Трактирные истории. Часть 2

Следующим днем Ину познала всю сладость безмятежного сна до обеда. Когда девочка выползла из кровати и на цыпочках прокралась вниз, Арче уже доставал из печи увесистый глиняный чан. Нацепив рукавицы, мужчина снял с посудины крышку, и лицо его мгновенно скрылось за белыми клубами пара. На чан Арче водрузил широкую плетеную корзину, куда один за другим выложил кусочки теста. После этого поприветствовал Ину и сказал: — Полдник будет через полчаса. Через полчаса Ину доставала из пароварки горячие, пышущие жаром баоцзы. Крохотными ладошками Ину взяла себе один и начала отщипывать кусочки, смакуя сочную мясную начинку, всем своим видом выражая, что таких сытных и вкусных пирожков ей еще не приходилось пробовать. Остаток дня Ину провела, изучая трактир и его территорию, не зная чем еще заняться.

***

Праздное раздолье закончилось, не успев и начаться. На следующий же день Арче растолкал Ину ни свет ни заря — покормить скот. Потом ушел в лес нарубить дров и поохотиться, а когда вернулся, принялся за готовку. После обеда они выделывали шкуры, чтобы сшить Ину одежду и сапоги и заготовить пушнину для продажи. На следующий день все повторилось. И на следующий. Понемногу Ину начала привыкать к их мирному нехитрому быту. Она помогала Арче готовить и шить, стирать и убирать, за что получала кров и еду. А что еще было нужно для счастья маленькой нищей оборванке? Летом они собирали рожь, зимой ходили в лес на охоту. В холодную пору у них редко бывали постояльцы, поэтому жизнь текла очень размеренно. С приходом тепла начинался сезон торговли и деревня наводнялась купцами с восточных земель. В долине они наполняли обозы керамикой, мехами и рудой и устремлялись на северо-запад, за перевал Айтан, чтобы продать сушеные травы, пряности и морепродукты в лишенные солнца ледяные прерии королевства Дагмар. Возвращаясь назад, закупали железо, пушнину, глиняные изделия и вместе с известняком, золотом и драгоценностями увозили в столицу. В отличие от правящей верхушки, не привязанные к месту торговцы могли позволить себе большую вольность мысли, а потому относились к коренным народам менее враждебно и не брезговали гостеприимством луньцев, которые за умеренную плату предлагали хлеб и кров. В дни, когда у них гостило много постояльцев, Ину с четырех утра была на ногах. Она колола дрова и растапливала печь, кипятила воду, чистила и нарезала овощи, а когда блюдо было готово, ловко сновала между тяжелыми сосновыми столами, поднося гостям похлебку из баранины и хмельное. Вечерами, сидя после ужина в большом зале, странники травили байки и рассказывали невероятные истории. От них Ину узнала о Великой хаксийской равнине, о суровых северных странах, о море… О том, какой огромный мир простирается за краями долины.

***

Шли годы, Ину подрастала. Пару раз Арче пытался расспросить ее о планах на будущее, но подобные беседы никогда не давались ему легко, а когда говорить приходилось с маленькой девочкой… он тушевался и не знал, как подступиться. Несмотря на долгие годы под одной крышей, Ину оставалась для него загадкой. Свободные от работы часы она проводила на природе собирая травы, вырезая по дереву, лепя из глины или просто наблюдая за жизнью леса. Дома сидеть ей не нравилось. Наверное, сказывались корни кочевников-родных. Может, по этой же причине за пять лет ей так и не удалось завести друзей? Нигде подолгу не оседавшие кочевники редко давали волю привязанностям… Конечно, и детей в Тиши было немного, но даже с теми, кто был, Ину не спешила идти на контакт. Ее вообще сложно было назвать дружелюбной. Арче отчасти винил в этом себя. Сам он был немногословен, а если и говорил, то в основном бормотал что-то себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь. От него девочка научилась бурчать и ворчать почем зря. Нелегко ей придется в будущем… А между тем старость брала свое. Глаза видели не так ясно, руки начинали дрожать, а колени подкашивались. Еще год-два, и он не сможет держать гостиницу, и тогда… Арче предпочитал об этом не думать. И все же, как ему казалось, незаметно для Ину, начал чаще отлучаться из трактира, чтобы постепенно привести в порядок старый аил на краю деревни, где жил до вверения ему забот о трактире. Народу в деревне было немного, поэтому на брошенную избу никто не позарился.

