Глава 2: Про верёвку и бумажные кольца. (NC-17)

They say, «All good boys go to heaven» But bad boys bring heaven to you

Julia Michaels — Heaven

POV Люси

      — Теперь вы можете поцеловать невесту! — Священник махнул рукой, тем самым давая народу добро на выкрики типа «горько!».       Новая семья стояла на пьедестале, вытирая друг другу слезы и по-глупому смеясь над собственными действиями. Адамс взял лицо Кэт в ладони и страстно поцеловал свою уже жену, чем вызвал новую бурю возгласов и аплодисментов. Молодожены стояли под лавиной из внимания гостей, но складывалось ощущение, что их мир замкнулся для остальных, были только он и она в полной гармонии и счастье. Пара, которая соединилась на небесах…       Я не смогла абстрагироваться от плачущих людей, и, даже несмотря на слова Фло: «Кто заплачет первым, будет должен мне пятьдесят фунтов», я пустила горячую слезу, быстро смахнув её тыльной стороной ладони. Как бывший агент-парапсихолог, я эмоционально присоединилась к событиям вокруг моей лучшей подруги и представила себя на её месте: как бы я себя чувствовала? Какое платье я бы выбрала? Кто бы стоял на месте жениха?       Почему-то я рисовала себе это событие настолько ярко, настолько реально, будто я уже проживала его с Локвудом в прошлой жизни. Я не была особо суеверной, но иногда между нами происходили действительно странные вещи: нам приснился один и тот же сон в день нашей встречи, мы чувствовали ложь так четко, будто запах собственного пота, а про понимание физических и ментальных потребностей не стоит даже упоминать, ведь все ощущалось будто на ладони. Легко и прозрачно.       Если люди венчаются для того, чтобы их души воссоединились на небесах, то мы просто были родственными душами изначально.       Адамс подхватил свою жену на руки и понес её мимо рядов, не прекращая оставлять поцелуи и улыбаться. Миссис Годвин встала первой, чтобы последовать за своими детьми, и как только место рядом со мной освободилось, его сразу же занял Локвуд, а через секунду мы уже целовались, не обращая внимания на людей вокруг нас.       Моя ладонь нашла знакомую шероховатость его скулы, и я получила электрический разряд сотни молний через поцелуй, только через поцелуй. Мне нужно было отстраниться на мгновение, чтобы рассмотреть Локвуда поближе и понять, что он, наконец-то, рядом со мной.       В коньячных зеркалах я видела свое счастливое отражение и настоящую мальчишескую радость, в уголках глаз виднелись едва заметные морщинки, которые углубились от восходящей улыбки, а пространство окутал родной древесно-пьяный парфюм. Мы смотрели друг на друга и не могли поверить, что наконец-то можем прикасаться, можем чувствовать тепло наших тел и разделять эмоции. Настоящая магия, такая, которая может происходить только с ним. Он положил руку мне на шею и припал своим лбом к моему.       — Какая же ты красавица, Люси, я безумно скучал, — прошептал он.       Внутри одна бабочка невесомо прикоснулась бархатом к желудку, и я повторила её действия, легко поцеловав Локвуда в лоб и запечатывая в памяти этот нежный момент. Он не поднимал лица, тем самым показывая свою покорность. Зал с сотней чужих глаз — не лучшее место для откровений, поэтому я решила не медлить и сменить обстановку для того, чтобы отдаться чувствам с головой.       — Я тоже скучала, милый, пойдем отсюда, у нас мало времени. — Я встала со стула и протянула Локвуду руку. Сегодня, судя по всему, вместо шампанского я пила только эликсир храбрости.       Он посмотрел на меня с ухмылкой, прошелся взглядом по моим ногам, недовольно качая головой, и уверенно вложил свою огромную ладонь в мою. Затеряться в толпе было легко, а затеряться в огромном загородном комплексе с бесчисленным количеством комнат — ещё легче, и я без стыда решила использовать щедрость Адамса по назначению.

