27. Скажи, кто я?

Жаркий ветер дул с востока, туда, куда ушли разведывательные патрули. Двое друзей сидели на берегу мутной мелкой речушки и наслаждались нечаянным отдыхом. По крайней мере, один из них. — О чём задумался, капитан? — Лу Тен с удовольствием потянулся, сонно щурясь на закатное солнце. — Об огне, — мрачно отозвался его друг. Он битый час пытался удержать пламя в руке хоть на минуту, но крошечный огонек каждый раз гас через пару секунд. — Вернись к самому началу. — улыбнулся Лу. — Ты знаешь, как понять, что у ребенка есть дар магии огня? — Да, обычно он подпаливает усы деду, — фыркнул парень. О том, как Хозяин Огня Азулон неожиданно сменил стиль, не было написано в учебниках истории, но свидетелей было слишком много, чтобы такая история не отложилась в головах людей. Принц Лу Тен никогда не опровергал расспросов, но на все вопросы только и отвечал что-то вроде «я этого не помню, мне было три». Но таинственная ухмылка на его лице красноречиво говорила — очень даже помнит. — Нет. — Лу Тен даже не улыбнулся на шпильку в свой адрес. — Все начинается с дыхания. Матери подносят ладонь к носу спящего ребенка. Если делать так каждый день, то можно почувствовать, что выдыхаемый им воздух с каждым днём становится всё жарче. Если к полугоду мать или кормилица не может держать руку у носа младенца дольше десяти секунд, то ребенок вырастет сильным магом огня. — Ну и ну, — присвистнул капитан. Его мать не принадлежала к народу Огня, да и кормилицы у него не было. Интересно, проверяли ли его талант к магии таким же образом? И кто это был? — Магия всегда находит выход, — Лу пожал плечами и запустил тонкую струйку огня на сухую траву. Пламя жадно пожирало травинки, но не выходило за пределы круга, повинуясь воле мага. — Сперва контролируешь тепло, которое выдыхаешь ты сам. А затем — тепло, которое тебя окружает. Не пытайся покорить огонь, вместо этого попытайся управлять его результатом — жаром, который он даёт. Накорми пламя сырыми листьями и свежими ветками, чтобы дыма было больше — и попытайся с ним поиграть. Дым же это, по сути, мельчайшие частички пепла, такие невесомые, что жар поднимает их вверх. По сути, ты управляешь не самим дымом, а дыханием костра, его теплом, которое поднимает вверх сажу и растворяется в холодном воздухе. Лу Тен поднял руку и дым, повинуясь его воле, принялся закручиваться сложной спиралью. Принц улыбнулся. — Я бывал во многих колониях, и почти в каждой есть свои техники такой вот… игры с дымом. В столице дым считается уделом новичков, высший свет даже детей начинает учить магии с пламени, лишь бы не запятнать сажей свою репутацию. А в колониях наоборот гордятся, изобретают новые техники… Ты же родом из колонии. Неужели никогда не слышал? — У нас все равняются на столицу, — буркнул капитан. Лу только криво улыбнулся. — Чем больше ты практикуешься, тем на большем расстоянии от огня ты можешь контролировать дым, удерживая тепло и не давая холодному воздуху поглотить его. Так ты почувствуешь суть огня — не только яркое пламя, но чистая энергия. Уже ночью, заступая на ночное дежурство, капитан послушно сидел перед костром и, аккуратно перебирая пальцами, наблюдал, как танцует струйка дыма. Он ощущал себя музыкантом, только его инструмент был нем. Жаркое дыхание перекатывалось в руках и клубилось в ладонях, как большая ленивая кошка. В тот вечер ему начало казаться, что он сможет принять огонь внутри себя. Жаль, что всё закончилось так и не начавшись. *** Солдаты Дай Ли не отличались человеколюбием. За те несколько дней, что Юнь провел в заточении, он уяснил две вещи. Во-первых, у Дай Ли был регламент обращения с заключёнными. Во-вторых, они не особо-то ему следовали. На второй день он стал свидетелем жестокого избиения мага земли. Тот каким-то образом смог разорвать цепь, сковывавшую его руки, и принялся метать глыбы земли. Пещера, в которой разместили новоприбывших нарушителей, сотрясалась так сильно, что Юнь всерьез опасался, как бы этот идиот не похоронил их всех. Агенты Дай Ли действовали невероятно слаженно и незаметно. Со стороны и не скажешь, что они использовали магию земли — просто передвигались гораздо быстрее, оставляя за собой шлейф песка и пыли. Их фирменные каменные ладони из черного диабаза в этот раз в ход не пошли. Действительно, давать снаряды загнанному в ловушку магу было бы чересчур беспечно. Среди Дай Ли беспечных не было. Вместо этого они кружили вокруг мага, как стая шакалов, постепенно сужая круг. И как только маг зазевался… Юнь сам не понял, как тот оказался на земле. Агенты оказались вокруг него с быстротой горной антилопы. Маг лежал ничком, поджав под себя руки — его главное оружие, его шанс отбиться, шанс