25. Шаг за шагом

По своей сути она не была плохой. Девочка никогда себя такой не считала и считать не собиралась. Но вот остальные говорили ей об этом с завидным постоянством. Последним человеком, который делал ее жизнь светлее, была бабушка. Её милая бабушка, теплая, как само солнце. Одно из самых приятных воспоминаний девочка бережно хранила где-то в глубине, иногда доставая и любуясь, как главным своим сокровищем. Тогда она тащила тяжёлые пуховые подушки, чтобы из обычного старого стула сделать царский трон, и готовила единственную взятку, какую мог придумать пятилетний ребенок — чай, такой сладкий, что скулы сводит, и бутерброды с маслом (и сахаром!). Бабушка чинно усаживалась в самодельный трон и ей трепетно вручалась книжка со сказками. Картинка на обложке с сидящей в кресле старушкой превращалась в реальность. Правда, девочка любила ложиться спать поздно, а бабушка — рано. Поэтому приходилось постоянно её будить, чтобы узнать, что случилось с героями сказки. Однажды девочка научилась разбирать буквы и стала читать вслух сама. Эту же книжку, уже зачитанную до дыр, девочка читала в тот последний их вечер. Когда бабушки не стало, девочка внезапно оказалась одна. Отец был в командировках, а когда не был — засиживался на службе допоздна. Мама, внезапно обнаружившая около себя маленького человека, каждый раз терялась. Она редко выныривала из круговерти между больницей и университетом, поэтому возвращалась домой не многим раньше, чем отец. Девочка не жаловалась и не обижалась. Она всё-таки была дочерью своих родителей, и честно старалась думать рационно… Ну или как там это называется? В конце-концов, она была сыта, ездила во всяческие поездки с классом, ей было позволено многое из того, что не разрешалось ее школьным приятелям. И всё-таки иногда, когда мама возвращалась домой из фиолетовых зимних ночей и торопилась выспаться перед работой, девочка прокрадывалась в прихожую и закутывалась в мамину шубу. Девочке нравилось, что снаружи она холодная и пахнет снегом и чуть-чуть больницей, а внутри ещё оставалось мамино тепло и слабый запах её духов. Иногда в мамины выходные девочка, не находя нужных слов, тащила к её дивану колченогую табуретку вместе со своей «взяткой» — но мама редко когда пила чай и никогда не притрагивалась к бутербродам. Мама вечно худела и не любила чай даже без сахара (вопиющая дикость!). Мама пила только кофе, но варить его девочка не умела. В какой-то момент она перестала приносить взятки. Взятки, знаете ли, вообще теряют свой смысл, если их не берут. Или берут, но ничего не отдают взамен. Папу девочка видела редко и частенько робела перед ним. Военный, он не привык общаться с детьми, тем более — с девочками. Поэтому она старалась не быть собой, когда им случалось пересечься. Это очень сложно — не быть собой, когда больше тебе быть некем. Тем не менее, папу это обычно устраивало. После их бесед он уходил довольный результатом своего отцовства, а девочка ещё долго не могла найти ту себя, которую пришлось куда-то отложить. Никто не мог сказать, в какой момент всё пошло наперекосяк. Их домработница — чудесная верующая женщина, которую Господь исцелил от рака поджелудочной (а по версии девочки, в том была заслуга врачей) — была уверена, что в ребёнка вселились бесы. Ведь всем известно, что «в рыжеволосых бесы слетаются, как мухи на варенье, не зря же в Европе их всегда сжигали для профилактики». Чем больше все повторяли, какая она плохая, тем чаще девочка думала, что хорошей она быть уже не сможет. Речь о кадетском корпусе девочка впервые услышала от мамы, когда, припадая ухом к розетке, подслушивала разговор родителей на кухне. Уже гораздо позже она в какой-то момент разгадала тайну родителей, которые не научились быть родителями — и решила перестать быть ребёнком. Она повзрослела гораздо раньше, чем полагается взрослеть нормальным детям. И тогда отец перестал казаться чёрствым и страшным, а мать — вечно замученной женщиной. И кофе девочка научилась варить, а мама начала брать её взятки. Всё это — и про родителей и про себя —она поймёт сильно позже. А пока что растерянная девочка идёт по вылизанным коридорам древнего общежития мимо десятков однообразных дверей, неся только что выданный ей скарб. Женщина, выдавшая ей кучу казённого барахла, щебетала, какие замечательные у нее будут соседки и как здорово они смогут играть. У спальни она смогла наконец поудобнее перехватить корявый настольный светильник. Когда на складе женщина вкручивала лампочку в патрон и проверяла работоспособность, девочка прочла на коробке со сменными допотопными лампами гордое «31 коп. — шт». Пока женщина расшаркивалась перед будущими соседками, девочка бросила сумку на пол и огляделась. Не хоромы, но жить можно. Комната на шестерых, у каждого своя кровать, тумба и даже стол — чтобы прилежно учиться. Один без настольной лампы. По всей видимости, за ним ей и предстоит грызть гранит науки ближайшие годы. — Мы никогда никого не обижаем, что вы! — больше всех разорялась кривозубая девица, радушно скалясь то девочке, то женщине. «Пиранья». Когда женщина ушла, новые соседки обступили девочку, оценивающе оглядывая новую жертву. Жертва не могла похвастаться ни ростом, ни весо́м, ни силой. Даже тяжёлым взглядом девочка не могла их отпугнуть — ему она научится позже. — Спать на кровати будешь, только если мы решим, что ты заслужила, — начала кривозубая. — Твоя будет та, что в углу. Там плесень, ты со своей ржавой башкой с ней подружишься. Девочка обвела взглядом остальных. Несогласных не было. Комната замерла в предвкушении, когда новенькая сделает неверный шаг. Девочка перехватила поудобнее лампу и, размахнувшись, вложила весь свой вес в удар, как когда-то давно показывал отец. Кривозубая упала на пол вместе с осколками лампочки и отлетевшим металлическим плафоном. На секунду обидчица зависла, на рассеченном лице читалось полное отсутствие мыслей. Левая рука слепо шарила по полу, позвякивая окровавленными стекляшками, а пальцы правой судорожно пытались нащупать во рту уже отсутствующие зубы, неверяще трогая лишь торчащие осколки — Тридцать одна копейка! — голос девочки дрожал, не то от страха, не то от ярости — она и сама не знала, от чего именно, снизу вверх глядя на соседок, — кто ещё хочет? Несмотря на то, что лампочек у девочки больше не было, желающих не нашлось. *** — Девушка? Девушка, вы меня слышите? Эй! Рехан вздрогнула от громкого окрика. — Простите?.. — Где мой чай? — проворчал дородный мужчина с по-детски пухлыми губами. — Он настаивается, господин, сейчас, я проверю… — Настаивается! Да он уж наверняка остыл! Девушка открыла было рот, но ее оттеснил Ли. — Травяной чай заваривается дольше обычных. — Но не вечность же… — все ещё ворчал мужчина, но уже не так воинственно. Шрам на лице угрюмого парня часто отбивал у клиентов охоту спорить по мелочам. — А ещё перед завариванием вода должна остыть и подышать. — отрезал Ли, аккуратно, но цепко хватая Рехан под локоть. — Пойду, посмотрю, как ваш чай… господин. Он отвесил мужчине торопливый поклон и утащил Рехан за собой в подсобное помещение крохотной чайной — обитель булькающих чайников, тонких ароматов и позвякивающей посуды. — Мне показалось, или кто-то из гостей недоволен? — с мягкой улыбкой Муши оторвался от мешка с чайными листьями. Ли только сжал зубы, отпустил Рехан и метнулся к чайничку. Приподняв крышку, он сунул туда нос, поморщился и протянул руку в сторону Рехан. — Дай чахай. — А это у нас что?.. Он молча подошёл к полке, вытащил маленький кувшинчик и, продемонстрировав его Рехан, перелил в него содержимое чайничка. «Передержала», — уныло подумала она, глядя как в кувшине плещется тёмное нефтеподобное нечто вместо «теплой улыбки янтаря», как выразился Муши. Ли безжалостно слил половину кувшина в ведро с отходами и щедро разбавил чай кипятком из большого жестяного чайника. Перехватив укоризненный взгляд Муши, парень закатил глаза и, дерзко заявив «этот всё равно не разбирается», скрылся за дверью в зал. Унесённый им чай с натяжкой напоминал «тёплую улыбку янтаря», но и откровенным чифиром уже не был… — Простите, Муши, — вздохнула Рехан, садясь на колченогий табурет, — я никогда всего не запомню. — Не бери в голову, девочка, — мягко отозвался Муши, снова начиная шуршать сухими листьями, — далеко не сразу всё начинает получаться. Мой племянник долго учился разбираться в разных тонкостях… — он помолчал и продолжил несколько недовольно, явно подразумевая эпизод с разбавлением чая кипятком, — да и до сих пор местами не разобрался! Рехан тактично умолчала, что всю жизнь готовила чай именно так: заливала чайные листья кипятком, забывала про них на весь день, а потом разбавляла водой тот ядрёный настой, что образовывался в заварнике. Ни к чему старику знать такие вещи. Вдруг у него больное сердце… Она помогала в чайной уже третий день, но до сих пор путала названия посуды с названием сортов. А уж запомнить, где какой аромат, какой с каким вкусом раскрывается, как он действует на человека — бодрит или расслабляет? — и подавно. — У тебя усталый вид, — заметил старик, протягивая ей стакан воды. — Тяжёлые сны, — отозвалась она, благодарно кивнув Муши. — Сегодня я заварю тебе другой чай, — пообещал старик, — хороший сон без сновидений — то, что тебе нужно. Девушка скрипнула зубами. Каждую ночь она моталась туда-сюда между Библиотекой в мире духов и своей многострадальной записной книжкой. Ворюга то и дело пропадала невесть куда, стоило девушке вынырнуть из сна, чтобы сделать очередную запись. Рехан часто приходилось подолгу ждать лису, чтобы та вновь проводила её к Ван Ши Тонгу. Долгие бесполезные медитации с попытками пройти в мир духов самостоятельно она давно забросила — у нее не было на это времени. Совсем. — Я не могу отличить чадао от чахая, а чабань от чабо, — покаялась она. — Чабань, чадао… Да, тот парень сильно удивился, когда вместо доски ты принесла ему нож! — хохотнул Муши. — Он подумал, что я ему угрожаю, — буркнула Рехан, потирая лоб. — Нож, даже чайный, в любом случае не стоит направлять на людей, — назидательно заметил Муши, присаживаясь к ней. В руках старика материализовался ещё один крохотный чайничек, из которого старик принялся вытаскивать старые листья. — Вечером я покажу тебе посуду ещё раз. Шаг за шагом, Рехан. Постепенно всё уляжется в голове. Девушка прислушалась к тому, что там творится. Царивший в голове хаос едва