Глава 5: Про красный бархат и первое свидание.

This bеat in my hands, is not for romance. I wanna stay but, playboys, we don't dance. Tory Lanez — The Color Violet

POV Локвуд

      — Двадцать четыре килограмма муки, три пачки консервированных ананасов, десять коробок черного шоколада «Темная ночь»…       Я глубоко вздохнул и откинул накладные подальше от себя. Бумажная волокита непрошеным гостем нагрянула с самого утра и, судя по всему, не планировала заканчиваться до вечера. Пару лет назад, когда мое агентство насчитывало лишь три сотрудника, документы и отчеты не отбирали так много сил, было намного проще сложить стоимость двух пачек чая, одной шоколадки и отнять от выручки за расследование.       Сейчас же, когда я крупный босс и любимчик департамента, цифры преследуют меня везде. Настольный калькулятор давно уже мог врасти в мою ладонь, и никто из моих друзей даже не удивился бы этому, только Люси могла пошутить насчет моего трудоголизма и безвылазной документальной жизни. И зачем я опять о ней вспомнил?       Я встал с кресла, размял шею, подошел к окну, распахивая его настежь. Теплый воздух, прогретый солнцем, плавно проникал в кабинет, сменяя пыль на свежесть сада. Вечер еще не начался, но облака ощутимо прокрасились в оранжево-розовый цвет. Снизу, на улице, Киппс преподавал детям фехтование, он показывал отработанные выпады и выкрикивал команды, наблюдая за техникой одним глазом. Когда проблема стала легче, навык хорошего владения рапирой потерял свою значимость, ведь мы уничтожали призраков более приземленными методами, без агрессивной бойни и кровопролития.        В основном дети умело выполняли движения, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Тренировка выглядела обычно, но мое внимание к себе пригвоздили двое забияк — Диана и Стив. Они толкали друг друга и сурово переговаривались, метая молнии и злые взгляды. Я усмехнулся, вспомнив, как первый раз прикоснулся к Люси в фехтовальном зале.       Я убивал Леди Эсмеральду как только мог. В голове заевшей пластинкой крутилась неудачная ночь, на кончике языка чувствовался железный привкус поражения, а мышцы так болели, что впору пойти бы отдохнуть, но я не мог. Снова и снова я отрабатывал выпады и приемы, протыкая чучело насквозь. Мои внутренние демоны питались агрессией, которая выходила из моего юного, молодого тела и заканчивалась на кончике рапиры. Окружающие звуки ощущались приглушенно, я находился будто под водой, но тонкий, девичий голосок вернул меня с поля битвы назад в цокольный этаж.       — Рулет с вареньем и чай, — сказала Люси, оставляя тарелку с лакомством на столе.       Она повернулась ко мне, и я со странным удовольствием обратил внимание на ее красные щеки и смущенный взгляд. Люси заправила прядь коротких волос за ухо и перемялась с ноги на ногу. Движение не заняло ни секунды, но его было достаточно, чтобы я оценил стройные ноги в летних шортах и торчащие соски. Она исправно носила лифчик, но даже сквозь два слоя ткани я заметил ее возбуждение. Джордж сидел позади нас и с обожанием смотрел на рулет. Я прекрасно понимал его, ведь мой предмет обожания в летних шмотках и шлепках на один пале, стоял рядом со мной.       — Сначала присоединись ко мне, — ответил я и моментально дал себе моральную пощечину за двусмысленность этой фразы.       Я всегда топил за то, чтобы рубить все свои романтические проявления на этапе зарождения, но эти слова были сказаны теми демонами, которых я кормил своей агрессией. Тут я ни при чем, это не я.       — Итальянские. Только что от Муллета. — Я указал клинком на коробку с новыми итальянскими рапирами и постарался перевести дыхание.        