вырваться… Четкие и выверенные удары голым кулаком по почкам. Прицельные, болезненные, обезоруживающие. Мятежный маг инстинктивно протянул руки за спину, чтобы прикрыться от жестоких ударов — и именно в этот момент на запястьях щёлкнули металлические наручники. Юнь содрогнулся. Эта четкая последовательность, знание болевых точек, умелое их использование… Сам он выучил их ещё во времена военных походов. Жестокие, но действенные. Думается, здесь регламент был схож. Невольно же он вспоминал полное ужаса лицо Рехан, когда она увидела в деле один из таких приемов. Парень до сих пор задавался вопросом, сможет ли ходить тот незадачливый грабитель, пытавшийся увести Кляксу вместе с их вещами. Недалеко можно уйти с перерезанными сухожилиями… Тогда Юнь мысленно пообещал себе, что никогда больше не использует ничего подобного без острой необходимости. Сейчас, стоя под сводами пещеры, пленный маг огня вновь напомнил себе об этом обещании. Он будет выполнять их требования столько, сколько нужно. Ему нужно беречь силы, чтобы — он ещё и сам не знал, каким образом — вернуться к Иди. …И вот тогда и началось то, что Юнь иначе как избиением назвать не мог. Земляной кулак скользнул на костяшки пальцев и дальнейшие удары приобрели совсем другой характер. На пару секунд заключённый стал кричать громче, но очень быстро его вопли затухли. Мужчина, рядом с которым Юнь коротал безрадостные часы, отвернулся. — Они же его убьют, — негромко сказал Юнь, не отрывая взгляд от потасовки. Мужчина бросил на мага огня мрачный взгляд. — Они уже. Привыкай, парень. Пещеру между собой называли транзитной — иногда заключённых, которые чем-то заинтересовали Дай Ли, уводили в другие помещения. Некоторые возвращались сюда после допросов, некоторые не возвращались вовсе. По словам одного из его новых соседей, многие люди сидели здесь уже несколько месяцев, и никто так и не обратил на них внимания. Заключенных здесь размещали без излишеств: кандалы не слишком длинной цепью приковывали к массивным крюкам, вбитым в каменные стены. Людей было так много, что на каждый крюк приходилось порой по десятку заключённых, и многие не могли хотя бы сесть на холодный каменный пол, не рискуя вывихнуть себе руку. Юню повезло: он мог сидеть, пусть и неудобно вывернув кисть. Один из его соседей, ветхий старик, был арестован с месяц назад. Холодный воздух, недостаток питания и плохой уход сделали свое дело, и с каждым днём его кашель становится все слабее. Каждый вечер кто-то из таких же заключённых заходил в пещеру, толкая перед собой большую бочку полусъедобных помоев из условной каши и кусков полусырой рыбы. Вне зависимости от количества человек, прикованных к крюку, на всех выдавалось крошечное ведёрко этого сомнительного варева. Насытиться таким количеством еды, несмотря на ее качество, он мог бы наверное до ужина. Но делить приходилось на пятерых мужчин, на целый день. Юнь с ужасом смотрел, какая бойня порой происходит у наиболее переполненных крюков, к которым прикованы по десять, а то и почти пятнадцать человек. Мысленно он уже прикидывал, кто из его соседей может представлять реальную угрозу, если дело дойдет до мордобоя. — Нам ещё повезло, — однажды просипел старик. Вся пещера смотрела, как работники-заключенные снимают кандалы с трупов двух парней, забитых в процессе делёжки пищи. — Повезло? — истерично хохотнул паренёк-карманник, вечно донимавший Юня своими придирками, — Неужели? — Пока на тех крюках продолжают забивать народ, к нам не будут подселять людей. Солдатам нет резона тащить людей дальше, если есть свободное местечко поближе ко входу. Так что — да, нам повезло… — Вот уж везение, помирать которую неделю от кашля, вместо того, чтобы получить милосердный удар в висок за завтраком. Да, старик? — ехидно заметил парень. Тот лишь закашлялся. Старик умер наутро. В какой-то момент Юнь просто понял, что больше не слышит его тяжёлого дыхания над ухом. Тихая смерть во сне. Не каждому уход даётся так легко. Парню не оставалось ничего кроме как прикрыть остекленевшие глаза и почтительно обратиться к духам с короткой молитвой, одной из немногих, что он всё же выучил за свою жизнь. — Наконец-то, — вздохнул карманник, бесцеремонно отпинывая тело в сторону и ложась на освободившееся место. …Юнь оцарапал костяшки пальцев о щербатые зубы парня, когда бил его по лицу. — Чего взъелся, падла? — ощерился карманник окровавленным ртом, когда их растащили двое мужчин, два других соседа по несчастью, — Святоша выискался? Трупов никогда не видел? Можешь продолжать целовать старика в его холодный тощий зад, если тебе так хочется, а я ещё пожить хочу! — Не надо, — негромко проговорил на ухо Юню державший его мужчина, — Он своё ещё получит. — Ну