Глава 6: Про вдохновение и телефонные разговоры. (NC-17)

Lock me up and throw away the key He knows how to get the best out of me I'm no force for the world to see Trade my whole life just to be

The Weeknd — One of the Girls

POV Люси

      Вдохновение — дело тонкое.        Невозможно предугадать, когда оно постучится в писательские ставни и золотой патокой проникнет в твое сознание. Со мной это происходило в абсолютно разных ситуациях: когда я поняла, что окончательно оглохла и больше не слышу проявлений потустороннего мира; когда подруги впервые увидели мой текст и сказали, что он неплох; или же, когда почувствовала, что такое сроки и поджатый хвост.       Не могу отнести сегодняшний случай ни в одну категорию, но точно могу сказать — процесс пошел.       После встречи с Хоффманом я сразу же начала обдумывать план действий, и как только мои пальцы коснулись клавиш ноутбука… меня будто прорвало. Слова и предложения лились бурной рекой, страница за страницей я чувствовала, как раскрывается сюжет и как мурчит моя творческая кошка.       Эйфория от новой стрижки и рядом не стояла с удовольствием от моего потенциала. Я почувствовала, что могу все.       Когда старые черновики и сюжетный план были отправлены Хоффману, я смогла расслабиться, принять душ, переодеться в черный спортивный костюм и приступить к киномарафону с девочками.       Каждую среду мы устраивали вечер плохого кино. В эту категорию входили: романтические комедии с глупым сюжетом, которые так любила Холли; безобразные боевики, за которые Фло могла отдать свою лакричную душу; и исторические мелодрамы для Кэт. Но сегодня мы залпом смотрели три фильма из серии «Пятьдесят оттенков», прости господи.       Мы разлеглись на нашем шикарном кожаном диване в гостиной и наблюдали за отношениями главных героев, попутно отпуская язвительные комментарии по поводу незамысловатого сюжета. Я укрыла ноги пледом, положила ноутбук на колени и периодически возвращалась к письму.       — Какой мужчина! Вот бы на секундочку очутиться в ее шкуре и попробовать такие отношения. — Холли покачала головой и глубоко вздохнула, закидывая в рот очередную порцию мороженого.       — Дорогая, поверь мне, там нет ничего хорошего. Это в фильме у них все мило и вкусно, а на деле терпеть такой секс не каждая сможет. — Кэт макнула картошку фри в свое мороженое и откусила кусочек.       — У твоего ребенка такие вкусовые предпочтения, что я начинаю переживать, не родишь ли ты инопланетянина. — Фло нахмурилась и удивленно посмотрела на нашу беременную подругу.       Кэт как ни в чем не бывало съела еще одну порцию своего «беременного» блюда и пожала плечами. Ее положение подтвердилось сразу же после свадьбы, а мы в свою очередь с легким придыханием наблюдали за перепадами настроения из нуля в сотку и обратно.       Я рассмеялась и невольно почесала порезы на запястьях, которые оставил мне Локвуд своими веревками еще на свадьбе.       — Понимаю, Люси, понимаю, — тихо сказала Кэт, сдавливая ухмылку.       Я все еще не могла болтать о своей сексуальной жизни, но иногда мне так хотелось поделиться своими переживаниями… Я помнила, что рот Кэт тоже был под замком, поэтому мы обе довольствовались лишь понимающими взглядами и обрывками фраз. По ходу, все «особенные» любовники требуют подписания договора о неразглашении.       — Ты будешь отдыхать следующие девять месяцев, так что радуйся, — почти шепотом ответила я и скрыла запястья кофтой. Лишние расспросы мне сейчас ни к чему.       — Да, только Адамс еще не знает об этом.       — Что? — вскрикнула Холли. — Как не знает? Ты ему еще не рассказала? — Она отставила мороженое и поставила фильм на паузу.       — Я просто хочу сделать это красиво.       Кэт скрестила руки на груди, и я увидела, как она начинала краснеть. Как же беременность в кратчайшие сроки может изменить человека.       — Он же отец, а ты будущая мама, это твоя обязанность – поставить его в известность сразу же… — Холли разливалась в возмущениях и наставлениях и могла бы дальше продолжать, но ее пламенную речь прервал звонок в дверь. — Сиди, я открою.       Скорее всего, привезли пиццу.       — Ну уж нет, дорогая. — Кэт подорвалась с места и обогнала Холли, а мы с Фло могли только наблюдать за движениями этих двух розовых пантер. Кэт силой потянула за ручку, выкрикивая: — Я беременная, а не беспомощная, я могу сама открыть дверь, поверь мне.       — Что?       Из коридора послышался низкий мужской голос, который принадлежал… Адамсу? Что он здесь забыл в среду вечером?        Я привстала на коленях и выглянула за диван. Фло сделала то же самое, удивленно раскрыв рот.       — Бля, если она хотела сделать это красиво, то это было жесть как красиво, — сказала Фло.       Я застыла на месте, будто меня пригвоздили к дивану длинными саморезами. Я абсолютно не понимала, что мне делать в этой ситуации: пойти наблюдать за этой исторической сценой или дать прожить будущим родителям такой момент наедине? Я почесала затылок, слегка потягивая за короткие волосы, и нашла ответ на свой вопрос, точнее наши непрошеные гости нашли его за меня.       В коридоре жизнь закипела так, как не закипали макароны на самом высоком огне сегодня утром. Мужские голоса вперемешку с высокотональными возмущениями Холли звучали, как сплошной стендап-концерт, где все четыре комика шутили одновременно. За минуту наша квартира превратилась из уютного женского королевства в студенческий квартирник.       — Эй, Фло, лови.       Джордж бросил пачку лакричных червячков, и Фло успешно словила ее в раскрытые ладони. Она улыбнулась ему мягкой улыбкой, которая не предназначалась для посторонних глаз. Понятно, еще одна подруга успешно обезврежена.       Я совсем не переживала за новоиспеченных родителей, ведь, судя по счастливым визгам Адамса, новость о беременности воспринялась как нельзя лучше, однако я начала злиться за украденный вечер и вторжение в личное пространство. На открытой кухне послышался стук шкафчиков, шуршание пакетов, хруст пачек от чипсов и смех. Много смеха и знакомых голосов. Злость и раздражение так и продолжали бы душить меня, но один любимый, бархатный мужской голос расплавил весь негатив, превращая его в теплую радость и предвкушение.       Я совсем не ожидала увидеть Локвуда в среду вечером, ведь зачастую мы гнездились в его квартире по выходным, чередуя страстный секс, вкусную еду и сладкий сон. Любая встреча в будние дни заканчивалась недосыпом и проблемами с логистикой моей зубной щетки, поэтому моя радость умножилась вдвое и дала болванкой по клетке с бабочками-прошмандовками.       Локвуд стоял спиной к гостиной, а я подошла к нему сзади и скользнула пальчиками вверх по лопаткам, останавливаясь у воротника белой рубашки. Мои глаза имели удовольствие видеть россыпь мурашек на затылке, а ладони почувствовали горячие мышцы сквозь ткань.       — Вот так сюрприз, чем же я обязана таким неожиданным визитом, мистер Локвуд? — промурлыкала я, выныривая из-за спины.       — Люс, — он взял мое лицо в руки, чтобы поцеловать меня, но резко остановился, — где волосы?       Мне редко удавалось застать Локвуда таким удивленным. Он прокрутил в пальцах кончики моих волос, слегка задевая мою обнаженную кожу костяшками пальцев. Новая стрижка едва касалась ключиц и не была похожа на каре, но, судя по всему, она произвела незабываемое впечатление.       — Нравится? — я успела схватить сотню комплиментов от девочек, поэтому не побоялась задавать такой резкий вопрос.       — Тебе будто снова пятнадцать, — Локвуд прочесал полотно моих волос одной рукой, я же запрокинула голову от легкого потягивая, — и это удивительным образом восторгает меня.       Румянец залил мои щеки, и я мысленно поблагодарила арабку, которая меня стригла.       — Я думала, ты будешь ругаться. — Локвуд запретил мне обрезать волосы еще в ночь подписания нашего контракта, и я действительно слегка боялась его реакции, но блеск в его коньячных глазах развеял все страхи.       