не будет. Губернатор Арен, преклонных лет мужчина, почти старик, тяжело поднялся со своего трона. — Всякий воин знает, что его дело правое. А потому правые дела может нести только правая рука. Следовательно, тот, кто сражается не правой рукой — не воин, и достоин зваться лишь наёмником, а возможно, и разбойником! По толпе прокатился испуганный гул. Ни для кого не было секретом, что губернатор не жалует старшего сына, рождённого от наложницы из царства Земли. Однако до сих пор старик никогда не проявлял своей нелюбви так открыто. Юноша поднял свой меч и направил его на губернатора. — Отец, значит ли это, что вы назвали меня разбойником? Тонкие губы губернатора скривились. — Я сказал, что ты не можешь звать себя воином. Ропот, прошедший по толпе, усилился. Юноша вытянул вперёд меч двумя руками и встал на колени, склонившись в глубоком поклоне. — В таком случае, отец, я должен отправиться на войну, и в битвах во славу нашей великой страны очистить свое доброе имя. Столпившийся на площади народ явно расслабился. Послышались облегченные вздохи и смешки. Всем стало ясно, что этот диалог — не более, чем ритуал. Старший сын губернатора возжелал подвигов и славы, но чтобы он не выглядел тщеславным в глазах народа, сейчас перед ними разыгрывают этот спектакль. Губернатор довольно улыбнулся. — Да будет так! Ты отправишься сразу, как лекари сочтут твою руку достаточно окрепшей для владения мечом. В укромном уголке, где остались одежда и ножны, его уже поджидал мастер. — Учитель, — юноша низко поклонился, понимая, что грядущий разговор будет для него сложнее минувшего поединка. — Я разочарован в тебе, — проронил мужчина. Юноша застыл в поклоне, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Это было необходимо, учитель, — проронил он. — Война забирала людей, гораздо более талантливых, чем ты. Воин не стремится к славе, но готов встать на защиту… Кому я это говорю! — вдруг прорычал он. — Встань прямо, когда говоришь со мной! Юноша распрямил спину. Учитель не был магом огня, но его глаза метали молнии. — Я думал, что мы уже обговаривали этот вопрос. Если ты будешь подпитывать пламя, бросая в него ветки, то оно никогда не потухнет. Если на войну будут уходить… Юноша представил, как крепко удерживает руками что-то в глубине своей души, и, наконец собравшись с духом, выпалил: — Разве это плохо? Разве плохо, что война будет продолжаться? Нам осталось совсем немного до полной победы — лишь взять Ба Синг Се. С нашей нынешней мощью он уже не будет таким уж неприступным. С падением города, все царство Земли склонится перед нами. Вы говорили, что нельзя отступать. Это я и делаю — я иду до конца. Вы отступили, я — нет. Вы лишь трус, который только и может собирать эти проклятые ветки, но который ничего не делает для того, чтобы пламя могло гореть и согревать всех нас. Я же защищаю то, что мне дорого! В глазах учителя юноша видел, как что-то глубоко внутри него умирает. Мужчина с болью смотрел на ученика, который не мог рассказать ему всего. «Вы даже не спросили, как я сломал руку», — с болью и грустью подумалось юноше. Если бы он мог рассказать ему все! Как после полуфинальных схваток он пришел к отцу, как тот выдвинул свой ультиматум: либо война, либо проигрыш и бесчестие. — С чего вы взяли, отец, что я проиграю? — задиристо спросил он, — Победа будет моей. Я займу место в Совете. Духи, да я побил бы Шена одной левой! И уже через пару страшных секунд его правая рука висела безжизненной плетью, а он с криками баюкал ее на груди. — Даже если так, — говорил губернатор, не обращая внимания на стенания сына, — ты в любом случае уйдёшь на войну и, если выживешь, займешь свое место, когда твой брат возглавит колонию. Либо ты останешься здесь, с твоей бедной несчастной матерью и сестрой, и Агни знает, что может случиться с двумя беззащитными женщинами… Он смотрел в глаза учителя, сжимая руки в кулаки. «Я не лгал, учитель. Я продолжаю защищать то, что мне дорого». — Я больше не твой учитель. Если в тебе осталась хоть капля чести, то ты не назовёшь себя моим учеником. Я не смог научить тебя ничему по-настоящему важному, и в том моя вина. «Вы смогли, учитель». Юноша сдержанно поклонился и, захватив свои одежды, двинулся к выходу, где его уже поджидал Шен. Долгие ночи сын губернатора будет думать над словами, которые он сказал учителю, и придет к выводу, что все сделал правильно. Милосерднее разжечь ненависть к себе, чем обречь близких на горе утраты. Математика до ужаса проста: недругов проще терять, чем друзей. И раз уж он не мог рассказать всей правды, то это казалось наилучшим решением из всех возможных. Однако это осознание так никогда и не принесло ему облегчения. — Для проигравшего у тебя слишком довольная морда, — фыркнул он, когда поравнялся с Шеном. — Если бы я победил, то получил бы место в дворцовой гвардии. А ещё я поставил на тебя все свои сбережения. Только что ты сделал меня богатым. Юноша встал как вкопанный. — Ты поставил на меня все свои деньги? Все, что осталось тебе от отца, мастерскую, дом — всё это? Шен самодовольно улыбнулся: — Сказал же: ты сделал меня богатым! Да даже и проиграй я все это — гвардейцу нет нужды в гончарной мастерской, а с их жалованием я бы мог выкупить свой дом уже через полгода. Видишь? Сегодня у меня не было шанса проиграть. А теперь пойдем и заберём мои деньги! Юноша мрачно смотрел на пыльную спину друга и