Глава 3: Про ревность и испанскую зажигалку. (R)

I'm exorcising demons, got 'em running 'round the block now Chase Atlantic — Swim

POV Локвуд

      Я усмехнулся очередной остроумной шутке инспектора ДЕПИК, имя которого напрочь вылетело у меня из головы. Бокал в руке почти опустел, и я мысленно пожалел, что вызвался везти всю нашу ораву на этот праздник. Сегодня мой лимит — два бокала шампанского, и если бы я не хотел удрать домой с моей девочкой пораньше, я бы выпил намного больше.       Адамс стоял рядом и лепил напускную улыбку, отзеркаливая мои действия и изредка отпуская комментарии или ответные шутки. Его свадьба — чистой воды коммерция для сбора всего департамента в одном месте. Я не сомневался в искренности его чувств к Кэт, но этот молодой черт в теле жениха всегда мог найти выгоду и возможность прославить свое имя любым способом, и сегодня с этой ролью он справился успешно.       Ричмонд с Барнсом и парнями дался мне достаточно сложно. Департамент потребовал моего срочного присутствия на ежегодном сборе владельцев, и на протяжении недели деды вытряхивали из меня всю информацию про управление, отчеты, вылизывая мне пятки, словно голодные собаки.       Но семь дней муторной командировки не могут сравниться с неделей без Люси, моей Люси. Я бы мог вынести десять лет нервотрепки от стариков, лишь бы она находилась в поле моего осязания и радовала меня своими саркастичными шутками.       Я не сводил глаз с изумрудного платья целый вечер. Если бы проклятье имело цвет — оно бы носило зеленый шелк на стройном, загорелом теле, к которому так и тянулись мои грязные руки.       Я оторвался от прокручивания бокала в руке и выискал мою девочку взглядом. Я бы мог получить награду за бесконечное количество гляделок и стал бы мастером спорта по «немому диалогу с Люси, все еще, Карлайл». Она сидела за столом с подругами и, слегка наклонившись к Холли, внимательно слушала разговор. В руках она трепала игральные карты, а лямки маленького платья периодически спадали с хрупких плеч.       Как и сотню прошлых раз, она посмотрела на меня и быстро отвела взгляд, явно смущаясь. Пусть наша воспитательная близость в комнате с барахлом и охладила мой пыл, я все еще нуждался в ней: в ее теле, в голосе, в прикосновениях и во всей той светлой сущности, которой она являлась. Когда я вернул внимание старику, я не смог сдержать радости и теплых чувств, и, как обычно бывало, мой темный зверь завыл громким, голодным воем.       — Слушай, мне кажется, моя жена ведет себя как-то странно. Она целый день ест один хлеб. Кэт следит за фигурой, поэтому я в жизни не видел, чтобы она когда-либо ела хлеб. — Адамс наклонился к моему уху и покосился на девочек, обескураженный поведением своей жены.       Сейчас он выглядел как потерянный школьник, а не хозяин роскошной свадьбы в пригороде Лондона. Я похлопал друга по плечу и рассмеялся: каким бы серьезным и ответственным ни был этот человек, странное поведение любимой женщины может отбросить всю напускную уверенность и безразличие в одно мгновение.       — Свадьба — это тяжелый день для обоих, не бери в голову. У тебя будет вся жизнь впереди, чтобы выяснить причину, или как минимум девять месяцев, — вежливо ответил я, протягивая последнюю часть предложения, как сладкую вату. В мои обязанности свидетеля не выходило доводить жениха до нервного срыва, но я, судя по всему, это сделал.       Выражение лица Адамса стоило дороже любой вычурной свадьбы. Он три раза похлопал светлыми ресницами и опустошил очередной бокал до дна, резко запрокидывая голову назад. Про всякие причуды беременных я узнал от Люси и ее сестер, поэтому умело разбрасывался шутками на эту тему, раздражая своих друзей.       — Хорошо, я надеюсь, она будет в порядке. А твоя невеста в порядке, Локвуд? — спросил Адамс, поднимая одну бровь и смотря мне за спину.       Под любезным тоном скрывался явный тревожный подтекст, который я моментально считал воспаленным, влюбленным мозгом. Я обернулся и увидел Люси в окружении ее литературного агента и еще одного неизвестного мне мужчины. Моя девочка, еще минуту назад сидящая под крылом у подруг, стояла в напряженной позе, поджав предплечья к груди. Я заметил, как она прикусила внутреннюю сторону щеки и нехотя протянула ладонь для рукопожатия. Мужчина рядом выдавил оскал и явно оживился, рассыпаясь в словах и жестах, словно подстреленный петух.       