Часть 8

Юнги замер. Он ожидал услышать смех — лёгкий, неловкий, или хотя бы увидеть в её глазах тень сомнения, которая показала бы абсурдность его слов. Но вместо этого он встретил спокойный, серьёзный взгляд. Нари не отводила глаз. В её взгляде не было ни смущения, ни насмешки — только тихое принятие. Будто она ждала… не слов, а действия. Он на мгновение растерялся, почувствовал, как в груди начинает быстро биться сердце. Но затем поддался моменту, своим чувствам — тому напряжению, что тянулось между ними. Юнги сдвинулся ближе, почти бесшумно, будто боялся вспугнуть этот хрупкий баланс. Его ладонь мягко скользнула к её лицу, притягивая ближе, и он поцеловал её. Легко. Осторожно. Губами едва касаясь губ. Пальцы правой руки ласково провели по щеке, будто успокаивая и себя, и её. Но стоило почувствовать, как Нари отзывается, как её губы отвечают, как тело склоняется навстречу, — всё изменилось. Поцелуй стал глубже. Медленнее. Жарче. Их дыхание перемешивалось. Языки сплелись, находя свой ритм. Не отрываясь от неё, Юнги поднялся, и Нари встала вместе с ним, как будто подчиняясь невидимому зову. Их тела тянулись друг к другу, и казалось, что даже короткая пауза могла разрушить волшебство этого момента. Он чувствовал, как её пальцы сжимаются в его волосах, как она дышит чаще, тише, и как откуда-то изнутри доносится тихий, чуть слышный стон. Всё это возбуждало его сильнее, чем он мог представить. Он прижал её крепче, больше не размышляя, не анализируя — пока она здесь, пока её губы ищут его, пока её тело такое тёплое и живое рядом. Его руки скользнули по её талии, будто изучая изгибы, потом решительно двинулись выше, вдоль спины, лишь слегка задевая грудь, и опустились к пояснице, спускаясь ещё ниже, на ягодицы. Он сжимал их, проверяя границы, и снова — ни малейшего сопротивления. Только сильнее прижималась. Только громче стонала. Только жаднее целовала. Он стал смелее, впитывая каждый её отклик, каждое движение. Прервав поцелуй, он опустился к её шее, нежно, но жадно покрывая её кожу поцелуями. Нари откинула голову назад, позволяя ему больше, дыша всё глубже. Её пальцы блуждали по его спине, и каждый её стон отзывался внутри него вспышкой желания. Она чувствовала, как он возбуждён. Твёрдость его тела, прижатого к ней, говорила сама за себя. И это только подстёгивало её собственное желание. Он хотел большего. Хотел сорвать с неё одежду, касаться её, вкушать каждый её вздох, быть в ней, раствориться. Но в нём оставалась крохотная доля самоконтроля. Он должен был убедиться, что она хочет этого так же, как и он. Но слов не хотелось. Он боялся разрушить всё словами. Он боялся услышать «нет». И всё же… Она сама остановила его. — Пойдём в спальню… — прошептала Нари, не глядя в глаза, прячась лицом в его грудь. Он мягко, почти трепетно, приподнял её подбородок, заставляя взглянуть на него. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он тихо, но серьёзно. Нари улыбнулась — смущённо, тепло — и едва заметно кивнула. И тогда, не задавая больше ни одного вопроса, Юнги поднял её на руки и понёс в спальню. Юнги не хотел торопиться — он мечтал о каждом мгновении, хотел запомнить вкус её губ, тепло её кожи, каждый стон. Но в то же время, тело горело от нетерпения, желание обострялось с каждым прикосновением. Они срывали одежду друг с друга в порыве страсти, не заботясь, куда именно она падает. Он целовал её шею, плечи, грудь — жадно, с жаждой, будто не мог насытиться. Языком обводил соски, прикусывал их, слыша, как Нари тихо вскрикивает и выгибается ему навстречу. Её кожа была горячей, гладкой, и он будто не мог надышаться ею. Его ладони скользили по её телу — по талии, по бёдрам, по внутренней стороне бедра — заставляя её дрожать от предвкушения. Он опустился ниже, ловя губами её чувствительное место, обводя языком, дразня, пока её пальцы не сжались в его волосах, а бедра не задрожали. Он доводил её до грани, снова и снова, пока она не простонала его имя, прося не останавливаться, умоляя впустить его в себя. Он поднялся, глядя в её глаза, и медленно, с наслаждением, вошёл в неё. Горячая, влажная, тугая — она сжималась вокруг него так, что он едва сдержался, чтобы не кончить сразу. Он замер на секунду, ощущая, как её ногти царапают его спину, и начал двигаться — медленно сначала, глубоко, вкладываясь в каждый толчок, чувствуя, как она встречает его движениями таза, как стонет от удовольствия и выгибается, прижимаясь к нему изо всех сил. Он ускорялся, чувствуя, как её тело становится мягче, как дыхание