24. Объятия старых корней

Когда они пришли, здесь был лес. Вековые деревья нехотя расступались, чтобы пропустить извилистые дороги — артерии, питавшие древний город. Очень скоро эти пути были перекрыты, а лес застонал от грохота топоров. Капитан был молод. Молод настолько, что многие из его воинов, отправляясь в поход, оставили дома сыновей его возраста. Между собой они называли парня «мало́й» и относились к нему по-отечески снисходительно, хоть и не позволяли себе фамильярности при личном общении. За последний год походов они успели убедиться, что, несмотря на молодость, их маленький капитан что-то смыслит в военном деле, заботится о своих людях и не пасует перед трудностями. Впрочем, первое время некоторые вещи, привычные для старых вояк, повергали мальца в шок. До сих пор они не могли сдержать ухмылок, вспоминая лицо их капитана при виде оторванной руки. В целом же отношение к нему сложилось более чем лояльное. И хотя это благодушие, временами выливавшееся в нерасторопность при выполнении приказов, нервировало капитана, они ничего не могли с собой поделать. Все равно он был их маленьким капитаном. Целый год их мотало из одной военной части в другую, и вот наконец, после непродолжительного отпуска в одной из колоний, им было велено явиться на место с целью разворачивания долгосрочного штаба и ожидать прибытия основных сил. После первого поваленного дерева они устроили праздник. С их маленького отряда началась осада Ба Синг Се. *** Его разбудил крик соседского петухдюка. Вставать было ещё рано, но и пытаться уснуть сейчас значило проспать на работу. Юнь собирался бездумно, стараясь доспать на ходу. С самого его прибытия в Ба Синг Се не прошло ни единой ночи, чтобы его не преследовали призраки прошлого. Словно этот город решил покончить с ним самым изощрённым способом. А давайте покажем Юню всю его безрадостную жизнь вместо полноценного сна? А давайте! Дайте две, вдруг он ненароком сможет выспаться… Юнь аккуратно пошевелил пальцами и облегченно вздохнул. Ожоги заживали на удивление быстро. Эта странная рыбья кожа творила настоящие чудеса, но накладывала массу неудобств в работе. Накануне он заявился к Хону, чтобы помочь с развозом готовых заказов, поэтому вчера у него была масса возможностей опробовать свои «рыбьи» руки в работе. Пальцы слушались, но не очень. Сила была, но не очень… Несмотря на все восторги Рехан о быстром излечении и удобстве чудо-средства, он с нетерпением ждал, когда же она наконец окончательно избавит его от беспокойств о сохранности этой второй кожи… Девичья рука ласково спутала его волосы и он, ухмыльнувшись, обернулся на Рехан. Однако прежде чем он успел что-то сказать ему в нос сунули маленькую коробочку, перевязанную красной лентой. Он узнал в ленточке закладку от записной книжки Рехан, с которой она не расставалась. — С днём рождения! Юнь расплылся в улыбке, беря коробочку в руки, и неловко проворчал: — Ты испортила мне всю прическу. — С каких это пор гнездо на голове ты называешь прической? — невинно похлопала глазами она, садясь напротив. Для утра она была на удивление бодрой. Обычно перед глазами Юня представало недовольное заспанное лицо, сдобренное хриплым бурчанием на тему «этих ваших утр». Сегодня же она выглядела на удивление живой. Юнь собрался было открыть коробочку, но Рехан аккуратно шлёпнула его по рукам. — Оставь, это на вечер. Откроешь, когда придём на место. Юнь вскинул бровь. — На место? — Да, на место, — несколько нервно отозвалась Рехан, — Ты хотел день рождения, помнишь? Ну так вот. Я всё спланировала. Юнь покрутил коробочку в руках. Теперь открыть ее хотелось всё сильнее. Он приподнял ее и чуть потряс. Звука не было. Что бы там ни было, оно было либо мягким, но достаточно тяжёлым, либо, что вероятнее, хорошо упаковано. — Тогда почему ты вручаешь мне подарок сейчас, а не вечером? Рехан обворожительно улыбнулась. — Чтобы ты ходил весь день, думал про эту грешную коробочку и гадал, что же там внутри. Чтобы ты задавался вопросом, не спустила ли я все наши сбережения на этот подарок, и куда же эта сумасшедшая женщина хочет затащить тебя вечером? Юнь весело хмыкнул. — То есть, чтобы подразнить? Рехан победно сверкнула глазами. — Какой умный мальчик, даром что старик! Коробочку он вертел в руках весь завтрак, но пришлось оставить ее дома. Шагая к Хону, Юнь то и дело улыбался, вспоминая возмущённое «а вдруг ты подглядишь!» от Рехан, когда он вознамерился вынести свой подарок за порог. Хон уже возился в кузнице и приветствовал парня доброжелательным ворчанием, не отрываясь, впрочем, от своего занятия. Юнь завязывал тесёмки рабочей одежды, когда сзади раздалось деликатное покашливание. Хон стоял за его спиной с каким-то неловким выражением лица и протягивал небольшой конверт. Двумя руками. Так, как и полагается вручать подарок. — Рехан… — несколько раздосадовано протянул Юнь. Хон хмыкнул и щербато усмехнулся. — Они с Сену шептались как старые сплетницы, а я не мог заткнуть уши, — Хон приподнял конверт, — С днём Рождения, парень. Юнь с глубоким поклоном принял конверт, одновременно и досадуя, что все больше оказывается в долгу перед Хоном, и радуясь неизвестно чему. Дню рождения? Удивительно. Он поборол желание сразу же сунуть нос в конверт. В традиции царства Земли было крайне неприлично открывать подарок в присутствии дарителя. На весь город единственный человек, который чихал на такие традиции, уже запретил ему открывать подарок по своим совершенно садистским мыслям. Рыжая вредина. До обеда нужно отвезти всего один заказ, правда, клиент с недавних пор перебрался за стены нижнего кольца, в южные угодья. После же Хон просил вернуть страусолошадь и не показываться в кузнице до завтрашнего утра. Такое положение дел устраивало Юня, поэтому он с готовностью погрузил на страусолошадь пару небольших клеток и выдвинулся из города. Когда Юнь добрался до нужного адреса, он пожалел, что не взял с собой Рехан. Клетки предназначались для значительно расширившегося