Мне не потребовалось много времени, чтобы понять настроение Люси, ведь за несколько месяцев мы научились понимать друг друга с полуслова. Мое сердце пропустило неприятный удар, когда она нахмурила брови и выдала очередную фальшивую улыбку.       — Адамс, кто это с ней? — Я на секунду оторвался от наблюдения за компанией и повернулся к другу.       — Если бы я знал. Половину гостей я вижу впервые, — он пожал плечами. — Однако он чем-то напоминает мне тебя, такой же сексуальный красавчик.       Флоренс грозилась пристрелить Адамса за несвоевременный девичник, но я бы это сделал просто так, даже несмотря на то, что он — жених.       Пока я раздумывал над колким ответом и тушил разрастающуюся ревность, мой телефон подал сигнал о новом уведомлении. Я достал его из кармана брюк, а после мой позвоночник обдало холодным потом.       «Неприятно проигрывать, Энтони Локвуд, согласись…»       Сообщение, отправленное мне с неизвестного номера, зияло красным цветом и не сулило ничего доброго. Я крепко сжал телефон в руке и попытался выровнять дыхание, сбитое внезапно подступившим адреналином. За всю свою жизнь я обзавелся бесчисленным количеством недоброжелателей, и угрозы составляли норму моего существования, но я стал более уязвимым и наблюдательным к таким вещам, когда я начал нести ответственность за Люси и наши отношения.       — Милый, — маленькие ладони медленным движением обвили мою спину и остановились на талии, — когда мы поедем домой? Я очень устала.       Люси зевнула и скользнула мне под крыло, а я отогнал все непрошеные мысли и обнял холодные плечи, согревая и прощупывая ее. Желтые глаза покраснели от усталости и напряжения, не выдавая того запала, которым они светились днем под майским солнцем. Я вдохнул запах ее волос, успокаиваясь родным ароматом яблок и меда, отчетливо ощущая морскую соль и кокос. Так обычно пахнет солнцезащитный крем, и теперь это был мой любимый запах, знаменующий наше долгожданное воссоединение.       — Сейчас поедем, — ответил я, делая свой голос нежным и заботливым.       Люси улыбнулась мне и потянулась, чтобы оставить маленький поцелуй на моей скуле. Наконец-то мы сможем оставить бессмысленные диалоги и напыщенное общество. Неделя так долго тянулась, так чертовски долго…       В веренице прощаний и любезностей с молодоженами и гостями я пытался анализировать народ и выискать моего анонимного адресанта. Занятие бессмысленное и нелогичное, вызванное лишь предосторожностью. Помочь с поиском мне мог только компьютерный гений и мой лучший друг в одном лице — Джордж Каббинс, но он был слишком занят распинанием про недавно купленный пакет акций на пару с Киппсом.       Я попытался послушать голос собственного разума и разложить мысли по полочкам, но я так и не смог себя пересилить и на выходе посмотрел на того незнакомца. В момент нашей переглядки я смог увидеть легкую усмешку, совсем призрачную, и короткий кивок головой.       — Кто это был рядом с тобой? Зара выглядела деловитой, — не сдерживая своего любопытства, спросил я уже на улице.       Я снял пиджак и, не раздумывая, накинул моей девочке на плечи. Она моментально закуталась в него, как в плед, и я обнял ее за поясницу, провожая к машине.       — Это мой новый литературный агент, Тони Хоффман. Мы пересекались раньше в неформальной обстановке, но я даже и не подозревала, что Зара выбрала его себе на замену, — ответила Люси, всматриваясь в свои туфли.       Я прокрутил в сознании услышанное имя три раза и не нашел никакой нужной информации.       — Тебя он расстроил, в чем дело? — Я достал из кармана ключи от машины и открыл дверь перед Люси, но она не села.       — Я либо не в себе после перелета, либо он мне просто не нравится. Такое бывает, знаешь, плохое предчувствие.       Я прекрасно доверял ее «предчувствию» и разделял неприязнь к ее новому агенту, но сейчас мне хотелось увидеть улыбку на лице Люси больше, чем разбить ему нос.       — Как я могу поднять тебе настроение, милая, чего хочешь? — спросил я, легко склоняя голову к плечу и улыбаясь.       Я не удивился, когда она сделала то же самое, повторив мое выражение лица.       — Я хочу в ванну, почитать хороший детектив и спать. Ну и тебя рядом… — Люси нежно прикоснулась своими губами к моим, заставляя мое нутро трепетать от предвкушения.       Она проскользнула на пассажирское сиденье, а я, довольный как мальчишка, который выиграл футбольный матч, сел на сиденье водителя, и мы поехали ко мне домой.

