Глава 4: Про ванну и нового босса.

Girl, tell me what you're doing on the other side? And tell, just tell me what you're doing with that other guy? Chase Atlantic — Friends

POV Люси

      — Мисс Карлайл, Мистер Хоффман ждет вас. — Миловидная блондинка появилась из-за угла и подозвала меня, надевая свою дежурную улыбку.       Я вытерла потные ладони об брюки и поднялась с дивана, считая удары своего сердца и шаги до первой официальной встречи с моим новым литературным агентом, Тони, мать его, Хоффманом.       Было ли мне страшно? Необоснованно, по-детски, абсолютно точно да.       Во-первых, потому, что мне еще не приходилось сотрудничать с людьми из моего прошлого, а в особенности с теми, кого я когда-либо подставляла. Переход из карьеры агента-парапсихолога в карьеру автора произошел плавно и непринужденно, но жеманный литературный мир жутко отличался от мира борьбы с призраками.       В ту ночь в клубе мы с Фло потрудились на славу: быстро и без последствий. Хоффман мог даже не заметить пропажи источника, но зато я точно заметила его глаза-бусинки и сдавленную улыбку, когда я уходила. Тогда я отшила парня первый раз, ощущая свою силу и привлекательность с точностью до атомов, поэтому я слабо представляла наше сотрудничество. Каким оно будет?       На свадьбе мы перекинулись парой слов, устанавливая контакт и обмениваясь базовыми фразами для светского диалога. Не произошло ничего, что могло бы меня натолкнуть на тревожные мысли, но Хоффман показался мне… Увлеченным? Горячим? Опасным?       Каким бы он ни был, такие мужчины, как он, не водились в издательской песочнице, поэтому его образ вызывал больше вопросов, чем я находила ответов.       А во-вторых… Ну, можно сказать, что я просто расслабилась.       Бессовестно и безответственно я откладывала работу над второй книгой изо дня в день, увлеченно катаясь на тех романтических аттракционах, которые когда-то пообещала мне Холли. Мое сознание полностью вовлеклось в отношения с Локвудом и не хотело вылазить оттуда ни под каким предлогом. Мне так нравилось плавать в сладкой дымке из страстных встреч по ночам и ленивых пробуждений по утрам. Я продолжала выполнять свою часть обязанностей в газете и нести ношу «главного редактора», но кто я такая, чтобы отказывать самому Энтони Локвуду.       — У тебя есть два варианта, — в коридоре слабо послышался крик моего мужчины. — Либо ты вылезаешь через две минуты, либо я топлю твой айпад.       Я оторвалась от статьи о недавнем благотворительном вечере в честь годовщины борьбы с Фиттис и устроилась поудобнее в ванной. Локвуд только что вернулся с задания, где сопровождал своих юных агентов и пытался правдами и неправдами вытащить меня из горячей воды. Мне нужно было срочно отредактировать текущую статью, поэтому я прикрывалась излюбленными долгими купаниями, пока работала. Локвудовская ванна стала моим личным «офисом» вдали от дома.       Я сдула слой пены с руки и парировала шантаж:       — Тогда ты либо получишь по шапке от Кэт, либо сам закончишь статью за меня! — я кричала громко и деловито, настолько, чтобы мой ответ точно долетел до Локвуда. — А так как ты не воспринимаешь ничего, кроме цифр, я сомневаюсь, что у тебя получится написать хоть что-то!       Через секунду я увидела довольное лицо с широкой улыбкой, которое пялилось на меня из дверного проема. На Локвуде все еще был костюм, которому он не изменял, наверное, никогда. Я вскинула подбородок, зная, что ему нечего ответить.       — Думаю, мы с Кэт сможем договориться. — Одним легким движением Локвуд вырвал айпад из моих рук и положил его на кафель, умащиваясь по-турецки рядом с ванной. — Почему для тебя это так важно, Люс?       Мой мыслительный процесс приостановился, когда он заправил мне прядь за ухо и наклонил голову к плечу, выжидая ответа. Я подтянула колени к груди и попыталась собрать все детали в одну внятную кучку под названием «работа».       — Я не хочу голодать и бедствовать, как было в детстве. Я знаю, что я могу и чего стоит моя работа. Я, правда, никогда не задумывалась над смыслом своих действий, наверное, письмо просто идет от души. Можно назвать это призванием? — Я прищурилась и посмотрела на моего мужчину, который все еще сидел на кафеле.       — Ну, голодать ты точно уже никогда не будешь, но иногда можно брать перерывы.       — А почему агентство для тебя так важно? — спросила я, скользя возбужденным взглядом по белой рубашке и черному галстуку.       — Я просто люблю командовать людьми, это приносит мне удовольствие. — Локвуд пытался выглядеть серьезным, но у него слабо получалось, и через секунду он выдал улыбку. — Я больше ничего не умею, в этом вся важность. Можно назвать мою работу призванием?       — Звучит грустно, но ответ засчитан. — Я потянулась за айпадом на полу, не сводя глаз с Локвуда.       — Грустно то, что ты еще плескаешься в ванне, а не лежишь в моей кровати. Поэтому, — он подорвался с места и тыкнул на меня указательным пальцем, проводя ладонью по лицу, — у тебя есть пять минут, чтобы закончить с работой. Возражения не принимаются. — Он развернулся на пятках и направился к выходу из ванной, но остановился, услышав мой ответ.       — Или ты можешь залезть ко мне, и мы совместим приятное с полезным, — сказала я, размазывая фразу, как варенье по хлебу.       — Это лучшие слова, которые твой творческий мозг сгенерировал за сегодняшний день.       Пока я шла за блондинкой к кабинету Хоффмана, я ловила свое отражение в стеклянных офисных перегородках и оценивала свой внешний вид на степень приличия: черной водолазке под черным пиджаком я бы дала строгую десятку, а вот красным щекам и торчащим из пучка волосам можно отдать двоечку с натяжкой.       Блондинка открыла передо мной двери, а я бесшумно выдохнула напряженный офисный воздух, потерла ладони ногтями и вошла в хорошо освещенную комнату, застревая на пороге, как корень столетнего дерева.       