ли оставлял шанс чайным листочкам улечься в её сознании. Чаинки носились в урагане её мыслей, бессмысленные и совершенно неважные. — Спасибо, Муши. — она вздохнула и поднялась с табурета, потирая уставшие глаза. — Я буду стараться. Правда. — Я ценю это, но больше я беспокоюсь о тебе. Не требуй от себя слишком многого, Рехан. — Я в порядке, — она поджала губы, — просто слишком… много всего. Девушка схватила доску и принялась расставлять на ней нужную посуду для клиента за столиком у окна. Последнее время ей приходилось запоминать слишком много информации, поэтому волей неволей приходилось искать ассоциации. Чем глупее образ, тем лучше он запоминался. Гайвань (как Тайвань), чабо (как сабо — обувь такая есть), кисть янхуби («я не груби» — Рехан представляла, как замазывает этой кистью ругательства, вылетающие из её рта). Зелёный чай засыпается в дурацкую изогнутую плошку… Как же там её? — Возьми лучше деревянную чахэ из вишни, — Муши взял в руки ту самую изогнутую плошку. — Этот чай лучше раскроется с фруктовыми и древесными нотками… «Точно, дурацкая изогнутая — чахэ. Чахэ, чахэ...» — повторяла про себя Рехан, пересыпая сухие листья в вишнёвую мисочку. — «Чё за хэ?.. Неплохая ассоциация, запомню…» Ещё несколько часов она сновала туда-сюда, готовя чай и отмахиваясь от предложений Муши отдохнуть. Вечером, когда они устроились под деревом в их маленьком саду, потягивая чай, Рехан долго слушала успокаивающий голос старика о чайных премудростях. Она то и дело отвлекалась, поглядывая в дальний уголок сада, где тренировался Ли. Юнь тоже выполнял всякие упражнения в том укромном уголке, который сейчас негласно оккупировал новый жилец. Иногда Рехан хотелось выгнать его прочь, словно этот парень пытается занять освободившееся место в этом доме. Иногда же она выныривала из этих мыслей, прислушиваясь к словам старика. Он повторял одно и то же раз за разом, делая чудовищную скидку на её невнимательность. Рехан была благодарна ему за это, а ещё за то, что он позволил ей работать в чайной. И даже платил, несмотря на ее многочисленные ошибки. А после, когда они разбредались по своим комнатам, начиналась действительно важная работа. Всего лишь в одном мучительном кошмаре находилась библиотека, в которой её всегда ждали. *** Одна из немногих вещей, которые до сих пор пугали её в Ван Ши Тонге — это отсутствие рук. Дух вполне себе привык обходиться длинными маховыми перьями, чтобы перелистнуть страницу. Однако у перьев, в сравнении с пальцами, был существенный недостаток — ими нельзя было пощёлкать перед лицом витающего в облаках гостя. Правда, дух мудрости решил эту проблему по-своему. …Огромный клюв с оглушительным щелчком клацнул прямо перед лицом девушки. Та вздрогнула, вырванная из своих мыслей, и гневно взглянула в черные бездны совиных глаз. — Я твои проблемы решаю, между прочим! — гневно прошипела исполинская голова на змеиной шее. — Да слушаю я! Просто немного отвлеклась… — Я заметил, — сухо проговорил дух, наконец отстраняясь, — я нашел ещё упоминания о том древнем городе. Когда-то он весь умещался под территорией, где сейчас находится Верхнее кольцо, но люди жили под землёй. Возможно, база этих твоих Дай Ли находится прямо там. Рехан почесала нос, глядя на древние рисунки не очень талантливого художника. Впрочем, какую-никакую карту туннелей он изобразить всё-таки смог. — Ю… — она запнулась. Называть Юня по имени всё ещё было тяжело. Каждый раз в горле вставал какой-то нехороший комок и она всерьёз опасалась разразиться бессильными рыданиями, после которых ещё поди приди в себя. — Мне рассказывали что-то про этот подземный город, — она нахмурилась, силясь воскресить в памяти те крупицы, что остались в ее голове, — точно, когда мы были на пароме! Муши играл на роге цунге какую-то колыбельную про то, как строили Ба Синг Се… — Выдумки людей меня не особо интересуют, я предпочитаю оперировать фактами, — с достоинством отозвался Ван Ши Тонг. «Так бы и сказал, что чего-то не знаешь. Что-то мои сказки про колобков и иванцаревичей тебе очень даже были интересны». Рехан фыркнула и пощекотала пальцем разнежившуюся лисичку. Ворюга встрепенулась, заглянула в книгу, и тогда наконец слова для Рехан обрели смысл. Дух так и не смог ей объяснить, почему сама она понимает их речь, но не понимает письменность без помощи кого-то из лисиц. Однако факт оставался фактом: Рехан не могла читать без помощи лисички, равно как и не могла попасть без нее в мир духов. — Долго же мне придется ее переносить, — пробормотала она, содрогаясь перспективе, — да и версий куча. Вдвоём мы будем сверять эти карты целую вечность… Прости, Ворюга. Втроём, конечно. Поскольку она не могла вынести карты из библиотеки, ей приходилось запоминать их и переписывать в записную книжку по памяти. Ворюга помогала настолько, насколько могло помочь бессловесное существо: она могла лишь кивнуть или покачать головой, строго тыкая лапкой в примерную область с неверно скопированным ходом. Поэтому, несмотря на все, казалось бы, полезные свойства духа-лисицы, Рехан приходилось мотаться в библиотеку. И все бы ничего, но каждая такая вылазка сопровождалась мучительным сном в пустыне. В двойном размере — на входе и на выходе. Её то пытался задавить какой-то корабль, плывший сквозь песчаную бурю, как сквозь шторм, то она видела Юня и то, как он скрывается в песке и никогда не откликается на это имя. Удовольствие было, прямо сказать, ниже среднего. — Я тебя не тороплю, — великодушно заметил Ван Ши Тонг и услужливо добавил: — я перенёс график познания твоего мира на четыре дня. Надеюсь, ты найдешь своего друга и сможешь остаться со мной на более длительное время. — Спасибо, Ванши, — пробормотала Рехан, копаясь в картах, — я расскажу тебе про мороженое и печеньки. Ван Ши Тонг удовлетворённо ухнул, пропустив прозвище мимо ушей. Девушка покосилась на довольного духа, но опять побоялась спрашивать о причинах такого великодушия. Немного напрягало Рехан и то, с какой лёгкостью дух принялся ей помогать. До сих пор все их отношения не выходили за рамки «ты — мне, я — тебе». Было подозрительно, что Ван Ши Тонг так озаботился спасением Юня, не затребовав ничего взамен. Да еще и шел на уступки по собственной инициативе — чего только стоит эта отсрочка, уже не первая… Рехан решила не выяснять, с чем это может быть связано. Однажды она услышала фразу «работает — не трогай» и с тех пор свято её держалась. Дух непременно затребует свою цену, но пока ей меньше всего хотелось разбираться в таких мелочах. Когда она заявилась к нему после того самого дня, их диалог трудно было назвать вменяемым. Рехан смутно припоминала, что смяла кучу перьев в попытке взять духа за грудки и потрясти, чтобы заставить того сделать «хоть что-нибудь полезное». Она быстро выяснила, что лисички, хоть и могут принимать физическую форму, но в мир людей попадают своими путями и просто так найти и отвести её к Юню они не смогут. Ещё одно досадное обстоятельство — фотографической памятью ни Ворюга, ни ее коллеги-лисы тоже не обладали. Жаль, что нельзя было загрузить в лису все подземные карты, как в какой-нибудь навигатор. В этом плане лисы, конечно, здорово проигрывали… Чем дольше Рехан общалась с помощницами Ван Ши Тонга, тем страннее они казались. Они могут принимать физическую форму, но могут растворяться в тенях и песках. Могут отыскать корабль в пустыне, но не могут показать дорогу для смертных. По словам Ван Ши Тонга, лис у него тысячи, но большую часть времени они находятся далеко за пределами библиотеки. Странный народец, живущий по своим правилам. Рехан сделала себе отметку подумать об этом, как будет время. Пока же ей было некогда разгадывать тайны лис-библиотекарей. — Да на это недели уйдут, — пробормотала Рехан, закрывая очередной свиток. — Нас всего двое и… Она умолкла. В голове мелькнула мысль, как можно ускорить процесс, и девушка заискивающе глянула на духа. — Можно я приведу сюда кое-кого? Тогда мы быстрее закончим с этим всем, я найду… — она опять споткнулась об имя Юня, — своего друга, а потом я смогу рассказывать тебе о моём мире. Хорошо? Ван Ши Тонг втянул воздух и обречённо вздохнул. — Хорошо. Я тоже знаю, кого можно попросить о помощи. Рехан хлопнула в ладоши. — Спасибо, Ванши! Расцеловала бы тебя, не будь у тебя клюв! — Целовать можно и в клюв, — дотошно заметил дух, аккуратно складывая кипу свитков, — но я не любитель подобного проявления эмоций, поэтому оставь их кому-то другому. И перестань меня так называть. В этот раз в пустыне всё было по-прежнему. Безжалостный ветер трепал ее одежды, а Юнь всё так же стоял к ней спиной и глядел на приближающуюся бурю. Последнее время Рехан просто оставалась на месте и ждала, когда же все это закончится, но сейчас она зачем-то двинулась в его сторону. Ее руки скользнули по обнаженному торсу, когда она обняла его со спины и устало прикрыла глаза. — Я найду тебя, — негромко проговорила она, не надеясь, что он услышит ее слова в завываниях ветра. Черная от сажи ладонь мягко сжала ее пальцы, и прямо в голове раздался тихий печальный голос: — Береги дыхание. *** Ту первую ночь Рехан провела у них в тесной комнатке на втором этаже, а дядя отпаивал её чаем. Она то подрывалась и хотела куда-то бежать, сама толком не в состоянии сказать, куда именно, то цепенела и смотрела в одну точку. Зуко же всё это время старался хоть немного поспать. Комната, которую они снимали, была слишком тесной даже для двоих, что и говорить о беснующейся девушке. Несмотря на кучу проблем, которые тащились за этой девчонкой, Зуко не мог по-настоящему на неё злиться. Он определённо испытывал досаду и даже сожаление, что им опять придется делить один кров — да ещё и такой тесный — но не злость. Все это, впрочем, не мешало Зуко демонстративно пыхтеть в своем углу, показывая, что всем давно бы пора лечь спать. Когда дядя, обеспокоенно поглядывая на вновь оцепеневшую девушку (как бы не выкинула какой глупости) вышел за водой для чая, Рехан вдруг бесцветно бросила: — Я слышу тебя. Я постараюсь не мешать. И сейчас, и вообще. Зуко вздохнул и сказал только сухое: — Ничего. И затем изображал спящего с тем же тщанием, что и гневно сопел до этого. Парень помнил, в каком отчаянии был он сам, когда солдаты армии Земли захватили дядю у горячих источников. Зуко не считал себя хорошим человеком, но и законченным негодяем назвать себя он не мог. Поэтому он дал себе обещание, что будет