Глава 12

      Под чистым ночным небом Бруна к поместью Виктории подбиралась стройная фигура. Во тьме горели зеленые глаза. Глаза вампира, способные увидеть дорогу даже там, где не светила луна или не горели фонари.       Мистрелль вздохнул, поднявшись по скрипучим ступенькам на крыльцо, и уткнулся лбом в дверь. Аромат вина, смешанного с кровью, дурманил, а знакомый звонкий смех, вторивший такому же знакомому мужскому голосу, резал по сердцу так беспощадно, как мясник, разделывающий тушу на рынке.       «Развлекается. И с кем? С Иланом? Вот так мерзость», — думал вампир, пока забирался внутрь.       Прихожая встретила его бездушной пустотой. Раньше он частенько здесь разжигал камин, чтобы украсить это богатое, строгое место уютом. Сейчас в топке была только серая зола. Рядом с нежно-розовым пуфиком валялись женские туфельки — любимая пара Виктории. Она так ими дорожила, что носила лишь тогда, когда ощущала себя достаточно игривой, чтобы сходить на свидание и застрять в постели до рассвета, а потом вырубиться до полудня. В таких случаях, если у Мистрелля был выходной, он, подремав часик, собирал скромный букет полевых цветов и пек овсяное печенье, чтобы потом принести все это в спальню и разбудить Викторию легкими укусами в шею. Девушка хохотала, кидалась целовать его, и ему казалось, что все совсем не так плохо, как он думает, что это он дурак, раз считает, будто она делает ему больно.       Взгляд вампира упал на его высокие черные сапоги со шнуровкой и массивной подошвой, которые он достал по скидке у торговца с Земли. Они валялись, пыльные, у ведра с мусором. Мистрелль скривился, но вытащил их оттуда и надел.       Со второго этажа послышались томные смешки. Чтобы не шуметь, парень воспользовался телепортацией и переместился наверх, к приоткрытой двери в их спальню. Через крохотную щель просачивался мягкий свет свечей.       — Надо же, как забавно получается, — лепетала Виктория. — Вернон хотел своей племяннице помочь, в итоге помог тебе. Император правильно сделал, что на рудники их сослал. Нечего эльфам вампирами заправлять, они должны нам руки лизать, как псы.       — Так и будет, милая, — шептал в ответ Илан между поцелуями. — Я в этой конторке порядок быстро наведу.       — А не жалко тебе Мистрелля? Я думала, хоть ты ему товарищ там.       — Жалко? Еще чего! Жалко мне бедняжку Меридиту и ее сестру. Я рад, что смог ей помочь. Надеюсь, этот ублюдок действительно помер. Если не от меча серадильца, так в лесу от выдху. Это было бы наказание, равное его преступлению… — он отпил из бокала и притянул к себе Викторию. — А ты что думаешь? Конечно, ты говорила, что он тебе надоел, но…       — Я устала от него. Он неисправим. В ту последнюю ночь, когда мы с ним виделись, я решила дать ему еще один шанс. А он взял и послал меня. Он сам виноват во всех своих бедах. Похоже, принца из этого дикаря мне не суждено было слепить.       — А вот здесь ты права, Вики, — вмешался наконец Мистрелль, показав себя.       Он встал в дверном проеме, сложив руки на груди, и теперь мог наблюдать всю живописность картины: Виктория с растрепанными рыжими кудрями и распухшими от поцелуев и бог знает чего еще губами, прикрывала свою наготу одеялом, а Илан, положив лишь подушку на причинное место, ухмылялся в ответ на довольную улыбку бывшего коллеги.       — Я думала, ты уже…       — Умер? — Мистрелль прервал вампиршу и прошел внутрь. — И тебе здравствуй, дорогая. А я-то гадал, почему так получилось, что меня посадили за решетку без суда и следствия, а моя женщина плевать на меня хотела!       Он приблизился к огромному шкафу с резными узорами, открыл дверцы, достал оттуда кожаную наплечную сумку, кинул ее на пол и принялся бросать в нее вещи: черные штаны с красным тканевым поясом, черную рубашку, повязку на голову, кинжал и мешочек золотых монет. Виктория молча следила за этим.       — Успокойся, парень, — заговорил Илан, — Вики уже не твоя женщина.       Мистрелль повернулся к нему и, выпучив глаза в притворном изумлении и ударив себя ладонью в грудь, сказал:       — О, надо же, какое несчастье! Да хвала Создателю, что она меня, подлого урода, больше никогда не увидит!       — Хватит строить из себя жертву! — крикнул Илан. — Девушка требовала от тебя единственное, что ты должен был делать — работать, не покладая рук, чтобы ее не позорить! Она тебя из трущоб вытащила, из этого проклятого леса! Шатался два века черт пойми где, нервы ей трепал! Ты же только о себе и думаешь! Все, лишь бы тебе было весело! Ребенок — вот, кто ты, Блантс!       — Не зли его, а? — промямлила Виктория, погладив Илана по плечу. — Он меня один раз так за волосы оттаскал, что…       — А я и говорю: ублюдок он! Слышишь, — вампир обратился к Мистреллю, — про тебя речь! Ни капельки не жалею, что начальнику все о тебе рассказал! Я думал, тюрьма для тебя еще сладким местом покажется, как же я радовался, что тебя в Гиацилию собрались везти! Хотя ожидал, что ты сдохнешь по дороге!       — У тебя все, герой-любовник? — съязвил Мистрелль. — Скажи лучше, кто такая эта Меридита? Чем ты там помог ей? Давай уж, выкладывай все, как было. Любопытно, что ты проворачивал за моей спиной.       — Ах, тебе любопытно? Меридита — это сестра той несчастной девушки, чью голову ты оторвал и бросил на улицах. Не было, скажешь?       Вдох прервался в легких вампира. Он прищурился, отвернулся и продолжил разбирать вещи, тщательно пряча лицо.       — Припоминаю, — отвечал парень. — И что же, эта девка все видела?       — Представь себе. Это было тридцать лет назад в Сактирме* (*Сактирм — город на юге Меландарии). Стража ей не помогла, всем плевать, кто там кого убил. Что при эльфах так было, что сейчас. Нам надо брать пример с землян и их законов, а то такие, как ты, чувствуют свою безнаказанность и творят, что им вздумается.       — Я пойду приму ванну… — прошептала Виктория, откинув одеяло и подобрав платье, и вышла из комнаты под ледяным взглядом Мистрелля.       — Вот на Земле и будешь свою мораль читать, а на меня не трать время, — продолжал тот, когда они с Иланом остались наедине. — Что дальше? Где она только выцепила тебя…       — Она не меня искала, а тебя. Всю жизнь посвятила мести, да только что маленькая хрупкая эльфийка может сделать? В лавке местной у лекаря травницей подрабатывает. Мы туда с тобой как-то за парочкой зелий заходили, помнишь? Девчонка от тебя шарахалась, как от огня, а ты думал, мол ты ей понравился, — он надменно хмыкнул, следя за напряженной спиной бывшего товарища. — Ее испуганные глаза мне в кошмарах снились, никак я ее забыть не мог. Навестил ее потом еще раз, потрудился мысли прочитать. А у нее ты в воспоминаниях, гаденыш. Весь в крови, улыбаешься, как псих…       Дверца шкафа захлопнулась, и Мистрелль повернулся к Илану и стал выжидающе смотреть с немым требованием продолжать.       — Я сказал ей, что знаю тебя, и пообещал тебя со свету сжить. Поговорил с Верноном, просил сделать что-то. Я понимал, что вряд ли кто-то вампира тронет, но попытка не пытка, верно? Особенно учитывая то, какой наш начальник был падкий на всякого рода сплетни. Он мне премию выписал, даже посвятил в свои планы касательно Жозефины. Вернон давно приглядывался, кого бы за что выпереть, да поправдоподобней, чтоб не придрались сверху. Ну он как услышал это, так чуть в штаны не наделал от радости! Жаль, спалился мужик, что не заморочился с фальсификацией твоих воспоминаний, а тому проверяющему больше всех надо было! Вот император начальника нашего и отправил на рудники вместе с его племянницей недалекой… Что молчишь? Сказать нечего?       Мистрелль надел сумку, погляделся в зеркало, причесав пальцами волосы, и ответил, вздыхая:       — Да-а-а, и правда забавная история. Которая является очередным подтверждением, что мне не надо иметь ничего общего с этой чиновничьей жизнью… А Вики?       — А что она? Много мне о тебе рассказала. Какой ты поехавший на всю голову, вспыльчивый, обидчивый ребенок, как ты на выходных лежишь в луже собственной блевоты, а вокруг тебя пустые бутылки из-под настойки и вонючий дым самокруток. Поэтому она меня поддержала. Я сделал доброе дело, да еще и пост управляющего получил в придачу. Теперь Вики сможет наконец вздохнуть спокойно.       — Ха-ха! Ловко! — рассмеялся Мистрелль. — Да, я действительно обкуриваюсь и напиваюсь до рвоты. Однако я рад, что она умолчала о своих… недочетах.       Снова перед ним всплыла картина их утра в выходной. Он встает с кровати, говоря, что у него для нее подарок. Виктория хихикает, гадая вслух, какого же фасона он приобрел ей платье и за какую цену. Мистрелль же робко улыбается и достает хрустальную фигурку дракона. Он страстно рассказывает, как грезил в детстве заиметь такую, а вчера вечером на рыбалке выудил эту красоту, пусть покрытую царапинами, но такую чудесную. Он говорит, что хочет подарить эту вещицу ей, потому что она так же бесценна для него, как эта детская мечта. А потом он чувствует, как букет полевых цветов царапает ему лицо, слышит, как падает тарелка с печеньем, как вампирша почти срывает голос, вереща, какой Мистрелль убогий, ничтожный и жалкий. Хрустальная фигурка разбивается на его глазах, и он не в силах остановить себя. Он хватает ее за волосы, она — его, и они дерутся, не жалея швыряться осколками, пока парень не начнет задыхаться от паники и не убежит прочь из дома.       — О чем ты? — вывел его из мыслей голос Илана.       — Сам узнаешь, — Мистрелль сглотнул комок подступивших к горлу слез. — А по поводу землян… Ты бы так не обольщался их законами. Людишки там офигенные шмотки делают, да, но это все. В башке у них ничего нет, кроме рамок, которые они сами же себе и выстроили. Незавидная судьба у них, чувак. Гуд бай.       Парень исчез, не дав Илану как-либо возразить. Обнаженный вампир вздрогнул, когда входная дверь за Мистреллем громыхнула на весь дом.

***

Мари

      — Ой, прошу прощения.       — Аккуратнее надо быть!       Парень подобрал с земли телефон, выпавший из его рук. А все из-за того, что я глубоко ушла в свои мысли и, не заметив человека прямо перед своим носом, врезалась в него.       Я неловко откашлялась, еще раз извинилась и поспешила уйти, но спустя несколько метров все-таки обернулась. Этот юноша, когда я с ним столкнулась, делал фотографии симпатичной курносой девушки. Сейчас она позировала у ограждения набережной, вычурно поправляя волосы и томно глядя в экран смартфона. Наверное, его пассия. Парень подошел к ней, какое-то время они оба оценивали результат. Наконец девушка издала счастливый возглас и повисла у парня на шее. После этого они ушли, обняв друг друга за талию.       Я молча смотрела им вслед, прикусив губу и крепко сжав ладонями чугунное ограждение. Когда молодые люди совсем скрылись из виду, я вздрогнула и потрясла головой, возвращаясь в реальность. Кроме этой парочки на набережной было от силы человек десять. Часы показывали только девять утра, и в будний день, да еще и так рано, здесь будет мало народу.       Съемное жилье давило на нервы, напоминало обо всех мистических кошмарах. Складывалось ощущение, что постепенно эти стены, потолок и пол сужаются, чтобы в конце раздавить меня. Интересно, что думала по этому поводу Джулия?       Пока она спала, я как мышь выскользнула из дома в надежде осуществить то, о чем думала с того самого нашего разговора в книжном. Если Джулии не померещилось и она действительно слышала то, что слышала, значит, есть смысл попытаться установить контакт с Лестером через Нэкса. Именно для этого я взяла с собой аквамариновый кулон. Ведь Первостихию у меня забрали, а без нее я вряд ли на что-то способна. Конечно, мое физическое состояние быстро пришло в норму, но внутри все равно чего-то не доставало. Чувство неполноценности, опустошенности стало второй кожей. Инстинктивно я понимала, что лишилась чего-то жизненно важного.       Я спустилась по лестнице на песчаный берег и, с мгновение поискав глазами место, остановила свой выбор на сухом поваленном дереве. Одному богу известно, как оно здесь оказалось. Я села на него, скинув с плеча сумку. Некоторое время просто смотрела на то, как с тихим шелестом набегают волны. Всплыли воспоминания об уютных посиделках в одиночестве на берегу залива в Хэйзи-Хиллс. Смотришь на бескрайнюю водную гладь, которая на горизонте сливается с небом, и теряешься в этом эфирном просторе. Здесь, конечно, взгляд сразу упирался в противоположный берег, но пышные деревья и холмы вдалеке были не менее красивы.       