Часть 2

****** Ким Нари, занимавшая должность эколога-аудитора в городе Сеуле, не любила свою работу. Сбор данных, их сортировка и анализ не доставляли девушке удовольствия. В то время как её иностранные сокурсники устраивались в частные компании или благотворительные организации и, по сути, были революционерами или занимались действительно важными вещами — улучшая технологии производства или работая над альтернативными источниками энергии или материалов. У неё никогда не было выбора. Когда все искали работу, место для практики или даже размышляли над темой своих дипломных работ, Нари просто узнавала у отца план дальнейших действий. Так было всегда. Пробовала ли она бунтовать? Наверное, как и все, во время переходного возраста. Увенчалось ли это каким-то успехом? Как вы можете видеть — нет. Родители всегда угрожали финансами, а именно лишением всех благ и средств, и это всегда работало. Потому что Нари не умела жить по-другому, да и окружали её такие же дети обеспеченных родителей, вся их жизнь была связана с деньгами, никто не умел развлекаться без них, никто не был научен жить по-другому. Первый её бунт был связан с её первой любовью. Она до сих пор иногда с улыбкой вспоминает тот период жизни. Им было по 15 лет, они учились в параллельных классах. В то время она совсем не задумывалась о положении своей семьи и других. Тогда единственное, что от неё требовала семья, — это хорошо учиться, но в какой корейской семье не так? Но когда отец узнал, что она встречается с этим парнем, состоялся первый разговор, который разрушил её представление о жизни. И если изначально она думала, что отец будет ругаться, настаивая на том, что она ещё слишком юна для отношений, что ей нужно уделять время учебе и т.д., но его видимо мало волновало наличие у Нари отношений, его волновало с кем эти отношения. Оказывается, не все обеспеченные люди могли входить в её круг общения, по мнению отца. Этот парень был из семьи бизнесмена, и, как поняла девушка, бизнесмена с не самой чистой репутацией. Поэтому Нари было запрещено с ним встречаться, дружить и даже видеться, потому что он мог негативно повлиять на её дальнейшую жизнь. И да, она объясняла отцу, что им всего пятнадцать и вряд ли они придут к замужеству, но отец сказал, что каждый необдуманный шаг в прошлом влечет за собой негативные последствия в будущем. Именно тогда Нари стала ненавидеть работу отца и сам факт рождения в этой семье. Быть дочерью министра международных отношений было слишком ответственно, а ей тогда хотелось обычной подростковой жизни. В тот вечер она сбежала из дома вместе со своим тогдашним парнем. У неё было немного наличных, ну а у парня доступ к деньгам не был закрыт, они были уверены, что смогут протянуть достаточно долго. Но их нашли спустя четыре часа. Её сердце было разбито, как и её надежды. Спустя месяц, когда пыл у отца и дочери утих, ей провели лекцию о важности взаимоотношений, общества и т.д. Нари ненавидела все это. Исходя из всего услышанного, каждый человек, прежде чем попасть в её окружение, будь то подруга или парень, должен был пройти фильтрацию. И только после одобрения отца она могла продолжать общение. Но такие решения не всегда были окончательными. Однажды ей приказали прекратить общение с подругой, потому что её отец вляпался в какой-то скандал. Нари часто ругалась с отцом, рыдала и умоляла его позволить ей жить как все, но все было бесполезно. Она была единственной дочерью в семье и просто не имела права их подвести, по мнению отца. Мама никогда не вмешивалась в эти разговоры, молча поддерживая супруга. В конечном итоге девушка смирилась. В ней, наверное, не было так много бунтарского духа, недоставало смелости и дерзости. Она поступила в Сеульский Национальный Университет, а затем защитила магистратуру в Йельском Университете. Разве не образцовая дочь? Два года жизни в Коннектикуте были самыми лучшими в её жизни. Там не было так много отцовского контроля, никто не спрашивал, из какой она семьи, и она смогла немного расслабиться, впервые, наверное, за всю свою жизнь. Нари все равно была приучена к осторожности, поэтому, к счастью отца, не вляпалась в скандалы. И