терпеть Рехан, по крайней мере первое время. А если она не будет называть его Принцессой, то даже попытается быть милым. По какой-то причине дядя вбил себе в голову, что теперь они должны жить все вместе. Свое решение он мотивировал тем, что так ему будет проще приглядывать за ними обоими. Когда Рехан наконец уснула, Зуко спустился во двор. По недавней привычке старик сидел в крохотном дворике тихо и с закрытыми глазами, прислушиваясь к ночным звукам. Он называл это «слушать дыхание города» и всегда призывал племянника присоединиться, но каждый раз у Зуко находилась подходящая отмазка. — Ты хочешь посадить ее нам на шею потому, что она спасла тебе жизнь? — нарушил молчание Зуко. — Я сделал бы то же самое, даже если бы увидел ее впервые, — Айро мягко улыбнулся, не открывая глаз. — Из-за Юня? — И да, и нет. С одной стороны, едва ли я смог бы пройти мимо прелестной плачущей девушки. С другой… — Это же из-за него. Я же вижу, дядя! — Да. Он хотел, чтобы я за ней приглядел. Зуко сверлил старика взглядом до тех пор, пока тот наконец не открыл глаза и адресовал племяннику безмятежный взгляд. — Что произошло на вокзале? Кто он такой? Ты знаешь его, а он — тебя. Я видел его лицо. — Однажды я сломал этому мальчику жизнь, — после недолгого молчания сказал дядя, а затем кивнул на окна их комнатки, где спала Рехан, — я всего лишь хочу сохранить для него новую. Это было всё, что он смог тогда добиться от дяди. А наутро Рехан подскочила ни свет ни заря и заявила, что ей нужно освободить дом и объясниться с его хозяином. Зуко неохотно пошел с ней, представляя, как ему придется тащить всю поклажу на себе. Дом Рехан оказался на удивление большим — вполне себе гнездом для целой семьи, да ещё и с просторным, по меркам этого города, задним двором. Рехан шла, ни на что не обращая внимания. Если бы дорогу ей преградила толпа Дай Ли, она наверняка прошла бы сквозь них. Поэтому заспанного мальчонку в редких кустах напротив дома заметил только Зуко и, по старой привычке, недобро покосился на него. Мальчик вздрогнул, увидев шрам, и пустился наутёк. С четверть часа спустя подошёл и дядя, выпросив таки для них часовой отгул от чайных дел. Скорее, больше для себя — заведение вполне могло обойтись без угрюмого парня-официанта, но едва ли без мастера чайной церемонии. И примерно в это же время на пороге появился мужчина в годах. Крепкая рука, цепкий взгляд — Зуко сразу понял, что с этим персонажем шутки плохи. — Где Рехан? — сурово спросил он Айро, когда тот открыл ему дверь. — Кто вы? — Прошу, проходите, — дядя отступил, приглашая мужчину войти, — она скоро спустится. Вы не желаете чая? Мужчина нахмурился. — Впервые незнакомцы предлагают мне чай в моем же доме. Ну, налейте, что уж. И он шагнул внутрь. Хон, так представился мужчина, просидел минут десять, ожидая, когда спустится Рехан. И когда она наконец появилась на лестнице, мужчина с дядей уже как будто бы нашли общий язык. — Доброе утро, господин Хон, — бесцветно приветствовала его Рехан вежливым поклоном, — хорошо, что вы здесь. Боюсь, мы больше не сможем злоупотреблять вашим гостеприимством. Я освобожу дом в ближайший час. — Что за чушь ты говоришь, девочка? — Хон нахмурился. — Куда торопиться? Давай-ка потолкуем с глазу на глаз. Сегодня ко мне заходили агенты Дай Ли и… Рыжий вихрь пронесся мимо Зуко. Рехан подлетела к Хону так быстро, что парень недоуменно поглядел на лестницу — точно ли там нет никого, кто мог бы хорошенько её подопнуть? — Что они сказали? Где он? Хон мягко, но настойчиво снял с себя цепкие девичьи руки и усадил ее за стол, подвинув ближе свою чашку чая. — Сказали, что проверяют информацию о моем подмастерье. Просили рассказать, кто таков, как давно у меня работает, и что я могу о нем сказать. Ну, я, конечно, рассказал всё красиво. И про то, что сына он мне спас и обжёгся при этом. Приукрасил немного, чего греха таить… Уж очень много про дом расспрашивали — как это я позволил тут жить человеку, которого видел впервые. Тут Хон замялся, но все же продолжил: — Пришлось сказать, что у парня талант к кузнечному искусству, а если сам про это не рассказывает — так то скромничает… Ну и про матушку сказал — старое поколение ещё помнит ее славу. Сказал, что Сюэли нагадала ему большое будущее в нашем ремесле, что изобретёт много чего полезного, вот я его и пригрел… — мужчина вздохнул и почесал седую бороду. — Не знаю, девочка. Я, может, где и лишнего хватанул, но старался как мог. Что уж там они будут его проверять — только духи знают… — Спасибо вам, Хон, — голос Рехан дрогнул, — Вы столько для нас сделали! — Ну-ну, — кузнец неловко похлопал прильнувшую к нему девушку по плечу, обводя взглядом собранные вещи и вдруг нахмурился, — так, а это что? — Я думала, если Юнь не сможет работать, то я переберусь сейчас к этим добрым людям, а вас бы попросила передать ему наш новый адрес, когда… если вдруг его… Ее голос сорвался, поэтому она молча протянула Хону клочок бумаги с адресом, написанным рукой Айро. Кузнец бегло глянул на надпись и нахмурился. — Вздор! Ты всегда можешь остаться здесь, даже если Юнь не… — он осекся, прокашлялся и грубовато продолжил. — У этого дома дурная слава, я все равно не смогу его сдать. А тут хоть при деле будет. Сюэли переживает, что дом пустует, да и сад зарастёт травой. Если эти люди — твои друзья, можешь разместить и их здесь. Не пристало девушке жить одной, небезопасно это… Или хоть к нам перебирайся. Тесновато, и Кляксе места совсем нет, но уж лучше так, чем одной… — Господин Хон… Мужчина поднял руки в защитном жесте и сурово проговорил: — Главное присматривай за садом, Сюэли очень за него переживает… Нельзя дому без хозяйки. Как скажешь — так и будет. — Спасибо, — прошептала она, — спасибо Вам… — Никаких благодарностей, девочка, — через чур громко проворчал Хон и погрозил ей пальцем, — за садом! За садом смотри! Приду — проверю!.. Но Рехан уже висела на нем и глухо всхлипывала. Кузнец расплывался в мягкой улыбке и аккуратно, словно боясь ненароком сломать, гладил ее по плечу. Потом Хон всё-таки нашел минутку и вытащил Рехан за дверь, устроив ей допрос с пристрастием касательно того, кто такие эти двое, к кому она с такой готовностью собиралась перебраться. Зуко не хотел подслушивать, но и уши себе заткнуть он не мог. Правда, тот факт, что он тихонько подошёл ближе к приоткрытому окну, его совесть решила проигнорировать. Да, Рехан доверяет им. Потому что им доверяет Юнь, он сам ей сказал. Они знакомы со времён их давнего путешествия, и старик обязан ей жизнью. Он работает в чайной, да-да, той самой, которая стала так популярна в последние недели. Здесь Хон подивился таланту дяди, потому что такой замечательный чай, как сегодня, он давно не пил. Вот что, оказывается, хороший мастер может сделать с тем обычным чаем, который водится в доме Рехан. Зуко при этом усмехнулся. Он как никто знал, что дядя, сегодня отлучившийся с работы прямо в рабочем фартуке, всегда рассовывал по карманам разный чай — старая привычка, чтобы листья любимых сортов всегда были под рукой. Он носил их с собой так же, как многие носят в кармане табак. А уж с каким пристрастием он этот чай выбирает… В прошлый их визит весь базар содрогнулся. Хон уходил в крайне благодушном настроении. Дядя даже пригласил его на открытие чайной через неделю, поэтому кузнец торопился поделиться новостями с семьёй. Он пообещал Рехан, что будет ее навещать, чтобы посмотреть, как им тут живётся. Это слово он сдержал, и заглядывал либо сам, либо передавал с сыном какие-то припасы. Тайту, мальчишка лет семи, всё то первое бессонное утро караулил Рехан, и не подошёл к ней лишь потому, что испугался шрама Зуко. Он и сейчас робел при виде него, и парня чрезвычайно это раздражало. Ну шрам и шрам, подумаешь!.. С Ворюгой Зуко познакомился в то же утро. Лисичка с интересом обнюхала его, но больше близко не подходила. Очень скоро Зуко понял, что это не обычная дрессированная лиса, и принялся с интересом наблюдать за ней. Это превратилось в своеобразную игру — он подкидывал ей задачи, одна сложнее другой, а она смотрела на него, как на дурака, и выполняла все с такой поразительной лёгкостью, что становилось жутко. — Кто такая Ворюга? — спросил он тогда Рехан. — Одна из десяти тысяч, — задумчиво откликнулась она, что-то чертя в своей красной книжке. Больше он ничего не смог от неё добиться. Он и сам не мог понять, почему его так злило, что Рехан круглыми сутками как одержимая строчит что-то в своей книжке. А ещё больше его раздражало то, что его это раздражает. Казалось бы, почему ему есть до нее какое-то дело? Спору нет, благодаря Рехан они перебрались в большой дом с садом, за который не платят ни единого медяка. И до чайного дома ближе добираться, а главное — рукой подать до Верхнего кольца, где уже во всю готовится к открытию дядин «Жасминовый Дракон». Ещё у них иногда бывают вкусные гостинцы от того кузнеца, хозяина дома. Да и Рехан все же иногда находит время и приготовит что-нибудь на скорую руку. Так казалось бы, что же так сильно его бесит? Живи себе припеваючи, наслаждайся тем, что свалилось тебе с неба. Он долго думал над всем этим, но так и не находил ответа. И чем больше он думал, тем больше уверялся: всё дело в ней. В Рехан. Что-то нужно было с нею сделать, чтобы вытащить её из проклятой красной книжки. Это он и заявил дяде, когда в один из дней они сидели в ночном саду и по недавней привычке слушали город вдвоём. — Почему ты хочешь что-то с ней сделать? — невозмутимо откликнулся дядя, когда Зуко озвучил свои мысли. «Потому что она меня бесит». — Потому что она скоро с ума сойдёт, — отозвался он, — Постоянно спит, просыпается только чтобы что-то записать, бормочет всякую чепуху. — Люди по-разному переживают утрату, племянник. — Надо её чем-то занять, — продолжал Зуко, — пусть помогает в чайной. Ещё одна пара рук нам не помешает. Дядя улыбнулся. — Я тоже подумал, что мы можем предложить ей работу. — Ты и предложи, — проворчал Зуко, — тебе она не откажет. Они молчали, глядя на мирно пощипывающих травку страусолошадей. — Разве Дай Ли не вернут этого парня? — не выдержал Зуко. — Он же, ну?.. Айро адресовал парню тяжёлый взгляд и так и не ответил. Когда Зуко впервые остановился на пороге комнаты, которая теперь принадлежала только ему одному, он никак не мог отделаться от странного чувства неправильности. Отдельное жилое помещение для него одного на очень долгий срок. Не