26. Истории той стороны

История Зуко Если бы кто-то спросил Зуко, от кого следовало бы ждать беды, то он бы не задумываясь ответил «Рехан». Несмотря на то, что за последние недели им удалось сработаться в чайной, да и она прилежно трудилась во время их ежедневных тренировок — всё-таки он не расслаблялся. Хоть она и выдала некоторые свои тайны вроде вылазок в мир духов и сущности своей ручной лисы, Зуко понимал — далеко не всё о ней им известно. У них с дядей, конечно, были и свои тайны — потому и расслабляться не следовало. Разумеется, Зуко успел найти с девушкой общий язык, благо Рехан крепко держалась своего давнего обещания — не доставлять проблем. От уколов и шуток в его адрес это никак не спасало, но они были, кажется, вполне себе… Дружескими. Зуко, в свою очередь, первое время мужественно сдерживал свои огрызания, как когда-то сам себе пообещал. А потом вдруг оказалось, что это не так уж и сложно — держать себя в руках. Когда тебя не изводят, конечно же. Они по-прежнему периодически рычали друг на друга, но как-то беззлобно и только по делу. После каких-нибудь очередных дрязг в чайной ничего не мешало им собраться за чашкой чая дома и вполне себе мирно что-то обсуждать. Зуко иногда подсказывал Рехан удачные ходы в пай-шо и в какой-то момент эти поединки неизбежно превращались в «двое против одного», где дядя неизменно выигрывал. Он никогда не поддавался, но всегда отдавал должное их умным ходам бурными восторгами. Девушка тыкала Зуко в плечо с самодовольной ухмылкой и он не мог не улыбнуться в ответ. Дядя, казалось, был ими доволен. И не только в пай-шо. И все же, несмотря на шаткий мир между ними, Зуко не мог себе позволить совсем перестать рассматривать Рехан как наиболее вероятный источник проблем. До сегодняшнего дня. — У нас проблема. — произнёс он сквозь зубы, ставя поднос на прилавок, — Только не смотри прямо. Дядя, споласкивающий чистой водой только что помытые пиалы, поднял голову. — За последние четыре дня эта девушка за столиком у окна приходила восемь раз. Она сидит и смотрит на нас. Кажется, нас раскрыли. Действуем по плану? В первые дни, осмотревшись в городе, они с дядей придумали несколько вариантов для внезапного отступления из Ба Синг Се. Конечно, не все в этой жизни можно спланировать… Но что-то всё-таки можно и попытаться. Зуко корил себя за неосмотрительность — он периодически продолжал выбираться ночами до базарных площадей в образе Синей Маски, как делал когда-то, но брал значительно меньше, чем раньше. Здесь полупустой кошель медяков, здесь лишние монеты, которые на следующий день можно было списать на чаевые от благодарных клиентов. А дядя радовался, что у них такие щедрые посетители… Было немного совестно, но только немного — без этих вылазок они бы не могли открыть Жасминового Дракона еще несколько лет так точно. Дядя тем временем окинул гостью профессиональным взглядом опытного военного и вдруг расплылся в ехидной улыбке. — Мне кажется, всё не так страшно. Кажется, ты просто ей интересен. — Я ей — что? И тут же, как назло, в проеме, ведущей в подсобное помещение, появилась Рехан. — Кто кому интересен? — Никто, — рыкнул Зуко, — Иди отсюда, помой чахаи. — Уже, — отмахнулась от него девушка, — И чахаи, и чахуи! Чабани тоже все помыты, только и ждут тебя на сушилке. Так кто кому интересен? — Кажется в нашего парня влюбилась та симпатичная девушка, — заговорщически понизив голос поведал ей дядя и озадаченно уточнил: — Какие такие чахуи?.. При виде расплывающейся в улыбке Рехан Зуко начал не на шутку закипать. — Никто ни в кого не!.. — Тише! Она идёт сюда, — шикнула на него Рехан. Зуко поспешно обернулся и оказался нос к носу с девушкой, которая четыре дня не сводила с них — с него? — взгляд. — Привет! — голос у нее оказался высокий и звонкий, — Ты Ли, верно? — Я… Э… — Я Джун! — она чуть наклонила голову и чуть подалась вперёд, — Ты свободен сегодня вечером? Хотела пригласить тебя погулять! — Я… У нас… Много работы и… Две разные ладони одновременно легли на его плечи и сзади послышался дружный хор голосов дяди и Рехан: — Он согласен! — Отлично, я зайду через час после закрытия! — девушка махнула рукой и поспешно юркнула за дверь. Зуко бросил гневный взгляд на предателей, стоявших с крайне довольными лицами. — Я никуда не пойду, — ему хотелось, чтобы он сказал это твердо, даже ультимативно, но прозвучало как-то капризно. — Ходить на свидания полезно, — заверила его Рехан. — Тем более с такими хорошенькими девушками, — подмигнул дядя. — У меня уже есть!.. Он осёкся. Они с Мэй не виделись три года. В их возрасте это казалось целой вечностью. Помнит ли она его? Глупый вопрос. Конечно едва ли она могла забыть, что уже шесть лет как помолвлена с принцем народа Огня, но ведь все могло и поменяться, так? Когда они расставались, он, казалось, по-прежнему ей нравился. Тогда она пришла на причал несмотря на запрет родителей, а он вёл себя как придурок. — Даже если ты не хочешь считать это свиданием, — голос Рехан вторгся в его сознание, — Просто не воспринимай это как что-то романтичное. Это же не обещание жениться и жить долго и счастливо. Думай об этом как о встрече с новым для тебя человеком, интересным или нет — не важно, вот и узнаешь!.. Люди недооценивают важность опыта общения с противоположным полом. — Я общаюсь с противоположным полом, — проворчал Зуко, — Я общаюсь с тобой! Ты — мой противоположный пол. Хватит об этом! Я никуда не пойду! — Побежишь, — твёрдо сказала Рехан и укоризненно ткнула в сторону столика у окна, — Эта девица за день спустила у нас денег больше, чем любой другой постоянный клиент тратит за неделю. Ты пойдёшь и будешь говорить с ней о чае. «Я бы мог украсть за ночь больше, чем она спустит за месяц. Но рыжую это все равно не остановит». — А ещё, — продолжала Рехан, — ты поблагодаришь и дашь ей… Сертификат на чашку чая! — Купон, — шёпотом подсказал Муши. — Да, купон! Я тебе его красиво подпишу и… — Видел я, как ты красиво пишешь, — буркнул Зуко, — каракули сплошные… — Значит сам красиво подпишешь, — осклабилась Рехан. — Дядя! — Сейчас принесу купон! — Да я не… Какой купон, стой! Скажи ты ей!.. Но дядя поспешно скрылся в подсобке, оставив Зуко наедине с рыжей бестией. Бестия перегнулась через стойку и примирительно похлопала его по плечу. — Ничего. Зато теперь ты можешь говорить, что идёшь на всё ради успеха этого бизнеса. Парень бросил на нее колючий взгляд. — Я отыграюсь завтра на тренировке, — процедил он. — Это того стоило, — обезоруживающе улыбнулась Рехан. В течение дня он гнал от себя неприятные мысли, прокручивая в голове сценарий этого свидания — встречи! просто встречи! — и возможные ветки развития событий. Зуко так погрузился в свои мысли, что даже не сразу заметил, как Рехан куда-то пропала. То, что она уходила, он заметил только в момент, когда она уже вернулась со свертком в руках. На губах ее застыла таинственная улыбка. По такому случаю дядя закрыл чайную даже раньше обычного. Он погнал Зуко на задний двор и заставил вымыть голову, а когда парень зашёл обратно в чайную, Айро основательно принялся за его волосы. Старик мурчал что-то про модные укладки в царстве Земли и вылил на его голову целую прорву масла. Когда Зуко, содрогаясь от прилизанного отражения в зеркале, потянулся к своей старой одежде, девушка протянула ему свёрток. — Я попросил Рехан принести из дома твой нарядный костюм, — довольно произнёс дядя. — Вот и появился повод наконец его надеть! Зуко с трудом сдержал вопль отчаяния. У него так и не получилось отговорить дядю брать этот ужасный костюм, когда они стояли на базаре после первой их зарплаты. Парень с содроганием вспоминал, как он стоял на клочке картона босыми ногами в этом ужасном костюме, пока дядя торговался с продавцом, а проходящие нет-нет да любопытно поглядывали на него… В жизни есть вещи, которые хотелось бы вычеркнуть из памяти. Эта была одна из первых в очереди на забвение. Однако в свёртке оказался не его костюм, а вполне приличные одеяния царства Земли. Повседневная, не вычурная куртка, рубашка и сдержанный зелёный пояс, темные широкие штаны… Ни одна из этих вещей не была ему знакома. — Извините, Муши, — Рехан виновато улыбнулась, — Я не нашла в ваших вещах этот костюм, а время поджимало, поэтому — вот… — Ну, ничего, и это сгодится… — с явным сожалением произнёс дядя, явно прикидывая, успеет ли добраться и сам принести нужный костюм. Видимо решив, что не успеет, старик тяжело вздохнул и поднялся со стула, — Поставлю чай, он взбодрит перед важной встречей. — Спасибо, — шепнул Зуко Рехан, прижимая сверток. — Тот был просто кошмарный, — доверительно отозвалась она. — Я засунула его под половицы в твоей комнате… Можешь сжечь его за сараем, если захочешь… Уже после чая, когда дядя ушел мыть посуду, Зуко пошёл переодеваться. Свободные длинные штаны он подтянул чуть выше, чем было нужно, а куртка и рубашка оказались совсем немного велики в плечах. Зуко закатывал рукава рубашки и думал, откуда у Рехан мужские вещи. Взяла одежды Юня? Когда парень появился в дверях, по ее затуманившемуся взгляду он понял — так оно и есть. Она почти не упоминала о нем и никогда не называла по имени. А по ночам проводила бессонные ночи в мире духов чтобы придумать план его спасения. Зуко редко думал про это, но сейчас, стоя в одежде Юня и чувствуя на себе отрешенный взгляд Рехан, вдруг покрылся мурашками. — Тебе идёт, — наконец сказала она, чуть улыбнувшись. Она подошла и принялась заново аккуратно закатывать рукава рубашки. Зуко внимательно наблюдал за тем, как привычно двигаются ее пальцы. Его мысли блуждали вокруг того, что Рехан лишилась близкого человека и сейчас принесла вещи, чтобы прилично одеть его, Зуко, на какое-то глупое свидание. Потому что купленный дядей костюм был и правда ужасен. Рехан закончила с рукавами и ещё раз критически оглядела его с ног до головы. — Чуть великоват, но ничего, оверсайз нынче в моде, — пробормотала она, — Рубашка не на твои плечи, это заметно, поэтому куртку не снимай. Она тоже великовата, но это не так бросается в глаза. Скажут — купил навырост, все так делают. Девушка еще раз окинула его взглядом и на этот раз не смогла сдержать тихий вздох. «Мы найдем его», — хотелось сказать Зуко, но он промолчал. Достаточно было уже и тех беспочвенных обещаний, которых он уже наговорил Рехан. «Он вернётся»! Это же надо было такое ляпнуть! Да и кто это «Мы»?.. — Пойдём, у нас есть ещё немного времени, чтобы привести в порядок твою прическу! — Духи, спасибо, — простонал Зуко, когда Рехан потащила его на задний двор. Пока дядя намывал посуду с весёлыми песенками, Рехан остервенело вытирала ему волосы сухой мягкой тряпкой, пытаясь собрать как можно больше проклятого масла, а потом зачем-то насыпала на голову белый порошок. — Что это? — подозрительно спросил Зуко, начиная сомневаться в затее доверить Рехан свою голову. — Крахмал. Абсорбирует жиры, входит в состав всех сухих шампуней. Втереть его в кожу головы — вот так — стряхни лишнее… Ага, хорошо. Осталось пройтись расчёской. Ну? Уже получше, да? Зуко довольно вздохнул, глядя на свое взъерошенное отражение. Пригладить волосы он всегда успеет… — Всё, можешь топать, — довольно произнесла Рехан, любуясь на творение рук своих. Зуко вдруг бросило в холод. За всеми этими сборами он забыл, для чего все это затевается. Осознание догнало его и теперь он вдруг оробел, хотя сам себе не был готов в этом признаться. — Я не… — он прочистил горло. — Никогда не был на свиданиях. Есть какой-то… Регламент? Рехан улыбнулась. — Нет. Главное, чтобы всем было комфортно. Не думай об этом как о чем-то очень важном. Это просто встреча, чтобы узнать друг друга получше. Для кого-то важна атмосфера, для кого-то это не так важно по сравнению с общением… Спроси, чего бы ей хотелось. Может, она хочет поесть или где-то погулять. Только не веди её туда, где много пьют, или в какие-нибудь темные закоулки… Зуко кивнул и испытующе глянул на Рехан. — Ты часто была на свиданиях? Рехан кисло улыбнулась. — Никогда. Меня приглашали, но я отказывалась. У меня скверный характер. Зуко задумался на секунду и медленно продолжил: — Отказывалась потому, что боялась их отпугнуть своим скверным