думал, что все проигрыши сегодня достались ему. *** Она стояла у обрыва, завороженно глядя вдаль. Неподалеку виднелась крутая тропинка, терявшаяся где-то за поворотом. Рехан не сомневалась, что она приведет ее в долину внизу, но пока хотелось ещё немного постоять здесь. Долина внизу была скрыта густым туманом. Таким плотным, что он казался почти осязаемым. Рехан представляла, как рвет его руками, как сахарную вату, и кусочки продолжают клубиться в ее руках. Туман звал ее. Сперва это напугало, но потом, подумав, все показалось ей логичным. Болото должно затягивать, ведь так? Это не туман зовёт ее, это болото. А там и дух, который поможет ей вернуться домой. Ван Ши Тонг однажды сказал, что этот мир отторгает ее. Может, так он это и пытается сделать? Показать ей путь домой, чтобы Рехан наконец вернулась туда, где ей и место? Сейчас все эти объяснения казались логичным и гораздо более стройными. Если бы Рехан обдумывала их ещё в лесу, то у неё было бы куда больше сомнений, чем сейчас. Но не сейчас. Туман звал ее. Рехан вдохнула полной грудью. А потом ещё, и ещё. Наконец, она двинулась вдоль обрыва к подмеченной ею ранее тропинке, чтобы пересечь «завесу», как обозвал туман тот смешной дух. Она уже занесла ногу, чтобы начать свой спуск вниз, как откуда-то со спины послышался громкий испуганный крик. — Стой! Рехан обернулась, но ее уже тащила за собой чья-то крепкая рука. — Отпусти! Она поняла только, что ее уводит за собой какая-то девушка. — Ты с ума сошла! — продолжал звенеть в ухе несколько запыхавшийся голос. У кромки леса незнакомка наконец отпустила ее и с тревогой обернулась назад. Рехан проследила за ее взглядом. Там, где она намеревалась начать свой спуск вниз, клубились жадные щупальца тумана. Они уползали обратно в низину, словно раздосадованные змеи, оставленные без добычи. — Это же Туман Потерянных душ! О чем ты думала! Рехан с удивлением смотрела на свою спасительницу. Ей оказалась девушка лет семнадцати со смуглой кожей, карими глазами и острыми чертами лица. Рехан заметила две симметричные родинки под глазами, от которых вдоль глаз шла россыпь нарисованных красных точек. — Я не знала, что это такое. Мойдодыр сказал, что болото находится за завесой. Девушка непонимающе наклонила голову. Черные волосы, собранные в высокий хвост, скользнули по открытым плечам. — Мойдодыр? — Я его так назвала. Рехан вкратце описала встречу и духом и незнакомка рассмеялась. — Это Ай-Ай, хранитель Оазиса духов. Он не жалует людей, вот и отправил тебя сюда. Из Тумана Потерянных душ никогда не возвращаются. Он приманивает людей, которые заблудились в мире духов. Прямо как ты. Она с ногами устроилась на большом плоском камне и как-то по-детски подперла кулаками лицо. — А зачем тебе на болото? — не скрывая любопытства, спросила она. — У меня там встреча, — вздохнула Рехан. — Мне сказали, что я должна встретиться с духом, который живёт на окраине Лазурного болота. Мойдодыр назвал его Мареком. Лицо девушки вытянулось от удивления. — Марека сложно застать дома. Если честно, мне никогда не удавалось. Говорят, что если застать его дома, то он разрешит прокатиться на спине и отвезёт тебя туда, куда скажешь. Иногда я натыкаюсь на него, когда болтаюсь здесь туда-сюда. Тогда я начинаю преследовать его, жду момент, когда он окажется дома, чтоб оседлать его! Но он вечно умудряется скрыться, — девушка расстроенно почесала нос. — Удивительные дела тут у вас творятся, — Рехан вздохнула, откидываясь на ствол дерева. Этот мир духов уже в печёнках у нее торчал. — Не у нас, а у них, — хмыкнула девушка, — Я же тоже человек, как и ты. Кстати, я Аш! — Рехан. — Ты первый человек, которого я встретила здесь за кучу лет, — Аш поднялась с земли, взмахом руки избавляясь от налипших веточек и соринок. — Лет пять назад я нашла в лесу спятившего старика. Жуткое было зрелище. Аш протянула Рехан руку, помогая ей подняться. Тонкая ладошка оказалась на удивление крепкая. — Идём, я провожу тебя до дома Марека. — Это замечательно, — с облегчением вздохнула Рехан. — Спасибо, что предложила. А то я хотела просто спросить дорогу, но с моей удачливостью я бы вляпалась ещё куда-нибудь. — Да не за что, — Аш пожала плечами, беря Рехан под локоть и направлясь в глубину леса, — Я все равно хотела устроить там засаду и просто ждать, когда же он появится дома. Расстояния в мире духов работали совсем не так, как в материальном мире, это Рехан поняла уже давно. Но к чему она оказалась не готова, так это к тому, как быстро проносятся пейзажи при такой медленной ходьбе. — У меня больше опыта в блужданиях по этому месту, — Аш не сдержала самодовольной улыбки, — если тебе нужен гид по этим местам — обращайся! Конечно же Марек и не думал появляться. Они сидели на опушке леса у его норы очень долго, так долго, что Аш уже успела сплести из лиан гамак и растянуться в нем с блаженной улыбкой. — Труды наши тяжкие, — вздохнула она с удовольствием. — Мне говорили, что мир духов никак не влияет на физическое тело, — Рехан невольно улыбнулась, глядя на Аш. Она нежилась в гамаке как самая ленивая кошка на солнце. — Тебе всё правильно сказали, — девушка зевнула, — Но моральное удовлетворение никто не отменял. Какой сон тебе больше нравится: тот, где ты купаешься в горячих источниках, потягивая сладкий кокосовый сок, или тот, где за тобой носится орава разъяренных людей с копьями? Рехан устроилась в