то, что она начала курить сигареты или немного перебрала на вечеринке, не являлось для местных чем-то особенным, что бы это куда-то разносилось. Тогда она очень хотела влюбиться и попробовать испытать все то, о чем пишут в любовных романах. Но не понятно, разница в менталитетах или просто невезение, но большой любви с ней так и не случилось. Миниатюрная девушка с милым азиатским личиком пользовалась популярностью среди парней, но ничего серьезного так и не сложилось. Но она была благодарна судьбе за тёплые приятельские отношения, сложившиеся за тот период жизни. Но всё закончилось вместе с получением диплома, после чего её уже ждало кресло в этом кабинете. И Нари действительно поначалу горела и хотела быть полезной, но альтруизм быстро спал. Коллеги её сторонились, работа и её обязанности имели мало общего с её ожиданиями, и по сути она превратилась в офисного планктона, погрязшую в бумагах. Ещё на неё постоянно докладывали, поэтому она пряталась и старалась максимально всех избегать, благо и коллектив взаимно её сторонился. Несколько дней назад состоялся семейный ужин, на котором отец озвучил ей планы на её будущее. Ей предстояло проработать здесь целых три года, чтобы потом податься на должность начальника департамента экологии Сеула. Перспектива была отстойной. Нари думала, что с такими темпами может сойти с ума, учитывая, что и расслабляться ей тоже не было позволено. — Ким Нари, давненько вас тут не было. Курили в кабинете? — Видимо, наши перекуры просто не совпадали. — Держите. — Юнги бросил девушке согревающий пакет, когда увидел, что её пальцы начали краснеть от холода. — Спасибо. — У вас что-то случилось? — Парень заметил, что девушка сегодня особенно отстранённая. — Недавно я узнала, что должна проработать здесь ещё три года. Я почему-то не думала, что мне придётся так долго тут сидеть. — Это ещё хуже, чем армия. Почему бы вам не уволиться? — Хаха, и что дальше? — Ну не знаю. Заняться тем, что нравится. Ну или пойти работать туда, где ваши знания будут полезны. — Я получила образование, то которое хотел отец. Я уверена, что всю мою карьеру он продумал ещё до момента моего поступления. Он всегда повторял, что лучший выбор — отсутствие выбора. Я либо живу по его правилам, либо лишаюсь всего. А я за всю свою жизнь освоила лишь те навыки, которые нужны мне для жизни, которую он для меня подготовил. Я не знаю, что мне нравится и чего я хочу, да и смысла в этом нет. — Что-то подавленное настроение как-то развязало ей язык. — Я бы на вашем месте начал с походов к психологу, потому что звучит всё очень грустно. — Я пыталась… эх, неважно. Забейте. ***** — И снова здравствуйте, Мин Юнги. — Здравствуйте, Ким Нари. Вам лучше? — Парень действительно переживал о её ментальном здоровье, в своём окружении он старался всегда обращать на это внимание. — Да, всё нормально. Не переживайте, я всегда справляюсь. — И что вам помогает? — Как бы парадоксально это не звучало, но это деньги. Знаете, я всегда в подавленные моменты снимаю роскошный домик возле воды, мне там очень нравится. Потом понимаю, что никогда бы не смогла себе это позволить, не имея доступа к счетам семьи, и всё — возвращаюсь как самая преданная собака. — Я рад, что вы нашли для себя такой способ. — Не нужно говорить как терапевт. — Больше не буду. Поделитесь контактами домика? — Если только не будете занимать его тогда, когда он нужен мне. — Если дадите ваши контакты, я обязуюсь предварительно уточнять. — Хорошо. Тогда они обменялись номерами, но никто никому ничего не писал, кроме единственного её сообщения с ссылкой на домик. Они продолжали пересекаться на перекурах, ведя трёхминутные беседы. ******* Юнги, увлечённый психологией, всегда старался обращать внимание на детали. Поэтому он достаточно сильно беспокоился о Нари, в её словах чувствовалась апатия к жизни. Молодой человек старался хотя бы раз в день пересечься с девушкой, и каждый раз старался уловить детали, которые говорили о её состоянии. Но действительно, после её той поездки, она больше не показывала никаких признаков, заставляющих Юнги беспокоиться. Он думал о том, что девушка, наверное, очень сильна характером, раз