характером? — В том числе. — Рехан хмыкнула, — Было проще не подпускать людей близко. Ты открываешь им себя, а они приходят с ножом для удара в спину. — А с тех пор что-то изменилось? — откликнулся Зуко. — Я научилась видеть тех, кто прячет нож. Зуко поднял на нее глаза. Взгляд её был твердый, но, казалось, ничего не выражал. «Видит ли она мой нож? И есть ли он у меня?» — Спасибо, что поделилась, — честно сказал Зуко, поднимаясь с колченогого табурета. — Но пока что мне это не помогло. Я без понятия, куда можно отвести девушку. Не знаю я никаких мест, где поесть или погулять на свидании… Когда они с дядей обследовали город, поиск интересных мест для вечерних встреч не входил в их планы. Дядя то и дело останавливался у закусочных, ловя ароматные запахи, но Зуко никогда не давал себе труд запоминать расположение таких мест — тогда они продумывали пути для возможного быстрого побега из города. Рехан закатила глаза. — Ну хочешь, я пойду с тобой? — Ты что! — испугался он и замахал руками, — Какое!.. — Да не за ручку, — расхохоталась Рехан, — Ворюга подслушает ваш разговор и возьмёт нужное направление. Я пойду за ней, а ты за мной — в толпе легче увидеть меня, чем лису, прячущуюся в тенях. Да и не так подозрительно будет… — А она не будет возражать? Рехан вдруг нагнулась и сцапала невесть откуда взявшуюся лисицу. — А вот и она! Не будет, конечно. Я уже давно тебя заметила. Ишь, взяла моду сидеть в моей тени!.. Зуко посмотрел на недовольную морду лисы и понял — она ещё как возражает. Однако в итоге всё получилось так, как предложила Рехан. Натянув на голову капюшон и спрятав волосы в неприметном платке, девушка ждала на углу у соседнего дома. Джун, явно принарядившаяся для их свидания, была не прочь поужинать — и Рехан тут же двинулась в ближайший переулок. Зуко поспешил за ней, неловко ощущая как спутница взяла его под руку. Рехан привела их в небольшое уютное кафе с уличной верандой. Они разместились на улице и ужин прошёл… Хорошо. Можно было бы сказать замечательно, если бы Зуко не разбил посуду в попытках прикинуться жонглёром. Пришлось заплатить за разбитую посуду. Хорошо, что дядя дал ему достаточно денег. В какой-то момент он заметил Ворюгу, которая явно звала его за собой. Он извинился за отлучку перед спутницей и последовал за лисой за угол здания, где его поджидала Рехан. — Ну? Как оно? — с явным участием спросила девушка. — Нормально, — вздохнул Зуко и покаялся: — Я разбил посуду. — Бывает, — пожала плечами Рехан. О том, как именно он ее разбил, Зуко решил умолчать. — Вы по домам после ужина или ещё куда-то хотели? — Я не… — Здесь рядом симпатичный сад, — перебила его Рехан, — Я только что оттуда, там есть лавочки и красивые фонарики. Если будет время — отведи ее туда, там правда очень красиво. Смотри, вот сюда прямо, потом налево и увидишь арку с зелёным медведем… Зуко только кивнул. — А ты?.. — А я домой. Я и так тут уже задержалась, мне пора работать… О! И отведи её до дома, если загуляетесь. Хотя, в любом случае проводи, — она почему-то содрогнулась и — это не укрылось от взгляда Зуко — неосознанно потерла запястье, — Ночью девушкам не безопасно ходить одним. Зуко вернулся к своей спутнице, а Рехан заторопилась домой. Джун захотела показать ему свое любимое место, поэтому красивый сад, найденный Рехан, сегодня остался без посетителей. Однако когда они пришли на небольшую площадь, то оказались в почти кромешной темноте. На секунду Зуко подумалось что-то вроде «кто ещё кого в темные переулки затаскивает», но тут же услышал пояснения Джун: обычно площадь утопала в свете фонарей, но сегодня их никто не зажёг. Он хотел было пойти обратно, но наткнулся на грустный взгляд девушки. Всё-таки для нее эта встреча была куда важнее, чем для него — четыре дня она набиралась смелости, чтобы позвать на прогулку понравившегося парня. Зуко помедлил, мысленно просчитывая риски — безлюдная площадь, Рехан ушла домой… — Закрой глаза. Было приятно вновь почувствовать, как магия срывается с его пальцев короткими язычками пламени. Он очень давно не чувствовал себя настолько… Свободным? Магия была неотъемлемой частью его самого и скрывать её от всех было мучительно. До этого момента он и не понимал, насколько. Трюк явно удался — девушка была в восторге от этого маленького чуда. Простая и незамысловатая, она даже не догадалась, кто бы мог за несколько секунд зажечь все фонари на площади… Небось подумала, что это цирковой трюк. Однако Зуко смотрел на ее улыбку и улыбался сам. И этот вечер можно было бы назвать хорошим, если бы она не полезла к нему с поцелуем. Он казался настолько же неправильным, насколько фальшивой была вся эта жизнь в Ба Синг Се. Краткая вспышка единения с его магией, его вторым я, показала всю нелепость попыток вести жизнь обычного человека в столице царства Земли. У дома Джун Зуко сунул ей купон на бесплатную чашку чая, скомканно попрощался и всю дорогу гонял в голове мысли одна тяжелее другой. Дома — вернее, в жилище, которое должно было стать для него домом — Дяде не удалось получить от него ничего кроме «нормально», а Рехан, кажется, уже ушла спать. Или ушла в мир духов, что в принципе для Зуко было одним и тем же. А во сне опять видел какой-то кошмар из моментов своего прошлого. Последнее время ему и так часто снился дом, но не какие-то конкретные эпизоды. И вот поди ж ты… А сейчас — вот он. Стоит на причале и одним глазом смотрит на девочку тринадцати лет с двумя пучками волос на голове. Лицо ее как всегда сдержанно, но в глазах плещется то, что она никогда не скажет вслух. — Ты вернёшься? Он прекрасно помнил, что он сказал тогда, три года назад. Но сейчас ему хочется закричать самому себе, туда в прошлое. Солги! Скажи ей, что вернёшься. Солги так же, как солгал Рехан, что Юнь вернётся. Но нет, как и тогда гордый мальчишка вскидывает подбородок и заявляет: — Я вернусь, когда схвачу аватара! Показалось ему, или у неё задрожали губы? Почему в тот день он этого не заметил? Или это подсознание играет с ним такую злую шутку? Девочка так же гордо вскидывает подбородок и заявляет: — Когда ты вернёшься, мы поженимся. Маленькая трогательная Мэй. Он всегда ей нравился, просто не замечал этого — или не хотел замечать. Сейчас, три года спустя, как сильно она изменилась? Так же сильно, как и он сам? И выдержит ли эта детская влюбленность три года разлуки, когда все ежедневно напоминали им о том, что им никогда больше не встретиться? — Мы поженимся, если на то будет воля отца, — говорит мальчик, — А теперь иди. Скоро прилив, мы отчаливаем. Она вздрагивает, чопорно кланяется и бросив сухое «мой принц» уходит с причала. Глупый, глупый заносчивый мальчишка. Зуко с мрачным удовлетворением подумал, что сейчас маленький принц бросится в свою каюту и будет реветь в подушку до самого прилива, а соленые слёзы будут жечь свежую рану у глаза ещё несколько дней. Прилив в тот день был через четыре часа после их встречи. Зуко смотрел, как колышется поясок ее кимоно и отвернулся. Корабль с изгнанным принцем вот-вот должен был отчалить, но прощание с родным берегом — не то, что ему хотелось переживать снова. Благо, что на северном склоне гор, окружающих столицу, всё было по-прежнему. Последнее время ему часто стало сниться это место — он и сам не мог понять, почему. Впервые он был здесь в походе с отцом, дядей и кузеном. Старшие шли быстро, а он едва поспевал за ними — в то время ему было лет шесть, или семь. Склон был крутой, слишком трудный для ребёнка. Он бежал изо всех сил, но с трудом поспевал за спутниками, которые шли не торопясь и успевали болтать и смеяться по пути. Иногда он видел здесь Лу, таким, каким запомнил его в последний день перед отъездом. Чаще всего он видел Мэй — где-то вдалеке Зуко видел знакомый силуэт, но она никогда не поворачивалась лицом. Он не был уверен, что правильно может представить ее повзрослевшие черты. Иногда к нему приходила мать. А иногда — очень редко — приходила сестра. Во снах ей было не больше семи — в том возрасте, когда они ещё были дружны. Однажды она заболела, а его отправили в академию и запретили видеться — не пристало будущему воину цепляться за родных. С тех пор всё между ними пошло наперекосяк. Но хотя бы здесь, среди ветров, закатов и зыбких облаков сна он мог увидеть в ней родную душу. Зуко сел на мягкую траву и удобно устроил ноги. Это было лучшее время для того, чтобы провожать закатное солнце и встречать наступление ночи. Но сегодня он не хотел компании и искренне надеялся, что сможет побыть один. Даже силуэт Мэй где-то на соседних отрогах гор, казалось, мог нарушить его уединение. Но, как обычно это бывает во снах, всё оказалось совсем не так, как ему хотелось. — Красиво. Он вздрогнул и оглянулся. Его гостья усмехнулась и села рядом с ним. — Небо как будто рукой достать можно. Она протянула руки вверх, но до неба так и не достала. Зуко невольно проследил за ее возздетыми ладонями, а затем мрачно осведомился: — Зачем ты здесь, Рехан? Девушка улыбнулась. — Чтобы посмотреть на закат, конечно. «Ты его воруешь». И словно в насмешку над его мыслями, где-то в траве мелькнул знакомый хвост Ворюги. — Иногда меня забрасывает сюда и не сразу получается уйти. Мне понравился этот твой сон, — простодушно призналась Рехан и обвела рукой небо, горы и долину внизу. — Здесь очень красиво. Не знаю, что это за город, но он потрясающе выглядит и ночью, и днём… — Я не… — О, начинается! Смотри, видишь? Она схватила его за плечо и указала на запад. Зуко проследил за ее пальцем и увидел, что солнце уже коснулось кромки океана. Золотистый свет затопил водную гладь на мили вокруг. Зуко ощущал себя какой-то горной птицей в своем гнезде. Слева в низине раскинулся любимый город, так разительно отличавшийся от удушливого огромного Ба Синг Се, справа, у подножия горной гряды, вдоль берега растянулись деревни, а между ними суетливо сновали рыбацкие суденышки. Горы смыкались почти в цельный круг, образовывая кратер огромного вулкана, заключавшего в объятия всё, что было Зуко когда-либо дорого. — Я как-то читала сказку, — негромко продолжила Рехан, неотрывно глядя на горизонт, — там маленький мальчик жил на очень маленькой планете и любил смотреть на закаты. Планета была такая крохотная, что ему было достаточно передвинуть стул, чтобы снова увидеть закат. В один день он провожал солнце больше тридцати с чем-то раз. Наверное, он мог бы и дальше смотреть на закат, если бы у него не было других дел. Не думаю, что это зрелище может надоесть. — Глупая сказка, — беззлобно откликнулся Зуко скорее по привычке, но все же спросил: — И что стало с ним дальше? — Он покинул свою планету и попал в наш мир — или это был мир, очень похожий на наш. А потом очень хотел вернуться домой. — И как? Получилось? — хмыкнул Зуко. Она удивлённо посмотрела на него. — Знаешь, я и сама толком не поняла. — честно призналась она, — Вроде бы да, но как будто и нет… Парень вскинул брови. — Это как? Он либо вернулся, либо нет. — Там открытый финал. Я тебе потом расскажу целиком, хорошо? Скажешь, как ты видишь концовку. Он кивнул. Солнце медленно погружалось в воду. И хоть Зуко знал, что на самом деле оно далеко, ему все равно чудилось сердитое шипение горячего светила, утопающего в океане. — Ты знал, что Юнь — маг огня? Зуко вздрогнул и вскинул взгляд на Рехан. Она по-прежнему безмятежно смотрела на горизонт. Закатные тени прочертили глубокие складки на ее лице, отчего она казалась гораздо старше своих лет. Это все иллюзия, ракурс и игра воображения — или она и впрямь превращается в старуху, стоит произнести его имя вслух? — Это многое объясняет, — сдержанно откликнулся Зуко. Рехан опустила взгляд и сорвала пучок травы, а затем задумчиво растерла его в пальцах. — Он не использовал магию. Вернее, использовал, но это видел только Хон — Юнь спас его сына от взрыва и обжёгся сам. «Что ж, шрамы на руках это тоже объясняет», — отрешённо подумал Зуко, мысленно возвращаясь к роковому вечеру в чайной. Руки Юня тогда были покрыты какими-то явно лечебными повязками. Она подняла руку и принялась разгибать пальцы. — Я знаю. Хон знает. Твой дядя знает. Теперь знаешь и ты. Она подняла руку с четырьмя пальцами. И, убедившись, что привлекла его