развилке дерева, щедро усыпанного мхом. — Расслабь голову, Рехан, — Аш закинула руки за голову. — А тело само подтянется. Действительно, отчего бы и не укутать заботой свой бедный, измученный каждодневными тревогами мозг? Тем более, что возвращаться придется опять через охваченную бурей пустыню. Они долго сидели и болтали ни о чём, шутили, смеялись, и в кои-то веки Рехан по-настоящему расслабилась. Прощались они как старые друзья, планируя следующую встречу. Марек так и не появился. *** Рехан нервно поправила сбившийся набок поясок и постучала в дверь. — Кто там? — раздался звонкий голос Тайту. — Это я. Дверь распахнулась и мальчик взглянул на нее со смесью любопытства и настороженности. — Я зашла отдать… — она приподняла узелок. Тайту важно пригласил ее войти, закрыл дверь, а затем сверкая босыми пятками бросился в дом. Рехан последовала за ним. — Иди! — Сену встала ей навстречу, откладывая в сторону шитье. — Госпожа Сену, — девушка поклонилась и протянула женщине узелок, — Благодарю за пояс и… всё остальное. Спасибо за вашу заботу, вчера я… Вчера я забыла о себе позаботиться. Женщина тепло улыбнулась и приобняла девушку. — Такова женская доля — забывать о себе, когда родные в беде. Как здоровье Юня? Рехан сдержала смешок. Сегодня утром она проснулась даже раньше обычного, но Юнь уже сидел на кухне и гипнотизировал чашку с крайне больным видом. Он поморщился, когда Рехан хлопнула дверцей шкафчика громче обычного, и это вызвало ее злорадную ухмылку. — Что, волосики болят? — ехидно спросила она. Ответом ей был тяжёлый взгляд и не менее тяжёлый вздох. — О, с ним все будет хорошо, благодаря вашей помощи. Сок алоэ чудо как хорош. Правда, с карпами я ещё не успела разобраться. Они пока плавают в прудике, ждут своего часа… Вообще-то я и хотела спросить у вас, как правильно?.. — Тебе лучше спросить это у мамы, — перебила ее Сену, — Честно говоря, я совсем не сильна во врачевании. Однажды я умудрилась вляпаться даже с этим алоэ! Порезала палец, а чуть с жизнью не рассталась… Рехан напряглась. Она допускала, что сок алоэ в больших количествах может быть токсичным, и потому сегодня, перевязывая руки Юня, нанесла его лишь на целые волдыри. После вчерашних приключений, из-за того, что неугомонный маг огня пользовался своими загребущими ручонками, несмотря на все ее рекомендации, некоторые волдыри пренеприятно лопнули и теперь доставляли ещё больший дискомфорт. Юнь шипел на нее, как рассерженный гусь, когда девушка случайно причиняла ему боль. Рехан же шипела в ответ. — Передозировка токсических веществ? Слишком много сока попало в кровь? — деловито уточняла она. Сену лишь отмахнулась. — Да нет же! Просто я подумала, что алоэ надо есть. Мучилась животом остаток вечера. Это, конечно, всё-таки не «расстаться с жизнью» — тут я преувеличила — но тоже мало приятного. Рехан рассмеялась. Выходит, всё-таки можно было намазать те грешные волдыри. А теперь Юнь сидит дома и послушно страдает… Даже жалко его. — В этом вся моя жёнушка, — послышался голос Хона и на пороге появился кузнец, — Сотворить такую ерунду, что все ещё двадцать лет поминать будут… Добрый день, госпожа Рехан. Рехан поклонилась в ответ, исподтишка наблюдая за этими двоими. Их отношения чем-то напоминали её родителей с этаким вечным шутливым ворчанием. Хон пришел пообедать, но под раздачу попала и Рехан. Поэтому теперь она сидела уплетала лапшу и слушала кузнеца. — Мама всегда знает, какие люди хороши, какие не очень. — сказал Хон, когда услышал, что Рехан хотела бы побеседовать со старушкой. — Ваша мама?.. — Сюэли мать моей жены. Я был подмастерьем ее мужа, и поскольку у них не было сыновей, то кузница отошла мне. Старина Чо до последнего махал молотом, храни духи его память… Хон сделал неопределенный жест рукой. Рехан подумала, что это какой-то знак, призывающий почтить умерших близких. Надо спросить Юня о том, что это за знак, и когда его делают. — Она была провидицей, и очень хорошей. — продолжал Хон. — В какой-то момент от ее дара остались одни крупицы. Сейчас она уж вряд ли может предсказать судьбу, но нюх на хороших людей у нее отменный. Когда Юнь пришел устраиваться на работу, я, признаться, не особо хотел его брать. Беженцев много, небось найдем молодца и покрепче, да и мага к тому же. И запросы у твоего парня были — будь здоров! Рехан сочла за лучшее промолчать. Хон отставил пустую миску. — А тут мама вышла, как закричит: этот мальчик — пусть зайдет! Ну, зашли мы. А она как давай распоряжаться: жить Юнь будет в ее доме, пусть «его Рехан» в гости к ней зайдет… И имена ваши она знала ещё до того, как Юнь их назвал. Ты не подумай, я не вру. Мама чудит немного, конечно, порой забывается. Но в таких вещах мы к ней всегда прислушиваемся — дар духов просто так нельзя отбросить. Сейчас, обожди, допью чай и познакомлю вас… Ее звали Сюэли. Старушка шамкала ртом и подслеповато щурилась, глядя на людей. — Мама, я привел к вам гостью. Ее зовут Рехан. — Рыженькая, — старушка расплылась в улыбке. — Садись, душечка, я так давно тебя ждала! Рехан послушно села на табурет. Хон наклонился к девушке и негромко шепнул: говорить громче, не стесняться, она почти ничего не слышит. — Что вы там шепчетесь? Хон, хороший мой, принеси маме чаю! Когда дверь за мужчиной закрылась, Рехан выжидательно глянула на пожилую женщину. — Меня зовут Сюэли, можешь звать меня бабушкой, — довольно сообщила старушка