каюта на корабле, не номер в гостинице, не съемная комната, слишком тесная для двоих… А его комната. Целиком его, без остатка. Кажется, только тогда он начал с ужасом осознавать, что прошлая его жизнь, жизнь принца, пусть и в изгнании, закончена. Сколько злачных лачуг, дешёвых трактиров и постоялых домов — нигде и никогда он не чувствовал себя так безнадежно и беспомощно, как тогда, когда впервые увидел свою комнату. Все минувшие годы у него была цель: поймать аватара, чтобы вернуться к былой жизни. Всё его существования превратилось в сплошной путь куда-то, который привел его… Сюда. В эту самую комнату, четыре стены, окно с видом на сад, старый дощатый пол. Давай, живи. Что ж… Пора привыкать называть это место своим домом. Но каждый раз, когда он заходил в эту — свою — комнату, то снова и снова переживал этот путь. Он замирал на пороге, смотря на небольшое аккуратное помещение, а в голове звучало только предательское «И это всё? Всего лишь?» И даже большие окна с видом на симпатичный внутренний дворик не могли его утешить. Спустя пару дней у дяди получилось расшевелить Рехан, и она стала помогать в чайной. Ворюга же ходила за парнем хвостом и молча осуждала его за каждый чих. В целом, Зуко устраивал такой расклад. Жизнь, казалось, вступила в светлую полосу, пусть и не совсем ту, о которой он мечтал. По крайней мере, его всё устраивало. Правда, устраивало. Наверное. Проклятье. *** — Так это и есть тот, кого ты хотел попросить о помощи? — Угу. Рехан покосилась на Ван Ши Тонга. Тот наблюдал за перепалкой гостей с таким видом, будто ему под клюв сунули несвежую мышь. Ну, или чем там он питается. — И это с ним ты ведёшь задушевные беседы, когда меня нет? — усмехнулась она. — Угу. Ревнуешь? — Может быть, самую малость, Ванши, — Рехан не смогла сдержать улыбку. — Я же не ревновал, когда ты сбегала из библиотеки гулять со своей подружкой, — фыркнул Ван Ши Тонг и гневно взъерошил перья, — хватит меня так называть! — Ещё как ревновал, — хмыкнула Рехан, толкнув духа в пернатый бок. — Пошли за стол, пока они друг друга не убили… — …да не может быть такого, не может! — заходилась Аш, потрясая каким-то свитком перед лицом мужчины. — А я всё же придерживаюсь мнения, что обе этих ветки ведут в главный грот! — откликнулся мужчина, водя пальцем по хитросплетениям подземных туннелей. Аш отчаянно взглянула на духа: — Господин Ванши! Скажите ему! Дух распушился, хищно вытягивая голову. — Нахальные девчонки! Перестаньте меня так называть! Аш сделала вид, что испугалась, и дух, недовольно ворча, вернулся к обычному своему виду, нехотя бросив: — Профессор Зей провел много лет за книгами и схемами, чтобы найти мою библиотеку. Возможно, к его словам стоит прислушаться. Мужчина расплылся в счастливой улыбке и почтительно поклонился духу. — Так вот, смотрите… — он принялся водить пальцем по схемам и трясти бумажками, а лицо Аш становилось всё более недовольным с каждой секундой. — Может, вы и правы, — наконец буркнула она, тут же теряя интерес к этому свитку и беря в руки следующий. Профессор увлеченно пожирал глазами очередную схему, когда ему в руку ткнулась мордой лисичка с каким-то свёртком. — Что?.. Ах, спасибо, Три тысячи восемьсот один. Что бы я без тебя делал! Лисичка польщённо тявкнула и почтительно удалилась. Профессор Зей развернул шуршащую бумагу и, к удивлению Рехан и Аш, с аппетитом принялся уплетать бутерброд. — Зачем вы едите в мире духов? — удивлённо спросила Рехан. — Здесь же… — Что?.. О. Простите, я все время забываю, что вам, духам, не положено есть. — Мы не духи, — заметила Рехан. — Просто мы едим в настоящем… — она перехватила внимательный взгляд Ван Ши Тонга и поправилась: — В материальном мире. — Я, конечно, пыталась тут что-то съесть, но вся еда здесь на вкус как воздух, — фыркнула Аш, — совсем не интересно. Профессор Зей улыбнулся. — Я не могу вернуться в материальный мир. Я попал в библиотеку в пустыне, когда она ещё находилась в мире людей. Когда мой друг решил перенести этот храм знаний обратно в мир духов, я решил остаться здесь навсегда… — Уважаю такую тягу к знаниям, — прокомментировал дух. Профессор кивнул и продолжил, обводя зал свёртком с бутербродом: — Видите ли, я слишком долго искал это благословенное место, чтобы так легко от него отказаться. Библиотека стала смыслом моей жизни, я потратил годы, чтобы найти её. Я подумал, что нет ничего страшного, если не смогу рассказать о ней людям. По крайней мере, я узнаю что-то сам. Конечно, у меня было не так много времени — где-то неделя, прежде чем я умру от жажды, поэтому я торопился. И тогда этот достопочтенный дух… — Я решил, что его компания меня забавляет, — перебил мужчину Ван Ши Тонг, — и я могу терпеть его чуть дольше, чем эту неделю. Всё равно этот смертный сам умрёт лет через тридцать. Я попросил моих помощниц решить вопрос с тем, что требуется его телу. — Поэтому лисички приносят мне еду и напитки, — удовлетворённо заключил профессор, приподнимая бутерброд, — они приносят их через трещины между мирами. Не такие огромные, конечно, как та, где раньше стояла библиотека, но достаточно большие, чтобы можно было пронести сюда что-то из материального мира, — он виновато улыбнулся Рехан, — жаль, что отсюда не получится ничего вынести — тогда бы тебе не пришлось скакать туда-сюда между мирами, чтобы перенести все эти карты… Трещины между мирами. Где-то она уже это слышала… «В первый же день, когда попала сюда». — Ну, хватит о бренных делах! — дожёвывая бутерброд сказал профессор. — Давайте вернёмся к картам. Это поистине увлекательное мероприятие… Знали ли вы, как вообще появились эти туннели? — Нет, — буркнула Аш, — а это имеет значение? Профессор истории сверкнул глазами и набрал воздух. Рехан с большим трудом сдержала вздох — сейчас начнётся лекция… — На месте столицы раньше были шахтерские городки — прямо под землёй. Со временем они так разрослись, что стали одним подземным городом. — заметил профессор. — Это был очень богатый город, но все жили под землёй, потому что его постоянно пытались ограбить. Говорят, что его жители приручили кротобарсуков и с их помощью изменили ландшафт таким образом, что город оказался почти неприступным для захватчиков — тогда они и стали строить город на поверхности. Со временем старый город оказался забыт и большей частью разрушен. — Не люблю заброшенные города, — проворчала Рехан. Для нее всё тоже началось с такого места — именно в подобном заброшенном шахтёрском городке она встретила Ли и раненого Муши. Зей пропустил её слова мимо ушей и продолжил: — Старый город исчерпал себя. К тому времени полезных ископаемых там почти не осталось, всё, что можно было добыть, уже лежало в сундуках богачей. Поэтому жители и стали прикладывать силы, чтобы обезопасить себя на поверхности от разбойников. В историю эти многолетние стычки жителей и неприятелей вошли под названием «Марш кротобарсуков». Богачи до последнего сидели на своих сундуках, а беднякам не оставалось ничего кроме как объединиться и выходить на поверхность вместе со своими животными. И всё же их поселения не выдерживали натиска, раз за разом им приходилось начинать всё сначала. — И как же у них получилось построить город? — поинтересовалась Рехан. — Тайхуа. Она все изменила. Все удивлённо воззрились на Аш. Профессор поправил очки и с любопытством подался вперёд. — О, так вы знаете о Тайхуа? Расскажете нам? Сверим, так сказать, информацию. Откуда, говорите, вы родом?.. — Слышала немного, — промямлила Аш, отводя взгляд. — Тайхуа… — Рехан нахмурилась. — Я уже слышала это имя. — Возможно. Её имя часто упоминается в народных песнях и легендах Царства Земли, особенно в северных провинциях, — кивнул профессор. Рехан вдруг хлопнула по столу, заставив вздрогнуть Ворюгу, примостившуюся на девичьих коленках. — Вспомнила! «Свет наш подземный стеной оградя, тело Тайхуа, мы славим тебя». Муши пел эту песню, когда мы плыли на пароме. Только при чем тут тело? Ворюга, досадуя, что ее укоризненный взгляд не замечают, оскорбленно тявкнула. Рехан не глядя почесала лисичку за ухом. Ван Ши Тонг неодобрительно покосился на эти ласки, но промолчал. — Горный перевал Тайхуа, который ты наверняка пересекала после парома — это и есть ее тело. — Её — что? — обескураженно улыбнулась Рехан. — Это метафора какая-то? Профессор Зей снисходительно усмехнулся. — Ничуть. Тайхуа была сильнейшим магом Земли своего времени. Кто-то говорил, что она была аватаром, кто-то — что духом, но между нами… — профессор заговорщически понизил голос и подался чуть ближе: — Я придерживаюсь мнения, что она была балансиром. — Балансиром! — Аш вдруг хлопнула по столу. — Ха! Детские сказки! Профессор растерянно улыбнулся и мягко заметил: — Это лишь теория, моя дорогая. Вы можете в них не верить, но некоторые учёные… — он вздохнул, поправляя очки, — впрочем, всё это не важно. Так или иначе, кем бы она ни была, этого было недостаточно. Она понимала, что если возведёт горы, то сотня-другая магов земли разнесет их на кусочки. Да и вечно ограждать любимый город она не сможет. Поэтому Тайхуа призвала всю свою магию, весь свой дар — и отдала свои силы земле. Она легла, и из ее тела вырос целый горный массив. Говорят, эти горы растут, как грибы под дождём. Любая попытка использовать магию Земли не нанесет им ущерба. И даже напротив — маг земли чувствует, как эти горы забирают его силы, потому люди стараются не использовать свой дар в этих горах. Так, по крайней мере, говорят. — История, конечно, любопытная, — Рехан вздохнула и почесала нос, — но это все ещё никак не относится к делу. — Как раз таки относится, — возразил профессор и пододвинул фолиант к девушке, — один из главных картографов того времени был одержим идеей найти тоннель, которым Тайхуа отправилась в свой последний путь к изножью тогда ещё не существовавших гор. Он облазил весь старый город и нашел несколько возможных вариантов. А попутно составил самую подробную карту старого города с учётом тех мест, которые были разрушены уже тогда. Сомневаюсь, что восемьсот лет, прошедшие с тех пор, пошли на пользу подземным руинам, поэтому можно хотя бы сузить область поиска… Карта была действительно очень подробная. Те, что находил ей дух до сих пор, и в подмётки ей не годились. — Годится, — пробормотала Рехан, — хотя и тут столько правок… Она застонала и уронила голову на стол. Иногда в моменты осознания, какая огромная задача стоит перед ней, и