Он слегка наклонился к моему уху, чтобы никто его не услышал, скрестил ладони за спиной и властным голосом прошептал:       — Я злюсь, причем очень сильно, и я трахну тебя так жестко, что ты не сможешь ходить еще неделю, милая. — А после нежно поцеловал меня в лоб, проводя ладонью по макушке. Как только он отстранился, в его глазах блестел уже не теплый коньяк, а самая настоящая локвудовская чернота.       Я раскрыла рот, пытаясь свести дыхание. Всего одна фраза заставила меня намокнуть. Пока наши друзья возились с едой и напитками, мы стояли и молча пялились друг на друга, как незнакомцы. Он кивал и улыбался, а я чувствовала обжигающее смущение на щеках, будто мне действительно пятнадцать, а Локвуд прикоснулся к моему животу в цокольном этаже на Портленд-Роу.       — Люси, тебя к телефону! — крикнула Холли из гостиной.       Я вырвалась из темной дымки сексуальных фантазий, стряхнула лишние мысли и рванула в гостиную. Холли протянула мне телефон, как-то странно посматривая на экран.       — Слишком много темноволосых красавчиков на один квадратный метр твоей жизни, может поделишься? — ехидно спросила она.       Я не поняла смысла вопроса, пока не увидела имя звонящего. «Хоффман». Мне пришлось в кратчайшие сроки собрать ниточки потерянного здравого смысла и превратиться из возбужденной, рассеянной пятнадцатилетней девчонки в двадцатилетнего профессионального писателя. Надеюсь, наш разговор не займет много времени.       — Это Люси, — любезно ответила я, поднимаясь по деревянным ступенькам в свою комнату.       — Люси, привет, не отвлекаю? — Голос Хоффмана звучал легко и непринужденно, так, будто бы мы работали вместе всю жизнь, а не один день.       — Нет, что ты, я как раз занимаюсь рукописью. — Отчасти это была правда. Я прикрыла дверь и начала расхаживать по периметру комнаты, сминая рукав кофты.       — Я получил черновик и хотел бы обсудить некоторые детали, лучше сейчас, когда впечатления еще свежие…       Хоффман продолжал болтать, когда я услышала щелчок дверной защелки за спиной. Обернувшись, я увидела Локвуда. С темным взглядом и ехидной улыбкой, он заставлял чувствовать меня птичкой в клетке. Я прикрыла телефон ладонью и тихо спросила:       — Что ты здесь делаешь?       Вместо ответа он притянул меня к себе и грубо поцеловал, проникая языком вглубь моего рта. Я хотела попрощаться с Хоффманом и сбросить вызов, понимая, что Локвуду не понравятся наши диалоги, но он покачал головой и прошептал мне на свободное ухо:       — Продолжай разговаривать, милая, считай, что меня здесь нет.       Признаюсь честно, я пыталась вслушиваться в те вещи, которые доносил Хоффман через телефонный звонок, но у меня слабо получалось. Локвуд опустился передо мной на колени и медленным движением стянул домашние штаны и трусики с моих бедер, оставляя мокрые, бесшумные поцелуи на животе. Он не прикасался к самому живому месту, но я чувствовала, как возбуждение течет по моим ногам. Глубокий, прерывистый выдох вырвался из моих легких, когда пришла моя очередь говорить:       — Я тоже считаю, что во второй главе много воды…        Мои старания звучать непринужденно заслуживали награды. Я дала короткий, но точный ответ с открытым вопросом, и Хоффман продолжил лепетать о второй главе.       Одной рукой я крепко сжала телефон, а второй зарылась в мягкие, темные волосы, привлекая губы Локвуда к действиям. Чувство разврата и грязного удовольствия накрыли мой разум новой волной, когда он повалил меня на кровать и грубым движением раздвинул мне бедра, целуя нежную кожу около колен. Знал бы Хоффман, чем я занималась, когда разговаривала с ним… меня бы уволили моментально.       Я слегка приподняла голову, дабы лицезреть красивое лицо Локвуда. В вечернем полумраке это было нелегко, но я получала эстетический оргазм только от мимолетных деталей: прикрытые веки, раскрасневшиеся губы, язык, что исследует все, кроме… черт.       