внимание, разогнула большой палец. — И они тоже знают. Или скоро узнают. И тогда совсем уж глупо будет на что-то надеяться. Зуко нахмурился. Этот диалог, эта атмосфера, эти тайны! — Для чего ты говоришь это мне? — спросил он, резче, чем хотел, — Зачем открываешь чужие тайны, зачем ты?.. Она подняла вверх указательный палец и он невольно умолк. Рехан укоризненно ткнула его в плечо. — Потому что минимум один человек — я — видел тебя на площади этим вечером. И рано или поздно, эти тоже могут об этом узнать. Зуко бросило в дрожь. Видела? Как? Всё-таки прошла за ними? Зачем, чтобы уличить его? Тогда зачем дала ему об этом знать? Рехан вздохнула, глядя на его видимые метания, опустила руку и тяжело поднялась с земли, отряхнув со штанов приставшие травинки. — Пожалуйста, будь осторожнее. Это всё, что я хотела сказать. Не хватало, чтоб и тебя… — ее голос дрогнул и она умолкла. Зуко опустил голову. Он больше дядиного переживал о сокрытии их тайны и так глупо попался! Рехан была права, как бы ни хотелось ему это признавать. Он думал, что она уйдёт, но девушка по-прежнему стояла рядом. Солнце уже зашло, небо постепенно теряло краски. — Уже зажигают огни. — на этот раз ее голос звучал вполне обычно. Зуко посмотрел в долину. Обычно его сон прерывался сразу после заката, либо он уходил до темноты — он не любил наступление сумерек и ночи. Столица внизу тут и там зажигала вечерние огни. Он мог разглядеть далёкие отсветы фонарей на причале, искорки мелких уличных светильников, крошечные язычки пламени разожженных факелов… — Люблю этот момент, — в голосе Рехан он услышал улыбку и, глянув на нее, убедился, что так и есть. Солнце ушло и унесло свои длинные тени с лица Рехан. Она снова была похожа на себя. — Дома я любила смотреть, как зажигаются огни с наступлением темноты. Садилась у окна и смотрела, смотрела, смотрела… За каждым зажженым светильником кто-то стоял — со своей жизнью, надеждами, страхами… — она вдруг промурлыкала нечто, похожее на строчки из какой-то песни: — «Глаза их полны заката, сердца их полны рассвета…» Красивый город. Чем-то напоминает дом, хотя совсем не похож на мой город. — Это Кальдера, — неожиданно для самого себя сказал Зуко и торопливо проговорил, махнув рукой на восток: — Вон там — Великие Врата Азулона. Они встречают все суда, которые плывут в столицу. Там находятся торговые кварталы, часто устраивают ярмарки. Этот серпантин ко дворцу вымощен кирпичом из белой глины, в дождь она не становится скользкой, как обычная брусчатка… А вон сам дворец — сразу за воротами и садами. Восточная башня дворца самая высокая — потому что по традиции встречает солнце. С нее видно, как солнце встаёт из пасти Южного Змея — это вон та горная вершина на юге. Отсюда не похоже, но если смотреть из дворца, то она напоминает открытую драконью пасть. Вообще-то это не горы, а кратер вулкана, и город построили прямо в нём, поэтому и назвали — Кальдера… Зуко вздохнул, переводя дыхание. Он не знал, зачем он говорит ей это. Он вообще не был уверен, говорит ли это ей, а не себе. Может, он рассказывал все это потому, что у него очень давно не было возможности поговорить с кем-то о том, что он считал своей неотъемлемой частью — свой город, свою магию. О настоящем себе. — Кальдера… — она произнесла это название, словно пробуя слово на вкус, и расплылась вы улыбке — оно явно ей понравилось: — Я бы хотела здесь побывать. Был бы моим гидом. Зуко состроил кислую гримасу. — Я бы тоже хотел вернуться. Очень. Рехан тряхнула волосами, сбрасывая очарование вечернего города. — Так ты, получается, принц? Зуко мрачно глянул на нее, напрягаясь. В который раз за последнее время он пожалел, что был несдержан — и в магии, и в словах. — Черт возьми, а я ведь называла тебя Принцессой! — Рехан с досадой цокнула языком. — А это, выходит, даже не шутка была, а так, — феминитив… Не переживай, я придумаю что-нибудь новенькое, чтобы тебя дразнить. Зуко усмехнулся и вдруг засмеялся. Было приятно просто… Поговорить? О глупостях, о доме, о красивом закате и огнях его города. — Кстати, того мальчика из сказки зовут Маленький Принц. Видишь, как много у вас общего? — Хотелось бы, чтобы у моей сказки был счастливый финал, без всяких твоих… Открытых финалов. Рехан фыркнула: — Становись в очередь. Скажи спасибо, что нашу историю пишет не Джордж Мартин. Хотя, как знать… Какое-то время они молчали, глядя как загораются огни далекого города и сгущаются тени вокруг его стен. Где-то там, в настоящем, кто-то в огромном никогда не спящем Ба Синг Се гасит одни огни и зажигает новые. — Мы найдём его, — вдруг сказал Зуко. Обещание сорвалось так легко, что он даже не заметил, как снова вернулся к этому. Наверное, эта мысль так долго зрела в его голове, что вырвалась непроизвольно. И — что странно — он не испытал ожидаемого сожаления от своей несдержанности. Рехан натянуто улыбнулась, но вдруг покачала головой. — У меня ничего нет. Только карта подземных путей, которую не обновляли полтысячи лет. — Это уже не «ничего». — Я не умею сражаться. У меня нет связей. А у него… Если хотя бы половина слухов, что ходят о Дай Ли, правдивы, то какие шансы, что они отпустят его? Если уж даже признания в том, что не делал, можно вырвать силой, то здесь?.. Она снова покачала головой и умолкла, не доверяя своему голосу. — Зато я умею сражаться, — упрямо пробормотал Зуко, отводя взгляд. Рехан ничего не ответила. Только когда он тоже поднялся с земли, она попросила: — Можно, я уйду первой? Когда первый уходишь ты, Ворюге приходится меня спасать. Зуко ничего не понял, но кивнул. И прежде, чем она развернулась, он протянул ей мизинец. — На. Рехан как-то странно посмотрела на протянутый ей палец. — И что мне с этим делать? — иронично спросила она. — Это обещание. Я дал тебе его. Вне зависимости от того, что ты решишь — оно будет действительно. Скрепление мизинцами не такая уж необходимость, просто… — Просто ощутимое подтверждение слов, — закончила за него Рехан и подцепила его мизинец своим, крепко сжав палец. — Там, откуда я родом, этим жестом люди мирятся и забывают свои обиды. — Может быть, это одно и то же, — усмехнулся Зуко. Рехан спускалась вниз по склону, когда в какой-то момент в ней подскочила лиса и обе тотчас растворились в густой темноте. Какое-то время Зуко еще цеплялся за этот сон, но потом все же позволил себе отпустить его. На границе зыбкого сна, вместо того, чтобы позволить сознанию соскользнуть в темноту, он усилием воли стряхнул с себя сонливость. Это не займет много времени, он еще успеет выспаться. Зуко встал, с удовольствием потянувшись, накинул на плечи домашний халат и, не скрываясь, вышел из комнаты. Буквально пара шагов — и вот он стоит у закрытой двери. Он поднял руку и негромко стукнул костяшками по деревянному косяку. — Входи, — негромко сказала Рехан. Он тихо отворил дверь и замер на пороге. Она не спала, хоть и сидела, сонно моргая глазами. Неизменная красная книжица с нечитаемыми письменами лежала у изголовья ее кровати. Зуко обвёл взглядом комнату, не зная, что, собственно, он хотел сказать. — Просто хотел убедиться, что всё было на самом деле, — наконец сказал он. Девушка расплылась в улыбке и вместо ответа подняла руку, демонстрируя ему мизинец. Он коротко кивнул и, не прощаясь, отправился к себе. Это свидание во сне оказалось лучше реального. *** История Рехан Она любила снег. То, как он приятно вибрирует под ногами, когда она шагает по нетронутому полотну. То, как он искрится в свете фонарей. То, как он смущённо розовеет на рассвете, и какие глубокие сине-фиолетовые тени поселяются в глубине следов. Но этот снег не был похож на тот, что был в её мире. Хрупкий, рассыпчатый, какой-то колючий на вид — загребаешь его горстью, а он щерится на тебя своим снежным оскалом и даже не думает таять. — Где-то здесь, — пробормотала Аш, останавливаясь перед ледяной расщелиной. Девушка поёжилась, но не от холода — температура в мире духов не могла повлиять на их тела, это Рехан поняла уже давно. Однако содрогаться можно не только от холода. — Ну так… Как мы туда попадём? — Мы? — Аш истерично хохотнула. — Я привела тебя сюда. Дальше я не особо хочу идти… Рехан вздохнула. Этого стоило ожидать. И всё же ей досмерти не хотелось соваться в эту ледяную нору одной. Особенно после рассказов Аш о негостеприимном духе Океана. — …но видимо придётся, — продолжила Аш, явно набираясь храбрости, и охотно пояснила: — Я же сказала, что буду твоим проводником. Как ты там сказала?.. Вергилием, вот… — Только я не думала, что твои духи живут на девятом кругу Ада… Рехан огляделась. Ледяные шипы, высотой с пятиэтажный дом, окаймляли узкую ледяную расщелину, а снежная пустыня за их спинами завывала тоскливыми ветрами. Ни единого следа живой жизни, кроме их собственных. Рехан как-то привыкла, что в мире духов любая букашка или ветка может начать на тебя браниться за неосторожный шаг. Это ощущение постоянного присутствия стало ее спутником в мире духов, но здесь она ощущала непривычную пустоту. Здесь действительно были только они трое: Рехан, Аш и Ворюга, державшаяся где-то поодаль. Лисице явно не нравилась эта вылазка, но спасать Рехан из всяких передряг последнее время стало для нее обычным делом. Когда они с Аш договорились отправиться на поиски балансира, Рехан не особо надеялась на успех. Несколько дней Аш не появлялась на их условленном месте близ логова Марока, который все никак не возвращался домой. Но сегодня она наконец объявилась и за руку притащила Рехан сюда. — Знаешь, я никогда не видела снег, — сказала вдруг Аш. Она пересыпала рассыпчатый снег из руки в руку, как песок, а тот и не думал таять. Вид у нее был задумчивый и рассеянный. — Там, в настоящем мире — ты видела его? Рехан как загипнотизированная следила за неторопливыми движениями девушки. Всё это выглядело как-то неправильно: тонкая девичья фигурка, едва прикрытая легкой одеждой, застыла посреди снежной пустоши, а снег не тает в ее руках. Аш никогда не говорила, где она живет и к какому народу принадлежит. Рехан знала о ней лишь то, что она такой же живой человек, как она сама. Аш тщательно следила за тем, что говорит о своей жизни в настоящем мире — и Рехан делала то же самое. — Там, откуда я родом, — наконец сказала Рехан, — снег лежит почти половину года. Его выпадает много, люди сгребают его в большие кучи, а в них потом резвятся дети — падают, прыгают, строят снежные крепости. Ночи в это время года длинные, а вечера фиолетовые. Если много туч, то от уличных фонарей небо рыже-бурое. Но когда ложится снег, ночи уже не бывают по-настоящему темными — снег отражает лунный свет или отсветы фонарей, или свет луны… Наощупь он холодный — и тает на ладони от твоего тепла. Иногда снежинки сбиваются в хлопья и оседают на волосах и ресницах. Когда заходишь в тепло — они быстро тают и волосы становятся мокрыми. Если долго играл в снегу, от холода кажется, что он кусает тебя за щеки и пальцы. Аш внимательно смотрела на Рехан и наконец констатировала: — Ты давно не была дома. — Вроде того, — пробормотала Рехан. Аш кивнула и больше ничего не сказала, решительно двинувшись в сторону входа. — Как, говоришь, их зовут? — пробормотала Рехан, шагая в ледяную трещину. Голос эхом отлетал от ледяных сводов расщелины. — Туи и Ла, — пропыхтела Аш, протискиваясь следом за ней, — Луна и… Океан? Они оказались на краю скалистого утёса. Прямо под ногами волны разбивались об острые скалы и отбегали, чтобы через пару секунд предпринять новую попытку сокрушить камень. Рехан обернулась. Два ледяных шипа высотой в человеческий рост образовывали скромную арку-трещину, из которой они с Аш только что вышли. Кругом, насколько хватало глаз, раскинулась бескрайняя выжженая солнцем степь. Злой ветер трепал пожухлую траву и та жалобно шелестела в тон бушующим внизу волнам. — Какое… Интересное место, — пробормотала Аш. Рехан неотрывно следила за тем, как волны разбиваются о скалы. Морская пена складывалась в причудливый узор, который менялся, жил какой-то своей особенной жизнью. На секунду в барашках волн ей почудились какие-то фигуры. И точно — то тут, то там она видела очертания людей. Было в них что-то знакомое. Они звали, протягивали к ней руки, что-то