Глава 7: Про колесницу и красные облака.

I found a man I can trust, аnd boy, I believe in us. Christina Aguilera — Bound to You

POV Люси

      — Давай съедемся.       Если существуют слова, которые заставляют мозг работать в темпе скачущей стаи лошадей, то сейчас прозвучали именно они.       Я прекратила осмотр бороды и приподнялась на локтях, изучая Локвуда детальнее: расстегнутая на две верхних пуговки рубашка, легкая улыбка на губах — мягкая, а не насмешливая, и морщинка между бровями, что свидетельствовала о нервном перенапряжении.       Мне потребовалось полторы секунды, чтобы одеться, и еще одно мгновение ока, чтобы включить фонарь над кроватью. Такие разговоры, как романтические постельные баллады о совместном проживании с любимым мужчиной, требовали серьезного отношения. Я умостилась по-турецки напротив Локвуда, он же не сдвинулся с места, оставаясь по-локвудовски непоколебимым.       — Значит, съехаться? — спросила я, пробуя это слово на вкус в первую очередь для себя.       — Да, милая, съехаться, — подтвердил Локвуд.       Я, как влюбленная девчонка, представляла наш совместный быт с приятным предвкушением, но я все равно сомневалась по двум причинам.       Во-первых, мне нравилась свобода. Она мне не просто нравилась, я ею дышала и ела ее на завтрак вместо тостов с сыром. В сожительстве с девочками я чувствовала себя птичкой, которой вольно лететь куда ей заблагорассудится; Локвуд же — настоящий собственник, в отношениях и в постели, и он может легко запереть эту птичку в золотой клетке.       Во-вторых, несмотря на то, что прошло много лет с момента моего побега из дома на Портленд-Роу, душевные раны, напоминающие о переломном моменте, должны были уже затянуться, но они все еще слегка зудели.       Локвуд никогда не делал что-либо без весомой причины, поэтому я задала вопрос, требующий разъяснений:       — Почему ты решил спросить об этом именно сейчас? — мягко спросила я и поправила челку на его лбу.       — Мне не хватает тех жалких трех дней, что мы проводим вместе, я уже начинаю сходить с ума. — Он рывком поднялся, повалил меня на спину и зажал мои запястья по обе стороны от головы, коротко целуя в губы.       — Ты можешь быть очень убедительным, когда используешь рот вместо аргументов, но этого недостаточно, чтобы изменить весь устрой моей жизни.       Морщинка между бровями разгладилась, а собственническая физиономия сменилась на лицо расстроенного мальчика.       — Если ты не готова, я не буду давить на тебя, но я бы очень хотел видеть тебя по утрам чаще. — Он отпустил мои запястья и облокотился на спинку кровати.       — Я готова, но я не готова отпустить вот это все. — Я приподнялась, окинув жестом комнату. — Достаточно неожиданно с твоей стороны сделать такое предложение именно сейчас.       — Мы можем попробовать, оставайся несколько ночей среди недели, перевози все свои босоножки постепенно. Если хочешь, я могу даже присмотреть нам новое жилье…       — Так, стоп, — я жестом попросила его замолчать. — Мне нравится твоя квартира, она стала куда более пригодна для жизни с момента моего появления там, — я сделала короткую паузу и взяла его за руку перед тем, как выговорить свое окончательное решение, — и я тоже буду рада видеть тебя по утрам чаще, Энтони Локвуд.       Его улыбка расплылась, сменяя грусть на лице, а в глазах появились смешинки.       — Мы можем даже включать «Пятьдесят оттенков серого» или любое плохое кино по средам, если тебе это необходимо.       Я забралась к нему на колени и легко поцеловала, в свою очередь он подхватил меня под бедра, усаживая поудобнее, и я почувствовала вновь нарастающее возбуждение в брюках.       — Тебе стоит сказать что-то несексуальное, но я сомневаюсь, что у тебя получится, — сказал Локвуд, нехотя прерывая поцелуй.       — Я иду на литературную тусовку в субботу, — мои слова можно приравнять к запуску атомной бомбы, — с Хоффманом.       — В субботу? Он крадет тебя у меня в субботний вечер, мне это не нравится. — Бомба взорвалась, не успев упасть на землю, и пытаться обезвредить ее было бесполезно.       — Я не вещь, чтобы меня крали, и у нас будет еще вся ночь впереди. — Оправдываться уже бесполезно, когда нужно разгребать последствия. — Не будь строгим папашей, который не отпускает свою дочь на вечеринку, иначе я буду сбегать через окно.       — Дело не в этом. Я ревную, Люси, причем очень сильно. — Его глаза, которые еще минуту назад выражали блеск и смех, потемнели, и я увидела того темного, властного зверя.       — Вам не о чем переживать, мистер Локвуд, вы можете спать спокойно, — мягко протянула я, проводя ладонями по плечам в белой рубашке и прижимаясь к нему всем телом. Я специально не использовала рот, чтобы выглядеть убедительнее. — Нам нужно вернуться к друзьям, иначе мы пробудем тут до конца жизни.       Я встала с колен на ноги, протягивая ему руку.       — Я буду счастлив разделить с вами любую мягкую поверхность до конца наших дней, миссис Локвуд, лишь бы в горизонтальном положении и без одежды. — Он взял мою ладонь и встал с кровати, оставляя смачный шлепок на моей заднице.       Я не знала, чем был вызван румянец на моих щеках: таким насмешливо-властным обращением или моими горящими ягодицами?