Люси некоторое время рассматривала металл и рукоятку, пробуя вес в руке, а после развернулась к Болтающемуся Джо и прочертила клинком стандартный узел. Я не видел ее с утра на кухне, и, скорее всего, она не завтракала, поэтому ориентация ее тела в пространстве была слегка нарушена.       Я зажмурил глаза и выдохнул, перебивая свое желание прикоснуться к ней. Я понимал, что она мне нравится, причем совершенно не по-детски, и мне не стоило лишний раз прикасаться к ней, дабы не смывать границы наших дружеских отношений, но один демон все же вырвался из сознательной клетки, и я обнял Люси за талию. В тренировочных целях, конечно же.       — Не наклоняйся так сильно…       Одна моя рука легла на теплый живот и слегка влажную ткань майки, а второй я повернул тонкое запястье в нужном направлении, удивляясь, как такие маленькие руки могут так умело уничтожать призраков. Я наклонился к ее плечу и толкнул ногой чучело. Оно закачалось в воздухе, а я помог Люси сманеврировать.       Это был первый близкий контакт наших тел: ее пятнадцатилетнего, мокрого от пота и такого недоступного, и моего, с больными мышцами и полустоячим членом в узких брюках.       Я плюхнулся на стул и отпил минеральной воды из бутылки, проглатывая свое неуместное возбуждение и горячий дым в голове. Джордж в тот момент очень помог мне прийти в себя. Такой неуклюжий и в доску свой, он действовал как отрезвляющий напиток.       — Надеюсь, ты полюбишь эти новые рапиры, — сказал я, поглядывая на Люси. Хорошо, что никто не понял, что речь идет не о новых итальянских клинках.       Я облокотился на подоконник и позволил себе прикрыть глаза, совсем на секунду, дабы погрузиться в темные архивы своего разума и найти папку под названием «глаза моей девочки, с которой у меня нет времени видеться в будние, будьте вы прокляты с понедельника по пятницу, дни».       Мы оба работали как кони, понимая, какая ответственность стоит за каждым из нас: у меня — агентство, у нее — газета и книга. Обычно, с утра понедельника по вечер пятницы, я замыкал свое сознание и старался забыть о том, что у меня вообще есть девушка, но в периоды упадка сил любая мелочь, связанная с ней, могла прибавить энергии: короткое сообщение, разговор по телефону перед сном, теплое воспоминание и т.д.       Я достал испанскую зажигалку из кармана и одним легким движением откинул крышку. Весенний ветер накренил огонь, однако он продолжал гореть ярко. Я провел пальцем по гравировке, прокрутил начерченную фразу в голове и захлопнул зажигалку. Думаю, стоит вернуться к накладным, хватит с меня отдыха.       — Мистер Локвуд, вас к телефону, вы забыли его в саду. — Диана протиснулась в кабинет и быстрым движением положила телефон мне на стол, а через секунду вернулась на тренировку.       — Спасибо, Диана, — сказал я ее пыльному следу и поднял трубку:       — Локвуд.       Я ожидал услышать прокуренный голос инспектора Барнса, писклявый тон моего бухгалтера или звук любого другого человека, но никак не трескучую тишину. На заднем фоне слышалось… ничего. Я давно потерял свой дар, но по привычке прислушался к собственным ощущениям, однако они мне ничего не дали, кроме раздражения и отвращения.       — Это Локвуд, что вам нужно? — сказал я уже громче, почти выкрикивая свой вопрос.       Опять молчание. Сухое, черное, выводящее из себя.       Я сбросил вызов и посмотрел на номер телефона звонящего. Анонимный, снова. Сообщение, прилетевшее мне на свадьбе, успешно вылетело из головы, но пронеслось в памяти красной агрессивной вспышкой. Я не был дураком, чтобы не сопоставить два и два, поэтому оставил работу с накладными на ближайшее будущее и спустился на кухню к Джорджу, отсылая короткое сообщение для Люси.       «Как дела, милая?»       