сбивается. Каждый её стон будоражил его сильнее, каждый толчок приближал к краю. Она закинула ноги ему на бёдра, прижимая его глубже, крепче, впуская до самого конца, и тогда он уже не мог сдерживаться. Он трахал её быстро, резко, глядя, как она сотрясается под ним от оргазма, как кричит его имя, теряя контроль. Он почти терял себя, когда понял — презерватива нет. Собрав последние силы воли, он вырвался из неё в последний момент, тяжело задыхаясь, и с громким стоном выплеснулся ей на живот, наблюдая, как белая сперма растекается по её коже, по её вздрагивающему телу. Юнги нависал над ней, всё ещё дрожа, глядя, как она лежит под ним — растрёпанная, раскрасневшаяся, с полуоткрытым ртом и блестящими глазами. Её грудь быстро вздымалась, а тело всё ещё подрагивало от пережитого удовольствия. Он опустился рядом, обнял её, прижал к себе, нежно целуя в висок. Он знал, что им нужно поговорить. Чтобы всё было правильно понято. Чтобы у Нари не оставалось сомнений, и чтобы он сам перестал метаться в догадках. Он подбирал слова, прокручивал в голове, с чего начать, когда она вдруг заговорила первой: — Это… хм… убеждающе, что ли? — Нари улыбалась, нежно поглаживая его грудь и глядя ему в глаза. — Хах… — Юнги коротко рассмеялся и поцеловал её в макушку. Но переводить всё в шутку он не хотел. Нужно было говорить всерьёз. — Нари… — А? — Я не хочу, чтобы ты воспринимала это как-то… иначе. Не хочу, чтобы ты соглашалась на свидания с подходящими парнями, потому что тебе надо. Я хочу, чтобы ты была со мной. Только со мной. Я долго сомневался — стоит ли вообще признаваться себе в чувствах к тебе. Потому что, возможно, я не смогу дать тебе то, о чём ты мечтаешь… Но дай мне шанс. Просто шанс быть рядом. — Знаешь… я даже представить себе не могла, что нравлюсь тебе. Если бы ты сказал это раньше — я бы ни за что не пошла на те свидания с Джувоном. — Я сглупил. — Больше не глупи, — сказала она и поцеловала его — мягко, уверенно, со вкусом новых чувств. — Так… я могу считать сегодняшний день — первым днём «нас»? — Мин Юнги ведёт счётчик отношений? — Нари засмеялась, прижимаясь к нему. — Это так мило. Давай заведём его вместе. Из этого домика не хотелось уезжать и возвращаться в реальность. Они наслаждались друг другом. Юнги готовил вкусную еду, будто стремясь откормить уже свою девушку, а Нари впервые чувствовала себя в этом доме по-настоящему хорошо. Впервые она была здесь не одна — рядом был любимый человек, и каждый миг казался особенным. Они расставались лишь на полчаса, когда Юнги съездил на ближайшую заправку за презервативами — никто из них не ожидал, что поездка обернётся именно так. Они заранее обсудили, что регулярно сдают анализы и оба “чисты”, но были единодушны: секс должен быть безопасным. Они много разговаривали, откровенничали, смотрели фильмы, обнимались и, конечно, занимались любовью. То ли страсть первых дней, то ли удивительная совместимость — но они получали максимум удовольствия друг от друга. Им постоянно было мало. Хотелось ещё. Нари впервые чувствовала себя настолько любимой и желанной. За эти пару дней они даже сделали несколько совместных снимков — и впервые Юнги не пришлось объяснять, почему их нельзя публиковать. Нари сама не хотела делиться их отношениями с внешним миром, особенно — с отцом. Она хотела сохранить это хрупкое счастье только для них двоих. Юнги понимал её и был согласен. Хотя временами его всё же подмывало появиться перед её отцом и показать, что она — не вещь, которую можно “выдавать” за кого-то без её согласия. Но в этом домике было слишком хорошо и спокойно, чтобы ворошить реальность. Нари нравилось вечерами слушать, как Юнги играет на гитаре. Иногда он импровизировал — сочинял для неё песни, то трогательные, то смешные, но всегда — искренние. С ним она чувствовала себя особенной. Никто раньше не пел для неё. Никто не говорил о ней столько красивых слов, сколько Юнги — за один вечер. Они почти забыли о внешнем мире. Вечером последнего дня в арендованном домике Юнги вдруг вспомнил, что пора бы проверить график перед возвращением к работе. Он нахмурился — даже не мог вспомнить, где оставил свой телефон. Нари попыталась позвонить ему, чтобы помочь с поисками, но аппарат был отключён. Видимо, разрядился. Они провозились с поисками около получаса. Когда наконец нашли и подключили телефон к зарядке, Юнги пошёл в душ. А Нари осталась в кровати, лениво потягиваясь и вглядываясь в потолок. Сначала она услышала звук воды из ванной. А затем — характерный сигнал включающегося телефона. А ещё