***

      Свежескошенная трава под моими ногами отдавала хрустящий звук. Делая неторопливые шаги, я отмечал, насколько же почва под моими ногами теплая, как приятно светит солнце и как это солнце жарит мои щеки.       Я коснулся руками высоких стеблей и сорвал один лист, комкая его руке и бросая под ноги. Ничего страшного, таких кустов еще много вокруг, ведь так приятно греет солнце.       Я глубже вдохнул летний воздух и огляделся вокруг: чистое зеленое поле, редкие густые деревья и деревянный дом вдалеке. Скорее всего, там живут хозяева этого поля или местный фермер, ухаживающий за землей. Я не знал этих людей, но я чувствовал, что они счастливы, по-настоящему счастливы в своей семейной идиллии.       Невольно, направляемый потусторонней силой, я шел к дому, и чем ближе он становился, тем больше я удивлялся красоте этого строения: скошенная деревянная крыша, витражные окна и большая терраса с диванами и детскими велосипедами, валяющимися где попало. Эта картина убедила меня в моей правоте: там действительно живут счастливые люди, и, скорее всего, у них много детей.       Когда моя нога ступила на скрипучую половицу, двери автоматически открылись, будто приглашая меня зайти внутрь. Еще стоя на пороге, я слышал веселые крики и топот ног по деревянным доскам. Двое малышей пробежали прямо мимо входа, гоняясь друг за другом в незамысловатой игре, и я заулыбался этой милой картине, предвкушая домашний уют и счастье.       Я зашел внутрь и с удивлением заметил, сколько же внутри света. Солнечные лучи проникали сквозь мансардные окна и бились в белых стенах, бесчисленных книжных полках и светлой мебели. Я протянул руку вперед, и один блик упал прямо на мою бледную кожу, все так же согревая своей теплотой.       В нос проник приятный запах яблочного пирога, который так часто готовила моя мама. Я решил найти источник приятного аромата и поздороваться с хозяевами, поблагодарив их за гостеприимство. Ведь дом сам пригласил меня, не так ли?       Я прошел мимо книжных стеллажей и камина и, завернув за угол, оказался на просторной кухне с огромным деревянным столом, заваленным всякой вкусной едой.       Хозяйка с длинными каштановыми волосами наливала молоко в кувшин, стоя ко мне спиной, а хозяин сидел за столом, рассматривая бумаги и периодически делая пометки.       Я попытался дать голос и поздороваться с людьми, но, к сожалению, у меня ничего не вышло, лишь густой хрип вырывался из моего воспаленного горла.       Внезапно я потерял дар речи, когда узнал в хозяйке мою Люси. Она поставила молоко на стол и присела на стул рядом с мужчиной, нежно целуя его в лоб и подпирая рукой щеку. Мужчина моментально среагировал и погладил ее по волосам, что-то рассказывая. Голоса доносились сдавленно, они находились будто под водой.       Я не мог поверить в увиденное, я был полностью одурманенный своей ревностью и агрессией. Картина больше не радовала глаз, а приносила только отчаяние и боль. Это нереально, так не должно быть, ведь это я должен сидеть рядом с Люси и ласкать ее, трогать ее и разговаривать с ней.       Эмоциональный импульс дал разрешение на действия, и я попытался подойти ближе, но невидимая стена остановила меня, больно откидывая на метр назад. Я стал кричать громче, барабанить в стену кулаками, пытаясь докричаться до Люси, и на удивление она меня услышала.       Она приподнялась с места и обескураженно вскинула брови, даря мне легкую улыбку. Я прикоснулся рукой к невидимой стене и выругался, не понимая сути происходящего. Люси попыталась подойти ко мне, но мужчина ее остановил, грубо зажав рукой предплечье. Она грустно посмотрела на меня и села обратно, подперев рукой щеку и даря нежную улыбку уже не мне, а ему.       Я упал на колени, и горькие слезы полились из глаз. Дом уже не ощущался таким приветливым и красивым, он означал мою боль, потерю и утрату. Утрату мой любви, моей девочки, моей Люси. Я заколотил руками по невидимой стене и зажмурил глаза, смахивая ручейки слез, а после я проснулся.       Подорвавшись после кошмара, первым делом я прикоснулся к спящей Люси и почувствовал такое необходимое тепло ее кожи. Я убедился, что она рядом со мной, в моей постели, и послекошмарная тревога начала медленно отступать, оставляя после себя пустоту и липкое, грязное ощущение в груди. Я зарылся пальцами в волосы и шумно выдохнул, возвращая себе ощущение реальности.       Стараясь не разбудить Люси, я надел пижамные штаны и бесшумно выскользнул на балкон, придерживая двери и включая уличную лампу. Я уселся в плетеное кресло, которое появилось вслед за появлением женщины в моем доме, и закурил сигарету, пропуская весенний ночной воздух в легкие вперемешку с сигаретным дымом. Легкий ветерок обдувал мои ребра и шею, отгоняя телесную скованность и тревогу после сновидения, но последствия… Это пугало.       