уже нормальным голосом и подмигнула. — Хорошо… Бабушка? — Не надо так кричать, милая, я хорошо слышу. Просто иногда выгоднее быть глухой старухой, чем хорошо слышащей. Сюэли энергично кивнула и хлопнула в ладоши. — Так, пока не забыла: карпы! Ты же за этим сюда пришла? Конечно за этим — я специально держала все секреты при себе, как с ними обращаться. А то ты бы до меня так и не дошла бы, знаю-знаю! Рехан устыдилась. Она уже очень давно думала про обещание зайти пообщаться со старой владелицей дома, в котором они жили, но постоянно находились какие-то более важные дела. — И не надо делать такие грустные глаза, — строго заметила Сюэли, — Вещи случаются тогда, когда должны случаться. Я знаю об этом лучше всех! Ты должна была прийти ко мне именно сегодня. Девушка не думала, что ее глаза были такими уж грустными, но на всякий случай старалась сделать их более весёлыми, пока Сюэли рассказывала ей, как правильно носить рыбью кожу, чтобы раны заживали быстрее. Старушка сидела на краю кровати и весело болтала ножками. Вид у нее был задорный до невозможности. — …а потом аккуратно размочить в воде, чтобы убрать остатки! — довольно закончила она и вдруг добавила: — Долгий путь у вас с мальчиком, скажи, да? — Да, мы долго были в пути. — девушка улыбнулась. — А какой ещё предстоит! — старушка вздохнула. Сюэли пожевала ртом, взгляд ее затуманился и устремился куда-то вдаль. Потом она вдруг очнулась и вновь посмотрела на Рехан. — Ты отдыхай, отдыхай, — с состраданием сказала старушка и добавила совсем уж странное: — Пока ещё можно отдохнуть. Рехан вздохнула. Она чувствовала себя так, будто говорит с цыганкой. Вот-вот — и та снимет с нее все золото. — Послушайте… бабушка. Спасибо, что позволили жить в вашем доме. — Синяя тебя уже нашла? — вдруг серьезно спросила старушка. — Синяя? — Да, ее длинная морда любит соваться в наши жизни. — Я не очень понимаю. Старушка подмигнула. — У неё большая игра, и у всех свои роли. У тебя, у меня — у всех. — Извините, я не понимаю. — Это ничего, ничего. Прошлая девочка тоже не понимала. А ничего, разобралась, устроилась неплохо. — Прошлая девочка? — Ну да, прошлая, — старушка пожала плечами. — Мы с ней по разные стороны, не виделись давненько, но это ничего. Теперь вот — ты тоже. Добро пожаловать, кстати! — Спасибо. Мне нравится ваш город. — Да, город тоже неплох! Я потому и осталась — здесь как дома. Только воздух чище. Рехан, задыхающаяся в этом городе, подумать не могла, где прежде жила эта старушка. Она хотела было полюбопытствовать, но тут отворилась дверь и вошёл Хон с небольшим чайным столиком. Он поставил его поближе к Сюэли и быстро покинул комнату. — Итак, ещё не привыкла? — спросила Сюэли, потягивая чай. — К чему? Сюэли пожала плечами. — Да ко всему. — Ну… Ко всему невозможно привыкнуть. Извините, я не понимаю, о чем мы говорим? — О тебе. Обо мне. О твоём мальчике. О всем, что нас окружает! — Так. И что же? — Как ты его находишь? — Кого? Юня? — Мир. — Ну… Он есть. — Ага! — обрадовалась старушка, — То есть ты признаешь, что он есть! Было что-то пугающее в этом диалоге. Вроде бы вполне обычные реплики скрывали какие-то совсем уж неприятные подтексты. — Простите, я не понимаю, о чем мы говорим. Давайте я зайду в другой раз? Сюэли посмотрела на нее с жалостью. — Я видела вас двоих. Вы стояли среди песков и смотрели на бурю. Он не откликается, потому что имя, которым ты его зовёшь, ему не принадлежит. Рехан оцепенела. Кошмар, который повторялся чуть ли не каждую ночь, каким-то образом уже знала эта женщина. Провидица, ясновидящая… — Не переживай, — Сюэли по-своему истолковала ее взгляд, — Он ещё обернётся, я это видела. — Что значит этот сон? — устало спросила Рехан, — К чему эта буря? Сюэли проигнорировала этот вопрос. — Та девочка тоже видела такие сны. У тебя песчаная буря, у нее шторм. Я тоже видела сны, пока не ушел мой сынок. Мальчик всего ничего пожил и ушел к праотцам. Тогда-то сны и прекратились. Тогда меня покинул и мой дар. — Другая девочка? — Да, девочка из… Как там его? Боевая девчушка, совсем как ты. Правда, она была чуть постарше. И поопытнее. Синяя тогда уже взяла ее в оборот, вот девочка и искала меня… — Я не понимаю… — А что тут понимать? Синяя будет тебя искушать — не верь. Вот и все дела. Не к добру это. Для тебя так точно. Взгляд старушки вдруг затуманился, а затем она встряхнула головой и весело глянула на Рехан. — Ксу ушел к речке ловить ящурок. Ты его не встречала? — Ксу? — Мой сын. Ему шесть, он любит ящурок. Старушка заморгала и вдруг со слезами в глазах закончила совсем расстроенным голосом: — Он не вынырнул — Синяя забрала его целиком. — Кто такая эта Синяя? Почему ей есть до меня дело? — с нарастающим волнением спросила Рехан. Сюэли устало вздохнула и откинулась на стену. — Как же тяжело, — прошептала она, — держать всё в голове. Я слишком долго тебя ждала. Как же теперь все рассказать?.. — Бабушка, пожалуйста… Рехан было жаль эту женщину. Её мысли растекались, как кисель. Страшная участь. — Карт! — Сюэли хлопнула в ладоши, — Она была из Карта! — Кто? Синяя? — Да нет же! — старушка отмахнулась, — Девочка из Карта! Она наточила острый зуб на Синюю. Я-то смирилась, а она хотела!.. Чаю? — Она хотела чаю? — моргнула Рехан. — Возможно. Я не спрашивала. Было понятно, что ничего не понятно. Старуха явно не выдаст ничего путного. Только и болтовни, что про какую-то Синюю и девочку