спрашивали, но шум волн заглушал их голоса. Они говорили всё настойчивей, но Рехан по-прежнему не могла разобрать ни слова. Надо всего лишь подойти чуть ближе, чтобы… — Эй! Ты что делаешь? Рехан тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Она стояла почти у самого края, сама толком не понимая, как там оказалась. — Нам надо спуститься! — Зачем? Там только скалы и… — И океан! — закончила мысль Рехан и взяла Аш за руку, — Давай, перенеси нас вон на тот выступ. Я не уверена, что не промахнусь… Аш обречённо вздохнула. Следующий вдох они сделали уже стоя на длинном узком карнизе, куда почти не доставали волны. — Дух океана! — прокричала Рехан, перекрикивая рёв волн. — Ла! Мы пришли поговорить! Втайне она надеялась, что грохот тонн воды под её ногами скроет дрожь в её голосе. — Я не думаю, что он услышит нас… Здесь? Первую половины фразы Аш пришлось кричать, но затем как-то слишком резко повисла абсолютная тишина. Такая оглушающая после рёва волн, что Рехан невольно поднесла руку к ушам и украдкой поглядела на пальцы — нет ли крови, не оглохла ли она?.. — С чего вы взяли, что я хочу с вами говорить? — раздался низкий хриплый голос за их спинами. В тишине он проникал в самые уши и нещадно царапал сознание. Девушки обернулись. Мужчина, стоявший за их спинами, не поддавался описанию. Он то казался прекрасным юношей, то глубоким стариком. Волосы его темными волнами ниспадали вниз, то и дело меняя длину. Взгляд был тяжёл и откровенно неприятен. — Нам… Мне нужна твоя помощь. Твоя и Луны. — Я больше не помогаю людям, — отрезал он, — Вы невежественны и безобразны. Ваши души отравлены смертью. Вы несёте её и врагам, и друзьям. Мы с сестрой достаточно пытались помочь вам. И чем же вы отплатили нам? — Мы… — Вы убили её! — рявкнул мужчина. Глаза его потемнели до черноты, — Вы убили мою сестру! Бушующие волны внизу горестно завыли в тон его словам. — Но её вернул человек! Смертная девушка отдала свою жизнь, чтобы вернуть Туи к жизни! — крикнула Рехан. О деталях Аш ей не рассказывала, да и едва ли она знала больше, чем поведала Рехан по пути к заснеженной пустыне. Тем не менее, это был единственный козырь, который был в распоряжении Рехан. Взор Ла обратился к девушке. Две глубокие бездны его глаз на секунду сверкнули, прежде чем он прикрыл веки и тяжело вздохнул. — Жизнь была дана ей взаймы милостью моей сестры, — сердито откликнулся Ла, впрочем уже без прежней злобы, — Она всегда была слишком добра к людям. Твои собратья полагают, что духи решат все их проблемы, и оттого приходят к нам с просьбами о помощи… — Но вы не духи, — перебила его Рехан, — Вы балансиры. Балансиры воды. Ведь так? На этот раз тяжёлый взгляд обратился к Рехан. На секунду она сжалась, но тут же опомнилась и, тряхнув головой, подалась вперёд. — Нас называют по-разному, но суть остается та же. Имена ни на что не влияют, девочка, сколько бы новых вы ни придумали. Чем раньше ты это поймешь, тем проще тебе будет — с духами, богами и людьми. Повторяю ещё раз: я не стану помогать человеку. Ни тебе, ни твоим братьям… — В этом мире нет моих братьев! — рявкнула Рехан, — На мне нет греха тех, кто обидел тебя. Мне нужна помощь, и если бы я… Рехан не заметила, как он подошёл — подплыл — ближе. Только что Ла стоял на другом конце каменного карниза, а теперь стоял почти вплотную. Она видела его лицо в мельчайших деталях. Только что темные, почти чёрные глаза стали стремительно светлеть, пока не приняли насыщенный голубой цвет. — Ну конечно, — вдруг пробормотал он и звонко расхохотался. Образ юного мальчишки задержался на его изменчивом лице, — Конечно, Негармоничное сближение! Он лучезарно улыбнулся Рехан. Кажется, лицо юноши надёжно закрепилось в его новом образе. — Не сразу тебя разглядел, — деловито пояснил он, ничего толком не пояснив, — Так ты называешь себя Рехан. Не лучший вариант, но и не самый плохой. Но, как я тебе говорил, имена не имеют значения. Твоей сути это не меняет. Он сканировал ее взглядом, а затем, заметив её растерянность, милосердно сказал: — Я впервые вижу частичку другого мира так близко. Притом ещё и живую, — он озорно сверкнул глазами, — которая пришла ко мне и осмеливается о чём-то меня просить! Рехан передернуло. Ее пугала эта изменчивость. Наверное, это было в его природе — в его сути — постоянно изменяться. — Ну… Поздравляю? — пробормотала Рехан. Ла, внимательно ощупывавший ее взглядом, лишь пренебрежительно махнул рукой. — Я не стану отвечать на твои вопросы. Это не по правилам. Я не вмешиваюсь в чужие дела. — Но… Его лицо исказила гримаса. В лице вновь проступили морщины, глаза потемнели. — Я знаю, что ты хочешь. Не я украл тебя у твоего мира — не мне тебя и возвращать. Я бы не стал, даже если бы мог — это не моё дело. — Я пришла не за этим! — воскликнула она. — У меня есть дело в этом мире! Океан с любопытством склонил голову. — Какое дело в чужом мире может быть у человека, оторванного от собственного? Рехан вскинула голову. — Мне нужна помощь твоей сестры. Ла запрокинул голову и зычно расхохотался. — Хитрая маленькая девочка! Такая же хитрая, как безголосая лиса, которая ее сопровождает. Хорошо. Я отведу тебя к сестре. Но — только тебя. Он вдруг обернулся к Аш и его лицо вновь превратилось в строгую маску. — Твои спутницы останутся здесь. Так им и передай. Рехан нерешительно обернулась. Аш стояла поодаль, круглыми глазами следя за их разговорам. Девушка подошла к своей спутнице и открыла было рот, как вдруг Аш прошептала: — О чём вы там булькали с этой рыбиной? «Рыбиной?» Рехан обернулась, нерешительно глянув на крайне довольного Ла. Его по-прежнему нельзя было описать более подробно, чем просто «человек». Выходит, перед всеми Океан представал в разных обличьях, как ему заблагорассудится. Словно читая ее мысли, мужчина повысил голос и твердо произнес: — Океан не выдает тайн, девочка по имени Рехан. Ни своих, ни чужих. Она коротко кивнула и повернулась к Аш. Девушка закивала головой как-то слишком уж поспешно, когда Рехан предложила ей подождать ее наверху. Вернувшись к Океану Рехан неловко улыбнулась. — Ну… Я готова. Пойдём к твоей сестре? Ла ухмыльнулся. Глаза его сверкнули злым весельем. — «Пойдём»? Поплывём! И он толкнул Рехан вниз, в беснующиеся под обрывом волны. Он еще постоял пару секунд, наслаждаясь ее удаляющимся судорожным воплем, он расхохотался и нырнул следом. Рехан не могла сказать, сколько это продолжалось — удара об воду, которого она ждала и боялась, так и не последовало. Вода расступилась, послушная чужой воле, и мягко утянула ее на глубину. Где-то рядом за ней неотрывно следовал дух Океана, и они стремительно неслись куда-то вперед, увлекаемые водяными потоками. Рехан казалось, что ее легкие скоро взорвутся — и что толку от того, что в этом мире у нее не было ни легких, ни недостатка кислорода, о котором так судорожно напоминал ей разум. Девушка подавила истошный вопль, когда увидела рядом огромную зубастую морду на длинной шее. Каждый саблевидный зуб морского чудовища был с ее руку. Чудище увидело ужас в ее взгляде и очаровательно улыбнулось во всю пасть, явно наслаждаясь ее реакцией. Почти сразу в ее голове послышался знакомый голос Ла: — Как-то ты притихла, девочка. Что, воды в рот набрала? До Рехан наконец дошло, что многоликий дух на этот раз принял форму этого чудища, явно намереваясь как следует ее напугать. Девушка недовольно нахмурилась и попыталась заставить мозг сделать маленький вдох — легкими, которых у нее не было. Нельзя было сказать, что у нее это получилось, однако обманный трюк удался — ушла паника, вызванная отсутствием воздуха. Рехан протянула руку и ухватила чудище за перепончатый отросток, смахивающий на ухо, и удобно устроилась на шее духа. Она бросила быстрый взгляд через плечо — длинное извилистое тело, гладкое и темное, терялось в темноте морской воды. Океан, продолжая плыть вперед, изогнулся и взглянул на девушку белесыми глазами. — Решила прокатиться верхом? Рехан до сих пор не решалась разговаривать вслух, все еще боясь захлебнуться, поэтому ее молчание дух истолковал как согласие. Океан вытянулся в струнку, и если раньше Рехан казалось, что они плывут быстро, то теперь они мчались под водой быстрее скоростных поездов в ее родном мире. Весь мир вокруг смазался, и единственное, что она могла четко разглядеть — это собственные руки и тело исполинского чудища под ней. Когда ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание, мир вдруг снова стал обретать четкость — и она поняла, что чудовище замедляется. Она стала различать проносившихся мимо морских обитателей — и невольно всматривалась в их причудливые формы, необыкновенные расцветки. Они миновали целую стаю каких-то необычных косаток, явно развлекавшихся меж собой в скорости и ловкости. Рехан свернула шею, еще долго наблюдая за их трюками, пока последний черно-белый бок не растворился в непроглядной синеве. Они обогнули подводную гору, и она невольно ахнула, пожирая взглядом раскинувшиеся заросли подводных растений, стайки цветных рыб, акул и каких-то причудливых обитателей дна. Ее восхищение не осталось незамеченным — Ла снова изгнул шею и уставился на нее. — Нравится? — Кто это такой? — Рехан ткнула пальцем сторону цветастого осьминога, у которого было явно больше восьми ног. На лице у нее застыл восторг ребенка, впервые попавшего в океанариум. — Нравится? Мы его недавно сделали. У него двенадцать щупалец, и из каждого он может стрелять ядовитыми иголками. Не знаю, зачем, я еще не придумал. Имени у него пока тоже нет. Рехан принялась загибать пальцы, со скрипом вспоминая школьные уроки. — Окта, нона, дека… Додека — двенадцать! Назови его додеканог! — Я подумаю, — с достоинством откликнулся Ла, явно довольный тем, что кому-то пришлось по вкусу его творение. Они неспешно навернули вокруг додеканога еще пару кругов — Океан явно давал ей возможность как следует рассмотреть существо со всех сторон — а затем увернулись от семи стрел-иголок. Додеканогу явно не понравилось их присутствие. — Подростки в наше время совсем от щупалец отбились, — пожаловался Ла, и в голосе его послышалось старческое дребезжание. Ей подумалось, что, будь он человеком, как тогда, на обрыве, его лицо вновь приняло бы форму старика. Рехан рассмеялась. Довольные поездкой и друг другом, они наконец начали всплывать. На мелководье чудище неожиданно взбрыкнуло, и Рехан очутилась в воде. Не успела она испугаться — как к ней протянулась не по возрасту сильная рука мальчишки. Глаза его были всё такими же бездонными, но Рехан почему-то уже не боялась в них утонуть. — А ты ничего! — с довольной улыбкой заключил мальчишка и совсем по-детски почесал нос, — Хорошо держалась. Хочешь, сделаю тебя магом воды? — Магом… воды? — Рехан вскинула брови. Он пожал плечами. — А почему нет? — он тут же помрачнел, — Только больше никому не рассказывай, а то устроят ко мне паломничество… Последние сотни лет я жил среди людей — они загнали нас в тухлый пруд, нарекли его священным. Приходили туда и только и делали, что что-то просили или требовали… Я бы давно ушел, но Туи любила и жалела вас. Когда-то я создал магию воды, всякие звери раздавали его направо и налево… А Туи с чего-то решила, что должна подерживать этот дар в людях. Ее право, конечно… Так что, ты согласна? — Согласна на что? — Стать магом воды, конечно! — мальчишка начал раздражаться, — Эй, я уже почти передумал! Не испытывай мое терпение! Рехан обескуражнно улыбнулась. — Не уверена, что смогу пользоваться твоим даром, когда вернусь в свой мир, — «не уверена, что это не ловушка», — Поэтому не хочу, чтобы такой бесценный дар пропал бесследно. Мальчишка безразлично пожал плечами и стал стремительно взрослеть. — Это хорошо, это правильно, что ты не берешь ничего от незнакомых духов. Но я-то не… — он вздохнул и покачал головой, — Но дело твоё. В любом случае, я уже передумал. Он тряхнул волосами и с удовольствием почесал аккуратную бородку. — Идём. Она ждёт. Они шли по отмели в сторону хлипкой хижины. Она стояла так близко к воде, что волны подчас лениво лизали деревянные стены. — Приливная зона, — пояснил Ла, поймав ее озадаченный взгляд, — место, где Луна встречается с Океаном. За дверью оказалась обычная