зоопарка с таким количеством занятных зверушек, что даже он, повидавший всяких животных, временами не мог оторвать взгляда от невиданного прежде экземпляра. Дав себе твердое обещание свозить сюда Рехан, он наконец покинул стены зоопарка под пристальным взглядом служащего, ворчавшего что-то про любителей поглазеть на животных задарма. Юнь ехал вдоль городской стены, радуясь этой неожиданной вылазке за пределы душного города. Где-то вдалеке, почти не различимая в знойном мареве, маячила внешняя стена. Поле, поле, дорога, поле, дерево на холме, поле… Юнь притормозил, а затем и вовсе остановился, разглядывая разросшееся дерево. — Оно притягивает взгляд всякого, кто едет мимо, — проговорил голос сзади, и Юнь вздрогнул. Говорившая оказалась вполне себе крепенькой старушкой, работавшей в поле. — Вы недавно в городе, господин? Юнь кивнул, не доверяя своему голосу. — Во время осады вот там был пролом, — она махнула рукой на запад, в сторону внешней стены. — Люди Огня выжгли все посевы, они всё сравняли с землёй. А потом они вдруг отступили. Когда фермеры вернулись, то только дерево на холме уцелело. Оно единственное, что не тронули эти изверги. Наши решили, что под ним живёт добрый дух, который и отпугнул врага. Езжайте туда, загадайте желание. Они сбудутся, всегда сбываются, если их загадать у дома доброго духа. Дом доброго духа. Нет, не так. Курган обычного человека. Последний раз он видел это дерево искорёженным и заваленным набок. Его могучие корни тянулись к нему, похожие на тысячи грязных рук. В глубокой яме под корнями со всеми почестями разместили закутанное в красный шелк тело. Затем добрая сотня солдат налегла на веревки, поднимая вывернутое из земли дерево на место. Корни-руки обняли свою скорбную ношу, чтобы никогда больше не не отпускать. День перестал казаться добрым. Юнь развернулся и бодрой рысью двинулся обратно в город. — Эй! До холма надо свернуть налево, а не прямо! — крикнула ему вслед старушка, а затем махнула рукой и вернулась к работе. Он обязательно навестит это место, когда наберётся достаточно сил. Но не сегодня, нет, не сегодня. *** Прибытия принца ждали уже давно. Он должен был прийти с запада, замкнуть кольцо и прибыть в главный штаб. Однако, судя по сообщениям от недавно прибывшего гонца, принц задерживался — в недавнем сражении он получил ранение, не слишком тяжёлое, но все же оно задержало его в пути. Капитан ходил как на иголках. Каждый день он осматривал вверенных ему бойцов, окончательно отбившихся от рук из-за тотального безделья, придумывал им занятия, но к вечеру обычно сдавался и садился играть в пай-шо или карты. Вот и сегодня он проигрывал уже вторую партию, не в силах сосредоточиться на игре, хотя прежде редко когда проигрывал своим людям. — Расслабьтесь, капитан, — прогундосил лейтенант Сун, протягивая ему флягу, — приедет ваш принц, никуда не денется. Раздались смешки. — Дался мне этот принц, — пробурчал капитан, приложившись к фляге. — Я думаю только об осаде. Приедет принц — тогда всё и начнётся. — Не бойтесь, капитан, город от нас никуда не убежит. Кто-то засмеялся в голос. Пара игроков уходили, поэтому Сун раскладывал кости на двоих. — Вы играете? Можно присоединиться? Перед ними стоял молодой человек, чуть старше его самого, майор, судя по форме. Капитан поприветствовал незнакомца как полагается, а затем расслабился и жестом пригласил присоединиться к ним. Уже спустя пару ходов он понял, что майор играет из рук вон плохо и оживился: он углядел минимум две замечательные возможности загнать новоприбывшего в ловушку. — Майор, ну хоть вы скажите капитану, что осада это не страшно, — пробасил Сун, неверно трактуя задумчивость своего командира. Капитан отмахнулся от него, просчитывая ближайшие ходы. — Мы собрались осаждать неприступный город, — с усмешкой заметил майор, — это будет страшно в любом случае. Игра приобретала скверный оборот. Капитан никак не мог завести майора в ловушку из-за совершенно бестолковых ходов Суна, мешавших провести наиболее удачные для капитана ходы. До сих пор кости новоприбывшего игрока оставались не тронуты лишь по одной этой причине. В какой-то момент к Суну подбежал один из товарищей и принялся докладывать что-то про очередного пьяного дебошира и результаты его усмирения. Мужчина обернулся, проверяя, не додумался ли донёсший притащить пьянчугу с собой. Ровно в этот самый момент майор сделал быстрый взмах рукой и поменял местами пару костей. Капитан пригляделся внимательнее и понял: теперь кости лежат таким образом, что новый игрок может быстро разделаться с Суном и занять крайне выгодные позиции в игре против оставшегося противника. Молодой человек посмотрел на майора и наткнулся на добродушный смешливый взгляд. — С пьянчугой Дзо разберутся, завтра сможете устроить ему прилюдную взбучку, капитан, — проворчал Сун, занося руку для очередного хода, но парень жестом остановил его. — Минуту, Сун. Кажется, кости стоят не совсем верно. Сун нахмурился, разглядывая доску. — Разве? — Да, возможно кто-то случайно задел кости и сместил их. Майор молчал, лишь его глаза сверкали всё веселее. — Возможно, майор окажет нам честь и вернёт кости так, как им должно лежать, чтобы мы могли продолжить игру, — чопорно продолжил капитан. Сун уже смекнул, что случилось, и угрюмо помалкивал, не желая влезать в разборки. — Ох, разве? — майор глядел на капитана не отрываясь, глаза его блестели злым весельем, — А по-моему всё на месте. Можем продолжить игру. — Едва ли это возможно, — еле сдерживаясь проронил капитан, — ведь вы поменяли местами кости. Майор встал. Следом за ним поднялся и капитан. Сун с тяжёлым вздохом также занял вертикальное положение. — Вы обвиняете меня, капитан? — Так точно, майор. Я обвиняю вас в бесчестной игре. Молодой человек вдруг пожал плечами. — Что ж, вы правы. Я поменял кости, чтобы сыграть с вами, а не с рядовым. Капитан бросил быстрый взгляд на Суна. Мужчина стоял, вытянувшись в постройке смирно, глядя в никуда. Выглядел