Я выгнулась дугой и сдержала яркий стон, когда он впервые прикоснулся языком к набухшему клитору и слегка оттянул его зубами. Все мое тело буквально горело от вожделения, и это ощущение ярко контрастировало на фоне рассказов Хоффмана о моем черновике, ошибках и абзацах. Условно я делила процесс с двумя мужчинами, разрываясь между телесной агонией, в которую бессовестно вовлек меня Локвуд, и мозговым штурмом, что проводил мне Хоффман, но я полностью телом и душой отвечала только Локвуду. Мой мужчина так жадно упивался моей киской, будто голодный странник, который нашел оазис посреди пустыни.       — И еще одно. Я приглашаю тебя на закрытую вечеринку в субботу, там будет только ограниченный круг авторов, никакого шампанского, ты как?       Теплая, приятная патока начала бежать по животу и спине, предвещая скорый оргазм, и я быстро ответила ему, даже не успев подумать:       — Да-да, конечно, я за.       — Отлично, тогда больше не буду тебя мучить. Хорошего вечера, — он бросил трубку, а я взорвалась яркой вспышкой, чувствуя себя грязной и развратной девчонкой.       Мне пришлось прикусить ткань кофты, чтобы мой крик не донесся до первого этажа. Наконец-то я могла простонать свой оргазм для того, кто мне его преподнес.       — Ты великолепна. — Локвуд стянул мою домашнюю кофту, полностью обнажая грудь и плечи, и властно поцеловал в губы, прерываясь на ответ. — А теперь позволь мне насладиться тобой без присутствия посторонних.       Он перевернул меня на живот, пригвоздил мои руки выше головы, чтобы я не двигалась, и стянул мои колени на пол. Я снова стояла раком, и снова плавилась от желания проникновения, как тогда, на свадьбе.       — Скажи мне, милая, — хриплым голосом проговорил он, проводя ладонью вверх по моему бедру, — ответь мне на один вопрос, — я получила один грубый, болючий шлепок, подавив крик в одеяле, — кому ты принадлежишь?       — Тебе, — ответила я, сдерживая слезы. Я чувствовала злость в его голосе, но она настолько была перебита властью, что попросту не ощущалась.       — Еще раз. — Он еще раз шлепнул меня по заднице, расстегивая ремень брюк.       — Я принадлежу тебе, Энтони Локвуд, а теперь трахни меня, как ты и обещал! — прошипела я, смаргивая слезы.       — Какая же ты ненасытная, мне кажется, я создал монстра. Но радует, что ты даешь себе отчет, кто тобой владеет, — он наградил меня третьим, последним шлепком, что яркой пульсацией отдался внизу живота, а после резко вошел в меня, заполняя мое нутро своей чернотой и показывая все возможное собственничество, на которые он только был способен.       Резкие толчки, пульсирующий член, вздохи на грани экстаза и смятые в кашу одеяла: этого было достаточно, чтобы я забыла, как меня зовут, но ясно помнила, с кем я делю это забвение.       Все закончилось, а мы, уставшие и обесточенные, как электропровода после шторма, легли на кровать, и наступил тот блаженный момент мягкого приземления. Локвуд разминал мою красную кожу на ягодицах и нежно целовал в спину, а я считала волоски на его щетине, дабы не заснуть.       — А теперь ответь мне на один вопрос, — в нашей идиллии мои слова звучали достаточно неуместно и смешно, ведь такой же вопрос задал мне Локвуд пару минут назад, — какого хрена вы приехали без предупреждения, можно было послать хоть весточку?       Он рассмеялся и провел ладонью по лицу, поправляя очки в золотой оправе.       — Ты написала, что у тебя есть для меня сюрприз, а на вечер дел у меня не было, поэтому вот я здесь, и не только я, — ответил Локвуд, расчесывая мои волосы пятерней.       — У нас был вечер плохого кино, но вы нас прервали, как не стыдно, мистер Локвуд. — Мне хотелось замурчать от нежности его прикосновений, но мне так же не терпелось вывалить все свое возмущение.       — На самом деле у меня есть к вам предложение, миссис Локвуд, — протянул он, и я почувствовала нотку тревоги в его голосе, — давай съедемся.