***

Так, в тревогах и заботах, промелькнуло еще одно лето. С приходом зимы состояние Арче ухудшилось. В груди сжималось от непонятной боли, на душе было неспокойно… Одним февральским утром он встал с кровати и… в глазах резко потемнело. Очнулся на полу от того, что Ину отчаянно трясла его за плечи. Видимо, услышала звук падения тела, вот и прибежала. Изображение расплывалось перед глазами, мысли путались. Пробурчав, что с ним все в порядке, мужчина сделал попытку подняться, но голова закружилась, и он бы снова упал, не подхвати его Ину. Медленно, шаг за шагом, старик и девочка преодолели расстояние до кровати. Там Арче забылся беспокойным сном. Ину, не теряя времени, побежала к знахарю. Тот явно не горел желанием помочь и согласился осмотреть больного только после обещания отдать ему одного из новорожденных ягнят. Вердикт был неутешителен: Арче свалила сердечная хворь, которая так прочно пустила корни в его груди, что уже и не изгонишь. Все, что можно сделать, это обеспечить больному покой и поить настоем из листьев земляники с плодами шиповника. Посоветовав Ину этот да еще несколько сборов, лекарь удалился. Сначала Арче пытался отмахиваться от лекарств, но когда спустя неделю снова слег без сил, сопротивляться перестал. Тогда же он решился на разговор. Ранним утром он постучал в комнату Ину. Уже проснувшаяся девочка внимательно оглядела вошедшего. Арче попытался зайти издалека, чтобы сгладить горечь слов, которые Ину предстояло услышать: — Девочка, не думала ты когда-нибудь перебраться в город? — плечи Ину напряглись, черные брови сошлись на переносице. — Почему спрашиваешь? — сквозь стиснутые зубы выдавила она. Арче вздохнул. Сгладить не получилось: — Скоро я не смогу нас прокормить. Тебе придется обеспечивать себя самой. Я спрашивал у Айхо-гончара, не нужна ли ему помощница, но он сам еле перебивается. Может, тебе имеет смысл перебраться в город? Там ты могла бы устроиться… — Избавиться от меня решил? — Ину буквально выплюнула эти слова, оборвав его на полуслове. Арче опешил. Прежде Ину ни разу на него не злилась. Она могла поворчать или брякнуть грубое словцо, но сейчас… взгляд девчушки прожигал, а слова сочились ядом: — Правда считаешь меня настолько бесполезной? Правда считаешь, что я брошу тебя и уйду? — впервые видя Ину в такой ярости, Арче совсем не понимал, что с ней делать. Не дождавшись реакции, Ину выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Арче медленно осел на кровать, чтобы дать скачущему сердцу передышку. Ох, и тяжело же с этой девчонкой! Спустившись вниз, он обнаружил Ину на заднем дворе, неистово рубящей дрова. От рассекающего воздух металла звенело в ушах, а вокруг разлетелись хлесткие щепки. Поленьев на ближайшие дни было достаточно, но, кажется, размахивание топором помогало Ину выпустить пар. Улучив момент, когда девочка опустила топор, Арче сделал глубокий вдох и сказал тихо, но твердо: — Милая, я не смогу больше держать гостиницу, — Ину обернулась. Уголки ее глаз покраснели, губы дрожали. Во взгляде смешались гнев и стыд, тревога и надежда. — Но ты же передашь ее кому-то. Почему я не могу работать у него? Сделай это условием сделки, — Арче хотел было возразить, но внезапно не нашел что сказать. Предложение казалось вполне разумным. Девочка будет пристроена, и им не придется разлучаться. Он спокойно доживет свой век, зная, что ей ничего не грозит. Найдя мужичка, который после уговоров и уверений в прибыльности предприятия согласился перенять гостиницу, Арче поставил условие, что Ину останется в трактире помогать по хозяйству, за что ее будут кормить и поить. Приказчик пожал плечами, мол, пусть остается, плошкой каши не обделим, коли самим будет что есть. На том и порешили. Арче переехал в старый аил, и Ину проводила с ним все свободное время, вставая ни свет ни заря и засиживаясь у постели старика поздними вечерами. Так прошел еще год. А между тем политическая ситуация в стране стремительно ухудшалась. Взбунтовался Ош Кан, подняли восстание провинции Карданианского хребта. Неспокойно было и в северном королевстве Дагмар… Кольцо войны медленно смыкалось вокруг полей Вентральной равнины. Торговцы все реже пускались в дальние странствия, предпочитая курсировать между столицей и Ош Рейвеном, где располагался последний принадлежащий империи выход к морю. Тревога сгущалась в воздухе, подобно штормовым тучам. В атмосфере гнетущей неопределенности недоверие к луньцам снова возросло. Все опасались, что затравленные народы поддержат восстание и впустят в страну неприятеля через перевал Айтан на западном конце ущелья. И без того слабый поток клиентов трактира окончательно сошел на нет. Те немногие, кто решался заехать в луньское ущелье, обменивали товар на самом въезде в долину, спеша поскорее вернуться за надежные каменные стены городов равнины. Держать харчевню стало совсем убыточно. В начале сентября трактирщик объявил Ину, что закрывается. Ей было девять, она снова осталась без средств к существованию на руках с Арче, который стал совсем плох.