сколько работы должно быть сделано… Простой принцип «просто начни делать» здесь не работал, и даже Муши с его глубокомысленными присказками типа «каждый шаг оставляет след» здесь не работал. Какое имеет значение количество следов, которые она оставит, если цель — вернуть Юня живым и здоровым — находится непомерно далеко. Так далеко, что её не разглядеть, да и не понятно, в какую сторону нужно идти… —… поэтому, если хотя бы допустить такую мысль… — Это бред! Ничего не выйдет! Рехан прислушалась к диалогу Аш и профессора. Мужчина недовольно поправил очки и поджал губы. — Если хотя бы допустить мысль, — с нажимом повторил он, неприязненно буравя Аш взглядом, — что Тайхуа действительно балансир, значит, можно отыскать её и попросить о помощи. — Дались вам эти балансиры! — завопила Аш, хлопнув по столу. — Достали уже с ними! — Хорошо. Даже если не балансир, а хотя бы дух, то её можно отыскать в мире ду… — Да не найдёте вы Тайхуа в мире духов, что вы заладили со своими бреднями! — зарычала Аш. Профессор вспыхнул, теряя терпение. — Зато вы, я смотрю, много знаете про балансиров! — взвизгнул он, — Давайте, расскажите нам всем, безмозглым, как быть! — Хватит ссориться, — Рехан потёрла переносицу, — пожалуйста. Мне нужна ваша помощь, а не новые неприятности. Аш скорчила мину и сдулась, но профессор не собирался сдаваться. — Если госпожа Аш так много знает, пусть расскажет нам! — ультимативно заявил он. — Профессор, прекракратите истерику. Кто вообще такие эти ваши балансиры? — устало спросила Рехан, игнорируя возмущение на лице мужчины. Аш сверкнула глазами на профессора. Зей демонстративно сложил руки на груди, явно предлагая Аш отвечать. — Есть легенды — в которые я не верю — что на заре нашего мира от Хаоса и Равновесия появились дети. Но поскольку наш мир якобы был рождён в результате борьбы этих двух духов, их дети, чтобы компенсировать разрушения от вечной битвы своих родителей, стали отвечать за баланс всего, что происходит в нашем мире. Древние люди разделили их на четыре элемента — по двое на каждый. Все они якобы связаны между собой и своей противоположностью, но каждый при этом отвечает за что-то своё. Эти легенды такие древние, что немногие помнят про них, а кто помнит — рассказывают разные вещи. Профессор верит, что Тайхуа была балансиром земли, и если найти её, то она сможет тебе помочь. Как-то. Не знаю, каким образом. Может, она взмахнёт рукой и твой друг вырастет из-под земли как какой-нибудь бестолковый цветок. Рехан почесала подбородок. Звучало, конечно, заманчиво, но с чего бы древнему — хм — божеству ей помогать? — Я же верю, — продолжила Аш, — что это просто очередные сильные духи, или просто это были сильные маги. Потому что людям недостаточно просто героев — им обязательно надо стать чем-то бо́льшим, чем просто смертный человек. Вот и называют себя при случае духами или как-нибудь ещё. А может, благодарные потомки назвали так талантливую девушку, чтобы почтить её память. В любом случае, всё это бред. Рехан вздохнула. Было понятно, что ничего не понятно. Приятно было помечтать, что прилетит Тайхуа на голубом вертолёте, раскидает направо и налево проклятых Дай Ли, вручит ей Юня и трогательно помашет им вслед платочком. Жаль, что реальность далека от таких мечтаний. — Проклятье, — девушка выдохнула, — Тупик на тупике. Балансиры, герои и прочие мифические кротобарсуки! — Кротобарсуки вполне реальны! — обиделся было профессор, но тут же умолк под тяжёлым взглядом Рехан. — Из реальных зацепок есть только древние туннели, — продолжала она, постукивая пальцем по столу, — но пока я перенесу все эти карты, пока смогу что-то разнюхать… А даже если и найду, то что дальше? Соваться одной в логово Дай Ли? Недовольный тяф заставил её покоситься под стол. — Прости, Ворюга. Конечно, ты прикроешь мне спину. Но даже вдвоём мы едва ли что-то сможем сделать… Аш нервничала, покусывая губу, и наконец не выдержала: — Хорошо! Ладно, допустим! Допустим, что балансиры это не просто какие-то духи, пусть и очень сильные, а реально, ну… балансиры. Тогда я могу тебя отвести. — К Тайхуа? — удивилась Рехан. — Нет, — буркнула Аш, — говорю же, я не знаю, кто она была на самом деле. Но я встретила кое-кого… Она утверждает, что она Луна. — В смысле, настоящая луна? Которая на небе? — обескураженно улыбнулась Рехан. — Вроде того, — фыркнула Аш, — если верить этим сказкам, то она одна из двух балансиров воды. Ван Ши Тонг, до того долго молчавший, вдруг оживился и подался вперёд: — Дух Луны вернулся в мир духов? — Да, — фыркнула Аш, — причем совсем недавно. Полгода назад эта девушка была смертной. Не знаю, как она может быть духом луны, но болтает убедительно. У неё, конечно, не все дома, но в целом довольно приятная собеседница. — Удивительно, — пробормотал Ван Ши Тонг, — Луна вернулась из смертного мира. — Если верить сказкам, то балансиры воды бессмертны, — категорично заявила Аш и повернулась к притихшему мужчине, — поэтому не слишком радуйтесь, профессор. Как смертная девушка могла стать духом Луны, хотелось бы мне знать? На этот вопрос у профессора не было ответа. Мужчина сидел, задумчиво нахмурившись, и проигнорировал шпильку в свой адрес. Зато засуетился Ван Ши Тонг, расправляя клювом взъерошенные от волнения пёрышки на груди. — Я срочно должен исправить некоторые архивы, прошу меня простить… И заторопился к ближайшей двери, звонко цокая когтями по мраморным плитам. — Судя по недружелюбному чёрному змею, который чуть не сварил меня в кипятке, дух Океана вернулся вместе с ней! — крикнула ему в спину Аш и пробормотала: — Чтоб ему пусто было, змеюке… Дух благодарно кивнул и скрылся за тяжёлой дверью. — Так вот, я могу отвести тебя к духу луны. Если предположить, что она действительно балансир, то может быть она знает, где отыскать вашу Тайхуа, — Аш адресовала Рехан твёрдый взгляд, — я в это не верю. Но если ты хочешь в это поверить — я помогу. Рехан растроганно проморгалась. Полное решимости лицо Аш вселяло уверенность, которой у неё давно уже не осталось. — Я не знаю, во что мне верить, — жалко улыбнулась Рехан, — но я должна сделать хоть что-то. Аш серьезно кивнула и перевела взгляд на профессора. — Вы довольны? — бросила она. — Разумеется, — мужчина и бровью не повел и тут же подался вперёд, — а вы не могли бы подробнее рассказать, как выглядят духи Океана и Луны? Сугубо для истории интересуюсь… Аш только закатила глаза. *** Она торопилась. Путь от электрички до точки сбора пешком обычно занимал у нее минут сорок, не меньше, но сейчас до назначенного времени осталось уже меньше получаса. После ежедневной ходьбы по раскалённому городскому асфальту земля в лесу особенно приятно пружинила под ногами. Наконец она нырнула в прохладную полутень деревьев, оставляя за спиной жаркое июльское солнце. Дорога была давно знакома — когда-то, когда она ещё училась в школе, в этом лесу проходили их тренировки по спортивному ориентированию. Тренировки девочка не любила, а все возможные соревнования с треском продула, на которые её зачем-то записывали каждый учебный год. Девочка в то время считала себя городской до мозга костей, походы она полюбила уже в колледже — когда не надо гоняться по лесу с выпученными глазами с компасом и чего-то там достигать. Поэтому сегодня она во всю наслаждалась этой прогулкой, предвкушая встречу со старыми знакомыми. Там, где нахоженная тропинка давала небольшой крюк, девушка притормозила. Если пройти напрямую, то удастся срезать и выиграть немного времени. Она знала, что там есть небольшой овражек — когда-то зимой она крепко там застряла, чуть ли не по самую макушку провалилась в рыхлый снег. Но летом все неровности местности просматривались не в пример лучше, поэтому… Она сошла с ровной тропинки и шагнула в мягкую шуршащую траву. Пробираться через сухие ветки и поваленные стволы деревьев было далеко не так удобно, как идти по знакомой утоптанной дороге. Выпутываясь из плена какого-то особо цепкого кустарника, она не сразу услышала шорох за спиной. Когда звук осторожных шагов раздался ближе, девушка замерла. Взгляд двух внимательных темных глаз пригвоздил её к месту. Она уже видела лис — в зоопарке, например. В детстве, когда ей доводилось мотаться с отцом в долгие ночные поездки на машине, маленькая девочка развлекала себя тем, что считала пробегающих мимо лис. Иногда они сверкали глазами из кустов вдоль обочин, как какие-то монстры, а менее удачливые — лежали безжизненными комками меха. Воспоминания были липкие и болезненные, поэтому девочка и не помнила этого. До этого момента. — Кыш! — крикнула она, поднимая руки. — У-у-у! Вали давай! Кто-то сказал ей, что нормальное зверьё боится человека и убегает от него. И только бешеные звери не боятся человека и выходят к людям. Это девочка запомнила хорошо. Словно в насмешку, лиса внимательно посмотрела на поднятые в угрожающем жесте руки — и бесстрашно двинулась прямо к ней. — Эй! Слышишь, вали отсюда! — девочка попятилась. — Не подходи, съем! Я тебе сейчас эту ветку!.. Твою мать! …размышляя про овраг, в который она однажды свалилась зимой, девочка не учла одну небольшую, но важную деталь. Если зимой овраг прятался под глубоким слоем снега, то летом он с таким же успехом оказывался скрыт от любопытных глаз благодаря высокой, выше человеческого роста, траве. И именно в тот самый овраг она и полетела кубарем, спиной вперёд, пятясь от подозрительной лисы. Шурша травой, девушка постаралась вскочить на ноги. На дне оврага было влажно и грязно, вставая, одной рукой она угодила в лужу — солнце и без того редко заглядывало сюда сквозь кроны деревьев, а густая трава не оставляла ни малейшего шанса на хоть какую-то сухость внизу. Чертыхаясь и отряхиваясь, она принялась продираться сквозь траву на другой край оврага, совершенно уверенная, что за ней гонится бешеная лиса. Когда овраг оказался позади, она, попутно схватив какую-то палку потяжелее, обернулась, готовясь обороняться. Но за ней никто не гнался, не пытался схватить и ничем заразить. Обратной стороны оврага не было видно из-за той же высокой травы, поэтому она даже не могла видеть, стоит ли ещё там эта странная зверюга или уже ушла по своим делам. На всякий случай девушка ещё какое-то время оглядывалась и тащила за собой палку, пока ей не надоело тащить с собой лишнюю тяжесть. Тропинка оказалась гораздо ближе, чем ей помнилось, и девочка со вздохом облегчения шагнула на утоптанную