***

      — Как прошла ваша командировка, мистер Локвуд, все хорошо? — Естественно, я прекрасно знала ответ на свой вопрос, но мне хотелось поиграться в любезность и потянуть резину.       Это была самая долгая наша разлука с момента воссоединения. Казалось, будто бы мы не виделись год, а не каких-то несчастных семь дней. Я даже и не подозревала, что могу так сильно изнемогать от нехватки близости.       Мы отыскали комнату в самом конце одного из длинных коридоров, которая предназначалась для инвентаря, и выглядела она как настоящая мебельная барахолка. Частички пыли летали в воздухе, подсвеченные весенним солнечным днем, и казалось, будто эта комната не видела жизни лет так десять.       Локвуд закрыл двери на защелку, подчеркнуто-любезно спрашивая:       — Все хорошо, мисс Карлайл, как Испания? — вопрос был задан в пустое пространство и не нуждался в ответе: как только наши глаза встретились, заряженный воздух в комнате можно было резать ножом, и я ощутила, как собирается влага между бедер.       Мне хотелось прикосновений и поцелуев, но вместо этого Локвуд одним выученным движением развернул меня к себе спиной и поставил перед деревянным письменным столом и висящим пыльным зеркалом на стене. В грязных разводах я увидела наше отражение, его руки с длинными пальцами, которые мягко касались мочки уха и снимали по очереди серьги. Первое украшение упало со стуком на стол, и он приступил к колье на шее, щекоча мой затылок подушечками пальцев и вызывая табун мурашек по телу. Он всегда делал одно и тоже перед сексом, полностью освобождая мое тело от всех драгоценностей, но я и подумать не могла, что он выглядел так сексуально в процессе.       — Зачем ты это делаешь? Можно же оставить хоть что-то? — спросила я, когда он мягко взял мою кисть и снял все кольца.       — Вот зачем. — Он дал ответ, оставляя дорожку из мокрых поцелуев на том месте, где мою кожу раньше холодило золото. Я запрокинула голову от удовольствия, зарываясь пальцами в мягкие волосы и давая доступ к ключицам и груди, но он снова не оправдал моих ожиданий и взял мою кисть в свою лапу, и медленно, поочередно оставил поцелуи на всех моих пальчиках, где раньше базировались кольца. — Ты можешь зацепиться чем-нибудь, это называется половой этикет.       Не поворачиваясь, я выдернула белые цветочки из кармашка его пиджака и кинула их в общую массу украшений.       — Тогда нечего грешить на таком светлом празднике. — Мои глаза словили теплый коньяк и дьявольскую ухмылку в отражении.       Локвуд рывком скинул пиджак и бросил его на стол, закатывая рукава белой рубашки и обнажая передо мной темную часть своей личности. Той самой партнерской личности, с которой я подписала договор о неразглашении.       — Нашими грехами вымощена дорога в мой рай, Люси, — ответил он, поддевая пальцами бретели платья и оголяя меня по пояс. — Боже, я даже не знал, что одежды бывает так мало.       Мы продолжали смотреть друг на друга в грязном зеркале, он на мое тело, а я на его душу: такую темную, живую, настоящую, по истине локвудовскую. Я видела человека, который не боится своих истинных желаний и проявлений, и я с блаженством осознавала, что он стал таким рядом со мной, только для меня.       — Этот шоколад такой же черный, как моя душа.       Вечер среды на Портленд-Роу. Я помогала собирать походные сумки для юных агентов, проверяя цепи и наличие необходимого инвентаря на рабочих поясах.       Джордж взял небольшой отпуск, чтобы слетать с Фло в Париж, поэтому я жутко скучала дома без моей отбитой на голову подруги и вызвалась заменить Джорджа в агентстве. Локвуд не стал возражать, а мне было приятно снова окунуться в атмосферу вечерних сборов и легкой суеты, знакомой только агенту-парапсихологу.       За стенкой слышался молодой смех и крик, какие-то узкие агентские шутки и топот ног по скрипучим половицам, но я все равно вздрогнула, когда услышала голос Локвуда, наблюдающего за мной.       Я только что открыла коробку с плитками черного шоколада, чтобы разложить по одной в каждую сумку. Агентство заказывало оптом такие товары, и я не понаслышке знала, какой бешеный аппетит может быть у подростков, особенно на заданиях.       — Что ты имеешь в виду? — с легким раздражением ответила я.       Шел второй месяц наших новых отношений. Мы заново знакомились друг с другом, изучая характеры с самого нуля, без всяких предрассудков и секретов. Я не стеснялась показывать себя злой или неуместной, спрашивать его обо всем, что меня интересует, ведь мы пообещали друг другу не делать ошибок.       Локвуд постоянно отшучивался про странность его харакетра, про сложность нрава и про ту же «черную» душу. Сначала я думала, что это особенность юмора, но со временем меня начали раздражать такие пасхалки. Мне было абсолютно ясна эта психологическая защита, но я так и не увидела ничего «черного» в нем. Я видела только любящего мужчину, который сдувает с меня пылинки.       — Я ведь совсем не такой пушистый, как с тобой, Люс, — неожиданно ответил он, перепрыгивая через ступеньки и медленно, как кот, подкрадываясь ко мне со спины.       — А какой ты на самом деле? Я не понимаю твоих шуток на эту тему. — Я развернулась к нему лицом и тыкнула пальчиком в грудь, отвлекаясь от сортировки шоколада.       Он тяжело выдохнул, поджал губы и с болью дал ответ, вырванный из самых низов души:       — Иногда я могу быть таким агрессивным и злым, что сам себя не узнаю. В моих мыслях летает очень много чернухи, я стараюсь разграничивать голоса в голове, но я плохой пилот осознанного голоса, — он сделал короткую паузу и зажевал губу. Он нервничает? — Я пытался сдерживать эмоции, учился их контролировать, но они просто начали бунтовать в клетке.       