справляется с этими трудностями в одиночку. Номер он тоже её специально взял, воспользовавшись моментом, просто на всякий случай. Собираясь на обед, Юнги достал из рюкзака толстовку и надел её поверх рабочей рубашки, так он делал всегда, собираясь в ресторанчик неподалёку. У него были попытки найти какое-то другое местечко для обедов, но ничего приличного рядом не было. Надев шапку и куртку, он пошёл по заученному маршруту. Здесь никогда не было слишком много людей, наверное, из-за цен, поэтому полюбившийся ему столик у окна чаще всего был свободен. Обедать в одиночестве было скучно, поэтому он часто занимался разглядыванием проходящих мимо людей. Он знал меню наизусть, но почему-то каждый раз брал его, чтобы сделать выбор. Выбрав, он нажал на звоночек на столе, вызывая официанта, и подняв глаза, увидел Нари, расстегивающую своё пальто и выбирающую взглядом столик. Их глаза встретились, и девушка уверенно двинулась к нему. — Хотя бы раз в день, мы должны обязательно встретиться, да, Мин Юнги? — Присаживайтесь, Ким Нари, пообедаем вместе. — Девушка села напротив, аккуратно положив пальто и сумку на соседний стул. — Вы переоделись, хорошая одежда вам больше к лицу. — Странно ходить в униформе где-то помимо работы. В это время подошел официант, чтобы принять заказ, но Юнги уже собирался извиняться и просить подойти позже, но девушка сделала заказ даже не взяв меню в руки, следом за ней заказал и Юнги. — Я частенько тут обедаю, поэтому знаю все меню. — Девушка решила ответить на его удивленно-вопросительный взгляд. — Странно, я тоже, но раньше я вас вроде тут не видел. — Я обычно сижу вон там. — Она указала на столик с другой стороны у окна, с этого места действительно не видно. — К удивлению он сегодня занят. — Я в основном только сюда и хожу, не нашел больше ничего приличного. — О, если пройти отсюда еще минут пять в ту сторону, — девушка активно жестикулировала руками, показывая направление, — там есть хороший ресторанчик японской кухни, а еще дальше есть итальянский. Там недалеко бизнес-центр, но из-за этого там более многолюдно в обеденное время. Лучше приходить на полчаса раньше или позже. — В ту сторону я еще не ходил, спасибо. Так они и просидели за обедом, обсуждая любимую еду, хорошие рестораны и делились рекомендациями. Как оказалось, многие места совпадали в их списках полюбившихся. Обоим нравился этот непринужденный разговор. Впервые за долгое время каждый из них расслабился и не контролировал каждое слово, боясь задеть чьи-то чувства. Юнги отметил, что ему безумно нравилось, что девушка тоже ела тихо, скорее всего, это в ней выработалось из-за жизни за границей, но ему нравилось, что он не слышал ничего, кроме их голосов. За приятной и расслабленной беседой время пролетело слишком быстро, так что Юнги опомнился лишь тогда, когда ему позвонило начальство, спрашивая, почему он не вернулся на рабочее место. Извинившись перед начальством и быстро собравшись, парень настоял, что закроет счет, убедив тем, что он старший. — Значит, когда в следующий раз пойдем, я покажу вам японский ресторан и угощу обедом. — Хорошо. В спешке они вместе покинули заведение, направляясь на работу. Юнги сам бы дошел за минуту пять, у него была привычка быстро ходить, тем более не хотелось еще больше усугублять ситуацию с опозданием, но Нари видимо была на каблуках, да и манера ее походки была достаточно медленной. Вообще она не парилась насчет опозданий и не понимала, почему Юнги пытается спешить. — Зачем ты так спешишь? Ой, простите, вы... — Если вам легче говорить неформально, говорите как удобно. — Да, из-за жизни за границей я немного отвыкла. Тогда и вы будете со мной говорить неформально? — Нет, я всегда говорю формально. — Но так не честно! Вы старше и будете ко мне обращаться формально, будет выглядеть как будто я очень невоспитанная. — А вы воспитанная? — Юнги оборачивался на нее и улыбался, пытаясь ее подколоть. — Юнги, ну серьезно, давай на ты. — Хорошо, Нари. Я буду стараться. — И все же, зачем торопиться? Мы и так уже опоздали. — Потому что мне нужно быть примерным служащим. — Ха-ха, ну беги, я за тобой не успею. — Та ладно, пять минут ничего не