из Карта. Что ещё за Карт? Это город такой? И где же он находится? Рехан понадеялась, что не в пустыне. Не то чтобы она собиралась тотчас бежать искать эту фантомную девочку, но всё-таки. Мысли сами собой пошли в сторону пустыни, а затем перекочевали в проклятый кошмар. «Она тоже видела. Девочка из Карта видела странные сны, как и Сюэли». — Бабушка? — Что, милая? Сюэли успела задремать и теперь пыталась проморгаться. — А какие сны снились вам? Старушка потемнела лицом. — Бабушка? — Там были птицы, — глухо сказала Сюэли, — Много света и много теней. — Почему вы думаете, что наши сны связаны? — Ты видишь своего мальчика и теряешь его в буре. Девочка искала своего мальчика, но он тонет в шторме. — ее голос надломился. — Я искала Ксу, но большие птицы нашли его, и в их свете он стал тенью. Как и все остальные. Какое-то время Сюэли сидела, бездумно смотря в пустоту. Затем что-то вдруг щелкнуло в ее голове, и старушка приосанилась, повела плечами и лучезарно улыбнулась. — Душечка, что с твоим лицом? Ты будто призрака увидала. «Как тебе этот мир?» «Были птицы, было много света и теней. Сын стал тенью, как и остальные». Рехан опустилась на пол перед пожилой женщиной и взяла ее за руки. Иссушенные временем кисти утонули в мягких девичьих ладонях. — Бабушка, — Рехан могла только шептать, — Хиросима или Нагасаки? Сюэли неожиданно заливисто расхохоталась, заставив девушку вздрогнуть. — Какие смешные слова! Что это значит? — Бабушка, — голос Рехан срывался. — Бабушка, пожалуйста, расскажите: эти птицы — они не махали крыльями, бабушка, так ведь? Старушка нахмурилась, силясь найти ответ на вопрос. — Да, они были… Они были железными. Железные птицы летали над нами, а мы боялись, когда они летали стаями. Папа тогда сказал, что их летит немного, и бояться их не надо… Надо только спрятаться от них под землёй. — Поэтому вы так много у меня спрашивали про этот мир, да? Вы знали, что я тоже не отсюда. Что случилось, бабушка? Как вы здесь оказались? Сюэли прикрыла глаза и спрятала лицо в ладонях. Какое-то время она сидела не двигаясь, а когда наконец опустила руки, то морщинистые щеки были мокрыми. — Маленькая была, — глухо сказала она. — Птица снесла яйцо, которое стало светом. Все умерли, мама, папа… Я осталась одна, ходила между их теней. Потом увидела Синюю. Наверное, она была духом доброй смерти, потому и отправила меня в лучший мир. Дальше… Дальше я была уже здесь. Только имя свое и запомнила. Я долго думала, что просто помню свою предыдущую жизнь, до перерождения. А потом появилась та девочка и сказала, что Синяя украла нас из нашего мира. — Синяя — кто это? Это ее имя? Как ее найти? — У нее много имён, — Сюэли нервно улыбнулась, — Прости, милая, но она сама тебя найдет. «Прости?» — Я мало знаю. Тебе бы найти ту милую девочку. — Девочку из Карта? — Да, ее, если она ещё не нашла способ вернуться. Как же ее звали?.. Совсем я старая стала. Она поумнее меня, выдумала себе имя. Очень хотела обратно в свой мир. Никому свое имя не называла, думала, что тогда не сможет вернуться домой… Милая, ты плачешь? Рехан неосознанно гладила морщинистую руку и сама не заметила, как слезы текут по щекам. — Почему ты плачешь, деточка? — Я не знаю, — Рехан поспешно вытерла слезы, но так и не выпустила ладонь из рук. — От счастья? От отчаяния? От отчаянного счастья, от счастливого отчаяния? Я думала, что одна такая. Но теперь я встретила вас. И ещё я боюсь, что не смогу вернуться домой, а вы прожили здесь всю жизнь… Я хочу домой, бабушка, — она задыхалась от слез и уже почти шептала, — я так хочу домой! Сюэли мягко улыбнулась и погладила ее по голове. — Я стала совсем развалиной. Старая бесполезная развалина Сюэли, а? — Кто такая эта Синяя? Почему ее нужно бояться? Скажите, пожалуйста! Как с ней бороться? — Она бог. — женщина печально улыбнулась. — С ней нельзя бороться, только договариваться. Я говорила про это той девочке, но она не слушала. — Это Синяя затащила нас в этот мир? Она может вернуть нас обратно? Что ей нужно? Сюэли улыбалась и продолжала гладить Рехан по голове, но как-то механически. — Мы с Ксу поедем на речку искупаться, — радостно сказала она, — А потом я вас познакомлю! «Опять». Рехан спрятала лицо в ладонях и отняла их только тогда, когда ее волос коснулась немощная рука. — Рыженькая, — улыбнулась старушка, — Тебе бы в театр, тебя там заждались. Так как ты, говоришь, тебя зовут? Когда Рехан спустилась вниз, то в доме никого не было. Она заглянула во двор, чтобы попрощаться, и услышала негромкий голос Хона из конюшни. Рехан направилась туда. Хон наглаживал золотистый бок страусолошади и не сразу заметил, как вошла Рехан. Завидев ее, он улыбнулся и поманил ее рукой. — Гальку я решил назвать Белянка, — он огладил нос серой кобылки. — Это Юнь предложил. Я человек без фантазии, оригинальные имена придумывать не умею. «Боже, забери меня из мира, где имя «Белянка» считается оригинальным». — Но этого я так и не придумал, как бы назвать. Может, вы тоже подумаете над именем? Рехан поглядела в огромные круглые глазищи животного, мерно вздымавшего золотистые бока. — Ситрипио. Жаль что Хон все равно не поймет, насколько оригинально это имя. Впрочем, он и без того был в восторге. *** Когда она возвращалась домой, то старалась не думать о встрече с Сюэли. Однако мысли сами собой возвращались к отдельным репликам и замечаниям. «Девочка из Карта. Кто же