Я не ожидала такого откровенного ответа и застыла на месте, боясь спугнуть того зверя, которого я выпустила наружу и приласкала. Он сделал очередную паузу, почесывая кулаки, но, собравшись с мыслями, продолжил:       — Когда ты ушла, я не удивился. Я всегда знал, что ты видишь меня насквозь, поэтому воспринял это как нормальное течение событий, но когда мы встретились на балу, я просто не смог держать себя в руках. Я считал, что просто недостоин тебя, и считаю до сих пор, Люси. — Локвуд наклонил голову вниз, осматривая лунки от ногтей на внутренней стороне рук.       Не раздумывая, я вложила свои ладони, легко разминая покрасневшую кожу. Мой зверь все ещё не поднимал глаз.       — Не бывает плохих и хороших эмоций, Энтони. — Его имя всегда было моей версией откровения, и я сглотнула подступивший ком в горле. — Они все имеют право на существование в твой голове, не стоит их бояться.       Он поднял глаза, и я увидела всю ту запертую на замок боль, что он ещё мальчиком научился прятать. Я прижалась щекой к его груди и нежно, словно ребенку, произнесла:       — Тебя достаточно, ведь все достойны любви и принятия. А я принимаю тебя со всеми твоими демонами, которых ты так стесняешься. — Развернувшись через плечо, я вытянула одну шоколадку из коробки, раскрыла шуршащую обертку и откусила кусочек. — Черный, мой любимый.       Он искренне рассмеялся и отломал себе кусочек от моей плитки. Так мы стояли вдвоем, он обнажил свой секрет, показав нелицеприятную сторону, а я жевала шоколад, влюбляясь в своего мужчину ещё больше.       Локвуд провел руками по моим голым грудям, сжимая твердые соски пальцами и прокручивая их на манер радиоприемника, загребая в свою темную пучину ещё глубже.       — Все, что хочу, ты уверена, милая? — спросил он куда-то в ухо. Сегодня день риторических вопросов?       Я уверенно кивнула. Я дала Локвуду полный карт-бланш на свободу действий, но он все равно всегда переспрашивал моего разрешения. Мы оба прекрасно знали, каким крышесносным может быть наш секс, поэтому обсуждали все детали на берегу.       Внезапно он зажал мои запястья за спиной, и нежной кожи коснулось что-то режущее и твердое, по ощущениям напоминающее верёвку. Где он, черт возьми, её достал?       — Что я говорил про открытую одежду и торчащие соски, Люси? Почему ты меня ослушалась? — продолжая работать с верёвкой, пробормотал он. — Будь хорошей девочкой, веди себя тихо, и мы закончим быстро.       Объяснять ему про жаркую погоду, особенности платья и ещё кучу других женских мелочей было абсолютно бессмысленно, такой вовлеченный в интим мужчина не способен воспринимать ничего, кроме моих реакций на его действия.       Когда мои запястья были туго связаны режущей веревкой, он любезно провел меня к старому коричневому дивану и поставил раком: мои колени стояли на мягкой обивке дивана, щекой я опиралась на спинку, а платье гармошкой собралось на талии. В такой позе я была полностью обездвижена, и все мои телесные ощущения обострились до предела.       — Раздвинь ножки, милая.       Диван под ним прогнулся, Локвуд уселся рядом со мной, проводя шероховатыми ладонями по нежной коже моих бедер и помогая мне удобнее поставить ноги. Как только он коснулся меня, клитор начал отчаянно пульсировать, требуя разрядки.       Я могла видеть часть комнаты, кусок дивана и красивый профиль моего мужчины, который с таким обожанием смотрел на смущенную, распахнутую меня.       Первые нежные прикосновения я получила, когда длинные, прохладные пальцы отодвинули ткань трусиков и погладили по влажным складкам. Я застонала, выдав свой крик в спинку дивана, молясь, чтобы нас никто не услышал. Он продолжал нежно водить пальцами по нутру, первый раз больно шлепнув меня по заднице, чем вызвал очередной эмоциональный всплеск.       Удовольствие, граничащее с болью. Мой ласковый зверь, который мне это удовольствие преподносит. Его черная сущность, которая возносит мою душу на небеса. Локвуд в настоящем его проявлении.       — Ты такая мокрая, просто идеально. — Длинные пальцы вошли в меня и начали быстрые движения. До моего слуха долетели хлюпающие звуки, а в животе начала нарастать первая предоргазменная судорога. Мне приходилось глубоко дышать, выдыхая внутренний жар.       Я уже готова была кончить, когда он вынул мокрые пальцы и нежно провел ладонью по внутренней стороне бедра. Оргазм больно просился наружу, заменяя удовольствие на полнейшее телесное неудовлетворение.       — Пожалуйста, — застонала я хриплым голосом, сдерживая подступившие всхлипыния.       — Ты будешь меня слушаться? — откидываясь на спинку дивана и заглядывая мне прямо в душу, спросил он.       Я попыталась кивнуть, в такой обездвиженной позе это было сделать непросто, но он принял мое согласие и невесомо поцеловал меня, совсем легко, а через секунду подарил мне самый сильный оргазм, который я когда-либо испытывала в своей жизни.       Горячие слезы вырвались наружу, я ощущала себя в раю, полностью отдаваясь ощущению женского божества, которое я всегда испытывала рядом с ним.       — Умница, милая, потерпи немного. — Он погладил меня по волосам, расхваливая за полученный оргазм, поднимаясь с места и расстегивая ремень брюк. Несмотря на то, что я недавно рассыпалась на сотни блаженных осколков, желание проникновения возникло вновь, и тугой узел внизу живота запульсировал.       Локвуд взялся за верёвки между моих запястий и сильным толчком вошел в меня, выдавая гортанный стон. Верёвки начали не по-детски резать кожу, но ощущение долгожданного проникновения напрочь заглушило боль. Он шлепал меня по бедрам, медленно входил во всю длину, смакуя нашу близость по миллиметрам. Реальность почти спустила меня с небес на землю, когда за дверью послышались шаги и в соседнюю комнату кто-то вошел, громко разговаривая. Я напрочь забыла, что мы, на минуточку, все ещё на свадьбе у друзей.       — Не обращай внимания, нам нужно закончить начатое.        Если бы я могла кивнуть, я бы кивнула, но под властью его сущности, я могла только кричать и выгибаться, наслаждаясь горячими движениями его члена внутри себя.       Толчки ускорились, узел внутри раскрылся ещё одним оргазмом, и мой мужчина кончил мне на бедро с хриплым стоном, припадая к моему затылку своим лбом.