комната. Рехан даже могла бы назвать обстановку вполне уютной — очаг, мягкие шкурки, две постели… Послышался испуганный вскрик и Рехан подпрыгнула от неожиданности. Она не сразу заметила в углу девушку, склонившуюся над шитьем. У нее были длинные белоснежные волосы, аккуратно заплетенные в две свободные косы. Рехан подумала, что если бы у Луны была человеческая форма, то она выглядела бы именно так. Гостья уже открыла было рот, чтобы поздороваться, но ее опередил Ла. — А, это снова ты, — недовольно проворчал Океан. переступая порог. Он не удостоил девушку взглядом, но повернулся и пояснил: — Тебе придется подождать. Туи еще не пришла. Девушка потупила взгляд и вернулась к своему шитью. Рехан присела на шкурку какого-то животного и принялась исподтишка наблюдать за девушкой, как впрочем, и та за ней. — На этот раз не успела сбежать? — мрачно спросил Ла. Он устроился подальше от огня и, к удивлению Рехан, принялся дымить из причудливой формы трубки. Последнее, что она ожидала увидеть в доме Океана — это курительные принадлежности. — Нет, — бесцветно откликнулась девушка, не отрываясь от шитья. — Сбежала на болото, представляешь? — обратился Ла к Рехан, принимая вид скабрезного пенсионера, — Я с ног сбился, пока ее нашел. Она больна, ее может убить любой захудалый гуай — а она вздумала отправиться на болото! Болото! Оно же всё в трещинах, почти вплотную примыкает к миру смертных! Попади ты в одну из них!.. — он в ужасе покачал головой. Девушка прекратила шитье, не поднимая головы. — Я хотела встретиться… — тихо прошептала она. — Встретиться!.. Ты бы еще в библиотеку пошла! Она так вообще застряла на границе двух миров, любой вонючий смертный может туда зайти… — Уже нет, — сказала вдруг Рехан, — Ванши перенёс ее в мир духов целиком. — Да? — все тем же тоном продолжил Ла, удостоив Рехан взглядом, — Что ж, хорошо, что малец одумался. Слышала? Будешь себя хорошо вести — сможем взять тебе пару свитков… Девушка вдруг отбросила шитье и подняла гневный взгляд. — Да что ты к ней прицепился? Она хотела увидеть возлюбленного — разве это недостаточно важно? Тем более, что я за ней приглядывала. Океан отмахнулся от клубов дыма и подался вперед, лицо его просветлело и приняло облик невероятно притягательного мужчины. — А может, я ревную! И за тобой бы кто приглядел! — он вновь откинулся на спинку кресла и затянулся трубкой. — Выбрось черные курильщики, сколько раз я тебе говорила не курить их дома! Океан послушно выкинул трубку в открытое окно — Рехан услышала звонкий «бултых», словно упало что-то тяжелое на большую глубину — и виновато улыбнулся, поясняя гостье: — Пристрастился к ним за последние тысячи лет, ничего не могу поделать… — Хватит кошмарить мою девочку, Ла, — сердито проговорила странная девушка и вновь обернулась на Океана. Он вновь помрачнел. Глубокие морщины изрезали красивое лицо. — Я дал ей кров, обустроил всё так, как она всегда хотела, исполняю все ее желания. Взамен я лишь прошу её беречь себя — и тебя вместе с ней! А что она вытворяет, а? Туи махнула рукой на брата и обратилась к ничего не понимающей Рехан: — Я очень рада познакомиться! Видишь ли, в теле этой бедной девочки сейчас живу и я, и она. Нам сложновато, но скоро все придет в норму. Девушка поднялась и протянула руки к Рехан. Ладони у нее оказались холодные и невероятно мягкие. — Никогда еще семьдесят лет не тянулись так долго, — пробубнил Ла. Туи гневно сверкнула на него глазами. Океан виновато улыбнулся и отвернулся к окну, делая вид, что ему совсем ничего не интересно. — О, так ты не из нашего мира, — Туи подняла взгляд на Рехан и лучезарно улыбнулась, — Впервые вижу таких, как ты. — Поэтому я и привел её к тебе. Подумал, она тебя развлечет, — бросил в воздух Ла и покосился на сестру — рада ли она? — Извини его, дорогая, он у меня бывает редкостным грубияном. Океан изменчив, такова его природа. — А ещё она что-то хотела узнать, — с намеком на обиду продолжил Ла, — Вот и привел. Ты же любишь с ними возиться — со смертными. Давай, помогай. Туи фыркнула, поправила волосы и обратила внимание на девушку. — Так что ты хотела, милая? Если Ла еще не сказал, то вернуть тебя обратно мы не сможем. — Нет, я… Я Рехан, кстати, — вдруг сказала она, понимая, что даже не представилась. Оба духа обратили на нее внимательный взгляд. Рехан почти физически почувствовала, как потяжелел воздух в комнате. Неожиданно Туи и Ла расхохотались. Громоподобный раскатистый хохот причудливо сливался с высоким звонкоголосым смехом Луны. — Имена — это такая условность. Если ты хочешь быть Рехан — будь ею, — сказала Туи, утирая слезы смеха с глаз, — Ты можешь называть себя как угодно, но все это, в сущности, не имеет значения. Я и забыла, как люди любят давать имена всему подряд, начиная с самих себя… Рехан, не знала, что ей сказать. Этот диалог был на грани между абсурдом и безумием, и она никак не могла придумать, как выровнять этот разговор. — Мне нужна ваша помощь, — сказала она, — Моего друга похитили маги земли. Я думаю, его держат под землей в тоннелях… Я хочу найти Тайхуа. Туи слушала ее очень внимательно, но как только услышала имя Тайхуа вдруг прыснула, а затем снова расхохоталась в голос. Она смеялась так долго, что начала плакать, скатившись в настоящую истерику. Ла наблюдал за ней со снисходительной мягкой улыбкой, но где-то в глубине его глаз таилась смутная тревога за состояние его сестры. — Ты был прав, — сказала Туи, снова утирая слезы, — Она и вправду меня развлекла. — Я же говорил, — хмыкнул Ла. — А мне не смешно, — холодно откликнулась Рехан. — Мне сказали, что ты можешь знать, где она. Что вы балансиры, и раз ты балансир воды, то можешь знать, где балансир земли. Она порядком устала от двух духов, которые только и делают, что насмехаются над ней. Кажется, Туи уловила изменения в настроении гостьи и виновато улыбнулась. — Нас восемь братьев и сестер. Можешь называть нас балансирами, можешь духами — опять же, всё это условности, придуманные людьми. Людям по их природе нужно придумывать названия для вещей и явлений. Так вы делаете испокон веков — объясняете свои страхи, чтобы перестать всего бояться. Вам нужна однозначность, но мы не можем её дать. Наша природа куда сложнее, чем просто баланс четырех элементов между собой… Она вдруг потерла глаза, а затем приложила ладонь ко лбу и умолкла. Ла весь подобрался, выжидательно глядя на сестру глазами забитого мальчишки-подростка. — Четверо из нас всегда где-то здесь, ходят между мирами куда вздумается, — слабым голосом произнесла она, — Другие лишены этой возможности. Та, кого ты зовешь Тайхуа, относится к последним. В свое время она и ее брат отказались от бессмертия и выбрали иной путь — проживать одну смертную жизнь за другой, без надежды узнать, кто они, и зачем живут. Река течет от истока к устью и не спрашивает, зачем — так и Тайхуа живет среди людей одну жизнь за другой, не без какой-либо цели, но ее путь всегда ведет ее туда, где она должна быть… Если вам суждено встретиться — вы встретитесь тогда, когда положено. Если не суждено — ты никогда не найдешь ее, сколько бы ни искала, а если и случайно встретишь — пройдешь мимо, так и не узнав… Ах! Туи обмякла, глаза ее закатились и она начала заваливаться на спину. В мгновение ока Ла подскочил к ней и мягко придержал за плечи. Но девушка уже открыла глаза, обводя мутным взглядом комнату. — Сокка?.. — она проморгалась, потрясла головой и мягко отстранилась. Ла остался сидеть подле нее, — О чем это я?.. Ах, да. Ты могла бы найти Тайхуа в мире людей, но прошла бы мимо. Она не знает ничего о своей природе, как не знает этого горная река. Я не могу тебе помочь — мы не вмешиваемся в дела других своих братьев и сестер, если на то нет необходимости. Обычно это заканчивается… Плохо. — В последний раз тебя забрал наш брат, — рыкнул Ла. Туи зашаталась. На плечи ей легла широкая мужская ладонь, но девушка скинула ладонь. Мутным взглядом она обвела комнату и забормотала: — Океан и луна, дыхание и тишина, цель и путь, разрушение и созидание… Тайхуа создает. Попробуй что-нибудь разрушить и посмотри, кто придет это чинить! Девушка сложилась пополам и истерично захохотала. Ла внимательно смотрел на Туи, но в этот раз не присоединился к ее смеху. Сгибаясь пополам, она завалилась набок и взглянула на мужчину. — Почему вы не можете отдать мое дыхание тишине? Почему держите меня здесь? Я хочу уйти, я хочу!.. — Ты себе не принадлежишь, — негромко откликнулся Ла. — Ты связана с Луной. Часть ее уже канула в небытие. Я не позволю забрать то, что от нее осталось. Девушка протяжно завыла, захлебываясь слезами. Рехан смотрела на эту сцену и не знала, куда себя деть. — Что должно произойти через семьдесят лет? Вы всё это время будете издеваться надо мной? — Никто не издевается над тобой, Юи, — твердо произнес Ла, с нажимом произнеся имя девушки. — Вы даете мне всё, кроме того, что мне действительно нужно, — просипела она, — дайте мне умереть. Это невыносимо! Я больше не могу носить её в себе. Вырежь её, забери, пересади кому-то другому! Столько боли, столько страданий — это немыслимо, немыслимо! Она захрипела, бешено вращающиеся глаза Юи остановились на Рехан. Тонкий палец, как приговор, направился на гостью. — Ты такая же игрушка для них. Всю жизнь меня дергали за ниточки. Я думала, что хотя бы в смерти у меня есть выбор — но проклятые духи отняли у меня и это! Она закрыла глаза и зашептала, и Рехан услышала в голосе нотки Туи: — Девочка, моя милая бедная девочка, — голос ее срывался от боли, — Если бы я знала, если бы я знала!.. — Бесполезно, Туи, — негромко заметил Ла, сходу различив в потоке бессвязной речи слова сестры. — Дай ей уснуть, пожалуйста… Совсем немного, дай ей поспать. Подарим ей маленькую смерть, хотя бы ненадолго, Ла… Мужчина легко поднял хрупкое тело девушки и покинул хижину. Рехан нерешительно выглянула за дверь, а затем, поразмыслив, последовала за ним. Ла опустил девушку в воду. Юи свернулась в клубок, как кошка, продолжая что-то бессвязно бормотать. Волны бережно подхватили ее и потянули за собой, несколько секунд — и воды утянули несчастную на глубину. Какое-то время они с Ла стояли бок о бок. Затем Океан развернулся и пошел крупными шагами в сторону, прочь от дома. Рехан ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. — Куда мы идем? — наконец спросила она, когда хижина скрылась из вида. — Проверить водяного дракона, — бросил Океан. — Дракона? — Вы называете их морскими змеями… Недавно его сильно обидели люди, вот он и приполз жаловаться. Когда-то мы с братьями развлекались тем, что создавали драконов, как говорится, по образу и подобию своему, но это нам быстро наскучило. Сейчас осталось немного, они либо сами друг друга сожрали, либо их истребили люди. Моих осталось штук пять… или шесть. Этот устал от огромных кораблей в океане и перебрался в одно озеро, но и там докучливые люди продолжают ему надоедать. — Что случится через семьдесят лет? Океан остановился и без энтузиазма глянул на Рехан. — Все-то тебе расскажи, — старчески прошамкал он и продолжил уже нормальным голосом: — Ты знаешь, какое сейчас время? Конечно нет. Время, в которое ты живёшь, называется Негармоничным сближением. Эпоха великих перемен. Оно началось около сотни лет назад и завершится тем, что называется Гармоничным сближением — время великого конца и нового начала. Оно и будет через семьдесят лет. — И как оно повлияет на Юи? Ла постарел и тряхнул седой гривой волос. — Разум моей сестры станет целым. Девочка исчезнет — Луна поглотит ее. — То есть она наконец умрёт? — Рехан содрогнулась. Океан отвернулся и снова зашагал вперёд. — Нет. Отправление в мир вечного покоя ей более недоступно. Она просто перестанет существовать. — Что за мир вечного покоя? Это загробный мир? Ла бросил на Рехан недовольный взгляд. — Я не рассказываю чужих тайн. — Значит, загробный мир есть. — заключила девушка. В ответ Ла только зашипел. Они шли берегом и Рехан раздумывала о бедной девушке, которой не повезло ни в жизни, ни в смерти. — Это бесчеловечно, — негромко сказала Рехан, когда они достигли вершины небольшого холма. Ла криво усмехнулся и развёл руками. — Где ты видишь здесь людей? Рехан не стала