землю. Так-то лучше. Но не стоило терять бдительность — может, бешеная лиса только и ждёт, когда человек зазевается. Тогда она и вцепится в ногу, роняя из пасти белую пену и утробно урча… Воображение так ярко нарисовало эту картинку, что девочка ещё раз невольно обернулась, продолжая шагать вперёд. И потому она не сразу увидела преграду и с размаху впечаталась в неё всем телом. — Смотри куда идёшь! — рявкнул кто-то прямо в лицо, когда она уткнулась во что-то мягкое и пушистое. — Прошу прощения, — пробормотала девушка, пытаясь обойти недружелюбное препятствие. — Проходной двор! — проворчал голос, и девушка наконец бросила взгляд на говорившего. На дороге сидел большой белый лис с крайне недружелюбным выражением на морде. Размером со слона, он раздражённо подёргивал чуть ли не десятком хвостов одновременно. — Ага. Понятно. Лис, — констатировала девушка, разглядывая зверя, и думала — то ли ей заверещать, то ли бежать молча… Тот только фыркнул. — Все люди такие несносные? То, что моя нора рядом с трещиной, не означает, что вы можете бегать сюда, когда вам вздумается! Верещать уже было как-то поздно, а бежать было как-то невежливо. Как минимум стоило извиниться… — Извините, я заблудилась, — пробормотала она, мысленно ощупывая себя — не повредила ли она голову при падении? — я задумалась и зашла не туда. — Ещё как не туда! — фыркнул лис. — О чем же это таком ты задумалась, что угодила в мир духов, интересно бы знать? Девушка поглядела на его выжидающую морду. Не то, чтобы он действительно ждал ответ. Но раз уж спросил… — Я испугалась какую-то лису. Кажется, она болеет бешенством. — Тебе следовало бы бояться не какую-то лису, а вполне определённого лиса! — он выждал паузу, а затем, видимо усомнившись в её догадливости, рявкнул: — Это я о себе! — Но я же не знала, что вы здесь! Она настолько возмутилась, что даже передумала бояться. Ну, говорящий лис. Да, необычно. Но он не просто говорящий — он наезжающий на неё лис, вот в чём проблема! — Я же сказала, что бежала от бешеной лисы! — Мне не интересно, от какой там лисы ты бежала, — фыркнул лис и тут же, противореча собственным словам, спросил: — а бешеная — это какая? Девочка на секунду задумалась. — Это когда животное, вместо того, чтобы бежать от человека, идёт к нему. Потому что болеет, и мозги у него считай кипят до тех пор, пока полностью не выкипят и зверь не умрёт. Если успеет покусать человека — тот тоже заболеет и умрёт. И когда симптомы появятся — уже поздно будет спасать… — Жуть, — уважительно отозвался лис, устраиваясь поудобнее, — я так не умею. Но кусаться могу. Хочешь? — Что — хочу? — Хочешь, я тебя покусаю? — радушно осклабился лис, — Ты всё ещё здесь, в мире духов, но это полбеды. Куда хуже, что ты у моей норы, хотя должна бы бежать отсюда подальше. Нет, не так. Как можно дальше. — Да с радостью, — фыркнула девочка, поправляя рюкзак, — это ты тут меня расспрашиваешь о всяком… Лис демонстративно зевнул и дёрнул лапой. — Кыш. Убирайся. Вали отсюда. — С удовольствием, — фыркнула девушка, которая тоже порядком устала от этого диалога, — но как мне отсюда уйти? — Развернись и сделай три шага вперёд, один направо, а дальше прямо, — тут же выдал инструкцию лис. — А сколько шагов прямо? — До самого утра. Она вскинула брови. — Утра? — Вернуться в мир людей на порядок сложнее, чем провалиться в наш. Надеюсь, тебе удастся вернуться. Не хочу, чтобы ты всё здесь испортила своей смертностью. — А как я узнаю, что вернулась в мир людей? — Ты не услышишь моего ворчания, если обернёшься. Девушка не помнила, сколько времени она послушно шла прямо, не слишком понимая, что она делает, но в какой-то момент что-то неуловимо изменилось. Тогда она аккуратно обернулась, но за спиной никого не было. Несмотря на долгую ходьбу, нечаянная гостья чувствовала себя так, будто только что как следует отдохнула. «Это всё моё подсознание. Я просто перепугалась этой дурацкой лисы. А может, она всё же меня покусала и у бешенства есть побочка в виде галлюцинаций? Это всё объяснимо. Сейчас я разложу всё по полочкам и со всем разберусь… Боже, ну и бред! Огромный лис, рассказывающий, как попасть в мир людей. Ну, хотя бы надо идти по той же тропе в сторону точки сбора!.. Мир людей! Скажет тоже! Вот умора!» Девушке предстояло очень скоро выяснить, что это был совсем не тот мир людей, к которому она привыкла. *** Ворюга где-то загуляла. Лисичка последнее время постоянно где-то шлялась. Стоило Рехан проснуться, чтобы перенести на бумагу очередной кусок подземных лабиринтов, как она тут же прыгала в ближайшую тень, несмотря на все попытки девушки убедить ее остаться. Из-за этого между визитами в библиотеку возникала неприятная пауза. Глаза слипались, голова тяжелела. Долгий день, куча новой информации… Мысли роились, как назойливые мухи. Юго-восточный выход из катакомб, три пути к нему из центрального зала Совета. Работа в чайной лавке. Она поняла, что всё-таки уснула, когда почувствовала свежий соленый бриз, ласково погладивший ее по щеке. «Хоть какое-то разнообразие от пустыни», — подумалось ей. Под ногами была мягкая трава. Ноги утопали в ней почти по колено, земля приятно пружинила под подошвой. Небо было высоким и ясным. Облака, как послушные овечки, паслись на бескрайнем голубом поле. Она огляделась. Небольшие горы с живописными лугами провожали закатное солнце. Горный кряж кольцом обнимал маленькую долину, в которой раскинулся незнакомый город, уже утонувший в тенях горных склонов. — О, а вот это похоже на свинокорову! Звонкий мальчишеский голос вывел ее из раздумий. Перед ней шагали два мальчика. Младший, лет семи, указывал пальцем на небо. — А вот это на морду лоседракона! Лу, Лу! Смотри же! И он требовательно потянул своего спутника за рукав шелкового кимоно. — А вон то — на дракона! — поддержал младшего юноша, вскидывая руку вверх. — Гляди как выгнулся! — Скорее на дракоссума, — скептически заметил мальчик, — драконы извилистее… Лу рассмеялся: — А ты встречал много драконов? — Да!.. В смысле, пока ещё нет, но встречу. Юноша засмеялся ещё громче. — Говорят, отец убил последнего. Но как знать, может быть какой-нибудь дракончик запрятался в какой-нибудь щели… И будешь ты бороться с мелкой ящерицей! — Лу! — возмутился мальчик, сердито глядя на смеющегося старшего друга. — Тебе же тоже не осталось драконов! — А я и не хотел их убивать, — Лу высунул язык, — я и сам, в своем роде, дракон! Зачем мне убивать своих собратьев! — Ну тогда ты не получишь звание «дракон», — возразил мальчик. — Да. Ну и что? Я и так дракон! Смотри! Лу легко подпрыгнул на одном месте, припал к земле, а затем вдруг выдохнул пламя изо рта. Большой поток пламени вырвался в небо, к самым облакам, грозя обжечь их пушистые бока. Рехан восхищённо выдохнула. Когда она узнала о существовании магии в этом мире, ей почему-то казалось это какой-то красивой сказкой. Все вот эти легенды, как Тайхуа в одиночку возвела магией Земли целые горы — всего лишь мифы, не более того. На самом деле маг земли мог кинуть какой-нибудь небольшой камень, маг огня — сделать небольшой костерок на ладони… Но то, что увидела она сейчас — было настоящее мастерство. Завораживающее, смертоносное волшебство. Сны на то и сны, чтобы в них всё было лучше? Конечно, если это не кошмар. — Тогда я тоже дракон! Смотри, какой у меня хвост! Мальчишка сделал замысловатый прыжок, налету выхватывая из воздуха гибкий огненный хлыст. Мальчик приземлился, ударив огненным бичом по земле. Черный дымящийся шрам обгоревшей травы с затухающими тут и там язычками пламени достигал метров семи в длину. Лу присвистнул и одобрительно хлопнул парнишку по спине. — Неплохо, принц Зуко! Когда я стану Хозяином Огня, назначу тебя министром военных сил. Мальчишка расплылся в счастливой улыбке, завороженно глядя на старшего товарища. Лу смотрел куда-то за горизонт, задумчиво глядя на заходящее солнце. А маленький принц смотрел на Лу — он был его солнцем. Рехан не сразу поняла, что изменилось. В какой-то момент она осознала, что мальчишка сравнялся ростом с юношей и теперь выглядел лишь немногим младше. — Эй, Лу, — негромко проговорил повзрослевший мальчик, и Рехан наконец узнала в нём Ли. Голос его стал ниже и грубее, потерял искорки смеха и из задорного колокольчика превратился в бесцветный звук на грани вздоха. — Возвращайся. Мы тебя очень ждём. Юноша, ничуть не повзрослевший, с усмешкой покосился на младшего. — Что, Зу-Зу, плачешь ночами в подушку? Ли покачал головой и устало усмехнулся. — А если и да? Лу вздохнул, садясь на траву. — Значит, приходи навестить. Поболтаем. Помолчим. Они стояли рядом, самые близкие и бесконечно далёкие, и смотрели как заходит солнце. Для каждого — своё. Земля под ногами вдруг стала уходить из-под ног. Девушка сделала шаг назад, второй, третий. Поверхность под ногами рвалась, как бумага, размоченная в воде. Рехан сперва попятилась, а затем развернулась и побежала, стараясь не обращать внимания на скрежет и шуршание за спиной. Навстречу ей огромными прыжками неслась Ворюга, разросшаяся до размеров целой лошади. Рехан протянула руку, когда под ногами не осталось земли, и начала падать в разверзающуюся под ней пустоту. В два прыжка лиса миновала разделявшее их расстояние и нырнула следом. Острые зубы с пронзающей всё тело болью сомкнулись на предплечье. Рехан пришла в себя на полу комнаты от собственного крика. Вопль застрял в горле и никак не хотел уходить. Рядом суетливо сновала Ворюга, поскуливая и обеспокоенно принюхиваясь к ней. Завидев, что Рехан пришла в себя, лиса остановилась и разразилась гневным тяфканьем. — Да не понимаю я, что ты мне тут выговариваешь! — тоже ощерилась Рехан. — Если хочешь на меня наехать, делай это на человечьем! Девушка села, согнав с себя лисичку. — Вот если бы ты не шлялась где ни попадя, то я бы никуда не провалилась!.. — ее вдруг осенило. — Это же был сон Ли, так? Лисичка фыркнула, соглашаясь. И словно его кто-то призвал, на пороге ее комнаты вновь появился Ли собственной персоной. Он пинком открыл дверь, сжимая в руках по мечу, обшаривая взглядом комнату. Убедившись, что кроме Рехан здесь никого нет, он наконец посмотрел на неё, не торопясь опускать оружие. — Что случилось? — Плохой сон, — выдавила из себя Рехан. Голос был сорван от крика. Лиса зарычала на девушку, раздражённо хлопая себя хвостом по бокам, как рассерженная кошка. Парень, взъерошенный после сна, наконец опустил мечи и кивнул