***

      После того, как Локвуд снял с меня верёвки, а я привела себя в порядок, насколько это было возможно, он по-хозяйски усадил меня на колени. Я таяла от чувств, а он нежно гладил мои запястья и целовал сухими губами каждый сантиметр красной, порезанной кожи. Раньше мы обрабатывали раны и ссадины после заданий, сейчас мы делали то же самое, только после бешеного секса.       — Простите, мисс Карлайл, я просто скучал по вам. — Он на секунду остановился, посмотрел куда-то перед собой и нахмурил брови, думая о чем-то. — Мне не нравится твоя фамилия, её нужно поменять.       Я рассмеялась от такого громкого заявления, но Локвуд пытался сохранять серьезность.       — Ты шутишь? — спросила я, поправляя челку на его лбу.       — Нет, я даже могу позвать священника, я его сегодня видел тут, недалеко.        Вместо темного зверя, который выбивал из меня всю душу еще пять минут назад, я видела молодого парнишу, которому в пору играть в «догони меня призрак».       — Официальных предложений мне не поступало, поэтому не стоит беспокоить Отца напрасно. — Пусть я и отшутилась, но мне было приятно увидеть такое намерение, даже в форме юмора.       Локвуд как-то странно посмотрел на меня, поднимая одну бровь, а после вытянул из кармана желтую бумажку с нашей «перепиской», разорвал её на два прямоугольника и скрутил части в тонкие трубочки, соединяя каждую из них по краям в узле. Друзья, скорее всего, уже искали нас с мигалками, и сейчас точно лучшее время для оригами.       Когда его изделие было готово, он опустился на одно колено с «кольцом» в руке и задал тот самый вопрос, который мечтают услышать если не все, то большинство девочек на этой планете:       — Ты выйдешь за меня?        В его руках желтое бумажное кольцо выглядело очень комично, я понимала, что все это не всерьез, но постаралась напустить побольше уверенности на лицо и ответить так, как я бы ответила в любом другом случае:       — Я согласна.       Он просиял в улыбке, и коньячные глаза засветились настоящей любовью. Он взял мою кисть и надел на палец огромное бумажное кольцо. Я засмеялась и, все ещё сидя на диване, наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Но нас прервал внезапный стук в дверь, причем очень настойчивый.       Локвуд встал с колена и открыл дверь, за которой стоял разъяренный свадебный организатор.       — Вы самые ужасные свидетели, которых я когда-либо видел… — Он махал руками и громко кричал, забирая какую-то лампу из комнаты.       Мы с Локвудом переглянулись и не смогли сдержать своего смеха.