он так, словно все эти разборки не слишком его занимали. — Смею напомнить, что это вы пришли в нашу игру, майор. И не вы выбираете, кому играть в свободный час, а кому нет. — Разве? — надменно проронил майор. — Я решаю всё, капитан. Мы на войне, а здесь хороши любые средства. Если мне нужно будет убрать десяток рядовых, чтобы добраться до вас, то я буду использовать любые способы, чтобы достичь цели. Любые, капитан. — Жизни ваших солдат — это то, что обеспечивает вашу силу и силу вашей страны. Вы не можете кидать их в костер только затем, чтобы пламя горело чуть ярче. — Как раз таки могу, — майор усмехнулся. — Мы здесь именно за этим — сделать так, чтобы наше пламя горело чуть ярче. Вы не согласны с этим, капитан? — Я не согласен, что вы ни во что не ставите жизни простых солдат, — звенящим голосом возразил капитан. — Что поделать, такова их участь — стать мясом для лесных грифов. Они были рождены для того, чтобы мы могли их использовать, как тягловых носорогов, а потом толкнуть их в сторону врага… В этот момент послышался глухой хруст. Кулак капитана угодил аккурат в нос заболтавшегося майора. От неожиданности молодой человек сделал шаг назад, споткнулся и упал навзничь. Его лицо залила кровь, и он с удивлением и отчего-то весельем озирал испорченную форму. — Разрешите проводить вас, майор, — неловко подскочил к нему Сун, но парень отмахнулся. Не сказав ни слова, он удалился прочь, на прощание адресовав противнику тяжёлый взгляд. — Зря вы так, капитан, — вздохнул Сун, собирая рассыпавшиеся кости, — как бы не было чего… — Нет, ну ты слышал? Какой бред! Какое самомнение! — продолжал распадаться молодой человек. — Капитан? Взгляд Суна был тяжёл. — Что? — Спасибо вам. — Пожалуйста, — тут же успокоился капитан. И, спустя долгое мгновение, принялся складывать доску. А наутро случилось то, чего все так долго ждали — им объявили о прибытии принца в лагерь и трубили о том, как он героически замкнул кольцо осады. Заседание военного Совета, теперь уже в полном составе, было назначено на вечер, а потому весь лагерь кипел, как рассерженный улей. Капитан долго слонялся без дела, переживая сам толком не понимая, из-за чего. Они так расслабились за последние недели, играя в пай-шо и проводя дружеские поединки, что теперь собрать себя в кулак оказалось непростым делом. Что-то большое, опасное и смертоносное надвигалось над ними, а они радостно шли в эти холодные объятья. Наконец, Сун устал смотреть, как их маленький капитан становится все мрачнее и мрачнее, и потащил его на арену. Излюбленное место всякого, кто любил похвалиться боевыми навыками или посмотреть на других. Первое время капитан лишь наблюдал, но вскоре и сам стал принимать участие в поединках. Разумеется, лишь в тех, где противники использовали только оружие. Тягаться в магии он мог бы разве что с огненными муравьями. В этот раз бои были действительно зрелищными. Близость настоящих битв оголила нервы всякого, кто был в лагере, бойцы сражались отчаянно, порой даже жестоко. Капитан смотрел, как из круга уносят проигравшего. Победитель совсем не держал себя в руках. Сейчас этот сержант ликует, но к нему уже пробирался сквозь толпу его командир, гневно сверля того глазами. Вдруг чья-то крепкая ладонь легла на его плечо и потащила за собой. Капитан последовал за ней, не сомневаясь, что рука принадлежит Суну. Однако внезапно он обнаружил, что стоит в центре соседнего боевого круга, а напротив него нахально улыбается вчерашний майор. Нос у него был аккуратно заклеен. — Требую реванша. На этот раз — по всем правилам, парень. Капитан оскалился и вытащил катану из ножен. Майор, легко взмахнув своим мечом, призывно приподнял руки. Когда они скрестили мечи, их звон устремился в небо. Начался танец двух замечательных бойцов, с детства постигавших древнее воинское искусство. В какой-то момент, когда они в очередной раз отлетели друг от друга, майор громогласно бросил за плечо: — Как вам наш поединок, воины? Одобрительный гул толпы был ему ответом. — Как насчёт добавить немного огонька? Толпа загудела ещё громче. Капитан огляделся и с изумлением понял, что на них глазеет втрое больше людей, чем обычно собирают самые именитые поединщики. — Ты их слышал, — майор улыбнулся, обескураженно разводя руками, — народ требует! Капитан посильнее сжал рукоять своей катаны. Он побьет этого выскочку и без всякой магии. Огонь — это лишь ещё один способ нанести удар. А отражать удары, какими бы они ни были, его учили с детства. О том, как сильно он ошибался, капитан понял секунд через десять. За это время его смело с ног трижды, и это после его попыток выставить защиту. Капитанская форма, пропитанная огнезащитным составом, дымилась от многократного контакта с огнем и прескверно пахла. — Где же твоя магия? Ты позволишь победить себя так просто? Даже не попытаешься себя защитить? Не бойся, я в огне не горю! Капитан гневно скрипнул зубами, выпрямляясь. Хочет магии? Что ж, получай! Он неловко взмахнул рукой, выпуская залп огня, но пламя даже не достигло противника. Грянул хохот. — И это всё? — майор, кажется, был действительно разочарован. «Соберись, соберись же!» Ещё один залп, ещё слабее предыдущего. Народ заулюлюкал. В глазах майора читалось разочарование и… Сожаление? Он перестал отпускать едкие комментарии и сосредоточился на поединке, все реже и осторожнее выпуская залпы пламени. Капитан терпел его снисхождение, но вскоре не выдержал и, когда они в очередной раз скрестили клинки, рявкнул противнику в лицо: — Сражайся! Майор оскалился и отпрянул, рождая рукой огонь. Капитан крепче сжал катану одной рукой и устремился к противнику. Он специально подставил клинок так, чтобы его было удобно выбить. Для этого майору потребовалось бы две руки, чтобы удержать в руках собственный меч, и рука, несшая смертоносное пламя, легла на рукоять. Катана взмыла в воздух, выбитая из руки техничным ударом, и меч майора, продолжив замах, замер у шеи капитана. Толпа притихла. Обманный