Что, если показать эти места Лестеру? Оценил бы он их привлекательность? Или он предпочитает хмурые леса со множеством вековых елей и сосен?       Гадать бессмысленно, лучше попытаться хоть что-нибудь сделать. Дрожащими руками я достала из сумки кулон и положила его на ладонь. От солнечных бликов, отразившихся на его поверхности, я зажмурилась и одновременно с этим отметила, что украшение странно завибрировало. Может, так сказывалась близость реки? Все-таки Нэкс говорил о том, что кулон помогал моей младшей сестре с ее страхом перед водой.       — Что ж, я понятия не имею, как мне тебя использовать, — прошептала я, соображая, что делать дальше. — Ну ладно, попытка не пытка.       Я закрыла глаза и сжала украшение в руке. Его энергетика начала обволакивать меня, будто я стояла под теплым душем. Приятные ощущения. Разом вспомнились все случаи, когда кулон становился виновником волнующих событий. Значит, и сейчас должно что-то произойти.       — Лестер… Лестер, это Мари. Ответь мне.       Легкий порыв ветра растрепал волосы. Я продолжала мысленно взывать к вампиру, но ответа не последовало. Тогда я переключилась на Нэкса. И снова ничего. От досады к горлу подступил ком. Сердце начало биться быстрее, тяжело гоняя кровь по внутренностям, но сдаваться было рано. Я разжала пальцы и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Нервозность немного спала.       — Я хочу узнать, что происходит. Мне надоели эти тайны. Давай же, капелька, ты не могла меня предать!       То ли украшение услышало зов и сжалилось, то ли вмешались еще какие-то силы, но перед внутренним взором стали проявляться смутные очертания какого-то пейзажа. Я сосредоточила внимание. Окружающие звуки стали отдаляться, превращаясь в единый гул. Казалось, я попала в какую-то воронку и она все решает за меня. Пришлось покориться.       Неразборчивое пятно перед глазами стало четче, уже стало возможным различить контуры деревьев и кустов. Это место было похоже на лесные поляны, которые я так любила посещать в Хэйзи-Хиллс. Но когда здесь возникли две фигуры, я поняла, что это не мой родной город. Видение перенесло меня на Айрос. Одна фигура была со светлыми волосами, другая — с черно-синими и длинными. Нэкс и Лестер.       Я хотела говорить, но тщетно. Сила, показывающая эти сюжеты, видимо, не допускала самодеятельности. Я крепко сцепила зубы и продолжила наблюдать.       Демон и юноша о чем-то переговаривались, но слов разобрать не получалось, будто раздавались они под водой. Неожиданно Лестер вздрогнул и посмотрел в мою сторону. И тут я ясно увидела его глаза. Такие нежные, теплые… Вот он, Лестер. Настоящий он. Разве можно сейчас злиться на него за обман? Да и был ли он на самом деле? Одного такого взгляда было достаточно, чтобы понять: юноша всегда помнил обо мне, как и я о нем. Не просто помнил. Переживал. Не важно, что было и будет, но сейчас я простила ему его таинственность, странные намеки, долгое исчезновение и молчание. Все это потеряло значение. Важно было лишь то, что, несмотря на расстояние и невидимую, но крепкую преграду, мы снова видим друг друга. Наверное, это и называется счастьем.       Как в замедленной съемке, Лестер сжал правую ладонь в кулак и поднес ее к груди, оставив два легких удара рядом с сердцем. И в этом жесте я услышала все, чего он не мог сказать раньше. Моя собственная рука непроизвольно повторила движение вампира. Рано или поздно мы все-таки будем вместе. Это случится, и я не отступлюсь. Знать бы только, как попасть туда…       Вдруг «экран» стал темнеть. Клочья черного густого тумана заслонили свет солнца и теплоту осеннего леса.       — Как же ты собралась это сделать, если без Первостихии ты никто?       Что это? Мои собственные мысли? Или кто-то вмешался? Я замерла в напряжении. Сквозь густой дым стали проступать стены некой комнаты. Она была похожа на покои, выполненные в готическом стиле. Тяжелые портьеры цвета индиго на стрельчатых окнах, смутные черты богатой мебели и, к моему изумлению, кровать с балдахином все того же сине-фиолетового оттенка. Передо мной предстала спальня. Но чья?       Картинка дернулась, покрылась рябью, и невидимая вода вокруг превратилась из теплой в ледяную. Так и тянуло вынырнуть на поверхность, набрать кислорода и погреться под солнечными лучами, но здесь царил лишь давящий полумрак. Передо мной возникло лицо. Лицо Сайлоса.       Вам знаком ужас? То мерзкое чувство, словно ты весь под завязку набит противными липкими насекомыми. Они копошатся в тебе, и тело того и гляди разойдется по швам, лопнет, освобождая на свет божий миллионы холодных черных тварей. Бр-р-р... Именно таким мне и представляется ужас. Не помню, чтобы раньше испытывала настолько сильный страх.       — Т-ты…       Я хотела распахнуть глаза и забыть об этом, как о неприятном сновидении, но чары кулона держали крепко. Я лишь молча смотрела на демона, а он, казалось, спал. Или бредил? Его лицо то тут, то там пересекали страшные черные шрамы. Их вид заставил содрогнуться. Мужчина снова застонал. Сайлос, судя по всему, был болен.       Как странно видеть существо, представлявшееся тебе самим Дьяволом, лежащим перед тобой, словно кусок мяса. Выходит, и против этого чудовища есть сила? От этой мысли я слегка улыбнулась, а внутри зашевелилось садистское удовольствие. Значит, Сайлоса все-таки можно победить!       Уверенность после встречи с Лестером многократно возросла от вида ослабевшего врага. Я до сих пор не понимала, что тут делаю, но это зрелище загипнотизировало. Безумное желание унизить демона так, как он унизил меня, копошилось где-то на краю сознания, но останавливал страх. И все же я рискнула заговорить.       — Не знаю, что ты сделал с моей силой, но, думаю, ты ошибаешься, что без нее я пустое место. Я много лет жила, не подозревая о магии в своих жилах, и тем не менее я чего-то да стою. И я найду способ воссоединиться с Лестером, что бы ты ни делал. Теперь я вижу, что и ты можешь страдать. Да, мне страшно, но сейчас я уверена, что когда-нибудь смогу отомстить или, что еще лучше, уничтожить тебя!       На последних словах голос сорвался на крик, исполненный ярости и обиды. Глаза зажгло от злых слез. Захотелось ударить это существо, но внезапно виски прострелило так, что я застонала и рухнула на песок, продолжая сжимать кулон в руке. Реальность никак не соглашалась принимать меня в свои объятия. Вместо знакомого плеска речных волн я услышала:       — Благодарю, я услышал твою пламенную речь. Тебя обманул мой вид, но ты даже не представляешь, во что вляпалась. Угрожать кому-то убийством — рискованное дело. Тем более угрожать мне. Я жду извинений, принцесса.       — А чего еще ты ждешь?! Скажу лишь одно: да пошел ты!       — Что ж, я вижу, манерам ты так и не научилась. Значит, за слова придется ответить. И очень дорого заплатить. Еще увидимся, Ваше Высочество!       Мои глаза раскрылись, будто по велению кукольника, и я ожидала увидеть перед собой самодовольное лицо Сайлоса, но вместо него оказался лишь песок да мелкие камешки, которые больно впивались в колени.       Да, кажется, попадать в опасные ситуации в последнее время стало моим кредо. Однако я не жалею о том, что сказала. Эта мразь должна знать, что у него не получится меня сломать.       Я поднялась на ноги, схватившись за голову. Боль сходила на нет. Страх и злость боролись внутри, как два взбесившихся кота. Я схватила камень и швырнула его в воду. С громким «буль» он пошел ко дну. За ним последовал второй, третий, четвертый.       Мной овладело яростное желание запустить аквамариновую каплю вслед за утопленными камнями. Я уже занесла руку, но перед самым рывком передумала. Все-таки это вещь из моей прошлой жизни, в этой наверняка стоящая бешеных денег. Такими безделушками не разбрасываются.       В чем-то Сайлос прав, я действительно вляпалась. По самые уши. Но, может быть, этого и не хватало моей скучной однообразной жизни? Я всегда мечтала о приключениях, а теперь стала их частью. Да, страшно. Да, изматывает. Но этот адреналин, этот азарт! Именно благодаря всем этим событиям я ощутила себя живой, настоящей.       Постояв еще минуту-другую, я подобрала с земли сумку, кинула туда украшение, стряхнула с одежды песок и рваными шагами поспешила домой, почти переходя на бег.

***

Лестер

      — Благодарю вас, — произнес я, со всех сторон окутанный тьмой.       Густая, обволакивающая тьма — наш Создатель. Я не нашел иного выхода, кроме как воззвать к нему.       Мари каким-то чудесным образом смогла перенести свое астральное тело сюда, она смогла увидеть меня! Нэкс говорит, что ей, похоже, в этом помог ее кулон, ведь сама она едва ли смогла бы за такое короткое время научиться подобным вещам.       В груди кольнуло от воспоминания того, как естественно Мари выглядела на фоне дикого осеннего леса с журчащей позади речкой. Сюда бы она вписалась куда лучше, чем в жестокие города Земли.       Я эгоист. Я хочу видеть ее здесь, резвящуюся среди крон деревьев. Хочу обратить ее, хочу научить всему, что умею сам, и все свои оставшиеся долгие годы посвятить лишь ей одной.       Глупец? Возможно. Но, значит, и она не очень умна, если раскрывает свои объятия для того, о ком ничего не ведает. Пусть нам скажут, что мы наивны и слепы, быть может, они будут в чем-то правы. Вот только знают ли они, как невыносимо понимать, что столько лет ты провел в пути, впоследствии ставшим тебе настоящим испытанием, царством бесконечного ужаса и ненависти к себе, откуда нет выхода, а потом увидеть нежную руку помощи, за которую не можешь ухватиться?       Я сам виноват во всем, что натворил. Моя жажда славы и чести, моя убежденность, приправленная словами отца, в том, что я вершу благие дела, повинуясь безумному демону и рубя головы направо и налево, сгубила не только меня, не только маленьких принцесс, не только мою сестру, но и всю нашу планету. Теперь, наверное, весь мир под угрозой…       Потому я прошу у Создателя милости. Если Мари окажется на Айросе, мы отомстим вдвоем. Наши недалекие чувства влюбленности подкрепятся совместной борьбой и перерастут в глубокую любовь, которая станет символом противостояния и справедливости. Я исправлю свои кровавые ошибки, снова научусь жизни вне пошлости и жадности, а Мари наконец избавится от земных оков. Я чувствую, что это и есть elmeris, судьба, рок.       Вот показался первый проблеск мягкого света. Подо мной нет ничего, равно как и надо мной. Я стою, ожидая, когда меня пустят в Измерение Архонтов, а пускают туда весьма редко. Тем не менее стараюсь унять свое волнение и неуверенность: когда просишь о серьезной помощи таких существ, мямлить нельзя. Тьма постепенно рассеивается, справа и слева подступают облака, и вот передо мной уже простирается чистое светло-голубое небо.       Меня встретил стройный мужчина, немного выше меня ростом, в длинном белом одеянии, невесомо прилегающем к телу. За его спиной простирались огромные золотистые крылья, а за скрывающими лицо капюшоном и маской виднелось сияние, исходившее прямо из глаз, как лучи Гальдриана. Увидела бы его моя дорогая Мари, точно бы подумала, что это ангел, сошедший с витражей их христианских церквей.       — Полагаю, твой вопрос весьма глобален, раз мне пришлось ради тебя покинуть мирскую жизнь? — спросил он, казалось бы, равнодушным, мертвым голосом, и все же я услышал нотки презрения.       Я вздохнул. Гостеприимство не самая сильная черта Архонтов, так что нечего и оскорбляться. Все же я зашел так далеко не ради веселья.       — Мне нужно перенести на мою планету человека с Земли. Это возможно?       — Какое тебе дело до тех, кто там заточен? Своих проблем мало? — хмыкнул он.       — Создатель предупреждал меня, что вы любите вести пространные беседы и уходить от ответа, поэтому скажу сразу: это человек важный. Эта девушка уже жила здесь, более того, она была Хранителем Первостихии и продолжала являться им… до недавних дней.       — Имя девушки? — сухо спросил Архонт, отвлекаясь на голографический дисплей и пролистывая в нем бесконечные тексты.       — Мари Уайльд, в прошлом — принцесса Кейтэринэ Ламберто Меландарийская.       После моих слов мужчина, кажется, задумался. Он несколько раз нажал что-то на своем сенсоре, а затем выдал, растягивая каждую букву:       — Да, вижу. Но… Надо же, и моя подопечная в заказе с ней. Значит, время пришло, — Мне было совершенно непонятно, о чем говорит Архонт, какие такие заказы имеет в виду, но я решил не перебивать его, пока он работал. Себе дороже. — Принято. Иди, — бросил он, вернув своему голосу надменность и раздражение.       Я успел лишь приоткрыть рот, чтобы убедиться, правильно ли я понял, что он исполнит мою просьбу, как вдруг мои глаза распахнулись, и я чуть было не упал, вновь ощутив под ногами твердую землю.       Мне понадобилась минута для восстановления воспоминаний. Позади меня пещера Макдарэс, что находится в глубинах Муннского леса. Пещера эта — загадка нашей планеты, которую еще никто так и не смог разгадать, ведь уже на самом входе в нее магия словно забывает о своем существовании. Именно сюда я переместился с Нэксом после побега. Почти все время мы скрываемся от преследования Сайлоса внутри, обдумывая наш дальнейший план, и лишь изредка выходим наружу поохотиться. До меня донеслись тихое пение речки и шорох рыжих листьев, разносимых ветром. Пахло сырой землей после недавнего дождя, и небо все еще было укрыто плотной серой пеленой.       — Лестер!       Я обернулся к позвавшему меня демону. Нэкс положил ладонь мне на плечо, свободное наконец от тяжелых наплечников, и осознание того, что я получил этот маленький глоток свободы, заставило меня улыбнуться.       — Ну? Не томи! — шипел мужчина в нетерпении, и я прекрасно понимал его чувства.       — Скоро мы сможем увидеть ее, Нэкс. Не только увидеть, но физически ощутить… Она будет здесь, понимаешь?       Его яркие янтарные глаза округлились, а губы долго не могли решить, какое положение им принять. Он зарылся пальцами в свою светлую шевелюру, шумно выдыхая и переступая с ноги на ногу.       — Поверить не могу, что Архонты позволили такое! Это…       — Это, — перебил я, хлопнув его пару раз по спине, — знак того, что Создатель на нашей стороне, а значит, мы точно одолеем Сайлоса. Помяни мое слово!

***

      Розовый рассвет растягивался над океаном Абалаим, омывающим острова Аквариардиса (*государство на планете Айрос). На одном из таких кусочков земли прохладный морской бриз разносил золотые одежды леса, что был неподалеку от берега.       Филипп суетливо потирал руки и бродил по песку. Некогда смуглая от загара кожа мужчины теперь имела желтоватый оттенок, морщины не касались его лба и уголков грустных карих глаз, седина давно растворилась в густоте темно-русых слегка вьющихся волос.       Прилив выбросил к его ногам пару крошечных ракушек и водоросли. Вдалеке, выпрыгивая из водных глубин, засмеялись юные русалки, их нежным голосам вторил крик чаек и колебание волн.       — Пожалуйста, скажи, что ты уже рядом… — шептал Филипп, присаживаясь с тяжелым вздохом на покрытый мхом камень.       Он так привык к мысли, что прожил уже почти половину отведенного ему срока, что даже спустя восемнадцать лет после обращения не мог поверить в подаренное ему долголетие.       — Я… близко… липп… — тихо и обессиленно говорила девушка в его голове.       Подскочив в беспокойстве, мужчина принялся озираться. Сердце било грудную клетку. Дрожали пальцы. Он поправлял ворот свободной белой рубашки и напрягал, как мог, чуткий слух заостренных ушей. В сознании то и дело проносился образ любимой вампирши, гладившей его по лицу изящными мягкими ладонями и читающей стихи при свечах поздней ночью.       Она — девушка-луна. Филипп был уверен, что она одна вполне могла заменить известную небесную троицу. Ему было бы достаточно ее мягкого светло-голубого сияния.       От нахлынувших воспоминаний ему стянуло горло. Удушающая хватка зарождающегося потока слез. Он быстро сжал предплечье, почти до крови царапая себя.       В это мгновение что-то зашуршало со стороны леса. Филипп устремил туда свой взгляд, полный надежды, но наткнулся только на белку с шишкой в лапках. Нерв над губой мужчины дернулся, и Филлип позволил печали полностью взять над ним верх. Глаза увлажнились, и через мутную пелену он увидел, как на то место, где сейчас был маленький зверек, закапали ярко-красные брызги. Послышался короткий тонкий писк.       — А?.. — опомнился Филипп, часто моргая.       Перед ним стояла, пошатываясь, Дрианна. Подол платья был порван и не скрывал ее длинных худых ног. Девушка облизывала окровавленные пальцы и смотрела на мужчину, будто недавно родилась.       — Далеко ты забрался, милый…       — Дрианна? Дрианна!       Спустя секунду Филипп оказался рядом с ней, крепко прижимая к себе ее ослабшее тело. В ответ она обняла его широкую спину, пачкая рубашку следами убийства, что только что совершила, но ее возлюбленному, похоже, было все равно, ведь он заходился в тяжелых рыданиях, едва удерживая их обоих.       — Я так боялся, что ты никогда не увидишь наш новый дом, — неразборчиво выдыхал он ей на ухо, слегка касаясь его губами, мокрых от слез, и перебирая ее запутанные волосы, как рассыпающиеся звезды. — Я так ждал тебя. Я звал тебя каждый день, а каждую ночь просыпался от того, что мне казалось, словно ты лежишь со мной и обнимаешь меня. Невыносимо было слышать тишину…       — Я знаю. Знаю.       Дрианна отстранилась и обхватила его впалые щеки, собирая ладонями бесконечные соленые капли. После времени, проведенного в гареме, лицо Филиппа стало казаться ей одновременно чем-то далеким и родным. По-настоящему родным, в противовес жестоким ухмылкам отца.       Девушка охнула, когда мужчина, шмыгнув пару раз носом, подхватил ее на руки, как невесту, и уверенно зашагал по дорожке, ведущей прочь от берега, к желтому полуобнаженному лесу. Возглас возмущения зародился в Дрианне, и она насупилась, но, разглядев в лучистых глазах любимого облегчение и умерший страх, улыбнулась и положила голову ему на плечо, позволив избавить себя от призраков ужасающего прошлого.