На лестнице я почувствовал запах шоколада, который так сладко ощущался по сравнению с горьким привкусом документов. Лондонский мост, в лучших традициях счастливого Джорджа, приглушенно звучал из магнитофона, а сам он легко пританцовывал и покачивал головой в такт этой глупой песне.       — Мистер Каббинс, мне нужна ваша помощь. — Я облокотился на дверной косяк и переплел пальцы рук.       — Не сейчас, Локвуд, я слежу за красным бархатом, ему нужна моя ласка и внимание, не отвлекай. — Он даже не удосужился наградить меня взглядом.       — Это срочно, Джордж.        Я не любил просить о помощи и выпрашивать внимание, меня даже слегка раздражал тот факт, что я не могу найти адресанта сам. Цифры и управление — определенно моя профессия, но Джордж отличался более высоким интеллектом, а также скверным характером.       — У нас во дворе десяток голодных подростков. Они фехтуют на свежем воздухе, и если бархат сгорит в духовке, они съедят нас заживо, — отрезал он, прикручивая радио, — Что у тебя там?       — Мне прислали анонимное сообщение на свадьбе, и только что поступил странный звонок. — Я нащупал зажигалку в кармане и сжал холодный металл, чтобы тревога не захватила меня с головой.       — И ты поднял трубку? — возмущенным голосом спросил Джордж, выпячивая глаза-блюдца. Еще немного, и он начнет протирать очки.       — Ну да, мне поступает десяток звонков ежедневно.       Джордж ударил рукой по столу, снял фартук и открыл окно кухни, выкрикивая:       — Киппс, одного сюда, пусть смотрит за выпечкой, у меня дело. — Он закрыл окно и обратился ко мне: — Никогда, слышишь, никогда не принимай сомнительных вызовов, иначе будешь менять телефоны чаще, чем свои белые рубашки. Пойдем…       Я последовал за Джорджем в гостиную, где базировался «стационарный исследовательский центр мистера Каббинса», как его именовали дети. Он забрал у меня телефон и одним легким движением подключил его к ноутбуку через кабель.       — Скажите мне, уважаемый, вы знаете, что такое цифровая гигиена? — Джордж уселся в кресло на колесиках и скрестил руки на груди, шумно выдыхая свое раздражение.       Естественно, я знал про вирусные сайты и сомнительные ссылки, но я даже и не подозревал, что дело может коснуться обычных вызовов. После пяти минут горячей лекции о том, как обезопасить себя и свои устройства от слежки, я почувствовал себя полным болваном и упал на диван, перекидывая ноги через подлокотник.       — Хорошо, начнем с конца, как нам найти этого человека и один ли это человек вообще? — протянул я и потупил взгляд в белый потолок.       — Скорее всего, один, но мы не можем делать преждевременных выводов, маленькое расследование нам не повредит.       Я слегка поднял голову и увидел, как Джордж облизывает верхнюю губу и ближе наклоняется к экрану, прищуривая глаза. Какими бы взрослыми и богатыми мы ни были, некоторые вещи останутся неизменными, а дух авантюризма и тяга к разгадкам будут преследовать нас до конца жизни.       — Я бы мог отнестись к этой ситуации проще, если бы был холостяком. Знаешь, когда ты один, жизнь кажется простой, но определенно скучной. А так весело и интересно. Только вот такие мелочи, как глухой анонимный звонок, могут запросто поставить на колени. — Я встал с дивана и провел ладонью по лицу, осознавая, что от стресса начал выливать душу.       — Поверь, эти девочки сами кого угодно на колени поставят. Кто-кто, а они уж точно не нуждаются в дополнительном защитном слое. — Джордж сорвал очки с носа и странно протер их свободным краем рубашки, и я понял, что он что-то не договаривает.       — Объясни? — Я скрестил руки на груди и уставился на друга.       — Только я тебе ничего не говорил. — Обычно с этой фразы начинается все самое интересное. — Еще в декабре Фло рассказывала мне, что одна из твоих бывших подруг перешла им дорогу. Деталей она не уточняла, но зато я помню, как она назвала ее «обезьяной».       