маневр сработал: капитан лишился своего клинка, но смог подойти достаточно близко, чтобы положить покрытую сажей ладонь на шею майора. — Отсюда не промажу, — прохрипел капитан, глядя в сверкающие глаза соперника. Майор улыбался такой лучистой улыбкой, словно эта ничья была его безоговорочной победой. На секунду капитан вспомнил лучшего друга, принявшего проигрыш с таким же ликованием, с каким сейчас майор принял эту ничью. «Шен поставил на меня все свое наследство. А что же выиграл ты?» Заметив, что его противник явно не разделяет радости от этого поединка, майор вдруг посерьёзнел и вполне миролюбиво посоветовал: — Если собираешься далеко зайти, убедись, что сможешь вернуться. Долю секунды капитан ещё держал руку на теплой коже, но все же нехотя отнял ее, оставив на белой шее темный отпечаток своей ладони. По притихшей было толпе прошёлся гул. Люди вытягивались, приветствуя кого-то, поспешно пробирающегося через толпу. Наконец, капитан увидел полковника Фузи, тучного мужчину лет пятидесяти. Капитану не оставалось ничего кроме как склониться в почтительном поклоне. — Мой принц! — громогласно заявил он, подходя к майору, — Великолепный бой! Вы превосходный маг и воин!.. Но возможно, подвергать себя опасности после вашего ранения среди этих людей?.. Капитан покосился на майора, который холодно глянул сперва на него, а потом и на полковника, даже не думая кланяться. «Ну разумеется, принц. Кто бы ещё собрал вокруг себя такую толпу. И угораздило же так вляпаться…» Полковник спохватился и наконец отвесил почтительный поклон. Майор, вернее, принц собственной персоной, удостоил его небрежным кивком. — Полковник Фузи, я хочу попросить вас об услуге, — он холодно улыбнулся. — Конечно, мой принц! — Выньте свой язык из моей задницы, — четко членя слова произнёс принц. Полковник побагровел и начал что-то говорить, но наследник престола уже отвернулся от него и, проходя мимо капитана, негромко произнес: — Есть разговор. Идём. И капитану ничего не оставалось, как последовать за ним. *** — На тебе лица нет, — посетовала Рехан, снимая лоскуток рыбьей кожи с его руки. — Неужели дуешься, что не даю открыть подарок? Юнь кисло улыбнулся. Он вернулся домой ближе к вечеру. Вернув Хону страусолошадь, он ещё несколько часов бесцельно бродил по городу, то любуясь им, то содрогаясь от омерзения. И вот этот город они собирались захватить? Тысячеликий и бесформенный, принимавший мириады форм, словно он не был колыбелью магии земли, многовековой и неизменной. — О чем ты думаешь? — Что? — опомнился он. Рехан сидела напротив, внимательно наклонив голову. — У тебя задумчивый взгляд. Ты ушел куда-то далеко, — она улыбнулась. «Главное, что я могу вернуться». Он поднялся, по привычке шевеля пальцами. — У меня тоже есть для тебя кое-что. Рехан нахмурилась и почему-то покраснела. — Зачем мне подарок? Мой день рождения давно уже прошел. Юнь выругался про себя. Действительно, мог бы и догадаться купить какую-нибудь побрякушку. Может даже раскошелиться на тот нефритовый браслет, который она гипнотизировала взглядом в их последнюю вылазку на ярмарку… Дурак. — Это не подарок, — грубовато фыркнул он, — и уверяю, он тебе не понравится. А затем он вытащил из-за пазухи памятный кинжал, который давным-давно передала ему Рехан. — О. — голос ее прозвучал несколько разочарованно. Ты дурак, Юнь, просто круглый идиот. Запороть такую возможность устроить памятный обмен подарками, провести приятный вечер, где бы она его ни запланировала, а дальше, может даже быть?.. Нет, хватит. Ничего подобного не будет, потому что ты болван и совсем позабыл, как ухаживать за девушками. В колонии ты был героем войны, и девицы сами вешались тебе на шею. Ты совсем расслабился, совсем. Завтра же отпросишься у Хона и притащишь домой какую-нибудь милую чепуху. Отведёшь ее в зоопарк, посмотреть на маленьких крольгурят. Может, тогда она оттает и все пойдет, как надо. Да пусть хоть домой притащит этого крольгурёнка, Клякса только рада будет… Но всё это не сейчас. — Хочу вернуть его тебе. Носи с собой, очень тебя прошу. Рехан помрачнела. — Это из-за той стычки с Дай Ли? «И с Джетом». Он медленно кивнул. — Я не умею управляться с оружием, я же говорила. — Это кинжал, он не требует многого. Держи его так, чтобы можно было достать в одно движение, но его не было видно. Неожиданность — преимущество. Используй только если враг один, или если будешь уверена, что успеешь нанести удар по каждому. Бей по уязвимым точкам — лицо, пах, ноги. В живот, но только если не будет других вариантов — в ближнем бою почти любая прицельная рана в живот смертельна, но часто не даёт тебе мгновенного преимущества. Поэтому — целься в болевые точки, глаза, сухожилия на запястьях, если тебя держат, и на ногах, чтобы не могли догнать… — Как ты перерезал ахилловы сухожилия тому грабителю на дороге? — хрипло сказала она, не сводя взгляд с клинка. Юнь молча кивнул, вынимая из кармана видавший виды ремешок. — Можешь носить в рукаве или на лодыжке, если наденешь высокую обувь. Она протянула ему руку, и Юнь принялся аккуратно наматывать ножны на предплечье. Рехан пошевелила рукой, привыкая к весу кинжала в ножнах, спрятала его в рукаве и вновь замахала руками. Затем, пообвыкшись со своей новой ношей, она серьезно кивнула. — Надо было научить тебя хоть нескольким приемам, — с досадой проворчал Юнь, закутываясь в плащ. — Я бы все равно не смогла бы отбиться от Дай Ли, поэтому ты бы только время потерял. Однако он так не думал. Когда они вышли из дома, Рехан уверенно повела его по вечерним улочкам Ба Синг Се. Периодически она озиралась, примечая знакомые вывески и лавки, а затем хватала его за руку и тащила в нужную сторону. Это ему определенно нравилось. — Да где же она?.. — расстроенно заозиралась Рехан на очередной улочке и почти тут же радостно вскрикнула: — Ага! Юнь проследил взглядом за ее пальцем и удивлённо вскинул брови. — Чайная лягушка? — Она самая! И девушка вновь потянула его за руку, но на этот