ты, и где, будь он проклят, находится этот Карт?» Она уже почти дошла до их квартала, когда неожиданно наткнулась на прилавок. Ничего подобного раньше на этой дороге не было, поэтому Рехан всё-таки оставила свои мысли и воззрилась на преграду. Небольшой стихийный базар образовался прямо на улице. Торговцы выставили прилавки прямо вдоль улицы, подчас мешая жителям домов выйти из их собственных домов. — Извините, вы не поможете? — послышался старческий голосок. И тут же в руках Рехан оказалась сразу четыре увесистых кочана капусты. — Нет? — удивлённо проблеяла Рехан, когда старик положил сверху пятый. — Отлично, а то в наше время ой как непросто найти толковую молодёжь, которая готова работать, — щуплый смуглый старик утер со лба пот. — Такое место не проходное, поди продай товар. Рехан недоверчиво покрутила головой. — Ваш прилавок находится на дороге. Он буквально стоит на перекрестке. Старик насупился. — А дорога-то где? В каком районе? Ага, в не проходном! Весь базар сейчас заполонили своими танцами, честные торговцы теперь ютятся кто где может! А товар-то, товар-то не свежеет! И не отойти никуда! Пока я перетаскивал прилавок, кто-то стащил пару кочанов!.. Так и остальные продать не могу! Рехан смотрела на стремительный поток людей, и вдруг ее озарила идея. — Послушайте, если я помогу вам продать товар, то сколько вы мне заплатите? Продавец подозрительно поглядел на нее. — А как же это ты поможешь? — Вот договоримся, тогда и расскажу. Ну так как? Старик почесал нос. — Ну, ежели поможешь… выручка за каждый пятый кочан твоя. — Этого мало. Хочу за каждый третий. — Третий!.. Ну уж нет, за каждый четвертый! — По рукам. За сколько вы продаете кочан? — Три медяка. — Отлично. Рехан откинула капюшон и распустила волосы, как магнит притянувшие глаза старика. На то и был рассчет. Рехан схватила ближайший кочан, подняла его повыше и заголосила: — Ни один рот без капусты не живёт! Акция невиданной щедроты, боле даже, чем у Царя Земли! Один кочан — три медяка! Три кочана — десять медяков! Люди шли мимо, кто-то останавливался, кто-то начинал смеяться. Старик подёргал ее за рукав. — Ты что такое несёшь? — Я вас умоляю, дорогой мой человек! — с задором начала было Рехан, но их прервал насмешливый голос мужчины в широкополой шляпе. — Иди домой, девка, пока деда по миру не пустила! Рехан тут же взвилась: — Я?! Да я с утра до ночи сижу торгую под этим солнцепеком! — Оно и видно, что голову-то ужо напекло! Раздался смех немногочисленных людей, задержавшихся у их прилавка из-за ее необычных волос. — Что ж ты, считать не умеешь? — снисходительно сказала какая-то женщина. — Умею! — запальчиво крикнула Рехан, — Не берешь капусту, мил человек, так и время мое не трать! И она вновь набрала воздуха для крика. — Отчего же, я возьму, — неприятно хмыкнул мужчина в шляпе, — Дай-ка мне кочанчик? — Один, или по акции? — тут же лучезарно улыбнулась Рехан. — Один-один, давай его сюда. Под смешки Рехан передала ему кочан капусты и забрала три монетки, тут же скрывшийся в кармане. — Ох, забыл я, мне же ещё надо для крольгурёнка. Вот тебе три медяка, дай-ка мне ещё один кочан? Рехан услужливо протянула ему кочан под смешки зевак. — Ах, хороша у вас капустка! И наверное сегодня же все распродашь, а завтра уже не будет? — Конечно не будет! — Рехан вздернула нос, — Наша капуста!.. — Уговорила, уговорила! — перебил ее мужчина, — Дай-ка я про запас возьму ещё кочан? Под ошеломлённым взглядом продавца Рехан передала мужчине третий кочан. Пара зевак откровенно хохотали. — Ну, вот я купил у тебя три кочана капусты, — лучезарно улыбнулся мужчина, — А сколько же ты заработала? — Дедушка, сколько мы заработали? — Де… Девять медяков, — продавец икнул. — Как девять медяков, если три кочана стоят десять! — Рехан театрально взмахнула руками. — Ты ничего не перепутал, дедушка? — Не-е… Мужчина расхохотался и, довольный собой, двинулся прочь. Любопытных зевак также поглотил стремительный поток людей. Рехан обернулась к продавцу и улыбнулась, передавая ему монетки. — Покупают зачем-то три кочана, а таки хотят учить меня коммерции! Ой вэй… «У мира есть границы, а у человеческой тупости — нет». Оказывается, анекдоты про Рабиновича тоже могут приносить деньги. Как она вскоре обнаружила, прибегать к каким-то уловкам вовсе не обязательно. Люди стали чаще задерживаться у ее прилавка, некоторые спрашивали, отчего у нее такие рыжие волосы. Каждому из интересующихся Рехан заявляла, что торгует капустой, а не информацией, да и говорить ей «дедушка» велит только с клиентами. Народ в Ба Синг Се оказался любопытным. Минимум дюжина кочанов разлетелись по рукам ради информации о происхождении невиданных волос. У каждого из них была своя невероятная история о том, как появляются у человека рыжие волосы. Грузный престарелый мужчина торопился домой к жене, чтобы рассказать о чудесном средстве из толченых пиявок и пепла. Девушка с вытянутым лицом вздыхала от зависти, потому что тоже хотела бы вырасти в стае лисоантилоп, а не своих нудных ворчливых родителей. Мальчишка нёс вместе с кочаном историю о тётеньке, которую матушка за плохое поведение хотела наказать, но перепутала и вместо угла поставила дочь в раскалённый очаг… Рехан как раз получала свою долю, когда послышался знакомый голос: — В раскалённый очаг, значит, да? Она скривилась, но, обернувшись, нацепила на лицо услужливую улыбку: — Хочешь