***

      — Бубновая дама. Пошел слушок, что их компания отмывает деньги через офшорные счета, но нам нужно проверить эту информация позже… — тихо сказала Фло, выкидывая карту на стол и объясняя последнюю сплетню, которую она выловила на свадьбе.       Мы с девочками сидели за столом невесты и играли в карты, обсуждая все свежие новости. Можно было назвать это рабочей сессией, ведь мы, по сути, собирали информацию. А где еще можно выловить самую вкуснятину, если не на свадьбе главы финансового отдела ДЕПИК.       Уже близился вечер, но вечеринка была в самом разгаре. Кто-то танцевал, кто-то просто общался и трапезничал, мы же, уставшие после бесчисленного количества конкурсов, отделились от народа и прикрывались за игрой в Дурака.       — Козырная восьмерка. Эти жуки не отлипают от Адамса, точно хотят ему глаза замылить. Холли, ты можешь пробить их налоговую историю? И передай мне хлеб, — ответила Кэт, заканчивая третью корзинку с багетом.       Мы подговорили официантов наливать ей только безалкогольное шампанское, но ей все так же хотелось хмельного напитка, и она компенсировала свое желание свежеиспеченным хлебом.       — Козырная дама. Запросто, как ты себя чувствуешь? — спросила Холли, кидая очередную карту на стол.       Пока наша гипотетически беременная невеста давала красноречивый ответ, я осмотрела зал, выискивая Локвуда глазами. Он стоял в компании причесанных мужчин из департамента, внимательно слушая одного пузатого старика. Наши взгляды на секунду пересеклись, и я еще раз убедилась, что между нами витает какая-то магическая связь. Он улыбнулся своей дьявольской улыбкой и продолжил слушать собеседника, а внутри меня раскрылись сладкие чувства от воспоминания о нашем сегодняшнем сексе.       — Девочки, мои золотые, еще раз здравствуйте. — Зара, мой литературный агент, неожиданно присела за круглый стол и окинула нас теплым взглядом.       Несмотря на возраст, Зара была лучшей в своем деле. С ней я плотно работала во время издания своей первой книги, она вытаскивала из меня все творчество и оказывала бесценную моральную поддержку на протяжении всего литератруного пути. Так же Зара помогала запуститься нашему медиа, и сотрудничество с нами принесло немало денег её издательству.       Молодому автору и бывалой литературной акуле зачастую непросто контактировать, но мы близко дружили и всегда находили общий язык. Я просто её обожала.       — Простите, что отвлекаю вас, Люси, на два слова.        Я бросила карты на стол и поднялась со своего места, предвкушая неприятный диалог.       — Что случилось? — спросила я, как только мы отошли на пару метров от стола.       — У меня есть новость, дорогая, я решила уйти на пенсию. — Она обняла меня за плечи, пока вела куда-то через весь зал. — Я уже не молодая, как ты, мне хочется проводить больше времени с внуками, прошерстить всю библиотеку. Я не прощу себе, если умру до того, пока все не перечитаю. — Она нежно улыбнулась мне, но её глаза налились стеклом.       — Это значит, что у меня будет новый босс? — спросила я, не в силах скрыть своего разочарования.       — Именно так, но на мое место придет настоящий профессионал, мастер своего дела, и я хочу вас познакомить. О, а вот и он.       Из общей массы людей к нам вышел высокий темноволосый мужчина в черной рубашке и с бокалом в руке. Я безошибочно узнала мальчика-бармена, которого мы с Фло обвели вокруг пальца несколько лет назад и который так сильно напомнил мне Локвуда. Сейчас же он не выглядел безобидным барменом из паршивого клуба, он представлял лицо моего нового литературного агента.       Чем меньше становилось расстояние между нами, тем больше я убеждалась, что это именно он, и тем быстрее почва под ногами начала проваливаться, оставляя на своем месте только тревогу и шок. Мужчина улыбнулся уголком губ, протянул руку для рукопожатия, представляясь:       — Тони Хоффман, приятно с вами наконец-то познакомиться, мисс Карлайл.