спускаться с духом в низину, туда, где свернулся и обиженно шипел исполинский морской змей. Она издалека наблюдала за тем, как Ла возится с жалобно завывающим чудищем и думала, насколько смертные, при всех своих несовершенствах и хрупкости, оказываются сострадательнее тех, кому поклоняются и возводят храмы. Хотя, конечно, она может рассуждать лишь с точки зрения смертного — едва ли она когда-нибудь сможет понять, что происходит в сознании тысячелетних духов. Она сидела на плоском камне и ждала, когда Ла вернётся. Где-то на фоне сознания скреблись сомнения — а не забыл ли про нее этот непостоянный дух. Но Рехан гнала эти мысли. Наконец, дух Океана убаюкал своего водяного дракона и двинулся к своей оставленной спутнице. Едва глянув на сидящую девушку, Ла удовлетворённо кивнул и сунул в рот невесть взявшуюся курительную трубку. Сейчас у него был облик когда-то красивого юноши, растерявшего всё своё очарование. — Ты начала что-то понимать, — констатировал он, выпуская клубы густого черного дыма. — Вряд ли, — мрачно откликнулась Рехан, — Я поняла только, что не понимаю больше чем обычно. Ла задорно глянул на неё, глаза блеснули глубокой синевой. — Это уже больше, чем многие смертные понимают за всю свою жизнь. Посмотри на меня, Рехан. Девушка нехотя глянула на духа. Его лицо вновь никак не могло выбрать для себя какой-то один облик. — Люди придумали нам имена и роли и вечно чего-то ждут от нас. Но мы не боги — в том смысле, который смертные вкладывают в это слово. У вас свои законы, у нас — свои. Мы непонятны вам в той же мере, что и вы — нам. Он помолчал, вздохнул и сел на камень рядом с ней. — Когда мы нарушаем наши законы, всё идёт наперекосяк. Не так давно — по нашим меркам — Туи захотела познать жизнь людей. Мы стали смертными и были неразлучны, но с каждым днём Туи все сильнее сопереживала людям, а я презирал вас все сильнее. Закончилось это… — он вздохнул, — Плохо. Лишние смерти и пошатнувшийся мировой баланс. Даже люди почувствовали это — чего и говорить о духах… Далеко под ногами спал исполинский змей, лелея во сне свои обиды к людям и недовольно при этом бурча. — Так значит, все-таки балансиры? — невпопад спросила Рехан. — Мы зависим от мирового баланса и поддерживаем его по мере сил, но вовсе не так, как придумали себе люди. Ты ходишь на двух ногах, девочка, с помощью баланса. Если ты потеряешь его — упадешь. Скажи мне, делает ли это тебя балансиром? Дождавшись улыбки девушки от такого неожиданного сравнения, Ла удовлетворенно кивнул и протянул ей руку. — Идем, я провожу тебя. Твои друзья тебя уже заждались. И знаешь, в следующий раз, когда захочешь найти меня… — Не надо? — усмехнулась Рехан, принимая его руку. Ла весело сверкнул глазами. — Не надо, — подтвердил он и с удовольствием добавил: — На дух вас не переношу. Аш и Ворюга стояли на том же обрыве, где и прежде. Стоило ногам Рехан коснуться земли, как лиса одним гигантским прыжком покрыла разделявшее их расстояние и с тревогой обнюхала девушку. И только удовлетворив свое беспокойство, Ворюга бросила осуждающий взгляд на Ла. К удивлению Рехан, дух Океана шагнул к лисе и фамильярно потрепал ее по ушам. — Не тебе меня судить, маленький безголосый гуай. Ворюга щелкнула зубами рядом с рукой мужчины. Тот только расхохотался и вместе со смехом нырнул в пучины океана. — Ну? — раздался над ухом требовательный голос Аш. Рехан вздрогнула от неожиданности. Светлые карие глаза впились в Рехан. — Это правда? Они балансиры? Рехан помедлила. Одержимость Аш найти подтверждение — или опровержение — существованию балансиров несколько пугала ее. — Это только название, которое ничего, по сути, не значит, — наконец сказала она, повторяя слова Ла, и вздохнула: — Их природа не такая, как думают люди. Это все, что я могу тебе сказать. Аш, не получив толком ответа, сжала губы и более не проронила ни слова. Так они и расстались — молча. Несколько дней Рехан ходила рассеянная, все еще находясь под впечатлением от этой встречи. Рутиная работа в чайной, быт, библиотека — все это время она то и дело возвращались мыслями то к изменчивому духу, то к бедной девочке, обреченной быть Луной. Лишь за пару дней до открытия Жасминового Дракона Айро вскользь отметил, что Рехан давно не заглядывала в гости к кузнецу. Девушка со стыдом подумала, что бабушка Сюэли наверняка потеряла ее — пожилая женщина сильно прикипела к своей юной соотечественнице. Когда Рехан наконец добралась до старушки, был вечер. Сюэли трясущимися руками плела что-то из ниток — не то браслет, не то поясок. Они говорили как обычно — о ерунде, о небе, о ящурках на теплых, пригретых солнцем камнях. Когда старушка положила на руку девушки мягкую морщинистую ладонь, Рехан не сразу поняла, что что-то изменилось. Она подняла голову и замерла под взглядом как никогда ясных глаз. — Есть три великих дара, моя милая, — мягко проговорила Сюэли, и Рехан окончательно убедилась — старушка в ясном сознании, — О первом ты не будешь просить, но он найдет тебя сам. О втором будешь умолять, но не сможешь его получить. Третий дар — обещание. Ты получишь его, если будешь достаточно храброй, чтобы идти своим путем. Старушка погладила Рехан по щеке и мягко заметила: — И я вижу, что от первого ты уже отказалась. — Я не… — Рехан осеклась. Сюэли, видя задумчивый взгляд девушки, ободряюще похлопала ее по плечу. — Это была ошибка? — осторожно спросила та. — Это неслучившееся прошлое. Глупо говорить о нем так, будто сейчас оно может на что-то повлиять. Пойдем в сад, милая. Помоги мне подняться… — Но можно делать выводы, учиться на ошибках, — затараторила Рехан, цепко подхватывая старушку под руку. — Делай сколько угодно, — проворчала старушка, с кряхтением вставая с лавки, — Учись, если хочешь. Но не веди себя так, будто несвершившееся может что-то изменить в настоящем или будущем. Что встала? Пойдем, нам нужно, нам нужно… Куда это мы идем? Рехан вздохнула. — Не знаю, бабушка. Старушка вновь ускользала в свои легкие поверхностные грезы про ящурок, маленького сына, в обрывки давно забытого прошлого. Всю ночь она ворочалась в постели, не в силах ни уснуть, ни попасть в библиотеку. Когда сон все-таки сморил ее, ей снились воторженные глаза мальчишки и его звонкий, отдающийся эхом в ушах голос: — Хочешь, сделаю тебя магом воды? *** История Айро Его разбудили звуки яростного, ожесточенного спора за окном. Старик сонно потёр веки, широко зевнул и от души потянулся. Солнце ещё не встало, но он уже чувствовал, как на востоке стремительно нарастает его власть. Каждое утро, сколько себя помнил, он просыпался от этого сладкого чувства предвкушения, от магии, которая просыпалась вместе с солнцем и с горячей кровью стремительно разносилась по его телу. И хоть теперь он был стар и запрятал свою стихию в глубины рукава, как нечто постыдное, каждое утро магия по-прежнему напоминала ему, кто он такой. Айро выглянул из окна и благодушно усмехнулся. Он был не вполне уверен кто кого — а главное, чему! — учит каждое утро. То ли Зуко силился научить Рехан боевым искусствам, то ли девушка учила племянника общению с людьми. Несмотря на кажущуюся язвительность, даже вспыльчивость, Рехан хорошо понимала, как и когда следует обращаться с человеком, чтобы достичь желаемого. С Зуко было совершенно наоборот — парень до последнего держался с холодной остраненностью, прежде чем взорваться, как какой-нибудь вулкан… М-да… Айро ещё раз глянул на перепалку, убедился, что никто никого в ближайшее время не испепелит (причем опасения вызывал не только Зуко), и с удовольствием двинулся на кухню. В последнее время эти двое стали ладить куда как лучше, чем в самом начале. Что-то неуловимо изменилось и, хоть дрязги и споры не остались в прошлом, Айро очень радовал такой расклад. Потягивая утренний чай, старик мысленно прокручивал планы на день. До открытия Жасминового Дракона оставались считаные дни — следовало запасти и насушить некоторые травы заранее, пока есть возможность. Он уже договорился с торговцем, что сам съездит до его полей за городскими стенами — так выходило куда дешевле, чем брать с прилавка. Айро покрутил пиалу в руках, посмотрел на кружащиеся чаинки и нахмурился. С деньгами выходило куда лучше, чем он ожидал — и это ему не нравилось. Он не был идиотом и прекрасно видел, что племянник нет-нет да подкидывает невесть откуда взявшиеся монеты в банку для чаевых. Куда тяжелее было осознавать, что он не мог пожурить в этом Зуко. Пару дней назад, когда Айро уже было собрался с духом выговорить племяннику все, что он думает по поводу его ночных вылазок и воровстке, к старику неожиданно подошла Рехан. Айро исправно платил ей зарплату за работу — скромную, конечно, даже по меркам их захудалой чайной, но больше позволить они не могли. Девочка попросила рассчитаться с ней авансом за ближайшую неделю. Айро не уточнял, зачем, но, зная Рехан, понимал: могла бы не просить — не просила бы. Старик осторожно пообещал ей некоторую сумму, но не мог дать гарантий, что удастся собрать хотя бы половину. Свидетелем этого разговора был и племянник — и банка с чаевыми, которые он принес в тот вечер, просто ломилась от денег. Айро смог выдать Рехан нужную ей сумму. Девушка была просто счастлива, пропала на весь вечер. Зачем ей были нужны деньги, Айро так и не спросил, но с тех пор передумал отчитывать племянника. Рассвет Айро застал уже за городскими стенами. Клякса, смешная суетливая страусолошадка, безмерно радовалась этой вылазке, то и дело порываясь побежать быстрее по утоптанной тропинке. Айро не поставил лошадь в конюшню, как предлагал работник, а пустил пастись на длинной веревке у старого, но вполне крепкого заборчика. Погрусневшая было в городе, Клякса набросилась на свежую траву. Пару минут старик с удовольствием наблюдал, как довольно носится и валяется на просторе его пегая подружка, а затем занялся делом. Сбор не занял много времени — травы вполне уместились в большую корзину. По пути на работу он завезет их жене кузнеца Хона, чтобы та сразу же разложила их на просушку — до вечера, когда с работой в чайной будет покончено, травы, увы, совсем испортятся. Поэтому Айро не забыл также собрать небольшой красивый букетик полевых цветов, а потом, подумав, собрал и второй — старушке Сюэли наверняка будет приятно. На обратном пути Айро думал о старой предсказательнице. Хотя, какая ж она старая?.. Может, лишь немногим старше его самого. Страшное это дело — вот так потихоньку терять своё настоящее. Айро говорил с ней лишь однажды — это был вполне обычный любезный диалог, пока старая женщина вдруг не схватила его за руку, страшно выпучив глаза. — Ты его не найдёшь! Не найдешь так же, как я не нашла своего Ксу! — а затем вдруг забормотала: — Ксу, мой милый сынок… Господин не видел мальчика? Он пошел к реке, поиграть с ящурками… Эта вспышка произвела глубокое впечатление на Айро, хотя он и не хотел этого признавать. Неужели старуха говорила о его бедном сыне? Айро потратил годы на то, чтобы узнать больше о духах и их мире — и однажды даже попал туда сам. Но узнал лишь, что мир духов при всей его необычности не слишком-то и отличается от мира людей. А еще они, как и люди, могут познать смерть, но при этом понятия не имеют, что там, по ту сторону. Может быть, это и есть его настоящее наказание за тот великий грех? Не смерть Лу Тена, а невозможность встретиться с сыном, когда и земной путь старика Айро наконец оборвется?.. Погруженный в свои невеселые мысли Айро вздрогнул, когда услышал дребезжащий голос: — Господин едет в город? Господин не желает отдохнуть и отобедать? Старуха, стоявшая посреди дороги, махнула в сторону своей лачуги, почти невидимой среди нагромождения скал. Айро улыбнулся и, запустив руку в рукав, передал старухе пару медных монет. — Спасибо, милая, но я спешу. Помолись добрым духам о себе и обо мне. Цепкая ладонь схватила монеты и судорожно прижала к груди. Старуха сладко зажмурилась и расплылась в беззубой улыбке. — Я помолюсь за вас у дома доброго духа, господин! — Вот и договорились, — Айро подобрал повод, — В храмах всегда получается собрать нужные мысли… Старая женщина вдруг расхохоталась. — О, у нас здесь, за стеной, нет храмов, господин! — хихикнула старушка, — Я