раз Юнь остался стоять на месте. — Слушай, эта чайная, как бы так сказать… — осторожно выбирая слова начал он, — очень популярная. Я тоже хотел бы там побывать, но у них столики забиты на пару месяцев вперёд… — И один из них забила я! — она нахально вздёрнула подбородок. — Я договорилась, идём же! — Ты забронировала столик? Здесь? Как? — Расскажу сразу, как мы за него сядем, двигай ты уже своими булками! Она явно нервничала, но он не мог взять в толк, почему. Боится, что ему не понравится? Потратила много денег ради этого «договориться»? Девушка протиснулась сквозь толпу зевак и выпалила взмыленной девушке на входе свое имя. Дверь раскрылась, впуская их в небольшой скромный зал с забитыми столиками. Они протиснулись мимо солдат, не потрудившихся снять оружие при входе, стайку хихикающих девиц и престарелых вдов, собравшихся то ли из-за похорон, то ли из-за дня рождения. — Поверить не могу, — выдохнул Юнь, когда они заняли не самый плохой столик у самого окна. — Как тебе это удалось? — Ну ты же хотел сюда попасть? — вопросом на вопрос проворчала Рехан. — Да, но с новым чайным мастером… — он покачал головой, с улыбкой глядя на Рехан. — Чего же ты так нервничаешь? — А вот это уже тебе не понравится, — пробормотала она и выпалила: — Я столкнулась с Муши. Он спрашивал о тебе. В голове вдруг всё встало на свои места. Встреча Рехан с генералом Айро, новый чайный мастер… — Ты что наделала? — тихо прошептал он, окидывая затравленным взглядом чайную и медленно поднимаясь. — Да послушай же ты! — она схватила его за руки, силясь усадить его обратно. — Он сказал, что плохо с тобой обошёлся! Что он сожалеет, что был не прав, а ещё!.. — Ты идиотка, Рехан, — прошипел Юнь, перебивая ее. — Ты понятия не имеешь, что это за человек!.. Она проглотила оскорбление, нахально бросив: — Ты по себе знаешь, что можно стать другим человеком. Почему ты думаешь, что такое не может произойти с ним? Юнь зарычал от досады. Да что она понимает! Он оставил семью и друзей, оставил за спиной прошлую жизнь. А этот старик таскает за собой своего психопата-племянника, как ручную собачонку, и верит, что он не кусается. Из всех людей в этом городе Рехан угораздило влепиться именно в этого старика! По сравнению с угрозой от Айро недоумок Джет казался слепым котёнком. — Почему ты думаешь, что человек не может измениться? Почему думаешь, что… — Этот человек приставил кинжал к моему горлу, потому что из-за меня погиб его сын, — негромко произнес Юнь. Он чувствовал, как его бьёт мелкая дрожь. — Ты бы простила убийцу своего сына, Иди? Я принёс ему окровавленное тело, а кишки тянулись за мной на добрый десяток шагов. Собаки бежали следом и дрались за то, чтобы оторвать их кусок. Этот человек кричал мне такие вещи, что я мечтал о быстрой смерти. Если бы меня не держали трое, я бы перерезал себе глотку прямо там. Она молчала, бледная и испуганная. Глупая, глупая Иди… Перед ним опустилась чашка дымящегося чая. Юнь замер, уставившись на неё. — В таком случае я рад, что ты этого не сделал, — послышался до боли знакомый голос над ухом. *** Полковник Фузи шёл следом за ними, явно недовольный неучтивым поведением принца. К удивлению капитана, из толпы вынырнул молчаливый Сун и тенью пошел следом за ними, держась на почтительном расстоянии. Палатка принца ожидаемо оказалась в центре лагеря. Пара стражников вытянулись, ощупав взглядом гостей принца, прежде чем тяжёлый полог сомкнулся за спинами вошедших. — Как поживает твой брат, Сун? Я не видел его со времён битвы у стен Юдзи. — Благодарю, мой принц, с Хизо все хорошо. Он был не тяжело ранен, но сейчас вновь в строю. Он будет рад узнать, что вы в добром здравии… — взгляд Суна метнулся к разбитому носу принца и, к удивлению капитана, вдруг усмехнулся, — Или относительно добром. Принц расхохотался. — Так он сейчас здесь? — Да, мой принц. — Загляните ко мне вечером, если у капитана не будет для вас других задач, — принц метнул на капитана быстрый взгляд, но всем и так было ясно: никаких задач не предвидится, — он наверняка жаждет реванша после той разгромной партии в пай-шо… Спустя пару вежливых фраз Сун откланялся и покинул покои принца. Вместо того, чтобы обратиться к полковнику или капитану, тот принялся заниматься чайным набором, явно собираясь устроить себе чаепитие. Наконец, полковник Фузи не выдержал. — Мой принц, я бы хотел обсудить с вами… Принц вздрогнул и обернулся, демонстративно удивляясь. — Полковник? Не помню, чтобы вызывал вас. На лице мужчины проступили красные пятна. — Как вы смеете! — прошипел он. — Как непочтительно! Я учил вас держаться в седле! — Как же давно это было, — снисходительно улыбнулся принц, но тут же вновь посуровел: — К счастью, я вырос. — Я преданно служил ещё вашему деду! — В таком случае я не понимаю, что вы делаете так далеко от Кальдеры. Мой дед там, вы вольны отправиться в столицу и служить моему деду и дальше. — Щенок! — рявкнул Фузи и вдруг ткнул пальцем в капитана: — Не думай, что я не знаю, что это означает, Лу Тен! Ты заигрался, ты безрассуден и молод! Как смеешь ты идти против воли самого Хозяина Огня и отсылать меня прочь!.. Принц поднялся и медленно подошёл к полковнику, заставив старика чуть отпрянуть. Если прежде в его лице можно было различить то холод, то веселые искры, то теперь ни единой эмоции не проступало в его лице. — Вы имели неосторожность предположить, что я намерен подчиняться приказам моего деда? Разве вы не знали, полковник, что на войне я обязан подчиняться приказам генерала? Мой отец, принц Айро, дозволил мне лично отобрать людей. Именно этим я сейчас и занимаюсь. И, полковник, — принц приблизился к лицу полковника, — если вы ещё раз проявите такое вопиющее непочтение, назвав меня по имени, я велю высечь вас у позорного столба. Лицо полковника побагровело, но он ничего не сказал. Наотмашь отвесив поклон, он круто развернулся и вылетел из палатки прочь. — Тяжёлый случай, — пробормотал принц, почесав подбородок, а затем наконец посмотрел