***

      Мари стояла у входной двери съемной квартиры и терпеливо ждала, пока Джулия с раздраженными рыками меняла гардероб. При этом та с такой яростью смахнула со лба мешавшую прядь волос, что Мари догадалась: лучше не злить подругу еще больше и придержать комментарии при себе.       «Ради бога, прекрати злиться. Мне неловко. Пре-кра-ти. Пожалуйста», — думала девушка, ощущая гулкие удары сердца глубоко внутри. Ей казалось, что она в чем-то провинилась и теперь ее за это отчитывают, хотя Джулия не обращала на подругу никакого внимания.       В конце концов она нацепила на плечо рюкзак и произнесла:       — Все, я готова. Пошли.       — Ну наконец-то, хах. Ты как обычно.       Беззаботный тон дался Мари нелегко. Ей уже хотелось поскорее попасть на церемонию для первокурсников, чтобы злобная энергетика Джулии рассеялась в толпе.       Сама же Джулия сегодня решила продемонстрировать миру весь свой шарм. На ней красовались черные строгие брюки и черная рубашка. Завершали образ черные лакированные туфли на невысоком каблуке и ярко-красная помада. Джулия напоминала Мари вампиршу из фильма ужасов или сериала для подростков, в то время как она сама на ее фоне казалась себе едва ли не ангелом в белых джинсах с матерчатым поясом, бежевых кедах и зеленой однотонной рубашке. В ее распущенных каштановых волосах красовались два длинных полосатых пера.       «Какие же мы все-таки разные. И как нам до сих пор удается дружить?», — мельком пронеслось в голове Мари, пока она закрывала ключом дверь.       В лифте напряжение стало совершенно невыносимым, и девушка рискнула нарушить молчание неловким вопросом:       — Что-то случилось?       — Да так. Просто думаю.       — О чем?       Ответом послужило подергивание плечами и молчание. Мари гадала, в чем причина, и одним из вариантов было простое волнение подруги перед выходом в свет после летних каникул.       «Кто его знает, Джули сама себе на уме».       Девушки вышли на улицу, и Мари полной грудью вдохнула теплый воздух, наполненный запахами листьев и прогретого асфальта. В груди у нее что-то екнуло, и девушкой на миг овладело жгучее желание сменить маршрут, забыв про университет и про все на свете, и позволить ногам унести ее куда-нибудь за пределы шумного Лайтсайда. Вместо этого Мари лишь произнесла:       — Как быстро пролетело лето… Так всегда: ты чего-то очень долго ждешь, а пролетает оно незаметно. Иногда мне кажется, что ожидание вообще того не стоит, хах.       Джулия снова никак не отреагировала. Рядом с Мари словно шла туча, заслоняющая собой весь солнечный свет.       «Черт, ну скажи хоть что-нибудь, иначе я сейчас взорвусь!»       Когда подруги прошли пару-тройку домов, Джулия вдруг заговорила, словно услышала мысли девушки:       — Значит, ты говоришь, Лестер и Нэкс вдвоем? Выходит, мне не показалось тогда. Они и правда знакомы… — последние слова девушка пробурчала себе под нос.       — Да, они пока удачно скрываются от Сайлоса.       — Ключевое слово здесь — «пока». Ты же не думаешь, что они вечно будут сидеть в той пещере? — грубо спросила Джулия.       Мари остановилась и обняла себя за плечи.       — Конечно, я очень за него переживаю. Не важно, исполнял ли он задание этого сумасшедшего или еще что. Главное, что это позволило мне узнать о его существовании. И теперь я очень волнуюсь, что с Лестером что-то случится. Сайлос ясно дал понять, что вампир пошел против него. И, думаю, по голове он его за это не погладит. И вообще, — Мари подняла взгляд на подругу, — ты еще окончательно не поверила в реальность происходящего, но уже строишь теории. Как это на тебя похоже, хах.       Джулия фыркнула, и девушки продолжили путь.       — Что поделать, люблю всякие головоломки. Даже если это неправда, то все равно может развить стратегическое мышление.       — М-да, это точно. Я уже устала день и ночь думать обо всем этом, но остановиться не могу. Может, хоть новый учебный год в новых условиях поможет отвлечься и вновь почувствовать себя адекватной.       Мари криво усмехнулась. Порыв прохладного ветра заставил ее мелко задрожать. Карканье ворон начало постепенно стихать. Воцарялась тишина. Девушка не успела удивиться такому странному феномену, как отсутствие городских шумов, потому что то, что сказала Джулия, переключило все мысли Мари на нее.       — Знаешь, я все вспоминаю твои слова в книжном. Про то, что ты никогда не чувствовала себя здесь, как дома. И, наверное, нормальный человек сразу же покрутил бы пальцем у виска, присвистнул и присвоил бы очевидный диагноз, но… Я бы точно этого не сделала. И дело даже не во всей этой магической истории. Я никогда и никому о таком не говорила, потому что меня бы никто и не понял.       Джулия замолчала, и какое-то время подруги не говорили ни слова. Наконец любопытство Мари вырвалось вопросом:       — О чем ты?       — О том, что и я всю жизнь чувствовала то же самое. Я не могла это объяснить, просто знала, что мое место не здесь. Я надеялась, что амбиции помогут мне добиться высокого положения в обществе и со временем я забуду об этой ерунде, купаясь в роскоши, соря деньгами, флиртуя с мужчинами. И, скорее всего, так бы и было, если бы не случилось то, что случилось. Да, я все еще мечтаю о хорошей работе и об удовольствиях, которые может предложить мне этот ущербный мирок, но с тех пор, как в мою жизнь вошло это безумие со всякими вампирами и демонами, я как никогда ощущаю пустоту и одновременно желание сбежать отсюда. Куда — понятия не имею. Может, на ту планету, может, куда-то еще. Чтоб только забыть о существовании этого места, где никто и никогда не сможет меня понять и принять. И да, сейчас я кажусь себе полной дурой из-за таких откровений.       Джулия умолкла. Мари нахмурилась, искоса смотря на подругу. Она никак не ожидала услышать подобное и совершенно растерялась. Одновременно с этим в груди у нее зажглось маленькое пламя, крохотный огонек, который проявлялся азартным блеском в глазах.       «Неужели нашелся тот, кто чувствует то же, что и я, все эти годы? И этот человек всегда был рядом! Какая ирония, две потерянные души, страдающие от одиночества, не замечающие друг друга. Если бы не вторжение Лестера и демона в мою жизнь, я бы никогда не узнала, что Джулия как никто способна меня понять…»       — Джули, я… Я не могу подобрать слов, чтобы хоть что-то сказать. Тебе наверняка было очень тяжело. Знаешь, иногда я ненавижу людское общество за то, что оно не слышит таких, как мы. И никогда не услышит. Мы для них просто пациенты желтого дома, увы…       Мари осторожно коснулась ладонью плеча девушки. Та не отстранилась.       — Да, это так. Поэтому приходится надевать маску суки и идти вперед. Самой прогрызать себе дорогу. Потому что каждый день — это война.       — Может быть…       — Раз уж мы заговорили об этом, то что чувствуешь конкретно ты?       Джулия обратила острый взгляд зеленых глаз на Мари. Та задумалась.       — Ну, я не могу сказать точно. Во многом наши ощущения схожи. Только теперь я, кажется, яснее понимаю, где именно мое место. Я не сильна в вопросах реинкарнации и прочих похожих вещей, но после рассказа Нэкса о моей прошлой жизни у меня будто сработал переключатель в голове. Да и до этого, когда я видела сны с Лестером, места там уже казались мне смутно знакомыми и при этом родными. Так что, быть может, и не зря меня жизнь привела к этому всему. Может, я как-то должна туда вернуться? Однако я сомневаюсь, что это возможно. Я никогда не видела прямых доказательств тому, что люди могут перемещаться между мирами. Вряд ли это осуществимо… При жизни, кхм.        От последних слов Мари Джулия поежилась. В следующий момент девушка скривилась в отвращении, когда чуть не наступила на мертвого голубя, чьи внутренности буквально слиплись с асфальтом. Ее пульс участился под властью медленно нарастающей паники.       «Смерть. Конец. Была бы Мари согласна на это, чтобы оказаться там, куда она так жаждет попасть?..» — подумала Джулия, но вслух сказала другое:       — Об этом размышлять можно бесконечно. В интернете можно наткнуться на якобы доказательства, но как по мне, то большинство этих фото и видео — голимые постановки. Все же люди хотят верить во что-то необъяснимое. Мне кажется, это часть их натуры. Трусливой натуры. Потому что на какого-нибудь домового или беса так легко спихнуть вспышки собственного безумия. Но это уже совсем другая тема для разговора. Мы и сами толком не понимаем, что у нас творится.       — Я… — начала было Мари, но запнулась. Только что она ясно осознала, что их окружают не шуршание колес, не рев двигателей, не шаги прохожих, в конце концов. Девушек окружала тишина, от которой звенело в ушах. Компанию ей составляла безжизненная пустота. — Джули… Мы идем по верному маршруту?       — Должны были идти правильно.       Подруга замерла, пытаясь осмыслить происходящее. Ей, как и Мари, было непонятно, куда вдруг испарилась городская суета. Лайтсайд был гораздо больше скромного Хэйзи-Хиллс, поэтому такое безмолвие здесь — редкость.       Ветра не было, но девушки ощущали холод, как если бы температура понизилась с обещанных двадцати пяти до пятнадцати или того меньше. Листья деревьев и скромная трава рядом с тротуаром не шевелились и были уже не приятно-зеленого цвета, а грязно-болотного с примесью серого. Казалось, они были вырезаны из плотного картона и поставлены, как декорации, вдоль дороги.       Многоэтажные дома, еще несколько минут назад радовавшие глаз своей свежестью и красивой отделкой без единого изъяна, сейчас выглядели, как потрепанные жизнью строения. То тут, то там можно было заметить длинные черные трещины, тусклость стен, блекло-серую штукатурку и куски отвалившейся лепнины. Вишенкой на торте были окна без рам, смотрящие кошмарными черными дырами на беззащитных и совершенно сбитых с толку девушек.       Первым дар речи вернулся к Джулии.       — Кажется, мы слишком увлеклись разговорами. Это ж надо, не заметить, что свернули куда-то не туда, ха-ха… Сейчас я проверю, как нам выйти на нужную дорогу, — девушка вытащила из кармана телефон, чтобы включить навигатор, но в следующий момент громко цокнула. — Твою мать, ни интернета, ни связи! И куда только мы забрели?       — Эм, Джули… — Мари толкнула ее в локоть. — Мы идем правильно. Смотри. Вон тот самый книжный. Видишь? Да и посмотри внимательнее: те же вывески, те же бутики. Черт возьми, это же центральная улица!       Джулия хмуро обвила взглядом дома и вынесла вердикт:       — Да, ты права. Но что произошло? Здесь как будто война случилась. Не припомню такого в новостях.       — А такое?       Мари задрала голову вверх и заставила подругу сделать то же. Взгляд обеих уперся в черную бездну, место которой раньше занимала лазурная синева с редкими белыми облаками.       — Б-боже… — вырвалось из Джулии. — Какой придурок спер небо?       Мари было не до смеха. Она тяжело сглотнула, борясь с нарастающим страхом. Очень некстати ей снова вспомнились последние слова Сайлоса.       «Черт, только бы не встретить его. Только не сейчас. Не хватало еще и его среди этого кошмара!»       — Я так понимаю, что сейчас глупо спрашивать об отсутствии машин и прочего, если теперь здесь нет даже гребанного неба! — громче, чем нужно, произнесла Джулия. Было видно, что и она пытается совладать с собой.       — Давай попробуем дойти до университета. Как бы глупо это ни было, но рискнуть стоит. Может, хотя бы там мы встретим людей, — предложила Мари. Подруга согласно кивнула.       Девушки шли молча, опасливо озираясь по сторонам и напряженно вглядываясь в каждый черный провал окон. Хоть вместо ясного летнего небосвода над головами Мари и Джулии сейчас царила кошмарная бездна без единой даже крохотной звезды, что намекало бы на ночь, все вокруг было освещено, как пасмурным днем. Жути добавляло и отсутствие теней от чего бы то ни было. Все вокруг было в одинаковом тоне.       Из-за царящего безмолвия каждый шаг подруг казался громким топаньем, разлетавшимся на многие метры вокруг. Девушки изо всех сил старались не перейти на бег, сохранить хоть каплю спокойствия.       Джулия уже хотела было сказать Мари про тушку голубя, на которую наткнулась недавно, но едва не подавилась, увидев впечатанную в дерево черную птицу, такую же мертвую.       — М-мари… — Джулия перешла на шепот, возможно боясь, что обычная громкость голоса в совокупности с и так громким шарканьем ног привлечет каких-нибудь тварей, притаившихся за каменными стенами совсем рядом. Мари думала о том же. Девушка была бледной и выглядела, как готовый к атаке или побегу зверь. — Может быть, мы снова в этом, как его… Астрале?       — Не знаю… А если так, то каким образом мы здесь оказались? Насколько я понимаю, Сайлос был бы не в состоянии нас сюда запихнуть. Да и зачем? Он же получил, что хотел. Хотя в любом случае мы можем попытаться вернуться в наш мир.       Девушки остановились, однако они не знали, что делать дальше. Как они ни жмурили глаза, не щипали себя, не убеждали, что вот-вот они увидят перед собой солнечный Лайтсайд и привычную суету большого города, ничего не выходило. Они все так же пребывали в новых жутких реалиях. Да и невесомую легкость в теле, которую они испытывали при нахождении в мире духов, они не ощущали сейчас.       — Ничего не получается! — психанула Джулия и яростно пнула близлежащий камешек. Он с грохотом+ откатился на дорогу и там и замер.       — Тише! — шикнула Мари и крепко вцепилась в локоть подруги.       — Чт…       — Вон там! — девушка указала пальцем, ходившим ходуном от страха, на одно из черных окон первого этажа рядом стоящего здания библиотеки. Секунда — и в этой тьме промелькнуло что-то белесое, фигурой напоминающее человека.       — Валим отсюда, валим! — панически выдохнула Джулия, и подруги со всех ног припустили по дороге.       Из их глаз лились слезы животного ужаса, стекая по щекам, подбородку, пробираясь под одежду.       Вскоре Джулия слегка отстала, смотря вслед убегающей Мари и проклиная весь свет за свое слабое здоровье. Мари заметила, что подруга остановилась. Девушка подбежала к ней и рывком потянула за собой.       Спустя какое-то время перед ними выросло здание Гуманитарного Университета Лайтсайда. В общим и целом строение сохранило тот же вид, что и на фотографии на сайте, но цвет его с нежно-персикового поменялся на угольный. Лепнина, когда-то белоснежная, сейчас была оттенка перламутра и местами ей не доставало частей. Внутри было темно. Единственным отличием от других зданий здесь было наличие окон в рамах, хотя за ними царила непроглядная ночь. Даже несмотря на это, в данный момент университет показался подругам островком безопасности.       Девушки тяжело дышали, согнувшись пополам. Мари мучилась от колик в желудке и пожара в легких. Ее тошнило.       — Чт… Что это б-было? — задыхаясь и опираясь руками на колени, промямлила Джулия.       — Даже знать не хочу! Я просто хочу выбраться отсюда!       «Это мертвое место», — заключила Мари. Девушка изо всех сил старалась отвлечься от навязчивых мыслей о том, что каждый темный провал окон — это глазницы демона. Пустые, но караулящие каждый шаг.       «Тут никогда не угадаешь. Нет, никогда… На свете много тайн, много волшебства и чудес. Их гораздо больше, чем мы видим». (*перевод песни Брайана Адамса «Mysterious Ways»)       Мари дернула головой, отгоняя непрошенную строчку из песни.       «В прошлый раз это закончилось встречей с членистоногим монстром. Что же сейчас? Каких чудовищ родит это пространство? И как нам вернуться в наш мир?»       — Я совершенно не горю желанием входить туда, — Джулия кивнула в сторону парадной двери университета. — Не после того, что мы увидели. Нет. Ни за что.       — Но мы не можем постоянно оставаться на улице. Что, если нам обеим привиделось это? Что, если…       Фраза Мари оборвалась на полуслове, ее место занял короткий свистящий выдох. Карие глаза широко распахнулись, нижняя губа задрожала, кровь стремительно отхлынула от лица. Девушка застыла в таком положении, смотря Джулии за спину. Та рывком обернулась, молясь не наткнуться на то белесое нечто. К ее облегчению, улица была пуста.       — Мари? Мари! — Джулия потрясла девушку за плечи, и та перевела невидящий взгляд на подругу. — Черт возьми, да что с тобой? Что ты увидела, ну?       — Я? Н-ничег-го. Там… Там…       Мари отвернулась от места, которое так ее напугало, и вдруг разразилась громкими рыданиями. Ее тело била крупная дрожь, а сама девушка прижималась лбом к стене университета, закрываясь руками и надеясь, что эти равнодушные камни дадут ей приют.       — Мари, боже…       Джулия предприняла попытку обнять подругу, но та дернулась и отстранилась.       — Все в пор-рядке, все хор-рошо, — всхлипывая, пробормотала Мари и вытерла лицо рукавом рубашки. Веки ее покраснели и опухли, а на лбу остался пыльный след от грязных стен. — Пошл-ли.       — Куда? Внутрь? — Джулия выпучила глаза на подругу, когда та схватилась за ручку двери. — Это же самоубийство!       Девушку чуть не разрывали напополам ужас и отчаяние. Она сжимала и разжимала пальцы, кусала губы, переминалась с ноги на ногу.       Мари помедлила. Она зажмурилась, понимая, что внутри может быть куда опаснее, чем здесь, на улице, под пристальным взглядом невидимых тварей, прячущихся в домах вдоль дороги. Девушка резко отдернула ладонь от двери.        «А что, если ОН там? Смотрит и ждет, когда мы попадемся в ловушку. Я не готова встретиться с ним снова. Нет. Я не смогу. Без Первостихии… Нет».       — Что нам делать? — прошептала Джулия, теряя самообладание с каждой утекающей секундой. Паника Мари подливала масла в огонь.       — Не знаю. Я боюсь заходить туда…       — Здесь меня преследует паршивое чувство, что за нами наблюдают. Так что, наверное, все же стоит войти внутрь… Твою мать!       Джулия вздрогнула всем телом, когда из близлежащего здания вышло нечто. Высокое, тощее, с непропорционально длинными руками и ногами, увенчанными черными когтями. У существа не было глаз, зато имелась широкая пасть со множеством зубов, напоминающих своей формой пики.       Девушки истошно заорали, поняв, что монстр идет прямо к ним. Сейчас им было не до раздумий. Толкая друг друга в панике, они рывком распахнули парадную дверь и вбежали внутрь. Две невысокие фигурки мгновенно проглотила тьма. Дверь с душераздирающим скрипом закрылась.        «Ну вот мы и попались», — обреченно подумала Мари.       — А вот и вы, — раздался грубый утробный голос.