имела в виду вон тот холм! Местные знают, что под его корнями живет добрый дух! Айро проследил за ее узловатым пальцем, и что-то оборвалось у него в груди. — Почему вы думаете, что там живет добрый дух? Он… — старик прокашлялся, — он что-то делает? Старуха гордо вскинула голову, явно радуясь завязавшейся беседе. — Само появление его дома — уже чудо! Если господин не был в городе Ба Синг Се шесть лет назад, то должно быть не знает, что после отступления огненных выродков в этой области был один лишь пепел! Вы же видите — здесь нет ни одного деревца кроме того, что на холме. Солдаты сравняли с землей все посторойки и рощи — и только это дерево осталось почти нетронутым. Наши верят, что под его корнями спит дух, прогнавший наших врагов! Айро бросил еще один взгляд на далекое дерево. В каком-то смысле, в его корнях действительно спит тот, благодаря кому его безутешный отец снял осаду. Айро своими руками положил тело сына в мокрую от крови землю под вывернутыми корнями несчастного дерева. Что это было за дерево? Он не помнил… Весь день мысли о добром духе не выходили у Айро из головы, и озабоченность на лице не укрылась от его юных друзей. Вечером к нему подошла Рехан и попыталась было осторожно вывести старика на разговор. Получалось у нее не очень умело, но Зуко не смог бы и этого. Чтобы скрыть то, что его тревожило, Айро остаток вечера посвятил подготовке к открытию Жасминового Дракона — и потратил целую прорву времени, гоняя молодежь по бесконечным пунктам плана… И все равно весь вечер за ним наблюдали два очень внимательных взгляда. А ночью, когда пришло время отходить ко сну, он опять оказался в своем старом кошмаре. Снова он стоял посреди леса, нацелив меч на горло паренька, чуть младше его самого, и снова слышал отчаянный женский голос за спиной: — Мой господин, уберите меч! Он же всего лишь крестьянский подросток! Мальчик и старик нам не опасны! И Айро видел все это в сотый, а может, и тысячный, раз: ночь, лесная прогалина, отчаянный парнишка загородил собой дряхлого старика, распростертого на земле, а за спиной жаркий шепот молодой женщины. — Вы не можете! — дрожащим голосом говорит парнишка, заграждающе раскинув руки, — Не можете! Иначе всё будет потеряно, понимаете? Всё! Айро рычит и мысленно вздрагивает от собственного голоса — жестокого и зычного, как когда-то. — Конечно, для вас всё закончится прямо здесь. Но сначала вы расскажете мне, сколько ещё крестьянской падали заходит в наш тыл! Острый как бритва клинок прикасается к шее паренька. — Мы одни, одни господин! Я говорю правду! — голос парнишки срывался от волнения, — Мой учитель уже стар и хотел бы умереть на родной земле — скоро он не сможет проделать такой путь! Айро — тот, прошлый Айро — усмехнулся. Нынешний попытался закрыть глаза, но ничего у него не вышло. — Что ж, он и сейчас не сможет проделать свой путь! На руку с клинком легла знакомая ладонь. — Айро, пожалуйста! И тут же раздался жалобный детский плач. Айро — и тот, и этот — мысленно вздрогнул, оглядываясь на женщину. — Агни!.. Зачем ты ее сюда притащила? Малышка жалобно захныкала, протягивая ручки к источнику знакомого голоса. Айро — в сотый раз — попытался протянуть руку и коснуться маленькой ладошки. Перебрать крохотные пальчики, посчитать их, наклониться к маленькому лбу, поцеловать, пощекотать серьезное личико бородой… Вместо этого молодой Айро скрипнул зубами и отвернулся. — Уходи, Лин. Дыхание. Надо сосредоточиться на дыхании — тогда можно уйти раньше, чем разум в очередной раз бросит ему в лицо самый большой его грех. Если дышать достаточно глубоко — можно пройти дальше, за границы сна. Однажды он уже делал это — и оказался в мире духов. Но сейчас всё, что ему хотелось — это провалиться в мягкий спасительный сон без сновидений. Не смотреть! Не смотри в эти отчаянные мальчишеские глаза, не смотри на плачущую дочь, не смотри на старика! Дыши и сфокусируйся на густых кустах вдоль дороги, на узловатое дерево, на макушку огненных волос, притаившихся в его корнях… Быть этого не может! Сколько бы раз он ни видел этот кошмар, в нем никогда ничего не менялось. А еще Айро знал лишь одного человека с рыжей шевелюрой, которая могла бы здесь появиться. Между тем, всё шло по старому сценарию: вот парнишка, воспользовавшись заминкой, унырнул от сабли, вот Айро отправляет ему навстречу огненный шар… Где-то у корней дерева рыжая макушка приподнялась, а вместе с ней высунулись и аккуратные лисьи ушки. Две пары глаз с любопытством уставились на происходящее. Мальчишка отпрянул в сторону с нечеловеческой скоростью. Пламя лишь едва лизнуло его грязную желтую тунику. …Границы сна зыбки. Айро любил смотреть сны, с самого детства. Больше всего ему не нравилось просыпаться для каких-то досадных мелочей вроде похода по нужде — и он научился цепляться за сновидения, смотреть на происходящее дальше, позволяя сознанию лишь слегка возвращаться в реальность, двигая тело в сторону уборной… Все эти бесполезные декорации его сознания затряслись, впрочем не мешая событиям разыгрываться все по тому же сценарию — мальчишка ранен и отступает. Скоро он улетит в кусты от сильного удара ногой. Старик поднимет руку, Лин закричит, дочь заплачет… Единственные, кто заметил изменения — девушка в кустах и ее ручная лисичка. Обе распростерлись на земле, придавленные невесть чем, и отчего-то пронзительно кричали. Айро, тем временем, заставлял свое тело переставлять ноги — и двигаться в сторону знакомой двери. Пару секунд старик еще цеплялся за сон, но отпустил его раньше, чем тогда, в прошлом, был нанесен тот роковой удар. А дальше они провалились в пучину обрывков самых темных его прегрешений. Декорации вокруг менялись, но кричащая девочка с лисой были рядом. Обвинительный голос отца, проклятия матери. Холодная ладошка с маленькими пальчиками, полные жгучей ненависти глаза молодой женщины, ее крики в ушах. Растерзанное тело сына на руках такого же мальчишки, ни в чем не виноватого, но проклинаемого. Клинок впивается в беззащитное горло парнишки, но все бесполезно — в тёмных глазах плещется боль, которой не сможет принести ни один клинок. Разбитые губы только и шепчут, что омерзительное «я не смог, генерал, я не смог!» ...Девочка лежала в своей постели на полу, судорожно вцепившись в покрывало и рвано дыша. Старик опустился рядом с ней на колени и мягко дотронулся до плеча. Хватит кошмаров. Из горла девушки вырвался рваный вопль. Рехан распахнула глаза и тут же села. Айро и глазом не успел моргнуть — и вот его горла касается острое лезвие кинжала. Он скосил глаза, глядя на рукоять. Какая все-таки удивительная судьба у этого клинка… — Знакомая ситуация, генерал? — прохрипела Рехан. Несмотря на сбившееся дыхание, рука с оружием не дрожала. Умница. Айро мягко улыбнулся. Вот и она наконец приоткрылась. Теперь играть в пай-шо будет интереснее… — Кажется, в прошлый раз я был по ту сторону, — хмыкнул Айро и неуловимым движением выбил оружие из руки. — Этот клинок умеет выбирать себе хорошего хозяина. — довольно произнес он, любовно оглядывая кинжал, пока Рехан недовольно потирала руку. — Чего нельзя сказать о вас, — хрипло выдохнула Рехан. Лиса за ее спиной внимательно навострила уши — и через секунду в коридоре послышался встревоженный голос: — Рехан? У тебя все хорошо? Айро мысленно пожурил племянника. Нерешительность с девушками не играла ему на руку. Пока он вежливо расшаркивался перед дверью, грабители давно могли расправиться с девочкой. — Все хорошо, племянник, — громко сказал Айро, — госпоже Рехан приснился плохой сон. Сейчас мы с ней выпьем чаю и пойдем спать. Не о чем беспокоиться. За дверью нерешительно потоптались, но наконец Зуко отправился. Айро приподнял бровь. — А теперь мы можем поговорить? Он протянул клинок девушке рукоятью вперед. Ножны прятались на предплечье, в широком рукаве. Умно. — Извините, — буркнула она, не глядя старику в глаза, — Вы меня напугали. И там, и здесь. Старик улыбнулся. Хорошо, что она не пытается юлить. Это здорово сэкономит им время. — Ваши способности поражают воображение, госпожа Рехан. И все-таки я бы предпочел, чтобы вы не посещали мои сны. Девушка вспыхнула и отвела взгляд. — Извините, — повторила она, уже более искренне, — Ворюга меня отговаривала, но мне было слишком любопытно, что вы за человек. — Если ты знаешь, кто я — кто мы — почему бы просто не спросить? Девушка уставилась на него так, будто у Айро две головы отросли. — Спросить? — тупо переспросила она, — А вы бы ответили? Айро рассмеялся. Как много значения люди придают своим тайнам, без которых им порой было бы куда проще обойтись! Разумность и осторожность хороши даже с близкими друзьями — но это не повод множить тайны ради тайн. — Откровенность за откровенность, госпожа Рехан. Для игры в пай-шо нужны двое. Девушка невольно улыбнулась. — Но мы ведь не играем. Айро весомо приподнял палец. — В какой-то момент, милая, понимашь, что вся наша жизнь — одна хорошая партия в пай-шо… А пока давай-ка я заварю нам чай. Когда он вернулся в ее комнату с дымящимся чайничком, девушка уже застелила постель, накинула на плечи теплый халат и сидела у окна, отрешённо глядя на городские огни. Из всех спален, только ее окна выходили на улицу, а не во внутренний двор. Айро как-то попытался уступить ей свою более удобную спальню, но девушка отказалась — сказала, что ей нравится шум города. Старик тогда только подивился. — Откуда ты? — В смысле? — Рехан вынырнула из своих мыслей, с благодарностью принимая протянутую ей чашку. — Ты сказала, что родом из крошечной деревеньки на юго-востоке страны. Уж прости, но я повидал много людей — и из городов, и из деревень. И ты одновременно и похожа, и не похожа на них всех. Так откуда ты? Девушка хмыкнула. — Откровенность за откровенность, да? — она сделала глоток и довольно улыбнулась — Айро давно заметил, что терпкий с умеренной горчинкой чай неизменно вызывал у нее улыбку, — Я родом из большого города, но название вам ничего не скажет. Люди стекаются туда в поисках хорошей жизни, как реки в океан. Говорят, что наш город — большая деревня. Может, это объяснит ваше чувство? Я родом из большой, огромной, прямо таки огромадной деревни. Айро расхохотался. Отлично! — Ты нашла там хорошую жизнь? — Я не… Не знаю, можно ли назвать мою жизнь хорошей, но в какие-то ее моменты я была счастлива. — Значит, это уже неплохая жизнь. Почему ты решила путешествовать? Рехан покачала головой. — Я ничего не решала. Кто-то решил все за меня — и теперь я не могу вернуться. Айро приподнял бровь. — Кто-то? Девушка помедлила, прежде чем ответить, гоняя чай по кружке. — Сюэли сказала, что та, кто все это устроила, однажды сама найдет меня. Не знаю, хорошо это или плохо. По крайней мере сейчас я пытаюсь найти способ вернуться. Вы верите в предсказания бабушки Сюэли? Айро неосознанно нахмурился. «Ты не найдешь его, никогда не найдешь». — Мне бы очень не хотелось в них верить, — медленно проговорил он, — но боюсь, что они могут оказаться правдой. Они помолчали — каждый о своем. — Прошлое сказывается на настоящем, — вздохнул Айро, разливая вторую порцию чая. — Как бы мы ни пытались от него скрыться. За свою жизнь я наделал множество ошибок, которые до сих пор обжигают мне сердце. Многие из них я уже никогда не смогу исправить. Рехан задумчиво кивнула. Думает о Юне? Очевидно, Айро ошибся, потому что спустя секунду Рехан медленно спросила: — Кто был тот старик, которого вы хотели убить? Айро поперхнулся и отставил чай. — Боюсь, этот вопрос я оставлю без ответа. Мне бы хотелось, чтобы ты думала обо мне чуточку лучше, чем я того заслуживаю. Но только чуточку — поэтому я готов ответить на другие твои вопросы. Рехан заинтересованно склонила голову, но не стала настаивать. — А мальчишка? — Его ученик. — Женщина? — Моя возлюбленная. — Не супруга? — Нет. — Младенец? — Наша дочь. — Что с ней стало? — Эпидемия. — Соболезную. — О, не стоит, - беззаботно откликнулся Айро. Рехан удивленно моргнула. Кажется, только сейчас она поняла, что ее вопросы выглядели как допрос. — Простите, — потупилась она. — Ничего страшного, — старик махнул рукой, — Это был неплохой ход. — А ваш сын?.. — Убит во время осады. Похоронен к юго-западу от