на последнего посетителя, — Присаживайтесь, капитан. Я угощу вас чаем. Они выпили по чашке, а потом ещё по одной, прежде чем принц усмехнулся и заметил: — У вас тяжёлая рука, капитан. Тот уже продумал свои извинения и с готовностью глубоко поклонился. — Мой принц, я приношу свои искренние извинения за свою несдержанность. Я бы ни за что не поднял руку… — Что, на старшего по званию? Так ты уже, — расхохотался принц и отмахнулся. — Я не в обиде, капитан. Единственное, что я хочу знать: за что ты ударил меня? За то, что я пытался смухлевать? — Нет, мой принц. — Тогда за что же? — Вы крайне… пренебрежительно высказывались о моём человеке. — Так это из-за того, что он был твоим человеком? Капитан бросил быстрый взгляд на принца, прежде чем вновь почтительно опустить глаза. — Прежде всего, он был человеком, мой принц. Принц задумчиво глянул на капитана, а затем вдруг тяжело вздохнул. — Тяжело тебе придется на войне. — он побарабанил пальцем по столику и ещё раз вздохнул: — Может, это нам всем и нужно. Не забывать, что нас окружают люди, а не инструменты. Принц весело посмотрел на капитана. — Извини за этот небольшой спектакль. Как ты понял, я набираю себе людей. Мне посоветовали присмотреться к тебе. — Могу я узнать, кто вам меня посоветовал, мой принц? — К счастью я узнал, что под твоим началом служит Сун, — продолжал принц, проигнорировав вопрос. — Пару лет назад их взвод служил под началом моего старого друга, храни Агни его душу… Мне нужны люди, верные слову и долгу. Которые понимают, что мы ведем войну не ради войны, а единственно для того, чтобы однажды вернуться к мирной жизни и стать человеком, а не воином. Твоя страсть отстаивать то, что считаешь правильным… — принц потянулся к носу и криво улыбнулся, — похвальна. Но давай больше без таких фокусов. Если спросят — говори, что я получил ранение в последней битве. И ради добрых духов, не бей больше никого… Хотя бы тех, кто старше тебя по званию. Не уверен, что смогу тебе помочь миновать позорного столба. — Так точно, мой принц, — пробормотал капитан, сгорая со стыда. Парень улыбнулся и хлопнул гостя по плечу. — Можешь звать меня Лу. Не при всех, разумеется. — Так точно… Лу. — Вот и договорились. Так, и что думаешь? — Я не… Я плохо владею магией, — ляпнул капитан первое, что пришло в голову. — Ну, сегодня тебе это не особо помешало. И вообще, может, все не так уж и плохо. Посмотрим, что могло пойти не так. Но я не про это. В голове капитана было очень много мыслей и он судорожно пытался сказать хоть что-то умное. — А про что? — выдавил наконец он. Лу Тен лучезарно улыбнулся. — Как тебе этот чай? *** Какое-то немыслимо долгое время Юнь смотрел на чашку чая, а потом медленно поднял взгляд на говорившего. Ему хотелось сбежать, всё внутри него клокотало от ужаса перед стариком, стоявшим напротив с таким безобидным видом, будто это не про него шла речь. — Забирать сына за сына — путь к долгой кровавой войне. Я и тогда это понимал, но в тот момент… — Айро покачал головой и поднял на него печальный взгляд. — Я вижу, что ты изменился не меньше моего. Однако призраки прошлого терзают нас обоих. Тебя — ужас при виде помешавшегося от гибели сына отца, меня — стыд перед испуганным мальчиком, который потерял в тот день не меньше моего. Если ты поверишь мне, и мы сможем поговорить так, как полагалось уже очень давно, то клянусь памятью моего сына — я не причиню тебе больше вреда, чем уже причинил. Юнь молчал долго, с трудом обрабатывая услышанное. Затем медленно кивнул. Старик облегченно кивнул, и добавил: — Я освобожусь через час. Племянник принесет вам чай, а после мы поговорим. Наслаждайтесь вечером! Юнь молчал, погруженный в свои мысли. Пару раз Рехан порывалась что-то сказать, но тут же сникала, натыкаясь на его взгляд. Спустя несколько минут к их столику подошёл Зуко, демонстративно поставил чайник и щербатые чашки, но так и не был удостоен взглядом. Какой же фееричный бред. Такой ситуации он и в страшном сне не мог себе вообразить. И вот — пожалуйста! — это происходит на самом деле. Очередной принц поит его чаем… Юнь потянулся к чайнику, открыл крышку, втянул носом горячий аромат и облегченно выдохнул. Что ж, несмотря на все эти перипетии, у него хотя бы есть хороший чай. — Иногда я думаю, Рехан, насколько проще была бы моя жизнь, если бы я не встретил тебя. Она молчала, глядя на него влажными, несколько испуганными глазами. — А потом думаю, что она была бы и наполовину не такой интересной, — он криво улыбнулся. Рехан изобразила ответную улыбку, все ещё не торопясь расслабляться. — Я помню, как мы познакомились. Я тогда уже неделю как покинул Гао Лин и хотел осесть в городке Цюань. Он находится на Юго-Востоке царства Земли, в дне пути от Бесконечного моря. Моя бабушка была родом оттуда и жила там в раннем детстве, прежде чем отец продал ее. Это очень маленький городок на отшибе мира. Если бы даже Ба Синг Се пал во время моего пути, едва ли этот городок узнал бы об этом в ближайшие годы — вот насколько он незначителен и беден. Люди там живут своим хозяйством и ремеслом, почти ни с кем не торгуют, раз в пару лет к ним приезжают мелкого пошиба купцы и скупают за бесценок те крохи излишеств, что могут предложить местные ремесленники. Он поставил перед собой пиалы и принялся разливать чай. Несмотря на неказистые щербатые края, чайник оказался неплох. — И вот я стоял в тени, смотрел на разбойников, которые тебя окружили, и думал: если я вмешаюсь, то перестану быть тем Юнем, которым успел стать за время своего пути. Этаким весельчаком, лёгким на подъем, осторожным и скрытным, когда дело касалось его самого. Тот образ, который я себе создал, не предполагал битв и стычек. Я шёл на край мира, чтобы больше никогда не держать в руках оружия. А вступиться за тебя — значило вновь достать из себя того человека, которого я пытался в себе давным-давно убить. Но знаешь, что удивительно? Он протянул ей пиалу двумя руками. Она неосознанно повторила его жест, также