Я прекрасно понимал, что речь идет о Лолите Браун, и мое любопытство взяло свое:       — Люси мне ничего не рассказывала. Что еще ты знаешь о том случае?       Как только родное имя почувствовалось на языке, я вспомнил, что так и не получил ответ на отправленное ей сообщение.       — Дружище, во-первых, мы с Фло мало разговариваем, если ты понимаешь, о чем я. — Джордж ухмыльнулся и наклонил голову к плечу. — А во-вторых, если уж ее пробирает на болтовню, то она вываливает все, что накопилось, и остановить ее тяжело. И даже несмотря на эту особенность, действительно серьезные вещи она всегда обходит стороной, поэтому я мало знаю про ту ситуацию. Но, — он поднял один палец вверх и сурово посмотрел на меня, — я тебе ничего не говорил, а если проболтаешься, то найдешь меня мертвым в Темзе и красного бархата этот дом больше не увидит никогда.       Он вернулся к ноутбуку как ни в чем не бывало, а я прикрыл глаза ладонями, массируя опухшие веки. Мне не хотелось тревожить воспоминания и думать о том, что Люси мне врет, но один случай, произошедший на нашем первом «официальном» свидании, не давал мне покоя до сих пор. Как бы больно ни было это признавать, в голове быстро сложились два пазла: несвойственное поведение для Люси тогда и слова моего друга сейчас.       Небольшой ресторанчик был под завязку заполнен людьми. Официанты протискивались мимо рядов, как угри, народ тихо разговаривал, а звук бокалов периодически бил по ушам. Мне хотелось чего-то простого для нашей первой человеческой встречи, и я знал, что Люси ненавидит светские вечеринки, поэтому выбор пал на итальянский ресторан, который мне порекомендовала Кэт.       Я чувствовал себя отлично в компании Люси. Все чаще возникала приятная мысль, что мы просто-напросто созданы друг для друга, нам больше никто не нужен для жизни, можно остановить планету и умирать спокойно.       Она сбросила свои каблуки под столом и без стеснения закинула колени мне на бедро. Большинство людей сидели друг напротив друга, но первое, что я сделал, когда мы пришли на ужин — подвинул ее стул как можно ближе к своему. Повторюсь, остановите, пожалуйста, планету, лучше и ближе уже не будет.       Наши разговоры лились, как вода из бочки, без неловких пауз и обсуждений погоды. Большим пальцем я выводил вензеля на ее колене, с короткими перерывами на приличные, насколько это было возможно в переполненном ресторане, поцелуи в губы, а она положила голову мне на плечо, почти не притронувшись к еде.       Последнее слегка смущало, ведь она с таким аппетитом поглощала завтрак у меня в квартире, а сейчас совсем забыла, что такое еда.       — Почему ты ничего не ешь? Давай, милая, тебе нужны силы.       Сегодня Люси провела целый день с детьми и выглядела жутко уставшей. Я понимал, как много она пережила за последние сутки, но абсолютно не понимал внезапное отсутствие аппетита у такой, казалось бы, активной девушки.       — Я просто устала, — она подняла глаза на меня, и я заметил лопнувшие сосуды на белках глаз, — и жутко хочу спать.       — Ты плакала? — спросил я, поднимая ее подбородок двумя пальцами и осматривая лицо.       Легкая тревога прокралась в голову и начала твердить: «Это она из-за тебя, придурок, не нужно было танцевать перед ней с бессмысленными бумажками».       — Нет, все хорошо, правда. — Она моргнула три раза и попыталась улыбнуться, но звук нового уведомление на ее телефоне прервал попытки показать уверенность. — Это Холли.       Люси закусила губу и посмотрел на экран телефона. Потребовалось меньше секунды, чтобы я смог увидеть румянец на бледных щеках и горящие желто-карие глаза. Смена настроения произошла в рекордные сроки, и мне было жутко интересно узнать, что такого ей написала лучшая подруга, но я не стал лезть в личное пространство и расспрашивать ее об этом. Как бы хорошо я себя ни ощущал, наш контакт был очень хрупким, как те глиняные итальянские вазы на полках в ресторане.       — Поехали домой, — протянула она, и я не смог сдержать внезапной радости, ведь она назвала мою холостяцкую берлогу «домом». — Я даже нашла у тебя с утра ванну. Ты знал, что ты очень большой везунчик? У меня в доме нет таких радостей жизни, только душ.       — Если ты съешь хоть что-то, я даже разрешу тебе там полежать, — кивнул я и серьезно посмотрел на нее сквозь стекляшки очков.       — Это что-то на «партнерском»? Ужасно, мистер Локвуд, таких условий не было в нашем контракте. — Люси отшутилась, но все равно взяла вилку и нож.       Я подпер щеку рукой, с обожанием наблюдая за Люси, уже моей Люси.       В тот вечер мы не занимались сексом. После ее многочасовых купаний в ванне и моего недовольного бурчания на этот счет мы заснули только под утро, обсуждая все важное и неважное.       — Номер зашифрован, Локвуд. Пока мы не перехватим звонок, я бессилен. — Джордж протянул мне мой телефон и откинулся на спинку кресла. — Но ты можешь продолжить переписку с анонимом, возможно, он что-то тебе ответит.       «Неприятно проигрывать, согласись, согласись, согласись…»       Я залез в сообщения, ответил на анонимное послание обычным знаком вопроса и с удовольствием заметил, что Люси вышла на связь:       «Все хорошо, милый. У меня для тебя есть маленький сюрприз». С красным сердечком в конце предложения.       Мое сердце в мгновение выпорхнуло из груди, а приятное предвкушение заполнило пространство. Я радовался тому, что она в порядке, пока мои демоны тревожно шкребли голову длинными когтями.       — Господа, что за праздник, и без меня? — Киппс вошел в комнату, вытирая мокрые рыжие волосы белым полотенцем.       Тренировка, скорее всего, уже закончилась. Если мои дети следовали регламенту, то они должны были собираться на задания сейчас. Иногда я сопровождал их, помогал чем мог, но чаще всего меня выставляли за борт со словами: «Мы сами разберемся, мистер Локвуд», поэтому сегодняшний вечер был только мой.       — Локвуда преследует призрачный аноним. А он не может найти себе места, потому что переживает за Люси, — пролепетал Джордж, прокручиваясь в своем кресле два раза подряд.       — Я в порядке, это простые меры предосторожности. У нас просто редко появляется возможность видеться в будние дни, — пробубнил я, перечитывая анонимное сообщение еще раз.       — Так почему вы не съедетесь, если ты сходишь с ума? — спросил Киппс, заваливаясь на диван и скрещивая ноги. Он выглядел абсолютно серьезным, задавая этот вопрос.        Квилл Киппс — последний человек, любовные советы которого я бы хотел слушать и принимать, но, к сожалению, эти слова имели долю правды.       — А почему ты не съедешься с Холли, раз ты такой великий умник? — Я хлопнул себя по коленям и поднял одну бровь.       — Локвуд, если мы съедемся, я буду ночевать на балконе, потому что все остальное пространство моей квартиры заполнится шмотками и мягкими игрушками.       Внутреннее раздражение просто кипело, а демоны раздирали грудную клетку. Единственное, что могло спасти мой рассудок, — это счастливые глаза моей девочки здесь и сейчас. Я сжал зажигалку в кармане и постарался вернуться на орбиту здравого смысла.       Я готовился вступить в конфронтацию и дать красноречивый ответ на слова Киппса, но воздух в гостиной прорезал хлопок входной двери и на пороге появился Адамс в синем плаще. Он держал пачку пива в руках и выглядел, мягко говоря, взволнованным.       — Джентльмены, я принял решение провести этот незабываемый вечер в вашей компании. Кэт уехала к подругам, а департаментские деды окончательно высосали все мои жизненные силы, поэтому я здесь. — Адамс поставил пачку с пивом на стол и пожал всем руки, а после уселся рядом с Киппсом.       