Я не могла понять, чем был вызван такой внезапный ступор и потеря дара речи: я забыла поесть с утра и выпила только кофе? Или смена климата с испанского на лондонский дала о себе знать? Или, возможно, это все огромный темноволосый мужчина, похожий на Геракла, который стоял у окна и разговаривал по телефону.       Я быстро сбросила все наваждение и приземлилась на стул рядом с рабочим столом, а Хоффман, заметив меня, сразу же попрощался с собеседником и переключил весь поток внимания на мою персону.       — Мисс Карлайл, рад вас видеть, как добрались? — Он напялил очки в золотой оправе, в точности такие же, какие носил Локвуд, и открыл свой серебряный мак.       Я заметила, что на рабочем столе совсем не было личных предметов, по типу семейных фотографий, рукописей или тех же фикусов, которые так любили все остальные работники издательства. Был только рабочий ноутбук и маленький записной блокнот. Несмотря на поразительную схожесть Хоффмана с Локвудом, которую только слепой не заметил бы, у последнего всегда стол был в идеальном хаосе.       — Все хорошо, мистер Хоффман. — Я не стала задавать встречный вопрос и продолжать нашу любезную беседу, мне хотелось изучить поведение своего собеседника перед тем, как открыться ему.       — У меня к вам будет несколько вопросов и несколько рабочих предложений, но не переживайте преждевременно, сначала я хочу познакомиться с вами поближе.       — Можно на ты. — Я использовала манипуляцию для школьников, на которую Хоффман успешно клюнул.       — Люси, — сказал он, выдыхая мое имя, как сигаретный дым, — расскажи о себе. Не каждый день мне удается общаться с такими популярными авторами, а тем более с ними сотрудничать. Кое-что я о тебе знаю, но живые слова лучше любых слухов, согласна?       Вот черт, а он не промах. Судя по всему, годы работы за барной стойкой обучили его всем переговорным навыкам и лазейкам. Заставить человека плясать под свою дудку нелегко, но у этого Геракла явно спрятан весь духовой оркестр за поясом.       Я постаралась вкратце изложить историю своей жизни, сохраняя любезный тон и добавляя интересные детали, тем самым вовлекая его еще больше. Все же писательство чему-то меня научило.       Хоффман не сводил глаз с моего лица, он скрестил руки и покачивался на стуле, периодически поглядывая на мое тело. Казалось, будто он тоже затеял игру в наблюдателя, и я отметила, что еще ни разу не вела себя непринужденно в его компании. Ни за барной стойкой, ни в офисе крупнейшего лондонского издательства.       — Как бы там не сложилось, я очень рад, что нам посчастливилось сотрудничать, — выслушав весь мой спич, ответил он, слегка спуская очки на носу. — Как проходит работа над следующей книгой?       Черт, тут-то я и попалась. Легкое беспокойство проросло за ребрами, останавливаясь у горла, но я быстро сглотнула его и попыталась дать ответ, граничащий с реальностью:       — Я в процессе. В рабочем.       — Надеюсь, что ваши отношения с мистером Локвудом не помешают этому процессу, — сказал он безэмоциональным тоном, переключая внимание с моего тела на ноутбук.       Несмотря на всю отчужденность в поведении моего босса, я почувствовала запах жареного между нами.       — Моя личная жизнь не касается рабочих аспектов, мистер Хоффман. — На самом деле, она на прямую влияла на мою работоспособность и плодотворность, а тот факт, что я разленилась в текущих отношениях с моим мужчиной, нельзя было не заметить простому смертному.       — Не сочти меня бестактным, Люси, я видел много утекших талантов на своем веку, и я бы очень не хотел, чтобы ты ушла из писательства. — Хорошо, что он объяснился, потому что я уже готова была назвать его ублюдком. — Тогда второй вопрос. Почему ты не выходишь в свет?       Вопрос, который остро стоял в начале моего писательского пути, однако мы с Зарой смогли похоронить его после того, как взлетели продажи первого издания. Я глубоко вздохнула, всколыхивая в памяти все оправдания и причины.       — Дело в том, что я не вижу в этом смысла. Сырое творчество превращается в коммерцию, когда оно зависит от количества приемов и контактов в телефонной книжке. Я появляюсь на презентациях и постоянно общаюсь с читателями, этого достаточно для меня, как для писателя, — ответила я, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.       — Высшее общество не заканчивается на потягивании шампанского и бессмысленных диалогах, и, на самом деле, все самое интересное происходит далеко за пределами бальных залов, — так же линейно сказал Хоффман, закидывая крючок в море моего интереса.       — И где же они проходят? В каком-то подвале для избранных? — Я наклонила голову и подняла одну бровь.       — Я тебе покажу, если ты мне дашь свой номер телефона, во второй раз отказывать некрасиво.        Я потянулась к сумочке и почти открыла застежку, когда до меня долетел недвусмысленный посыл этой фразы. Вот мы и дошли до момента, который заставил трепетать мои поджилки.       — Послушайте, я…       — Пока ты не начала бессмысленно оправдываться, я хочу сказать, что до той бутылки никому не было дела уже много лет, но меня все равно уволили. — Хоффман встал с кресла и обошел его вокруг и облокотился предплечьями на спинку стула, зарываясь пальцами в челку. Господи, прям как Локвуд. — Я разливал напитки в трактире с десяти лет, мне не особо повезло в детстве, поэтому это был единственный способ выжить. У меня хорошо получалось две вещи: таскать бочки с пивом и читать. Поэтому я начал работать в издательстве еще задолго до того, как покончить с карьерой бармена. И вот я здесь.       Впервые за целый день я выдала искреннюю реакцию на его действия, ведь я прекрасно понимала того маленького мальчика, о котором он говорит.       — Я из многодетной семьи, как вы уже знаете. — Мой взгляд пробежался по стрелкам на брюках перед тем, как наши глаза встретились. — Книги помогали мне сбегать от реальности, и, будучи агентом, я читала еще больше, чем в детстве. Все мы тут потерянные души, и я вас прекрасно понимаю, мистер Хоффман.       — Можно на ты, Люси. — Он улыбнулся мне, и я коротко кивнула, принимая его просьбу. — И дай мне, наконец-то, свой номер телефона.