так я ему помогу! — рыкнул Юнь. Ночью маг огня старался не спать до последнего, опасаясь возмездия, но сонливость все же взяла свое. Сон был беспокойным и поверхностным, но Юнь никак не мог проснуться. Ему снилась Иди — её испуганный взгляд, губы, шепчущие его имя. Она касается его шеи, и прикосновение ощущается таким настоящим!.. Но отчего-то девичья рука отдёргивается и сон сменяется другим, не менее липким и тревожным. Дым, дым, дым поднимается к небу спиралью, послушной его воле… Наутро он обнаружил карманника со сломанной шеей и вспомнил появившиеся на своем горле пальцы, так же быстро пропавшие. Словно хозяин отдёрнул их — или отдёрнули его самого. На немой вопрос в глазах Юня один из мужчин угрюмо пробасил: — Кость поперек горла встала. Трупы убрали только на четвертый день. А на пятый Юня вывели из транзитной пещеры и повели узкими путанными проходами в неизвестность. К тому моменту к их крюку было приковано уже одиннадцать человек. *** Тяжёлая занавесь распахнулась и наследный принц, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться в позорный бег, зашагал вдоль палаток. — Где он? — отрывисто спросил он находу у угрюмого мужчины, — Говори, Сун! — В роще, мой принц, — мрачно отозвался Сун и добавил: — По крайней мере он был там. — Идиот, — прошипел Лу Тен, проигнорировав несколько приветственных кивков, — Идиот! Капитан действительно был в роще. Он медитировал здесь каждый день, отдавая почести клинку, но сегодня меч был в безобразном состоянии. Засохшая бурая кровь все ещё оставалась на серебристой поверхности металла. — Когда полковник Фузи сказал, что в сегодняшней битве отличились несколько бойцов из числа моих людей, я был рад, — без приветствия заговорил Лу, даже не стараясь выглядеть дружелюбно, — Но когда он добавил, что один из отличившихся вместо воодушевления своих людей стал нести ересь, я подумал: этот парень круглый идиот. И сразу же подумал о тебе. Ответом ему был злобный взгляд двух кромешно-чёрных глаз. Лу Тен кивком отпустил Суна и, выждав, пока старый солдат отойдёт подальше, вновь заговорил: — Три месяца как мы перешли к активной фазе осады, всё идёт по плану, — продолжал Лу Тен, — И всё бы хорошо, да только ближайший советник принца призывает своих людей к дезертирству. Как это понимать, капитан? — Я не говорил про дезертирство, — огрызнулся капитан, — я говорил про то, что у всех есть мирная жизнь, к которой они хотели бы вернуться. — Война идёт сто лет, — Лу Тен поморщился, — к какой мирной жизни ты собрался возвращаться? Вижу, ты наконец использовал свой меч по назначению. Ты убил человека, и это так помутило твой рассудок? — Их было семнадцать! — прошипел капитан. — В таком случае сегодня ты родился семнадцать раз, — отрезал Лу Тен, мысленно отметив, что число всё же действительно впечатляет для такой мелкой стычки. — Перестань скулить и включи голову: даже если ты не согласен со всем происходящим, открывать рот и высказывать это во всеуслышание — так себе идея. В глазах капитана впервые мелькнул страх. — Фузи? — прохрипел он. — Он, — скривился Лу Тен, — Будь уверен, прямо сейчас он докладывает отцу о том, какую ерунду ты нёс во время боя. Капитан помрачнел. Наконец-то начинает осознавать, что он натворил. Придурок. — Повезло, что там были твои люди. Сун сказал, что все готовы подтвердить следующую версию: ты призывал своих людей сплотиться и идти вперёд на врага ради того, чтобы все мы могли установить мир Хозяина Огня Азулона, укрепившись в самом неприступном городе вражеских земель. Капитан скривился. — Я позаботился о том, чтобы прикрыть твою задницу. И всё же… — Лу Тен сбросил плащ и поднял руки, вставая в боевую стойку, — ты меня подставил. — Я не буду сражаться сейчас, — огрызнулся капитан. Принц скрипнул зубами. Почти каждый день они проводили спарринги, но в этот раз он просто хотел как следует намылить другу шею. Отчасти для тренировки, но больше всё-таки для отвода души… — Что, ты теперь приверженец мирной жизни? — усмехнулся принц, — А если я поджарю тебя, как индейкурицу? Капитан упрямо поглядел на друга. Обычно они бились в рукопашную, но в какой-то момент принц начинал использовать магию огня. Сперва капитан терялся и уходил с тренировки в ожогах, но постепенно привык полагаться на меч и собственную ловкость. Так схватка из рукопашного состязания превращалась в дуэль мага и мечника. — Отвали, Лу. — Думаешь, ты один такой? — прорычал принц, позволяя огоньку разгореться на ладони, — Что же за птица гадит тебе на голову на вершинах твоих моральных устоев, что ты имел глупость предположить, будто только тебе приходила такая мысль? Отвечай! — Лу, отстань! — Встань, когда говоришь со своим принцем! — рявкнул Лу