приняв чай, и хрипло спросила: — Что же? Юнь приподнял свой чай и снова втянул носом аромат. Он никогда не устанет удивляться тому, как по-разному раскрывается запах чудесных листьев в разной посуде. Чай пахнет иначе в чайнике и чашке, и их форма влияет на аромат и вкус так же сильно, как если бы заварили совершенно другой сорт. Если так подумать, он и сам похож на чай. Тоже по-разному раскрывается в разных обстоятельствах, а оттого не перестает удивляться сам себе. — Мое решение вступиться за тебя и сделало меня тем Юнем, которым я так хотел стать. Духам или богам — не важно — я благодарен им за встречу с тобой, Иди. Она улыбнулась, на этот раз облегченно. Юнь выждал паузу и закончил: — Но если ты ещё раз вытворишь что-то подобное, я высеку тебя прутом. Честное слово. Она нервно рассмеялась, судорожно прикладываясь к пиале, будто к фляге с крепким алкоголем. — Да, сюрприз вышел неудачный… Он лишь повел бровью, пробуя чай. Превосходно. Он не ожидал меньшего от Айро, даже в таких стеснённых обстоятельствах. — Может скажешь, как это выглядело в твоей голове? — проворчал он. — Что мы расплачемся и кинемся друг другу на грудь, многословно прося прощения? — Ну… Скорее, вы бы сидели за столом и тихо разговаривали за чашкой чая, кто-то из вас периодически бы утирал слезы… Но в конце вы бы оба улыбались. Юнь вздохнул. — А ты бы подглядывала на нас из-за угла? — Нет, из-за стойки, — Рехан весело кивнула в нужную сторону, — сидела бы там, смотрела на вас, а Принцесса кипятился бы оттого, что обычная посетительница посмела зайти на его территорию. Юнь покосился в сторону стойки. Зуко как раз стоял там, гневно протирая тряпкой только что помытые чайники и исподтишка поглядывал в их сторону. Картинка, нарисованная Рехан, выглядела так реалистично, что Юнь не удержался от смешка. — Действительно, занимательный был бы вечер, — пробормотал он, делая очередной глоток. — Что ж, может, тебе и удастся воплотить свои мечты в жизнь. Это будет… Непростой разговор. — Это я уже поняла, — пробормотала девушка. — И совсем не тот, который я бы хотел вести в день рождения. — Юнь не удержался от капризного комментария. Какое-то время они молчали. Наконец, Рехан вытащила из-за пазухи долгожданную коробочку и протянула его Юню. — Теперь можешь открыть. Он широко улыбнулся и негромко произнес: — Двумя руками. — Что? — Подарки нужно отдавать двумя руками. Такой порядок. Мы в публичном месте и… Рехан поспешно вытащила вторую руку и зачем-то ещё и поклонилась, а затем залилась краской. — Всё хорошо, расслабься, — усмехнулся Юнь, развязывая красную ленту. — Никто не заподозрит в тебе ничего такого… Тут послышался громкий топот и знакомый голос, вызывавший у Юня тошноту, громогласно заявил: — Я устал ждать! Эти двое из племени огня! Юнь поднял взгляд на Джета. Его обвиняющий палец был направлен прямо на них. *** — Вернись к самому началу, — улыбнулся Лу Тен спустя несколько тщетных попыток капитана удержать пламя. Тот гневно зыркнул на принца и остервенело запустил огнем в траву. Пламя лишь едва опалило травинки. Они занимались с самого утра, украдкой сбежав от рутины на берег звонкого ручейка. Лу Тен с сожалением был вынужден признать, что магия у его нового товарища была отвратительна. — Ты знаешь, как понять, что у ребенка есть дар магии огня? — Да, обычно он подпаливает усы деду, — фыркнул парень. — Нет. — Лу Тен даже не улыбнулся. О том, как сын Айро проявил свои способности к магии огня разве что в учебниках не писали. А может, уже и написали. — Все начинается с дыхания, — продолжал Лу Тен, — Матери подносят ладонь к носу спящего ребенка. Если делать так каждый день, то можно почувствовать, что выдыхаемый им воздух с каждым днём становится все жарче. Если к полугоду мать или кормилица не может держать руку у носа младенца дольше десяти секунд, то ребенок вырастет сильным магом огня. — Ну и ну, — присвистнул капитан, садясь на землю и принимаясь отрывать обугленные травинки. Бессмысленно, но успокаивает. — Магия всегда находит выход, — Лу пожал плечами и запустил тонкую струйку огня на сухую траву. Огонь жадно пожирал травинки, но не выходил за пределы круга, повинуясь воле мага. — Сперва ты контролируешь тепло, которое ты выдыхаешь. А затем — тепло открытого огня. Не пытайся покорить огонь, вместо этого попытайся управлять его результатом — жаром, который он даёт. Накорми огонь сырыми листьями и свежими ветками, чтобы дыма было больше — и пытайся играть с ним. Дым же это, по сути, мельчайшие частички пепла, такие невесомые, что жар костра поднимает их вверх. По сути, ты управляешь не самим дымом, а дыханием костра, его теплом, которое поднимает вверх сажу и затем растворяется в холодном воздухе. Лу Тен поднял руку и дым, повинуясь его воле, принялся закручиваться сложной спиралью. — Чем больше ты практикуешься, тем на большем расстоянии от огня ты можешь контролировать дым, удерживая тепло и не давая холодному воздуху поглотить его. Так ты почувствуешь суть огня — не пламя, но чистая энергия. Капитан завороженно смотрел на то, как послушно клубится дым, а затем отвернулся. — Я бы предпочел сосредоточиться на владении мечом, — буркнул он. — Магия слишком… — Слишком — что? — Слишком несправедлива. — А меч — он справедлив? — принц вскинул бровь. — Что за странные рассуждения? Справедливость не в оружии, а в том, кто им управляет. Ты можешь согреть тысячи семей своей магией, а можешь лишить их крова и жизни. Ты говоришь так лишь потому, что махать мечом для тебя проще, чем покорять стихию. — Да, это проще, — капитан угрюмо глянул на принца. Всё в нём вызывало у капитана опасение. Его лёгкость в словах и чувствах, его юмор, фамильярность, которую он допускал по отношению к себе и к другим. Капитан все ещё не привык, что члены их маленького совета, лично отобранные самим принцем, позволяют себе такие вольности. И ещё больше его удивляло, как легко принц сплотил вокруг себя людей, в том числе и его самого. — Ты не можешь не