на Ворюгу, отрывисто спросив: — А она что бесится? Рехан покосилась на всё ещё что-то причитающую лису и отвела взгляд. — Я… Кажется, я чуть не погибла в мире духов. Лисица утвердительно тявкнула. Ли недоуменно вскинул брови. — Ты умеешь входить в мир духов? — Как видишь, не сама, — Рехан кивнула на лису, — она мне помогает. Обычно. Но сегодня её не было рядом, потому что она где-то шляется. А у меня куча работы! Ворюга разразилась гневной тирадой, но Рехан только поморщилась. — Какая у тебя работа в мире духов? — Я ищу способ, как… — она умолкла. Всё пережитое навалилось как-то разом — тяжёлым месяцам в новом мире, похищением Юня и заканчивая этим кошмарным эпизодом с падением в бездну в чужом сне. — Рехан? — Ли наклонил голову, не дождавшись ответа. Она подняла на него взгляд. — Я так устала, — прохрипела она. Слёзы предательски застыли в глазах, так и норовя водопадом залить всё лицо. Ли, явно испуганный перспективой внезапных рыданий больше, чем ночного вторжения врагов, шагнул назад в коридор. — Я… Принесу чай, — пробормотал он и спешно ретировался. Рехан вздохнула. Не то чтобы она ожидала какой-то поддержки, но это выглядело как самое настоящее бегство. Она остервенело стёрла слёзы. — Прости, лисичка, — просипела Рехан, почесав Ворюгу за ухом, — я облажалась. Спасибо, что продолжаешь меня спасать. Ворюга недовольно клацнула зубами около пальца, а потом демонстративно забралась на колени и свернулась в клубок. Спустя минуту послышался топот шагов на лестнице и в дверях появился Ли. Он молча поставил перед ней чайничек, пиалу, сел напротив и принялся суетливо разливать чай. Рехан смотрела на пар и лениво думала, что за те минуты Ли не успел бы поставить чайник и вскипятить его. А ещё она думала, как красиво выглядел огненный хлыст в руках мальчика из её сна. То, что двое ее новых соседей маги огня, она поняла в тот же роковой вечер, когда арестовали Юня. Она лишь сложила те обрывки фраз, которые были ей известны, и картина стала ясной, как день: кинжал, без которого девушка уже и спать не ложилась, некогда был в руках Муши, нацеленный на горло Юня. Судя по всему, за то, что из-за парня погиб тот самый Лу… Как там его? Лу Тен, точно. Юнь притворялся им в том злачном городке, где купил Кляксу. Как же давно это было… Словом, Рехан уже сообразила, что попала, что называется, из огня, да в полымя. И в контексте сменяющихся магов огня в её ближайшем окружении эта фраза звучала несколько иронично. — Пей, — парень протянул Рехан пиалу. Руки у него были такие же горячие, как у Юня. Ли пригубил чай и поморщился. — Дядя задержался в Жасминовом Драконе и не успел выйти из Верхнего кольца до комендантского часа, поэтому заночевал там, — пробормотал парень, мрачно тыкая бамбуковым щипцами в мокрые чайные листья, — у него получилось бы вкуснее. — И так хорошо, — просипела Рехан, не вполне чувствуя вкус чая. Парень покосился на неё, но промолчал. — Ты… — он откашлялся и неловко закончил: — Как вообще? Девушка кисло улыбнулась. Серьёзно, этот парень пытается её утешить? Ей трудно было представить менее подходящего человека на роль утешателя. Она знала, что душевные разговоры это не его конёк. И Ли знал об этом не хуже неё, но всё-таки прямо сейчас он отчаянно пытается её поддержать — чаем и неловкими вопросами. Какая ответственность. Надо срочно утешиться. — Если бы у усталости было лицо, — Рехан ткнула пальцем на себя, — то это оно. Ли серьезно кивнул. Девушка потёрла глаза. — Я знаю, что ты не в восторге от моего соседства. И что ты не особо любишь болтать. Поэтому спасибо за это, — она кивнула на чай, — и за поддержку. И вообще… Она умолкла, не вполне доверяя своему голосу. — Он вернётся, — негромко сказал Ли спустя пару минут. — Он даже в моих снах не оборачивается, — бесцветно бросила Рехан, — я не знаю, как его зовут. Даже позвать его толком не могу. — Это просто кошмары. — Там я хотя бы его вижу, — бросила она, — а вот когда я просыпаюсь — здесь и начинается кошмар. Какое-то время они молчали, глядя, как постепенно тает дымок над остывающим чаем. — Чем я могу помочь? — откликнулся Ли. Рехан медленно покачала головой. — Не знаю. В мире духов я ищу информацию, где могут держать арестованных. Возможно, они в подземном городе под Верхним кольцом. Но с тем же успехом они могут быть где угодно. Она уронила голову на руки и запустила пальцы в волосы. — Раньше я говорила, что весь мир против меня, но теперь могу сказать с уверенностью: все миры против меня. Духам плевать на Ю… На него. Им и до меня не особо-то есть дело. А в жизни все ещё хуже… Я стараюсь, я охренеть как стараюсь! Но получается полная ерунда, куда ни подамся! Я готова сдаться, но это ещё хуже… Ли тяжело вздохнул. — Если ты видела, то на кинжале есть надпись. Там написано… — Я умею читать, Ли. — Нет, не умеешь, — спокойно возразил он, — я давно заметил. Ты даже памятку с чайной посудой держишь вверх ногами, когда делаешь вид, что читаешь. — Всё-то вы замечаете! — в сердцах воскликнула она. — Ладно, сама я не умею читать. Текст я понимаю, только если прикоснусь к Ворюге. — Я слишком хочу спать, чтобы этому удивляться, — проворчал парень и ткнул в сторону лисы, внимательно прислушивающейся к разговору, — она сидит у тебя на коленях. Читай. Вслух. Рехан покосилась на клинок. Ворюга тоже сунула свой нос, загораживая ушами обзор. — «Сделано в царстве Земли». Ли почему-то подавил улыбку. — С другой стороны. — «Никогда не сдавайся без боя». Кажется, она уже видела эту надпись. Или, скорее, Юнь говорил ей про неё когда-то давно. В прошлой жизни… — Может, всё и должно было пойти именно так, — продолжил Ли, — чтобы этот кинжал попал тебе в руки. Чтобы в ответственный момент ты не сдалась без боя. Рехан закрыла глаза и устало потёрла виски. Вдохновляющие речи это, конечно, хорошо, но ее уже порядком тошнило от этой вездесущей восточной мудрости. Даже парень младше её самой мнит себя сенсеем… Хотя, если разобраться, то где он не прав? Ли поднялся с пола. — Я могу показать тебе какие-то базовые приемы… По крайней мере ты сможешь сделать этим кинжалом что-то помимо простого размахивания. Рехан удивлённо моргнула. — А? — Не знаю, что ещё я могу сделать, — несколько раздражённо бросил Ли, — поэтому — завтра на рассвете. Буду ждать в саду. Рехан задумчиво кивнула, мысленно попрощавшись со сном. — Договорились. Теперь пора спать, — Ли собрал посуду на поднос и, задержавшись около девушки, неловко похлопал её по плечу. Видимо поняв, насколько неуклюже выглядел этот жест, совсем стушевался и вышел из комнаты. — Спасибо! И спокойной ночи! — спохватилась Рехан. — Тебе того же, — сухо откликнулся Ли и принялся спускаться по скрипучей лестнице. *** Ли поднял ее ещё до рассвета и потребовал показать, что та уже знает. Когда выяснилось, что Рехан знает большую кучу ничего, парень показал ей несколько простых связок. Потом показал самую простую связку. А потом Ли убийственно смотрел, как отчаянно тупит и корячится Рехан, непривычная ни к боевым искусствам, ни хотя бы к танцам, и наверняка думал, в какое же безнадежное дело он ввязался. В какой-то момент он остановил жалкие потуги Рехан разобраться с собственными ногами и сказал: — Хватит. Ты не сделала ни одной правильной формы, а уже с ног валишься. Займись силой и выносливостью своего тела, если хочешь когда-нибудь сделать что-то правильно. Прямо сейчас — отжимания. — Что ещё за формы? — пропыхтела Рехан, отчаянно стараясь не показывать, насколько она устала. — Форма — последовательность боевых движений. То, что я показывал тебе. Их используют, чтобы научить себя и свое тело биться, даже если у тебя нет соперника. — Если я выучу эти формы и мой противник выучит их — то мы оба будем знать, что противник сделает дальше, разве нет? Какой смысл? — В каждом стиле существует великое множество форм. Ты можешь перейти на другую форму, даже перейти в другой стиль. Бессмысленно учить раз за разом одно движение, если ты не знаешь, как выйти из него в другие. Он начал исполнять форму, которой только что учил Рехан, и вдруг вместо выпада скользнул вниз, сделал подсечку, выпрыгнул вверх. Девушка наблюдала за движениями и видела разницу в том, как двигается Ли и как передвигался Юнь. Каждый выпад, уклон, прыжок этого парня был выверен и практичен, весом, красив своей точностью. Ничего лишнего — только бой. Движения Юня больше напоминали танец, и в первую очередь — своей лёгкостью. Каждый его жест был любованием того, что люди называют — пусть и боевым, но всё же — искусством. Он двигался так, будто самые сложные прыжки и переходы давались ему совершенно непринужденно. Рехан вдруг заметила, что характер движений изменился, и её осенило: — Это и есть «сменить стиль»? Ли удовлетворённо кивнул, таким же плавным движением завершая демонстрацию. — Это боевой стиль племени Воды. Когда они покоряют воду, их движения выглядят ещё более плавными, как того требует их магия. — Разве может человек из Царства Земли использовать их стиль? Ты ведь не маг воды? Рехан выбирала слова осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Вдруг ещё подумает чего?.. Тем страннее было услышать, как Ли хохотнул. — Нет, я не маг воды. Мой первый учитель говорил, что боевое искусство не принадлежит ни одной стихии. И остальные… — парень неопределенно повел плечом. — Много путешествовали и много учились. Я многому у них научился. Рехан улыбнулась, украдкой вытирая пот со лба. — Это здорово. Когда есть такие учителя. Ли только кивнул. — Ю… Мне как-то говорили, что многие боевые стили сейчас используются в театре. Это какие-то отдельные, театральные стили? Ли так и перекосило. — Нет, это те же стили, только возведённые в абсурд в погоне за красотой. В боевых искусствах есть своя красота — и потому они называются искусством. Но она вторична. Если ты теряешь первостепенную функцию — бой, — то вся эта мишура уже не имеет значения. Это всё равно, что судить о человеке не из долгих с ним бесед, а лишь по длине его бороды. И все сейчас хотят изучать боевые искусства из-за таких вот… «Театралов». — Театралов! Рехан так и прыснула. — Неужели ты не встречал ни одного такого театрала, кто бы знал вот это вот главное предназначение боевых искусств? — Ни одного, — добродушно фыркнул Ли и вдруг прикрикнул, — отжимания! Хватит стонать, думала зубы мне заговорить?! К концу этой тренировки Рехан прокляла всё на свете и себя в первую очередь. Уже под