Тен, и капитана словно подбросило. Он перешёл в атаку сразу же, целясь — зараза! — в недавно заживший нос. Лу не стал тянуть и сразу же метнул в парня огненный шар. Затем второй, третий… Капитан слишком хорошо знал друга, чтобы так просто подставиться под огонь, а теперь и вовсе дразнился, маневрируя меж охваченных пламенем деревьев и кустарников. — Стой на месте, чтобы я мог тебя пожарить! — рявкнул Лу Тен через пару минут, тяжело дыша от жара и дыма им же выжженной земли. — Да пожалуйста! — вдруг остановился его друг и взмахнул руками — и столб черного дыма, рождённый от выжженной принцем травы, укутал Лу Тена плотным одеялом. Нестерпимый жар, обжигающий горячий воздух и гарь в лёгких… В какой-то момент все вдруг закончилось, и Лу упал на колени, судорожно хватая ртом воздух. — Восемнадцатым ты не будешь, — негромко раздалось сверху, и на секунду принц ощутил холод лезвия у своей шеи. Что ж, теперь понятно, как семнадцать вражеских солдат закончили свой земной путь. Вместо ответа принц сжал кулак и проехался по челюсти друга. — Говнюк, — прохрипел принц чуть позже, силясь оттереть сажу с лица, — мне ещё к отцу идти. Что за шутки? Капитан угрюмо пожал плечами и ничего не ответил. Они сидели на обугленном поваленном дереве, периодически бросая друг на друга злые взгляды. — Давай без такой ерунды, — миролюбиво проворчал наконец Лу Тен, оттирая последнее пятнышко сажи с носа, — Отец и сам не знает… Принц осекся и продолжил уже строже: — Все хотят мирной жизни, но если говорить об этом на войне, то можно до нее не дожить. Понимаешь? Капитан хмуро кивнул и несколько сконфуженно спросил: — Так… Теперь меня разжалуют? Лу, остервенело стирая с щеки сажу, только фыркнул: — Чтобы ты бездельничал в рядовых? Ещё чего удумал. Ты нужен мне в Совете. Капитан тяжело вздохнул. — Совет, ага… — Чем это тебе не нравится мой Совет? — тут же взъелся Лу Тен. — Клуб по интересам, — капитан хмыкнул, наконец озаботившись чистотой своего клинка. — Берёшь всякий сброд вроде меня, хотя толку тебе от наших советов? Опыта в военном деле у нас лет десять наскребётся. На всех… — Ну да, — принц тут же присмирел и хмыкнул, — А толку мне от этих замшелых стариков? Осаду ведёт отец, от меня зависит… меньше, чем тебе кажется. Зато чем я реально могу заняться — так это собрать вокруг себя толковых ребят. Отец выстраивал свой Совет последнюю четверть века, зато теперь там даже очень важная залётная птица вроде Фузи ни на что толком повлиять не может. — Хорошее дело, — хохотнул капитан, — А я-то думал, что мы нужны только чтобы прикрывать тебя, пока ты бегаешь до палаток… хм… девочек. — Пошёл ты! — загоготал Лу Тен, шлёпнув друга грязным от сажи платком — От вас большая польза, с вами ещё и выпить можно… Советнички… Капитан не выдержал и засмеялся. Принц тщательно собирал свой Совет все два года, что велась осада города. Взятые под его покровительство воины действительно набирались опыта в военном деле, благо дураков среди них не было. Им случалось ссориться, случалось попадать в дурацкие авантюры. Случалось и провожать в последний путь своих павших братьев. Капитан участвовал в церемониальном сожжении их тел наравне с остальными товарищами, несмотря на то, что магия огня по-прежнему давалась ему с трудом и порой оставляла глубокие ожоги. Кто знает, как сложилась бы судьба их Совета, не будь той последней битвы. Последних троих советников, как и самого принца, проводить в последний путь ему не позволили — капитан покидал место уже снятой осады в числе первых отступающих обозов. Стоя на вершине горного перевала, он видел дым погребальных костров. Тело принца, вопреки традициям, обезумевший от горя генерал похоронил в земле. Многие думали, что наследный принц Айро потерял рассудок, раз отдает прах сына враждебной стихии земли, где погибший будет гнить и кормить собой червей вместо благословенного очищения огнём. Капитан ничего не думал на этот счёт. Он вообще не хотел ни о чём думать. Тогда он снова остался один. И снова был вынужден от чего-то убегать. *** Крошечная камера, в которой он теперь коротал время, была ещё глубже под землёй. По крайней мере, так ему казалось. Где-то совсем рядом проходили скрытые источники. Иногда по ночам ему мерещился звук журчащей воды где-то очень далеко. В этой камере он не мог толком лечь, вытянув ноги, не мог встать в полный рост. Было дико сыро и холодно. Раз в два дня проходил хромой старик и подсовывал плошку с какой-то полусъедобной бурдой. Воду Юнь собирал с вечно мокрой каменной стены. Она утекала сквозь маленькую щель в углу — и мышь не проскочит. Но по крайней мере благодаря этому в камере было чуть чище, чем могло бы быть, да и жажда его не мучила. Поначалу он