использовать магию, — строго заметил принц. — Ты маг огня. Нравится тебе это или нет. — Я предпочел бы не быть магом, — раздражённо заметил капитан и тут же осёкся. — Лучше не говори этого прилюдно, — негромко произнес Лу Тен и, помолчав, добавил: — Ты — это совокупность всего, что делает тебя тобой. Убери одну часть тебя — и целая цепочка событий нарушится. Если бы ты не был магом, тебя не было бы здесь. События пошли бы по иному пути, и только Агни знает, где бы ты был сейчас. В истории нет сослагательного наклонения, мой друг. Мы можем исходить лишь из того, что имеем, а уж как этим распорядиться — это уже то, на что мы можем повлиять. Лу Тен поднялся и, отряхнув форму от приставших травинок, проговорил: — Я должен идти, долг зовёт. Жду вечером у себя, — и вдруг подмигнул. — Хочешь ты быть магом или нет, но игроком в пай-шо ты быть обязан. Капитан сидел на берегу ручья и смотрел, как дымится аккуратный круг выжженной принцем травы. Он протянул пальцы, и дым, как послушное животное, потянулся к ним. *** «Следовало перерезать тебе горло ещё на пароме». — Что за шутки? — Юнь нахмурился, — Как там тебя?.. — Джет! Не прикидывайся, что не помнишь меня! — Джет вскинул подбородок и огляделся по сторонам в поисках поддержки. — Я видел, как рыжая ведьма подогрела себе чай! — Да, люди греют себе чай с тех пор, как научились высекать искры из камня, — ровным голосом заметил Юнь. Послышались смешки посетителей. Кое-кто, внимательно прислушивавшиеся к перепалке, уже вернулись к прерванным разговорам. — Я не лгу! Сейчас я это докажу! И он вытащил из-за спины свои проклятые крюки. Краем глаза Юнь заметил, как рука Рехан судорожно нырнула в широкий рукав, туда, где покоился им же самолично надетый кинжал. Парень предостерегающе нахмурился — не хватало ещё устроить резню в чайной… — Проспался бы ты, прежде чем чепуху нести, — протянул Юнь, откидываясь на спинку стула. — Я подмастерье кузнеца, если хочешь посмотреть, как я управляюсь с огнём — приходи завтра в кузницу. Мы устроим тебе экскурсию по всем наковальням. Вместо ответа Джет с воплем ринулся на него, и Юню не оставалось ничего другого, кроме как скатиться со стула и отпрыгнуть подальше от столика, чтобы не навлечь следующие удары на Рехан. — Что за беспорядки в чайной! — писклявый голосок хозяина заведения утонул в гуле взволнованных голосов посетителей. — Спятил? — прорычал Юнь, краем глаза оценивая обстановку. — Не больше твоего, грязный огненный выродок! — прошипел Джет. Он повернулся спиной к их столику, за которым осталась перепуганная Рехан. К удивлению Юня, там уже стоял Зуко, как-то на удивление быстро переместившись к ним из-за стойки. Перехватив взгляд Юня, парень многозначительно кивнул куда-то в сторону. Он уже и сам заметил мечи у одного из воинов, но не торопился смотреть на них прямо. Нельзя позволить противнику разгадать его намерения. Кувырок вбок, уход от очередного удара — и рука сжимается на рукоятках клинков. Юнь обернулся, готовясь провести контратаку, но Джет изменил планы — он устремился к перепуганной Рехан. Зуко сдёрнул девушку со стула, и крюк пропахал деревянную поверхность там, где только что лежали ее руки. — Ну же, где же твоя магия? — орал Джет, занося крюк над девушкой. Клинок Юня со звоном столкнулся с металлом джетовых орудий. Парень толкнул к нему стол, так что Юню пришлось отскочить обратно. «Надо увести его от Рехан». Юнь стрельнул глазами на Зуко, тот кивнул и потащил за собой девушку, которая — ну ещё бы! — умудрялась сопротивляться. — Ну, давай, покажи на что годишься, лохматый, — кровожадно улыбнулся Юнь, поигрывая мечом. Спустя мгновение он вылетел из окна, тяжело приземлившись на пыльную дорогу. Несмотря на то, что Юнь планировал пропустить этот удар ногой, приземление, да и сам пинок, оказались не из мягких. Джет вылетел из окна следом за ним, победно помахивая крюком. «По крайней мере теперь ему не так просто добраться Иди». — Сколько дырок мне в тебе оставить, пока ты не начнёшь швырять в меня огнём? «Да я при всём желании смог бы тебе обеспечить разве что пару волдырей — и только!» Юнь принял удар на один из мечей и тяжело поднялся. Рыбья кожа на его ладонях потрескалась и облетела, подзажившие было ожоги вновь разнылись. «Но прирезать этого выскочку силёнок хватит», — мрачно подумалось Юню. Он понимал, что не может себе этого позволить — слишком много свидетелей, слишком много проблем с властями, а самое главное — слишком правдивы те обвинения, которые рассыпал этот недоумок. Но ничего, все ещё поправимо, главное не привлекать внимание… — Дай Ли! — раздался испуганный вскрик одного из зевак. В ту же секунду каменная хватка сковала ему руки, выворачивая кисти так, чтобы он отпустил рукоять. Юнь не стал противиться и сам разжал пальцы, позволив мечам упасть на землю. «Дрянь». — Отпустите! Вам нужен он! Он маг огня! Джет, тоже лишенный своего оружия, надрывался так сильно, что один из агентов запечатал ему камнем рот. — Кто такой? — грубовато осведомился Дай Ли. — Подмастерье кузнеца Го Хона, ваша милость. Его кузница на Третьей ремесленной улице, — смиренно отозвался Юнь и добавил, искренне надеясь, что это правда: — Он может за меня поручиться. — Документы? — Нет, ваша милость. Я беженец, мои документы сгорели вместе с домом. — Понятно. Дай Ли махнул рукой своему коллеге. — Уходим, этот тоже без документов. Юня толкнули в спину, заставляя пошевеливаться. Дай Ли явно не собирались оставлять его в покое. Он обернулся, судорожно ощупывая взглядом лица людей, вываливших из чайной. Иди он увидел сразу же. Она стояла потерянная и испуганная, и явно была готова броситься за ними, если бы не крепкая хватка Зуко на ее предплечье. Однако Юнь искал взглядом не Рехан, а того, чья широкая ладонь мягко обхватывала ее за плечи. Он пересёкся взглядом с Айро и, кажется, в эти короткие мгновения смог сказать ему то, что не мог произнести вслух. «Позаботься о ней». И Юнь мог бы поклясться, что Айро едва заметно кивнул.