изменит. — Вот и я о том же. Я думала, мы еще покурим, прежде чем вернемся. — Нет, давай уже позже. — Какой зануда. Совместный обед действительно расслабил обоих и даже немного приблизил. Наконец-то оба, работая в этом учреждении, впервые за долгое время приятно провели время за обедом. Мелочь, но её так долго не хватало обоим. Совместные обеды теперь тоже стали неким ритуалом. Кто-то один писал сообщение, приглашая в ресторанчик, второй соглашался, и чаще всего они встречались уже внутри заведения. Оба понимали, что привлекать к себе внимание, вместе покидая служебное учреждение, не самая лучшая идея, и этот момент даже не обсуждался. Было легко друг с другом, без лишних и ненужных объяснений. В этот раз Нари привела Юнги в итальянский ресторан, поэтому сегодня в планах была паста. — Какие планы на выходные? — Юнги вспомнил, что сегодня пятница. — Да как обычно, буду валяться в постели весь день. Может, схожу на шоппинг. — О, я думал, ты ходишь по клубам вместе с мажорами-друзьями. — Юнги, ха-ха-ха, — Нари веселили его предположения. — В клубе я вообще никогда не была, разве что на студенческих вечеринках в Америке. — Я думал, твоя жизнь должна быть беззаботной и наполненной развлечениями. — У некоторых, наверное, так, мне же, наверное, не повезло. — Как скучно. Сходи в клуб. Будь как все представители золотой молодежи! — Он говорил это по-доброму и в дружелюбной форме. — Немного странно туда идти одной, наверное. Пойдешь со мной? — Нари веселила этот разговор. — Ох, я не могу, ты же знаешь. Возьми друзей. — Вот видишь, мне не с кем идти. Друзья, если их можно назвать таковыми, тоже не ходят по клубам. Все стараются выслужиться и преуспеть. — А ты не стараешься преуспеть? — И почему разговор снова стал серьезным. — Я нет. Не вижу смысла напрягаться. Мое будущее давно предопределено. — И каково же оно? — Отработать тут еще три года, затем, видимо, я стану начальником департамента экологии города Сеула, потом, наверное, меня заставят выйти замуж. И я надеюсь, что мой будущий муж хотя бы не будет старше меня на много лет. А дальше не знаю. — Звучит настолько отвратительно. Тебя это устраивает? — Я не знаю. В плане карьеры мне уже плевать на всё, я не вижу смысла сопротивляться. — А замужество? — Это сложно. Но мне еще в мои 15 дали понять, что свободы выбора у меня особо нет. — Как будто ты живешь в средневековье. — Я о своей жизни иногда думаю именно так. Юнги злился. Его вообще всегда сильно цепляла несправедливость, он по своей натуре всегда был борцом за права и свободы. Он не понимал, как с таким отношением можно мириться, как это может устраивать. Зная себя, он бы отстаивал свое мнение до последнего, лишился бы всего, отрекся бы от всех и вся, но жил бы свою жизнь. — По твоему взгляду читается некое пренебрежение. — Я просто не понимаю, Нари. Честно. Я стараюсь понять, но у меня в голове не укладывается эта абсурдность. — Я смирилась. — Как? — Он действительно недоумевал. — Как и вы по роду своей деятельности отказались от многих вещей, ради славы и денег. Так и я лишилась много, только я, по рождению. — Но я делаю то, что люблю. Это разные вещи. И меня никто не заставит жениться на ком-то. — Тебе повезло больше. — Ты так спокойно это принимаешь? — Мой отец, слишком влиятельная персона, если я начну сильно протестовать, он не сможет, наверное, испортить мою жизнь больше, чем сейчас, но может испортить её людям, которые меня окружают. — Нари, он что, мафиози? — Ха-ха-ха. Так его еще не называли. Давай закроем тему. — Я бы все равно послал его к чертям собачьим. Когда Юнги вернулся после совместного обеда на свое рабочее место, первым делом он начал искать информацию о Ким Нари. Он хотел получить ответы, на вопросы которые не мог ей задать прямо, полагая что это будет слишком грубо. Но в сети не было ничего. Он просмотрел тысячи профилей девушек в социальных сетях, но все было безрезультатно. Он злился, что в их стране миллионы однофамильцев, он злился что у нее не было слишком редкого имени, он злился что не понимал как ей помочь. И пусть девушка не просила об этой помощи, но он просто не мог спокойно реагировать на такую несправедливость.