На одного нахального друга в этой комнате стало больше.       — У вас какие-то нездоровые взгляды на отношения, ребята, — протянул Киппс. — Ты только что женился, а твоя невеста убежала к подружкам. А ты, Локвуд, страшно тянешь резину. Вы какие-то странные, оба.       — Кэт сказала, что она не из тех девушек, кто забывает о друзьях после замужества, а я не могу пригвоздить ее к одному месту. — Адамс специально повысил голос на несколько тонов, чтобы спародировать свою жену.       Он выглядел таким комичным и нервным, что я не смог сдержаться и рассмеялся. Компания друзей и бессмысленные разговоры слегка развеяли мою тревогу, но на этот вечер у меня были другие планы…       — Ребята, спасибо вам за помощь и жизненные советы, но я собираюсь навестить Люси, поэтому желаю всем хорошего вечера.       Я почти скрылся в коридоре и дошел до прихожей, как меня окликнул Адамс:       — Стой, я с тобой. Я все еще не понял, беременная моя жена или нет, поэтому я тоже хочу навестить Люси.       Он подарил мне белозубую улыбку и облокотился об стену, натягивая ботинки. Этот черт даже не услышал моего согласия, а уже начал обуваться. У меня точно самая отбитая компания друзей.       — Мы тоже с вами, у тебя ведь найдется местечко в твоей суперкрутой и дорогой тачке, Локвуд? — съехидничал Киппс, стягивая зеленую куртку с вешалки.       — И какую же причину для визита вы придумаете на этот раз? — серьезно спросил Джордж.       Дело в том, что Холли строго-настрого запретила появляться нам без предупреждения или особого приглашения, так как «это нарушает личное пространство девочек, Локвуд», но с тех пор, как наша нога ступила на порог их квартиры, не было ни разу, чтобы нас выгоняли палками по шее. Ругались? Возможно. Даже пару раз кричали. Но лакричные червячки и пара бутылок чего-то покрепче решали ситуацию в кратчайшие сроки.       — Мы можем аргументировать наш визит тем, что страшно хотим услышать все интересные истории из Испании, согласны? — уверенным голосом проскандировал Адамс, осматривая всех по очереди.       — Причина нелепая, но может прокатить. Однако каждый сам за себя. — Я окинул друзей строгим взглядом сквозь стекла очков, и мы вышли из дома.

***

      — Я тебе клянусь, этот мужик ненавидит меня. Зачем просить паспорт в десятый раз? Он не может просто запомнить мое лицо? — Киппс указал на свои рыжие волосы и отпустил блестящую ухмылку.       Наша прекрасная рыцарская компания уже шагала по коридору четырнадцатого этажа.       — Ты просто периодически трахаешь жительницу этого дома, которую этот мужик призван защищать. Я бы тоже тебе не доверял, если бы ты иногда появлялся на моем пороге, — прокомментировал Адамс и нажал на дверной звонок.       Послышался громкий звук колокольчика, который слабой волной проникал сквозь деревянные запертые двери, и я вдруг понял, что мы забыли…       — Кто-то предупредил их о нашем приезде? — Я глянул на лица друзей, но утвердительного кивка никто не выдал. — Тогда готовьтесь отгребать по полной программе.       Спустя несколько минут и повторных нажатий на звонок дверь все же открылась, и открыла ее Кэтрин, уже Адамс. Она вцепилась в дверную ручку и громко крикнула вглубь квартиры:       — Я беременная, а не беспомощная, я могу сама открыть дверь, поверь мне. — А через секунду ее глаза встретились с глазами Адамса.       Если бы я имел фотоаппарат под рукой, то сфотографировал бы эту парочку на память для их будущих детей, но, к сожалению, я мог только похлопать новоиспеченного папашу по плечу.       — Я же говорил. Отмерзай, дружище, следующие девять месяцев будут веселые, — сказал я и вошел в квартиру.