капустки, Джет? Стоявший перед ней парень бросил на нее тяжёлый взгляд. — Не хочу. — Что ж, тогда не буду тебя задерживать. Она взяла в руки очередной кочан и в очередной раз принялась кричать, какая замечательная у нее капуста. К ее досаде, Джет никуда не уходил. — А и вправду, Рехан, отчего у тебя такие волосы? — недружелюбно спросил он. — Купишь капусту — скажу, — отрезала девушка. — Не нужна мне твоя!.. Опять придумаешь какую-то ерунду? — О, нет. Тебе я скажу чистую правду! Джет молча вынул руку из кармана руку с монеткам меж пальцев и выдал их Рехан. — В детстве мать отдала меня духам. Большинство были злые, но один из них влюбился в меня, отпустил обратно к людям и благословил. С тех пор у меня такие волосы и удача следует за мной, куда бы я ни пошла. Джет фыркнул. — Ну да. Рехан с силой сунула ему в руки капусту, так что он отшагнул от прилавка. — Кушай-кушай, полезно. Была рада повидаться! — соврала она. Пару секунд Джет молча пялился на кочан, а потом вдруг со злостью запустил им в землю. К несчастью, кочан угодил в палку, подпиравшую прилавок. Шаткая конструкция покачнулась и капуста хлынула под ноги многочисленных прохожих. Кто-то споткнулся и упал, кто-то ударился, кто-то захныкал. — Моя капуста!!! Продавец пошарил глазами в поисках Джета. Парень, поняв, что ему несдобровать, воспользовался сумятицей и поспешно скрылся в толпе. Поэтому праведный гнев обрушился на Рехан. — Ты!!! Чтоб ноги твоей!.. И твоего дружка!.. Старик хватал ртом воздух, затем взял последний удержавшийся на прилавке кочан и запустил им в Рехан. Та поймала кочан и, спешно натягивая на голову капюшон, затерялась в толпе. «А вот и доплата», — мрачно думала она, стараясь пристроить кочан поудобнее и заворачивая за угол ближайшего здания. Из внутренних помещений доносились тихие звуки игры на музыкальных инструментах. Она вдруг поняла, что стоит у здания местного театра, о котором уже как-то рассказывал ей Юнь. Временами они даже слышали доносящиеся звуки музыки от их вечерних представлений. Фраза Сюэли про встречу у театра вдруг всплыла в голове Рехан. Выходит, ей было суждено повстречаться с Джетом? Или с продавцом капусты и подзаработать? Или, возможно, встретиться она должна была вот с этой торчащей из окна первого этажа задницей, которая задорно болтала ногами и явно была довольна своим положением. Пару секунд Рехан любовалась зрелищем, а потом все же громко спросила: — Ты перформанс или инсталляция? Задница засуетилась и через пару секунд возни перед ней оказался парень в синих одеждах. Смущённый румянец заливал его смуглую кожу. — Я не!.. В смысле, я не подглядывал! Рехан наклонила голову. — Хорошо. А что ты делал? — Подслушивал. — О, это меняет дело. — Именно. Парень разглядел, кто стоит перед них и ухмыльнулся. — Вообще-то у меня важная миссия. Никому не говори, что увидела меня здесь. Это совершенно секретно. Я разведываю данные. По нашим наводкам, здесь может быть информация о… О… О шпионах магов Огня! Рехан мысленно закатила глаза, но сделала вид, что поверила. Она прекрасно знала от Юня, что в городе действительно есть шпионы. Однако верить этой откровенной брехне она не собиралась. — Что ж, спасибо, что бережёшь наш город… — Сокка из племени Воды, — парень поклонился. — Сокка из племени Воды, — повторила Рехан. — Я впечатлена твоей самоотверженностью. — Именно, — парень явно любовался собой, — зови, если будут какие-то проблемы! Я живу в Верхнем кольце, кстати. Просто спроси у стражников и тебя проводят! — Всенепременно. — А тебя как зовут? — Рехан. Рехан театрально поклонилась. Сокка ткнул пальцем в капусту. — Рехан, ты всегда ходишь на базар без сумок? Рехан вкратце рассказала о случившемся пареньку. — Вот умора! С этим стариком постоянно такое случается. Он постоянно подворачивается нам с друзьями и всегда во время какой-то схватки. — А ты что же, часто с кем-то дерешься? — Я воин, — парень насупился, — мои друзья тоже. Мы постоянно сражаемся. Вот сейчас решим вопросик, и пойдем на войну. Рехан мысленно вздохнула. Какие все боевые, с ума сойти. А продавцам капусты от этого страдать. — Ладно, была рада познакомиться, Сокка из племени Воды. Мне пора, успехов тебе там в этих твоих сражениях. Парень важно кивнул на прощание. Девушка не сомневалась, что, когда она скроется из поля зрения, он снова полезет в окно. Искать шпионов народа Огня. Рехан переживала, что из-за перекрытой прилавками дороги возвращаться ей придется мимо того же продавца капусты. Поэтому она посильнее закуталась в капюшон и старалась держаться противоположной стороны. Некоторые кочаны все ещё попадались под ногами, окончательно потеряв свой товарный вид. Она старательно выбирала, куда поставить ногу, когда случайно натолкнулась на какого-то дородного мужчину. — Прошу прощения, я случайно… Она подняла взгляд и — в который раз за этот проклятый день — наткнулась на знакомое лицо. «Да вы прикалываетесь?» — Добрый вечер, госпожа Рехан, — от добродушной улыбки Муши веяло радостью. — Вот так встреча! — Господин Муши! Как ваше здоровье? — Твоими усилиями, всё замечательно, — старик хохотнул. — Как поживаете, как устроились? — Потихоньку устраиваемся, — Рехан улыбнулась и указала на чайную пару в руках старика. — Покупаете чайный набор? Она помнила, что их поспешное бегство с вокзала было связано с Муши. Юнь бежал от него так, будто ему вожжа под хвост попала. — Да, мы