Кошмары не преследовали меня с тех пор, как мы с Люси сошлись вновь. Чаще всего мой сон был таким глубоким и сладким, что ей приходилось будить меня фанфарами и другими изощренными методами. Но это сновидение ощущалось таким реальным и страшным, что казалось, будто часть моей души осталась там, в том проклятом доме, и я до сих пор не смог вернуть себе себя же. Я сделал последнюю затяжку и потушил сигарету в пепельнице, когда услышал топот босых ступней по паркету.       — Почему ты не спишь? — Люси закуталась в свой любимый синий халат и, протирая глаза ладошками, уселась ко мне на колени. — Тебе что-то приснилось?       Я не хотел отвечать на ее вопрос, сейчас мне хотелось насладиться контактом наших тел: она забралась мне на ноги и комочком свернулась у меня на руках, обнимая за шею и зарываясь носом мне в волосы. Я крепко обнял ее двумя руками и облокотился ей на грудь, все так же убеждаясь, что она рядом.       — Да, плохой сон. Ничего страшного, — сухо сказал я, поглаживая ее по спине.       — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все. — Она поцеловала меня за ухом, и противное ощущение в груди заменилось нежностью такого знакомого жеста. — Я принимаю тебя со всеми твоими демонами, Энтони Локвуд.       — Я знаю, и я ценю это. Но я не хочу перекручивать в голове тот сон. — Видимо, мне нужно благодарить всевышние силы за то, что вновь свели нас, потому что я точно бы сошел с ума без нее.       Я взял очередную сигарету и зажал ее между зубами, прокручивая пальцами зажигалку, но, судя по всему, бензин в ней закончился. Курить хотелось страшно, поэтому я попытался еще раз зажечь сигарету, но мои старания не увенчались успехом.       — Черт. — Я бросил зажигалку на стол.       — Жди здесь. — Люси поднялась с места и скрылась в комнате, шурша подолом халата по полу, а через минуту вернулась с маленьким железным прямоугольником в руке.       — Это зажигалка? — Я взял прямоугольник в руки и прокрутил его со всех сторон, отмечая красоту этой вещицы. — Ты вроде как не куришь.       — Это подарок для тебя из Испании, — она закатила глаза и вернулась на свое место, сворачиваясь комочком у меня на руках, — рассмотри ее внимательно.       Удивление и радость наполнили мое тело, и я сделал так, как она попросила: я открыл зажигалку пару раз и заметил небольшую надпись на испанском с одной стороны. У меня был ужасный испанский, точнее нулевой, но я смог криво прочитать написанное:       — «El amor no se mira, se siente, y aún más cuando ella está junto a ti», как переводится? — Я провел пальцем по гравировке и всмотрелся в ее опаловые глаза.       — «Любовь невидима, но ощутима, особенно когда она с тобой». Вы постоянно теряете свои зажигалки, мистер Локвуд, поэтому я подумала, что вы обрадуетесь такому подарку. — Люси, судя по всему, взбодрилась, поэтому перешла на вежливо-насмешливый тон. — Тебе нравится?       — Я в восторге, миссис Локвуд, как всегда, попадание в самое сердце.       Я открыл зажигалку и огонь горел ярко, освещая теплым светом ее распахнутые глаза и счастье на девичьем лице. Внезапно я ощутил тепло не только от металла, я почувствовал тепло в сердце. Оно лилось из самых недр души, разливаясь необузданной энергией между нами. На улице было прохладно, но на балконе третьего этажа было тепло, душевно тепло.       — Любовь невидима, но ощутима, — тихо прошептал я недавно выученные слова, — особенно когда она со мной.       Внезапно мне перехотелось курить, мне не хотелось портить такой момент между нами бессмысленной привычкой. Я чувствовал, как каждая секунда превращается в вечность, поэтому я положил зажигалку в карман и, усаживая Люси удобнее для себя, потянул за пояс халата, словно за ленту на рождественском подарке, оголяя грудь и живот.       — Миссис Локвуд, — это обращение в ее адрес вставляло лучше любого никотина, — моя любовь достаточно ощутима, вы же знаете.       Я медленно провел ладонью от ее шеи до груди, останавливаясь на сосках, продолжая свой путь по подтянутому, чувствительному животику, и остановил свой ход между…       — Ох!       Первый вздох, первый стон, всегда самый сладкий для моих ушей, поэтому я, упиваясь нежностью и теплом, продолжил движения пальцами, напрочь забывая, что мы сидим на балконе.       Я не хотел делить ее ни с кем, была бы моя воля, я бы привязал мою девочку к себе веревками и не отпускал ни на минуту, но все, что я мог делать, это захлебываться в нашей любви и близости, отгоняя всех демонов, кричащих про анонимные сообщения и вездесущую ревность.