опасался правильно дышать, согревая себя магией — вдруг за ним наблюдают. В какой-то момент он все же начал украдкой делать дыхательные упражнения, понемногу, чтобы не тратить много сил и не выдать себя, если кто-то в темноте всё же наблюдает за ним. Со стороны в такие моменты он сошёл бы за спящего. Несколько раз он всё-таки не выдерживал и согревал себя так, что от усиленного дыхания голова кружилась. Если бы в эти моменты его решили вывести на допрос, то наверняка бы обратили внимание на его горячую кожу и исходящий от кожи пар. Но за неделю, что Юнь провел здесь, никто за ним так и не пришёл. От истощения и вечного холода в какой-то момент у него не осталось сил на то, чтобы согревать себя с помощью магии. Примерно тогда же появились они. Первой пришла Ворюга. Юнь уже не помнил, какой это был день, но сил греться магией у него уже не осталось. Он дремал, сидя на корточках, крепко обхватив себя руками, когда пушистое теплое тельце прижалось к его боку. Сперва он вздрогнул и попытался отползти подальше, но тихое потяфкивание прозвучало успокаивающе знакомо. — Ворюга? — неверяще прохрипел он и испугался своего же голоса. Вместо ответа лиса просочилась к нему на колени и, прижавшись всем телом к его груди, застыла. Тепла от маленького тельца было немного, но он вцепился в маленькую лису как утопающий за соломинку. Тепло начинается с живота, это все знают, в особенности — маги огня. Даже такие посредственные, как он. Точно так же, как лиса клубочилась на его коленях, отдавая крохи тепла, так же и внутри него затеплилась маленькая искорка. — Как Иди? — прошептал он в пушистое ухо и, поняв, что лиса не сможет рассказать ему подробности, уточнил: — Она на свободе? Ответом ему был утвердительный тяф. Кажется, только от этой информации он смог бы согреться. — Она с Айро? Тяф. — Цела? Здорова? Тяф. Тяф. — Ты сможешь… Вытащить меня отсюда? Лиса тихо заскулила и Юнь вздохнул. Что ж, следовало ожидать. Едва ли там, где смогла просочиться лиса из мира духов, сможет пройти смертный человек. Но он должен был хотя бы попытаться. Хотя бы… Лиса уходила, и он был вынужден сберегать то тепло, которое она ему оставляла. В ожидании Юнь лениво перекатывал крупинки энергии по своему телу, оберегая от обморожения пальцы рук или ног, прикрывая горло, возвращая остатки обратно к груди и животу. То и дело в памяти всплывали тренировки, добрым словом он поминал учителей и товарищей, и память неизбежно подкидывала эпизоды из прошлого. Он припоминал разговоры с первым учителем магии огня о сути энергии, со всеми непонятными прежде метафорами и сравнениями. Но чаще всего он видел перед собой Лу. Старый друг криво улыбался и много болтал в пустоту о дыме и огне, о дыме без огня… Сны становились более детальными. В них появилось больше смысла, но и вырваться из них теперь он мог с большим трудом. Дым, дым, дым… Погребальные костры его товарищей, корни дерева когтями тянутся к телу его друга. Юнь сам несёт его к месту погребения, а за ними тянется ужасающий кровавый шлейф из красно-зелёных трупов и ошмётков того, что некогда было людьми. — Просыпайся. …это было первым, что он услышал от неё. Куда-то разом пропали трупы, пустыня, дым. Вместо запаха гари он на секунду представил себе влажный зелёный лес после дождя, тягучий запах болотных трав и… Он не успел осознать, что именно, — запахи исчезли, и все чувства вновь вернулись в его тесную холодную клетку. — Хватит на это смотреть. Было и было. Хрен с ним. В полной темноте шорох человека, садящегося рядом, оглушительно бил по ушам. — Иди? — прохрипел он, не веря, отказываясь верить. — Бинго, — подтвердил весёлый голос, — Возьми с полки пирожок. Как она здесь? Почему? Что случилось? Обнять, укрыть, прижать, все вопросы — потом, потом, потом… Прежде, чем он успел что-то сказать, камера озарилась маленьким огоньком. Пламя, танцующее на девичьей руке, выхватило до боли знакомое лицо. Он смотрел на него слезящимися глазами, отвыкшими от света, и никак не мог проморгаться. — Ты… Не Иди, — выдавил он, все ещё не в состоянии отвести взгляд от её лица. — Жаль тебя расстраивать, конечно, но в любых отношениях главное честность, так? — хмыкнула девушка. — Огонь… Огонь заметят, — невпопад сказал он. Девушка тряхнула рукой, избавляясь от пламени как от налипшей грязи, и они вновь погрузились в темноту. — Никто не заметит, — бросила она, — Ни пламени, ни меня, ни моего голоса. А вот твою болтовню услышит кто угодно. Хватит трепаться. Юнь спрятал голову в ладонях и тяжело вздохнул. Ну разумеется. Он сходит с ума, это всё объясняет. Почему из всех людей, которых могло вытащить на свет его воспалённое сознание, оно выбрало именно её? То ли он задал вопрос вслух, то