занавес, когда она стояла на руках, закинув ноги на ствол деревца, на веранде появился Муши. — Очень неплохо, — ободряюще крикнул он, — ещё немного тренировок, и сможешь ходить на руках! — Да, скоро сможешь делать то, что умеет любой ребенок старше трёх лет, — снисходительно хмыкнул Ли. Он был крайне недоволен её сегодняшними успехами, хотя и старался этого не показывать. «Неплохо для человека, который никогда в жизни не стоял на руках», — хотела бы сказать им Рехан, но в этот момент отчаянно пыталась не умереть от натуги. До работы в чайной Рехан ещё успевала заскочить к Хону, чтобы вернуть чистую посуду его жене, то и дело отправлявшей с мужем или сыном домашнюю еду. Девушка сорвала букетик симпатичных розовых ландышей, чтобы принести их Сюэли — старушка всегда радовалась её приходу, а цветы из собственного сада вызывали на морщинистом лице неизменную улыбку. Для Рехан этот небольшой жест был подтверждением её обещания. Он говорил: «спасибо что, пустили в свой дом, я слежу за вашим садом и цветами, как вы и просили. Я принесла вам его кусочек. Он будет стоять здесь несколько дней, а потом я принесу ещё один — и так столько, сколько потребуется». Рехан не могла себя заставить произнести этого вслух. Но глядя на светящиеся глаза старушки Сюэли она видела — та и так это знает. Обычно старушка пребывала в каких-то своих прекрасных грёзах, и Рехан редко задерживалась надолго. В моменты просветления им удавалось поболтать о какой-то текущей ерунде — говорить о том, другом мире, где маленькая Сюэли хлебнула только горе, Рехан больше не решалась. Иногда, будучи в здравом уме, старушка говорила какие-то странные фразы, смысла которых девушка не понимала. Вот и сегодня был один из тех редких дней. Старушка с благосклонной улыбкой слушала ее краткий отчёт по цветам в саду, сжимая в руках ландыши, а потом вдруг и с того ни с сего всплеснула руками с букетиком: — Девочка! Тебе надо беречь! Береги, как там это?.. Сюэли нахмурилась, силясь поймать мысль, и на ее лбу стало на порядок больше морщин. До Рехан не сразу дошел смысл её слов — уж слишком часто старушка выдавала какую-то ерунду. Обжигающе горячий воздух пустыни бросает ей в глаза раскаленные песчинки. Утопая в песках ежедневного кошмара, она судорожно хватает за руку человека, которую больше не может взять в настоящем мире. — Береги дыхание, — тихо говорит он, никогда не отзываясь на своё имя. — Что беречь, бабушка? — просипела Рехан, аккуратно беря старушку за руку. После таких бессмысленных предсказаний старушка быстро уставала и либо отправлялась поспать, либо уходила в себя мыча какие-то детские песенки. — Ну как там его?.. — жалобно повторила старушка. — Забыла… — Дыхание? Вы это хотели сказать? «Береги дыхание»? Старушка вдруг просияла. — Голову! Береги голову! Рехан разочарованно вздохнула, отстраняясь от старушки. Та, напротив, наклонилась и доверительно шепнула: — В доме певуна низкие потолки. И замычала очередную песенку. Вечером, во время уже привычного вечера с Муши за изучением чайных премудростей, Рехан с трудом сдерживала зевоту. Старик довольно протирал салфеткой чайный набор, размышляя вслух, какой чай заварить следующим. Ворюга, сидевшая на коленях девушки, подняла голову, заслышав тихий звон. — Я смотрю, даже облачный улун не может смыть твою усталость, — мягко улыбнулся старик. — Весь запас облачного улуна этого мира не сможет её смыть, — вздохнула Рехан и потёрла глаза. — Думаю, хватит чая на сегодня, — неожиданно сжалился Муши и решительно убрал доску с чайным набором. Вместо этого он достал другую доску, расчерченную мелкими квадратами, — Что это? — наконец спросила она. — Это Пай шо, — Муши ласково похлопал по разложенной доске, — я подумал, что мы могли бы сыграть партию. Рехан мысленно застонала. Юнь как-то упоминал эту игру, и по его рассказам она сделала вывод, что это что-то похожее на шахматы. А в шахматы она играла из рук вон плохо. — Извините, но я не умею, — упавшим голосом призналась она. Она даже не пыталась скрыть отчаяние от перспективы вникать во всякие хитросплетения местных шахмат. Муши засмеялся, держась за живот. — Я покажу тебе простую версию, в которую любят играть дети. Она не сложная, но сильно захватывает. Кажется, в Ба Синг Се эту версию называют «поймай кротобарсука». Смотри, нам понадобятся по пять костей… Когда через полчаса в дом вошёл Ли, он попал в балаган. Старик злодейски хохотал, сгребая к себе кости, а Рехан, смеясь сквозь слёзы, доказывала, что последнего «кротобарсука» нужно записать на её счёт. Ворюга, державшая в зубах одну из костей, довольно жмурилась и по-собачьи помахивала хвостом. — Дурдом… — пробормотал парень и скрылся в своей комнате. — Если хочешь, я как-нибудь научу тебя играть в полноценную версию, — сказал Муши, убирая чайный набор и вытряхивая из чайника чайные листья. — Обязательно, — усмехнулась Рехан, — только я не особо хороша в таких играх. Да и в целом ученик из меня так себе. Девушка вздохнула. Краткая вспышка веселья принесла неожиданное облегчение. Она не думала, что в ней ещё остался смех. — Спасибо за всё, что вы делаете для меня, Муши, — искренне сказала она, — без вас я бы пропала. Я буду стараться — и в чайной, и в пай-шо… И даже в этой дурацкой стойке на руках! Старик расхохотался. — Племянник совсем тебя загонял, — цокнул языком старик, отсмеявшись, — его учителя не давали ему спуску, а строже всех к себе был он сам. Роль учителя для него в новинку. — Это я уже заметила, — хмыкнула Рехан. — Шаг за шагом, милая, — Муши принялся ссыпать кости — завоеванных кротобарсуков — в холщовый мешочек, — в начале долгого пути глупо торопиться — важнее настроить себя на долгую дорогу. Ваши тренировки с племянником принесут видимые плоды нескоро. И мир чая со всеми его деталями — тоже требует времени. Поэтому — шаг за шагом. И никуда не торопись. У тебя есть время… Шаг за шагом. Действительно. — Но у Юня его нет. Впервые за долгие дни она произнесла это имя, и оно резануло по ушам, будто кто-то проскрипел по стеклу. «У меня не осталось ни тебя, ни твоего имени». Улыбка сползла с лица старика. Рехан потёрла лицо. — Извините, господин Муши. Я устала. Я просто устала. Слишком много всего для меня. Извините. Она спрятала лицо в ладонях и потёрла веки. — Племянник сказал, что ты составляешь подземную карту, — вдруг сказал он, — это правда? — Я… Да. Муши кивнул и, задумчиво погладив бороду, уточнил: — Сколько времени это займёт? — Не знаю. Не меньше недели, чтобы перенести основную часть. Кое-где мне могут подсказать… Она покосилась на Ворюгу, но быстро отвела глаза. И все же он не укрылся от цепкого взгляда старика. — Ли сказал, что у тебя не обычная лиса, — он почтительно кивнул Ворюге. Та внимательно склонила голову, фыркнула и отвернулась, будто раскрытое прикрытие для нее ничего не значило. «Язык без костей, мелкий гадёныш… Давай, научи меня — а потом я тебя побью…» — Ворюга может ошибиться, — нехотя буркнула Рехан, — она ходит своими тропами. Материальный мир для нее местами такой же сложный и непонятный, как и мир духов для людей. Лиса сделала вид, что не слышит, но и возражать не торопилась. Муши пожал плечами и улыбнулся: — Значит, пойдём вместе. — Пойдё… Что? Вот так легко и просто. Фантастика. — Я старик, конечно, — Муши развел руками, как бы давая на себя поглядеть, — но на что-нибудь сгожусь. Рехан долго молчала. Отказываться — обидеть старика. Да и очередь из желающих пойти с ней в логово врага пока что не наблюдается. — Не знаю, что сказать, — честно призналась она спустя долгую паузу, — это будет опасно, даже не знаю, насколько… — О, я думаю, очень опасно, — доверительно заметил старик. — Но и вдвоем идти лучше, чем одной. Прости, Ворюга, конечно втроём… Спасибо, господин Муши. Не знаю, что еще я могу сказать. — Этого более чем достаточно, — Муши улыбнулся. Какое-то время они молчали, пока Рехан наконец не сказала: — Это самоубийство. Вы же тоже это понимаете, да? — О, разумеется. — И всё равно пойдёте со мной? — Пойду. В голове не укладывается. Она постаралась разгрести мысли, которые волнами набегали после каждой реплики Муши. — Но почему? Старик улыбнулся. — Юнь хотел, чтобы я позаботился о тебе. Ты дорога ему, а я… Хм… Ему задолжал. Отпустить тебя в такой опасный поход значит нарушить обещание, которая я сам себе дал. Он погладил бороду и, гипнотизируя чайник, приютившися в углу отставленной чайной доски, заметил: — Конечно, он наверняка хотел, чтобы ты была в безопасности. Даже тогда, в чайной, он старался принять весь огонь на себя, чтобы Джет тебя не зацепил. Да когда его уводили Дай Ли, переживал за тебя больше, чем за себя. — Хватит это делать, — резко бросила Рехан, — я понимаю, что вы хотите сказать. — Знаешь, — продолжил Муши как ни в чём не бывало, — судя по тому, что к нам до сих пор не пришли агенты, скорее всего, он и на допросах старается отвести от тебя их пристальное внимание. — Перестаньте… Муши остановил на ней пристальный взгляд. — Иногда лучшее, что мы можем сделать — это не делать ничего. Если человеку хватило мужества на подобный шаг, чтобы защитить близкого, то безрассудный поступок может перечеркнуть все его усилия. Рехан молчала. Как будто она сама этого не понимала. Как будто не ловила недоуменные взгляды всех, кто трудился в библиотеке над картой, когда озвучивала свой план. Сырой, корявый и непродуманный — но это было хотя бы что-то. — Я не могу… «Ничего не делать. Нужно сделать хоть что-то». — Но так или иначе, я иду с тобой, — безмятежно откликнулся Муши, откидываясь на стену, — если, конечно ты не передумаешь. — Не передумаю, — не слишком вежливо фыркнула Рехан. В ней проснулся дух противоречия, который, казалось, давно остался в подростковом прошлом. — Вот и чудесно, — Муши хлопнул в ладоши, заставив Рехан вздрогнуть, — дай мне знать, когда выдвигаемся. Оставлю племяннику инструкции на время нашего отьезда… Рехан смогла только кивнуть. Ну и дела… В пустыне все было по-прежнему: приближающаяся буря, Юнь, стоявший к ней спиной. Она хотела развернуться и уйти, но не сдержалась и негромко сказала ему в спину: — Я приду за тобой. Он лишь чуть повернул голову на ее голос и тихо выдохнул уже привычное: — Буря накроет нас с головой. Береги дыхание. Рехан фыркнула. — Голову тоже береги. В доме певуна низкие потолки! — проворчала она недавнее предсказание Сюэли, развернулась и пошла прочь, шаг за шагом утопая в глубоком песке.