через пару секунд телефон зазвонил. Сначала Нари просто отключила звук, решив, что это что-то неважное. Но уведомления продолжали сыпаться, и звонок за звонком не прекращались. Её охватило беспокойство — неужели что-то случилось? Она взяла телефон и направилась в ванную. Юнги, услышав шаги, подумал, что Нари решила присоединиться к нему. Но вместо этого за шумом воды различил назойливый звук телефона. — Юнги, он не перестаёт звонить, — сказала она, протягивая ему аппарат. — Смотри, кто звонит. Он бросил взгляд на экран и сразу всё понял. — Ответь и передай мне. У меня руки мокрые, — попросил он. Нари приняла вызов и молча передала трубку, зажав её Юнги между плечом и ухом. Она тут же вышла из ванной, понимая, что разговор не для чужих ушей. — Юнги? — голос менеджера звучал напряжённо. — Да, это я. — У тебя всё в порядке? — Да, всё хорошо. — Почему ты не дома? Почему твой телефон больше суток отключён? — голос был уже на грани. Юнги даже не сразу понял, о чём речь. Он действительно не смотрел на телефон больше суток. Он просто забыл. — Прости, я потерял счёт времени. Телефон разрядился. Я… — Ты издеваешься? Юнги, тебе не двадцать лет! Твои родители в панике! Я обзвонил всех твоих друзей — никто не знает, где ты и с кем ты! Мы уже были в студии — пусто. Где тебя, чёрт побери, носит?! Юнги молчал, прижав губы. Его давно так не отчитывали. И он знал — заслуженно. Конечно, от него не требовали каждую минуту быть на связи, но его отсутствие в сети больше суток действительно выглядело подозрительно. Особенно на фоне общей тревожности в индустрии. — Извини. Честно. Я просто… выдохнул. Забыл обо всём. Сейчас телефон зарядится, я приму душ и перезвоню. Всё объясню. — Жду, — отрезал менеджер и, казалось, повесил трубку. Юнги нажал на красную кнопку. Или думал, что нажал. — Нари, забери, пожалуйста, телефон, я домоюсь, — сказал он, протягивая аппарат, но в ту же секунду из динамика донёсся разъярённый голос: — Ты, блядь, там трахаешься, пока мы с ума сходим?! — Блять… — Юнги в панике несколько раз нажал на «отбой», в этот раз убедившись, что вызов действительно завершён. Телефон, наконец, зарядился, и Юнги неохотно начал разбирать завал из уведомлений. Первым делом он позвонил родителям — голос матери дрожал от волнения, отец сдерживал раздражение, замаскированное под строгость. Он извинялся, уверял, что всё в порядке, что просто захотел «исчезнуть на пару дней». Обещал вернуться и всё объяснить лично. Родители, кажется, выдохнули, но внутреннее напряжение не ушло полностью — он это чувствовал. Следом Юнги открыл чаты. Менеджер, как и ожидалось, поднял тревогу на весь штаб: обзвон друзей, проверка студии, проверка всех возможных мест, где он мог бы быть. Мемберы уже начали шутить, превращая всю ситуацию в фарс: чат был полон мемов и подколов — «трахающийся Юнги, которого ищет вся страна». Отчасти это даже его расслабило. Они его знали. И принимали. Но теперь всё это нужно было как-то объяснять. Хорошо, что родителям не рассказали лишнего. Только то, что он жив и в безопасности. Встреч с ними пока хватало, чтобы не усложнять. Он отписал друзьям — кратко, с извинениями. Поблагодарил за беспокойство. И только после этого позволил себе задержаться в тишине. Осталось одно: перезвонить менеджеру. И признаться. Признаться в отношениях. Это была стандартная процедура — не потому что компания запрещала личную жизнь, а потому что должна была знать. Контроль, репутация, безопасность — всё в одном флаконе. Это означало, что теперь за Нари будут приглядывать. Не потому что не доверяют, а потому что так устроена система. А он знал — Нари не привыкла к такому. Она вела активную страницу в Instagram, делилась своей жизнью, мыслями, моментами. Теперь многое придётся прятать. Иногда стирать. Иногда молчать. Ради него. Ради того, чтобы не стать уязвимыми. И всё же разговор состоялся. Спокойный, деловой. Менеджер выслушал, сделал несколько пометок. Юнги сообщил имя, возраст, место работы Нари. По ту сторону трубки была тишина — не осуждение, не раздражение. Просто пауза. Холодная и служебная. Но он чувствовал, как в этих секундах рождалась новая реальность. Та, где его отношения больше не только их. Он выключил телефон. Медленно выдохнул. Всё. Отныне — официально. И только тогда до него дошло: это ведь впервые. Впервые он сообщил компании о девушке. Впервые не искал оправданий. Не называл это чем другим. С нари все было просто и понятно.              И, чёрт возьми, именно поэтому возвращаться в город теперь совсем не хотелось.