ли подсознание решило ответить её словами, но ответом на его вопрос было: — Может быть потому, что ты сейчас нуждаешься в ней больше всего. Ну знаешь… — Заткнись. — …трагично подержаться за руки перед смертью… — Замолчи! — …признаться в вечной любви! — МОЛЧАТЬ! Ответом ему была звенящая тишина. На секунду ему показалось, что он остался один, но тут же послышалось ворчливое: — Ладно-ладно, не перегибай. И я не буду. Идёт? — Просто уйди, — вздохнул Юнь, откидываясь на ледяную каменную стену. Камень высасывал тепло, поэтому обычно он старался сидеть как можно дальше от стен, но сейчас этот холод действовал отрезвляюще. — Не могу, — простодушно призналась Не-Рехан и в её голосе появилась улыбка, — Сейчас я нужна здесь. — Ты можешь меня вытащить отсюда? Как-то помочь? Нет? Вот и уйди. — Я могу помочь тебе не закопать всё, чем ты дорожишь. — туманно отозвалась собеседница и непривычно мягко заметила: — Сейчас тебе и это за благо, знаешь ли. Юнь хмыкнул, а затем вдруг рассмеялся. Звук с хрипом вылетал из горла и больше напоминал собачий лай, чем смех. — И каким же образом? — простонал парень, когда сил смеяться уже не осталось. — Тебя будут допрашивать, и ты расскажешь им всё, что знаешь, — бросил голос. — Ну уж нет… — Всю свою жизнь, с самого рождения. Все свои страхи и сожаления. Ты расскажешь им, чем ты дорожишь сильнее всего и чего боишься потерять. Они возьмут твою жизнь и будут препарировать, рассматривать каждый её кусочек. Холод этого места, одиночество и темнота покажутся тебе благословением в сравнении с тем, что тебе предстоит. — Я не… — Ты знаешь, что я права. Мы уже встречались однажды. Я вывела тебя из трясины. Скажешь, сейчас я вру? Он вздрогнул. Влажный тягучий воздух, болото, запахи местных трав. Он тогда заблудился и чуть не сгинул в трясине, когда впереди замаячил огонек огненных волос. Девчонка дразнила его, звала за собой — и выводила из топей. Он бежал за ней долго — рыжие волосы мелькали меж деревьев, то скрываясь за могучими стволами, то вновь мелькая где-то впереди. В какой-то момент он наконец вырвался на небольшую полянку — и там уже была она. На этот раз над ней нависли разбойники и духи знают, что они собирались сделать с беззащитной девушкой. Выходит, тогда его спасла не Рехан? Юнь подался вперёд, пытаясь схватить девушку, но его рука прошла сквозь воздух. — Ты всего лишь моё сумасшествие, — прорычал он, слепо водя руками по сторонам, но натыкаясь только на холодные стены и решетку, — мой страх, моё сожаление… Краткая вспышка света. Юнь оборачивается и смотрит на девушку, которая уже стоит за решеткой и молча смотрит на него. Она была такая же, как в первый раз, как они встретились — берцы, ветхий плащ поверх куртки… — Или я твой шанс спасти дорогих тебе людей. А может быть и самому спастись. Об этом ты не думал? — Каким это образом? — прорычал он, цепляясь за решётку. — Прочь из моей головы! — Надо было притопить тебя в том болоте, чтобы сбить спесь, — Не-Рехан сморщила нос. — Тогда, на болоте — это была ты? Ты какой-то болотный дух? Девушка неприятно рассмеялась. — А как же «ты моё сумасшествие»? Смешной! — Ты вывела меня из трясины к истоку реки, — продолжал Юнь, не обращая внимания на смех, — к северо-востоку от городка Гаолинь. До него было больше недели пути от южных границ Болота, а я бежал за тобой меньше часа. Как ты это сделала? — Всё-то тебе расскажи, — девушка хмыкнула и надменно вздёрнула нос, — Смотрите-ка, теперь он хочет меня слушать! — Духи! Хватит играть со мной! — Юнь ударил по железным прутьям, — То ты привела меня к ней, то забираешь её у меня! Для тебя это всё забава, смешная игра? Проклятье!.. Взгляд девушки стал на редкость неприятным. — Будь я духом, так бы и сделала, за такие-то грязные инсинуации, — фыркнула она, — Тебе приятно думать, что тобой управляют, и это кто-то другой виноват в твоих бедах. Коварный болотный дух дразнит тебя девчонкой, в которую тебе хватило глупости влюбиться. Злой старый генерал отослал тебя прочь из армии, ну и что, что из-за тебя погиб его единственный сын. А твой отец не имел права требовать от тебя послушания и уважения после того, что он в тебя вложил, ведь ты — его единственный наследник. Именно поэтому все в колонии должны терпеть твои пьяные выходки, распущенность и жалобный трёп на всех углах… — Замолчи! — …а твоя мать виновата в том, что она из царства Земли. Поэтому ты стал никчёмным полукровкой, от которого воротят нос обе стороны. Ах да, и в твоей паршивой магии виноваты абсолютно все — отец-тиран, безродная мать, плохие учителя, которые не чесали тебя за ушком, злые командиры… — МОЛЧИ! — …а в том, что ты сейчас здесь, виновата Рехан. Зачем она потащила тебя в ту чайную? Без