внутренней стены на холме под деревом. Рехан вздрогнула. Очевидно, вспомнила тот пейзаж. Или тоже что-то слышала про доброго духа в корнях дерева? — И Ю?.. — она споткнулась. — Ю… Девушка обхватила себя руками и отвернулась, по-видимому не в силах продолжить вопрос. Но Айро и так понял, в чем он заключался. — Твой друг был правой рукой моего сына, — мягко откликнулся Айро, — Правда, их дружба началась с отличной драки… Но потом они крепко сдружились. Прикрывали друг друга и в бою, и во время своих вылазок в борде… Кхм. Айро делано покашлял в кулак, но эта шутка ничуть не развеселила девушку. Наверное, не стоить шутить про мальчика и бордели при Рехан. — Вы многих теряли, господин. Скажите честно: становится ли легче? Хоть когда-нибудь? А? Солгать? Или сказать правду? Глядя в решительные глаза Рехан, Айро вздрогнул. Духи, она же еще совсем девчонка. Откуда в ней это? И за что ей это?.. — Человек привыкает ко всему, — только и мог ответить он. — Значит, не становится. - вздохнула она. — Становится, когда привыкнешь. - он помолчал, не зная, что ещё ободряющего сказать, но вместо этого закончил: - Но привыкнуть могут не все. Айро-Айро... Эх ты, старый дуралей... — Спасибо. За разговор, за чай… За все. Айро мягко улыбнулся, чувствуя, что его мягко выпроваживают. Девочка хочет побыть одна, чтобы мужественно не плакать в подушку. — Доброй ночи, госпожа Рехан. — Спокойной ночи, господин Муши, — эхом откликнулась девочка. Айро затворил дверь и поправил поднос с посудой. У лестницы, несмотря на предательски скрипучие половицы, его нагнала тень. — Что там было? — потребовал ответа голос Зуко. Айро тяжело вздохнул и бесцеремонно сунул племяннику поднос. — Там была маленькая храбрая девочка — и только. *** История Ворюги — Опять уходишь? — сонно проворчала Рехан, потирая глаза. Ворюга не ответила. Да и что она могла сказать? У нее не было голоса. И не могло быть. — Да-да, хватит уже на меня так смотреть, — проворчала девушка, откидываясь на подушку, — Иди, погуляй… Пусть хоть у кого-то из нас будет выходной. Ворюга не знала, что такое выходные, но спросить, что это такое, она все равно не могла. Временами это было крайне неприятно — не иметь возможности задавать вопросы. Лисица нашла тень погуще и с удовольствием нырнула в неё. В этом темном углу уже давно лежала просторная тропа прямиком в библиотеку Ван Ши Тонга. За последние дни эта тропа существенно расширилась — именно по ней лисица бережно несла в зубах сознание Рехан, как кошки носят слепых котят. В библиотеке все было по-прежнему: ничего плохого не произошло, но и работу за нее никто не сделал. — Ты долго. — бросил Ван Ши Тонг, не глядя на неё. Ворюга оскорблённо тяфкнула. — Меня не волнует, что там у нее происходит, — раздражённо прошипел дух, — Ты должна быть здесь столько, сколько необходимо. Из-за твоего отсутствия юго-восточная башня вчера чуть было не рухнула. Ворюга виновато прижала уши. Соводух вздохнул и мягко погладил лисичку крылом. Такие нежности он позволял себе исключительно редко и только наедине. В противном случае к нему в очередь за лаской выстроились бы ещё 9999 лисиц. Фатальная нежность. — Мне не нравится то, что происходит, Ворюга, — проворчал Ван Ши Тонг, — очень не нравится. То, что она шляется по миру духов не так плохо в сравнении с тем, что в нем отсутствуешь ты. Лисица насторожила уши. Обычно дух называл её 7037 — её порядковый номер. С недавних пор он стал звать её тем именем, которое придумала Рехан. Не самое лучшее, если подумать о смыслах, но для существа, которого звали каким-то числом… Ворюга не совсем понимала, что такое счастье, но иногда ей казалось, что иметь собственное имя — это оно. А теперь еще и Ван Ши Тонг стал им пользоваться. Ворюга не была настоящей лисой — лишь приняла ее форму, но в такие моменты ей хотелось сладко щурить свои лисьи глаза. Такие действия, казалось ей, овеществляли ее почти так же сильно, как и собственное имя. — Тебя и так освободили от обязанностей приносить знания, — продолжал дух, — но твоё регулярное присутствие — вопрос поддержания этого места. Десять тысяч гуаев — такова цена. Ни больше, ни меньше. Лисица виновато развесила уши. Ему не было нужды повторять то, что она и так знала. Когда-то молодой дух возжелал большего и заключил договор с десятью тысячами гуаев — духами низшего порядка, безголосыми и бесцельными. Когда-то и они имели дом и предназначение, но их святилища пали в неравной борьбе с неумолимым временем. Потеря святилища для духа была сродни смерти — и они метались по мирам, без надежды обрести покой. До того самого дня, когда один дух не пожелал взять их под своё крыло. За их службу гуаи получали форму и цель своего существования — крупицу по сравнению с тем, что они имели когда-то в прошлой жизни, но несравненно больше, чем может надеяться разжиться слабый бесполезный гуай. С тех пор все они оказались связаны — Ван Ши Тонг и его десять тысяч гуаев, принявших звериную форму. Лисы собирали информацию, питавшую древний контракт, а дух, навсегда привязанный к этому месту, наконец получил ту силу, о которой мечтал. С тех пор, как они окончательно перебрались в мир духов, их общий дом оказался как никогда уязвим — поддерживать баланс становилось все сложнее. И с каждый разом, как двери библиотеки открывались, чтобы выпустить Рехан блуждать в мир духов, лисам приходилось прикладывать массу усилий, чтобы не впустить под эти своды враждебных гуаев. Многие были недовольны, что девчонке позволяется разгуливать по миру духов, но приказы Ван Ши Тонга не подвергались обсуждению. — Я знаю, знаю, — тяжело вздохнул дух в ответ на ее невысказанные слова. — Я тоже устал. Потому он и назвал себя «знающий десять тысяч вещей» — он знал каждую из всех своих лисиц. Это было приятно. Не было нужды говорить вслух — он уже и так знал все, что ты чувствуешь и хочешь сказать. Хотя с недавних пор Ворюге ужасно хотелось, чтобы её понимали и другие. Например, люди, к которым она успела привязаться. — Не смею тебя более задерживать, — голос Ван Ши Тонга вдруг стал строгим и холодным, так что Ворюга поняла: они были не одни. Тихий цокот коготков по мраморным плитам говорил о том, что несколько ее сестёр бежали по коридору. Время для ласки и понимания закончилось. Пора было выполнять свою основную работу: быть лисой этой библиотеки. Какое-то время Ворюга честно выполняла свой долг, а затем, убедившись, что её отсутствие не обрушит небо на чью-то голову, ускользнула наружу. Она бежала со всех лап, боясь, что не успеет. Пару раз все же пришлось притормозить — ей не слишком хотелось, чтобы гигантский волк-скала ненароком затоптал её. Умереть она, конечно, не могла, но и подвергаться затаптыванию ей определенно не хотелось. Наконец, она остановилась у назначенной расщелины. Придет или не придет? Обманет? — Не обману, — послышался мелодичный женский смех. От неожиданности Ворюга вздыбила шерсть и зашипела, как перепуганная кошка. Сидевшая на огромном валуне женщина определенно не была человеком, хотя и приняла подобную форму. — Можешь сколько угодно тяфкать, — женщина откинула с обнаженных плеч длинные волосы и с наслаждением потянулась. — я все равно не собираюсь слушать безголосую. Лисица тихо зарычала. Кажется, приходить сюда снова было ошибкой. — Нет, не ошибкой, — женщина вдруг выпрямилась и серьезно глянула на лису, — Теперь я знаю, что твое «нет» не было окончательным. В конце концов, сейчас же ты здесь — пришла торговаться. Глядя на озадаченную физиономию лисы, женщина расхохоталась. Глаза ее на мгновение затянулись белесой пленкой, как у змеи. — Я ошиблась, решив, будто ты хочешь свободы. - милостиво пояснила она, - Вернее, только свободы. Что ж, вот тебе новое предложение: ты получишь собственный голос. Я дам тебе смысл. Станешь полноценным духом — духом-чего-сама-захочешь. В рамках разумного, разумеется! Как тебе идея: Ворюга-дух-чего-то-там. Вполне звучит. Полноценным духом! Своё святилище! Может, живописный холм в мире духов или даже небольшую гору? Стать кем-то, без привязки к библиотеке и полоумному филину! Ворюга замерла и навострила уши. Разве это возможно? Разве можно это устроить - так просто?.. — Мои требования всё те же, — с усмешкой наблюдая за фантазиями Ворюги проговорила женщина, — Дверь. Лисица вынырнула из мечтаний и глухо рыкнула. — Да брось, — женщина закатила глаза, скрещивая на груди руки, — Она сама хочет домой. Тем более, что дверь мне понадобится нескоро. Успеешь ещё разочароваться в людях и без моей помощи. Ворюга на секунду задумалась. А если?.. — Если она захочет остаться? — женщина хохотнула, в очередной раз подслушав мысли, — Ради тебя? Серьезно? Ворюга фыркнула. Разумеется, не ради неё. — Боюсь, единственный призрачный шанс удержать ее в этом мире скоро отдаст концы, — серьезно заметила женщина и обворожительно улыбнулась, — поэтому подумай ещё. На этот раз — как следует. Ворюга не сдержалась и зашипела, глядя, как трансформируется человеческое тело. Сапфировые чешуйки на змеиной шее сверкали, несмотря на затянутое тучами небо. Драконица подмигнула желтым глазом. — С меня — голос, с тебя — дверь. Думай, предложение ограничено. Длинное синее тело свернулось в пружину и одним могучим рывком устремилось ввысь. Какое-то время лиса смотрела наверх, невольно любуясь бескрылым полетом змеиноподобного дракона, а затем потрясла головой. У нее оставалось ещё одно дело. И пусть потом Ван Ши Тонг ругается из-за рухнувших башен библиотеки, это дело не могло подождать… Ворюга долго блуждала по теням и темноте, прежде чем нащупала нужный путь. Она осторожно высунула острый нос, проверяя обстановку, а затем полностью вышла из тени и подошла к свернувшемуся в комок телу. Лиса поскребла его лапкой и несильно прикусила за мочку уха. — Это ты? — хрипло проговорил заспанный человек, поворачиваясь к ней, — слава духам… «Слава мне», — подумала Ворюга, забираясь в подставленные руки Юня. — Спасибо, — выдохнул он. От его дыхания поднималось облачко пара, тело дрожало от холода. И все же он мягко и трепетно обнимал лису, приходившую греть его по ночам. «Спи, человек. Если твоё огненное дыхание не греет тебя, когда ты спишь, то это будет делать Ворюга. Спи, человек. Набирайся сил. Мы вернём тебя домой. И тогда она не захочет возвращаться». *** История девочки Что такое солнце было вполне очевидно — его тепло было разливалось по телу, порой проникая в каждую клеточку тела. Его функция была понятна и проста: давать тепло и свет. Но зачем нужна луна?.. Девочка пошевелилась и где-то за ее спиной послышалось недовольное шипение. Она поджала губы, но сдержала рвущуюся с губ колкость — иначе разворчится еще больше. Все в этом мире было ей понятно, за редкими исключениями — вроде луны. Замена солнца? Но она не греет. Светит? Но не так, как солнце. А еще, говорят, у нее есть собственный дух. Интересно, есть ли дух солнца? Она вздохнула. Жаль, что луна не греет. Вечер становился все прохладнее, а она застыла у окна, как изваяние. И пялится на эту проклятую луну. — Эй! Закрой глаза! — Да какая разница! — буркнула девочка, — Платье сюда, рукава сюда… Но глаза все же закрыла. — Большая разница, — фыркнул парень, — Нарушаешь мне всю композицию!.. «Слушающая Луну» должна слушать ее с закрытыми глазами… Даже днём, когда луны не было на небе, она ощущала ее присутствие. И все же в кромешной темноте девочка чувствовала что-то, что нельзя было описать простыми словами. Да и не хотелось. Луна подкрадывалась к ней, как большой мягколапый кот. — Да хватит уже шевелиться! — взорвался парень за ее спиной. — Я только понял, как нарисовать складки платья!.. Девочка обернулась и ядовито бросила: — Можешь его надеть и позировать себе сам сколько влезет! И пялиться на свою дурацкую луну! С закрытыми глазами! — Эй! — обиженно воскликнул парень, — Луна не дурацкая! Это очень милая дама!.. — Да как скажешь, — ощерилась девочка, — Хоть женись на ней, мне-то что! А с меня хватит! Она вывернулась из платья, которое было ей велико, бросила его в закипающего друга и поспешно выбежала из комнаты. Ноги сами вели ее по дощатому полу особняка в самый дальний, самый темный угол. Туда, куда бы не проникал свет этой треклятой луны.