с племянником работаем в чайной, — Муши улыбнулся и, кивнув продавцу, взял Рехан под локоть и неторопливо двинулся вдоль прилавков, — ваш отъезд застал нас врасплох. — Да, мы… Торопились. Муши вздохнул. — Да, я понимаю. Молодежь вечно куда-то торопится. Я лишь надеюсь, что у вас все хорошо. Видите ли… Не знаю, рассказывал ли вам Юнь или нет, но однажды мы уже встречались. Притвориться, что не рассказывал, и постараться выудить побольше информации? Юнь ограничился лишь сухим «мы уже встречались и расстались не очень хорошо». Большего из него Рехан выудить так и не смогла. — В общих чертах, — все же призналась она и добавила, — Сказал, что вы уже встречались и расстались не лучшим образом. — Это моя вина, — Муши вздохнул, — я очень виноват перед ним. Едва ли он захочет обсуждать это со мной, и всё же мне бы хотелось, чтобы он знал об этом. Мне очень жаль. Рехан молчала. По этим туманным фразам она не могла понять, что же тогда произошло между этими двумя. — Я передам ему ваши слова, — пробормотала она, и Муши тепло улыбнулся. Они уже разошлись в разные стороны после короткого, но теплого прощания, когда Рехан вдруг осенило. Она развернулась и, пробираясь сквозь людей, двинулась вслед за стариком. — Господин Муши! Старик обернулся и подождал, когда девушка догонит его. — У меня есть просьба, — улыбнулась Рехан. *** Юнь сидел под деревом в саду и страдал. Рехан вернулась пару часов назад, но он все ещё злился на нее. Сидит, рядом, надувшаяся, как игломышь. Голова ещё гудела от выпитого, руки немного ныли. Рехан наложила ему на руки кожу карпов сразу, как вернулась, и это оказалось действительно крайне действенное средство. Боль унялась почти сразу, да и руками он теперь мог худо-бедно пользоваться. А всё же настроение было паршивое, и выходки Рехан ему не помогали. Снять капюшон среди оживленной толпы! Устроиться торговать капустой! Да, они нуждались в деньгах… Но капуста! — Давай-ка ещё раз, — проворчал он, — я ничего не забыл? Сюэли — из твоего мира, продавец — нанял тебя продавать ему капусту, Джет — кидал эту капусту в тебя, парень из племени Воды торчал в окне и подслушивал представление в театре. Я ничего не забыл? — Да. И ещё я заработала пятнадцать медяков. — Восхитительно, — простонал Юнь. Какое-то время они сидели и смотрели, как Клякса смешно щелкает клювом, пытаясь поймать бабочку. Юнь прикрыл глаза, а когда открыл, девушка стояла перед ним и зачем-то протягивала ему мизинец. — Мир? Юнь непонимающе покосился на протянутый палец, а затем снова на нее. — И… Что? Девушка несколько неловко улыбнулась. — В моем мире так мирятся. Дети, правда, но всё же. Мы сцепляемся мизинцами, — она сама взяла его руку и аккуратно зацепила палец парня своим, а затем потрясла их руками, — потом делаем вот так. И надо сказать «Мирись-мирись, больше не дерись. А если будешь драться, я буду кусаться». Юнь запрокинул голову и захохотал. — А ты будешь? — Буду, если не скажешь волшебные слова, — притворно ощерилась Рехан, — давай, говори! — Мирюсь-мирюсь, больше не дерусь, — миролюбиво начал Юнь на свой манер, — а если Иди кусается, то в корыте искупается! Девушка захохотала, но тут же ойкнула — ее легко оторвали от земли и понесли в сторону двора. Клякса, задумчиво хрустящая каменными крыльями пойманной бабочки, философски наблюдала, как двое гогочущих людей приближаются к ее поилке. — Отпусти! — Скажи, что не будешь кусаться! — грозно сказал Юнь, наклоняясь над корытом. — Ты рыбу себе с рук соскребёшь! — Я осторожно! — Ее нельзя мочить! — Почему? Это же рыба! Вместо ответа Рехан извернулась и злодейски куснула его за шею, за что тут же поплатилась. Последовал истошный визг, громкий всплеск — и гневные вопли девушки на мгновение превратились в булькающие пузыри. Юнь захохотал и сам залез в корыто. Просто так, за компанию! Вода была холодная, а день жарким. Отчего бы и не освежиться! Может, голова меньше гудеть будет… Клякса перестала жевать, возмущённо глядя на их игрища в ее корыте. — Ладно-ладно, — он отплевался от летящих в него брызг и протянул мизинец. — Вот теперь мир! — Я тебе!.. — А ну, мирись со мной! — Помирюсь! Сразу как люлей навешаю. Куда ты ползёшь, куда ползёшь? Сюда ко мне иди! — Возьми мой палец, страшная женщина! Рехан схватила его мизинец и потянула к себе. — Я тебе сейчас этот палец засуну в такие недра, что там выдры ядра кедров не тырят!.. На секунду Юня пронзило какое-то болезненное чувство узнавания. Он смотрел, как она сжимает его палец, меленькая и хрупкая, зависимая от него сильнее, чем ей бы наверняка хотелось. В его жизни уже был близкий человек, который вот так же хватал его за палец и отчаянно нуждался в его помощи, но тогда Юня не было рядом. А теперь есть Рехан, но и ее он не всегда мог бы защитить. Не с его покалеченными руками. Не с его магией. — Юнь? Видимо, что-то отразилось на его лице. Напускная воинственность испарилась, и теперь она смотрела на него очень внимательно, даже несколько испуганно. — Что такое? Он тряхнул головой, лёгким движением выбрался из корыта и протянул руку Иди. Та продолжала что-то искать в его лице. Юнь, желая перевести тему, молча протянул ей мизинец и улыбнулся. — Ничего. Так ты решила простить меня не в день рождения, а раньше? Джету лучше держаться подальше от их жизни. С целыми руками или нет — Юнь найдет способ заставить его исчезнуть с горизонта. Если потребуется — навечно.