неё вы бы не сцепились с Джетом. Тебя бы вообще не было на пароме, если бы не она. Сейчас ты бы был уже в Цюане. Может, нашел бы там родню матери. Встретил бы хорошую девушку. Жил бы тихо и возделывал свой сад. — Пожалуйста… Хватит. Он сам не понял, что уже рыдал. — Многовато болотный дух знает о том, что происходит в твоей бедной дурной голове, — миролюбиво произнесла девушка спустя пару минут тяжёлой тишины, — Впрочем, я ведь тоже, хм… Происхожу в твоей голове. Поэтому и хочу тебе помочь. Твоя голова — это и моя голова тоже. Давай-ка отложим твои сопли для более подходящего плечика и вернёмся к срочным проблемам. Она театрально огляделась по сторонам. — Не хочется здесь застрять до конца жизни, скажи? А шансы у тебя немалые. Юнь бессильно опустился на колени, все ещё хватаясь за холодную решетку. — Что мне делать? Она хмыкнула, и огонёк погас. Юнь подумал, что остался один, но в ту же секунду она прошелестела: — У тебя было много жизней. Выбери одну и заставь себя в неё поверить. И тогда она наконец ушла. *** Его звали Юнь Лань. Он родился и вырос на востоке Царства Земли в маленьком городке Цюань. Их семья занималась разведением страусолошадей и эмосликов мясных пород, пока весь их табун не забрали для нужд армии Царства Земли. Его мать и сёстры стали плести циновки на продажу, Юнь устроился в кузницу, а отец вступил в армию — раньше добровольцы получали десять серебряных монет сразу же при вербовке. Отца они больше не видели, новостей от него не было последние пять лет. Три года назад мать умерла после долгой болезни, денег стало не хватать. Юнь отправился, чтобы завербоваться в армию и отправить сёстрам деньги. Вербовщиков он нагнал в городке Гаолинь, но теперь добровольцам не полагалось выплаты при вступлении в их ряды — и он не пошел в армию. Больше полугода он жил там, довольствуясь тяжёлыми подработками, но в конце концов примкнул к одному из отрядов сопротивления. Его новые товарищи больше напоминали разбойников, чем защитников. У них он научился владению оружием — какое было, тем и приходилось сражаться. Годы работы в кузнице закалили его тело, но дух оказался не готов к тому, чему ему приходилось стать свидетелем. Они кочевали по южным провинциям царства Земли, обирали нищих крестьян, называя это покровительством. Тех, кто отказывался делить с ними кров и пищу, жестоко наказывали. Юнь сбежал, не вынеся очередной показательной расправы над каким-то крестьянским мальчишкой. Неподалеку от старого разрушенного городка бывшие соратники почти догнали его, но наткнулись на случайную девушку. Они решили ограбить её, но Юнь вмешался и спас случайную путницу. Так он познакомился с Иди Рехан. Она оказалась хорошим врачевателем и помогла ему восстановиться после ран. Рехан шла в Ба Синг Се, потому что все знают, что в столице спокойно, нет войны и всегда есть какая-нибудь работа. Юнь решил идти вместе с ней, подзаработать денег и потом перевезти в столицу своих бедных сестёр. Они пересекли пустыню Ши Тонг на одном из кораблей пустынных кочевников. Рехан пришлось расстаться со своей страусолошадью, чтобы купить им места. И хоть у них и остались лишние деньги, этого не хватило чтобы купить равнозначную замену — так у них появилась неказистая пятнистая страусолошадь — послушное, доброе, но крайне болезлое создание. Зато и цена на нее была соответствующая. Они подкупили контролёров на пароме и смогли отправиться на корабле через Восточное озеро. Там они и познакомились с Джетом и его друзьями. Юню уже тогда показалось, что парень не в себе. Что-то в нём бесповоротно сломано, голова явно работает с перебоями. Уже тогда он всю поездку нёс какую-то ахинею и боялся собственной тени. Юню не понравилось, что он обращает слишком много внимания на Рехан, рассказывает ей о своём тяжёлом детстве и юности, ищет её снисхождения. Девушке не льстило его ухаживание, о чём она твёрдо заявила Джету. Очевидно, парень тяжело воспринял этот отказ, даже очень тяжело — раз уж решился мстить подобным образом. По приезде Юнь нашёл себе место в качестве помощника кузнеца, чему он несказанно рад — он может позволить себе не только достаточно комфортно жить в городе, но даже откладывать деньги на переезд его дражайших сестёр — поэтому, кстати, он до сих пор не продал ту неказистую страусолошадь, которая так некстати опять захромала… Спустя пару недель после их приезда в город госпожа Рехан благоразумно приняла предложение Юня о замужестве — ведь вдвоём гораздо проще вести быт и найти себе место в этом большом городе. …Возможно, тем вечером он случайно наткнулся на них, а может быть долго преследовал — этого Юнь не знал. Быть может, Джет окончательно сошёл с ума, когда увидел на Рехан новый