***

      Я вылетела из главного здания издательства быстрее, чем пробка из шампанского. Свежий весенний воздух обдал приятной лаской мои горячие щеки, и я буквально возненавидела себя за такую бесстыдную реакцию своего организма.       Я не могла надышаться. Казалось, будто бы я провела в офисе не час, а десять дней, а все окна и двери были намертво заперты человеком по имени Тони Хоффман. Остаток дня был свободным, поэтому я оставила машину на парковке и решила немного прогуляться вдоль улицы. Кровь в организме требовала срочного разгона и майской прохлады.       В целом встреча прошла неплохо, даже лучше, чем я ожидала. Мы договорились о периодических рабочих отчетах, чтобы я не сбивала писательский ритм. Если не учитывать прошлое между мной и Хоффманом, он вел себя как босс и, как говорила Зара, был действительно профессионалом своего дела. Но тот контакт, который возник между нами… Было намного проще воспринимать его полным ублюдком, чем нормальным человеком.       Я шла по улице и считала свои шаги, усмиряя ритм сердца и лишние мысли в сознании. Мой мозг старался сфокусироваться на приземленных деталях: пение птиц ярко контрастировало со звуком проезжающих машин, кто-то вытряхивал одеяло с пятого этажа жилого кооператива, две девушки вышли из парикмахерской, громко смеясь и трогая друг друга за волосы. Парикмахерская.       Я стояла в метре от маленького, дешевого салона, страшно похожего на тот, в который меня водила мать в детстве. На приклеенном листке были написаны рабочие часы, и я восприняла как знак судьбы тот факт, что салон закрывался на обед ровно через полчаса. Не долго думая, я зашла внутрь, а пять минут спустя уже сидела в парикмахерском кресле.       — Как будем стричься? — Молодая арабка распустила мой пучок и опустила ладони мне на плечи, ловя мой взгляд в отражении и мягко улыбаясь.       В голове пронеслись последние пять лет в Лондоне. Я вспомнила весь тот кошмар, который я пережила как агент-парапсихолог, промелькнул также мой первый поцелуй, первый секс и первый джин-тоник. Я вгляделась глубже в свои желтые глаза и увидела пятнадцатилетнюю Люси, которая не побоялась рискнуть и перевернула свою жизнь с ног на голову.       Поэтому дала ответ быстро и незамедлительно:       — Коротко!