поясок, указывавший на помолвку. Или же он взбесился оттого, что увидел их в популярной и достаточно дорогой, по меркам среднего кольца, чайной. Но ведь тогда у Юня был день рождения, Рехан много на чем экономила, даже подрабатывала, чтобы устроить ему сюрприз. Найдите продавца капусты, если не верите, да спросите кого угодно, кто был на базаре третьего дня, как Юня арестовали — все расскажут вам про то, как она старалась продать как можно больше кочанов… Теперь же вы видите, что это какая-то ошибка? Ведь не может быть, чтобы доблестные Дай Ли, величайшая защита несокрушимой столицы, наказали добросовестного гражданина и позволили сумасшедшему нарушителю спокойствия будоражить мирных жителей своими грязными обвинениями! Он, Юнь Лань, пришёл в этот город за мирной жизнью. Он пришёл сюда чтобы забыть, что есть война. Его зовут Юнь Лань и он устал от войны. Его зовут Юнь Лань. Он хочет мира. *** — Прошу прощения за долгое ожидание, — ехидно улыбнулся Юню старик с плешивой головой. Стражники усадили его на крепкий деревянный стул и приковали руки к подлокотникам. Полутёмная комната, но после кромешной темноты глаза слезились даже от тусклого света каких-то кристаллов. — Меня зовут господин Сян, я буду вести допрос, — продолжал старик, цепким взглядом окидывая сидящего перед ним пленника. В углу камеры Юнь разглядел крошечный стол, за которым сидел долговязый юноша, скучавший за бумагами. Судя по всему, в его обязанности входило вести протокол допроса. Юнь, насколько ему позволяло кресло, глубоко поклонился. — Здравствуйте, господин Сян. Однажды Рехан в шутку сказала ему, что вежливость — это лучшее оружие вора. Юню понравилось это выражение, и с тех пор он вворачивал его каждый раз, как когда воровал её гребень. Кто бы знал, что однажды он вспомнит эту фразу в такой ситуации. В армии Огня существовал строгий регламент поведения при попадании в плен. Проблема в том, что в ситуации Юня он мог помочь… примерно никак. У него была масса времени на размышления, как себя вести. И возможно — только возможно — он всё-таки сможет избежать проблем. — Вежливый, — довольно крякнул старик, и парнишка в углу тут же судорожно заелозил кисточкой по пергаменту. — Я рад нашей встрече, — продолжил Юнь, — Надеюсь, мы сможем прояснить недопонимание… — Заткнись, — прервал его Сян тем же тоном и хихикнул, — Мы ещё не начали, шлюшье ты отродье. Палач ещё не прибыл. — Зачем палач? — голос Юня дрогнул сильнее, чем он планировал, — Это ошибка, я и так всё хотел объя… — Верить словам человека лучше, когда он повторяет одно и то же во всех своих… Хм… Агрегатных состояниях, — Сян лучезарно улыбнулся. «Акула. Акула в песках». Юнь на секунду зажмурился и задержал дыхание. «Нет. Это я. Я — акула в песках. Бояться нужно меня. Меня». Что ж, к этому он… Нет, едва ли к этому можно быть готовым, особенно если ты не подвергался пыткам прежде. Они просто перескочили на другую возможную ветку его плана. Не самую лучшую из тех, что он продумывал в своей голове, но и не самую плохую. По крайней мере он надеялся, что умрет от пыток раньше, чем сможет рассказать им всю правду. Юнь ожидал, что палач явится в камеру громыхая инструментами, но тот пришёл с одним лишь фонарём. Мужчина установил его на высокий круговой рельс, окружавший пленника, и встал напротив. Спустя секунду фонарь пришёл в движение и принялся кружиться вокруг него. Юнь следил глазами за фонарём, не понимая, что это за пытка такая. Они хотят свести его с ума? Он слышал про пытки водой, но про подобное никогда не доводилось. — В Ба Синг Се нет места лжи, — низким голосом проговорил палач, опустив голову и скрываясь за широкополой шляпой. Он повторял эту фразу, а фонарь продолжал крутиться вокруг них. В какой-то момент голова Юня закружилась и он прикрыл глаза, но яркий свет продолжал мелькать даже сквозь сомкнутые веки. «Я Юнь Лань, я подмастерье кузнеца. Я не маг, это ошибка…» — В Ба Синг Се нет места лжи. «Я Юнь Лань, я родился на юге Царства Земли в деревне Цюань, моя мать умерла, отец сгинул…» — В Ба Синг Се нет места лжи. «Я Юнь Лань, я бежал в Ба Синг Се потому, что боялся войны». — В Ба Синг Се нет места лжи. «Я Юнь Лань. Я не маг огня и не знаю, почему тот парень так решил…» — В Ба Синг Се нет места лжи. «Я Юнь Лань. Я никогда не видел огня, кроме пламени в печи и углей придорожного костра…» Это продолжалось долго, слишком долго, чтобы понять, сколько прошло времени. Когда в ушах послышался голос господина Сяна, Юнь судорожно дёрнулся, будто кто-то воткнул в ухо острую спицу. — Что ж, теперь можно начинать… — бодро начал старик, хлопнув в ладоши. «Я Юнь Лань». «Я Юнь Лань». «Я ЮНЬ ЛАНЬ». — Твоя фамилия? Сердце пропустило удар. «ЛАНЬ». — Санада.