***

      Всю оставшуюся часть недели я потратила на продуктивный стук по клавишам ноутбука, периодические рабочие звонки с Хоффманом (в тишине и спокойствии, конечно же), и попытки убедить Локвуда в том, что мой новый литературный агент не несет угрозы для наших отношений. Несмотря на то, что я косвенно согласилась на переезд и даже провела одну бессонную ночь под руководством Энтони Локвуда, убедить его в обратном было достаточно тяжело.       Единственное условие, которое он выдвинул перед моим выходом в свет, — взять с собой кого-то из девочек. Тревожить беременную Кэт мне не позволяла совесть, Фло сразу сказала, что: «Мне и тебя, книжного червя, хватает, терпеть десяток еще таких же, как и ты, я не смогу», поэтому на кандидатуру моей компаньонки идеально подходила Холли, но ее я не видела со вчерашнего дня и даже не могла предположить, где носят ее тусовочные черти.       Субботний обед в нашей издательской резиденции выглядел по-привычному дико, но душевно приятно: пятеро моих племянников близились к тому, чтобы разнести квартиру в пух и прах; Фло битый час жарила блинчики — с момента начала их отношений с Джорджем качество ее кулинарных произведений перешло из «ужасного» в «приемлемое», получалось у нее так себе; я же сидела на кухне и наблюдала за детьми, выслушивая недовольное бурчание о блинчиках.       — Я готова питаться лакрицей до конца жизни, но Джордж говорит, что это плохая идея. Бред какой-то. Я даже не представляю, что я буду делать, когда мы съедемся, — сказала Фло, размешивая тесто венчиком.       Пусть ее слова и звучали безобидно, в моей голове они запустили цепочку насущных вопросов: могу ли я представить, как я каждое утро готовлю Локвуду завтрак? Как я буду выглядеть в этот момент, что чувствовать? Нравится ли ему моя еда или нет? А что, если не нравится…       — Прием! — крикнула Фло, щелкая пальцами у меня перед носом. — Обычно твой цвет лица не отличается от тех трупов, которых мы выкапывали в детстве, но сейчас ты прям позеленела. Колись, о чем думаешь?       Я еще не говорила девочкам о переезде, ведь сама не до конца осознала эту новость и откладывала нужный разговор как могла, опасаясь их реакции. Мое сознание было настолько поглощено мыслями о Локвуде и Хоффмане, что я могла просто отключиться от всего насущного и часами перекладывать мысли из правого полушария в левое, поэтому я решила рассказать новость Фло, именно сейчас, под аккомпанемент неудачных блинчиков.       — Я переезжаю к Локвуду, — выпалила я, выдыхая тревогу.       Фло отбросила венчик, оперлась руками на стол и удивленно вскинула брови.       — Карты не врут! — Она взяла колоду таро со стола и вытянула верхнюю карту, демонстрируя ее мне: — Колесница — карта сегодняшнего дня, обозначает скорый переезд, движение, это не всегда хорошо, но очень нужно.       Я рассмотрела нарисованного мужчину в голубом одеянии: он держал скипетр и сидел в той самой колеснице, однако мое внимание привлекли два сфинкса: черный и белый. Они лежали у подножия воза со скрещенными лапами. Как бы я того не хотела, сознание сразу выдало аллегорию, представляя вместо сфинксов двух мужчин из моей жизни: один — светлый, второй — темный, но кто из них кто?       — Из тебя вышла бы неплохая провидица, может, ты оставишь нас и пойдешь гадать на рынок? — Меня слегка поразила точность, с которой карта описывала мое теперешнее состояние, поэтому я не смогла сдержать удивленного тона.       — Еще бы.       Внезапно звук шкварчащей сковордки и детских криков перебил звон ключей, и на пороге появилась наша заблудшая соседка: на Холли было надето маленькое красное платье, еле тянущее на слово «приличие». Она могла позволить себе такие наряды с ее стройной фигурой, но носила она их исключительно в плохом настроении; высокий хвост слегка спустился на затылок; макияж не выглядел свежим.       — Святые босоножки! Где тебя носило? Тебя переехал рыжий поезд? — Фло приложила ладонь к груди, делая удивленный вид.       Холли обняла нас по очереди, захватив по пути тарелку с блинами, и упала на стул рядом со мной. Фло поставила чайник.       — Каждая моя попытка расслабиться и потанцевать заканчивается рыжим поездом, мне это уже надоело, никакого личного пространства, — Холли шумно выдохнула и ткнула блинчик вилкой.       Она выглядела такой злой и подавленной, но я решила не медлить со своим предложением.       — Пойдем со мной на закрытую вечеринку для авторов, меня позвал Хоффман, а идти одна я не хочу. Давай, будет классно! — Я сложила ладони и наклонила голову к плечу.       — Ну уж нет, десяток зануд я не потерплю, тебя мне достаточно. — Холли откусила блинчик и покосилась на меня, закатывая глаза.       — Я сказала то же самое!       Фло подмигнула Холли и показала мне язык, возвращаясь к сковородке с блинами. Какими бы разными ни были эти две девушки, зачастую они зеркалили поведение и реакции друг друга, даже не сговариваясь. Я называла это «эффект совместного проживания».       Передо мной стояла цель затащить Холли на вечеринку, поэтому я использовала секретное, грязное оружие:       — Представь, как заревнует твой рыжий поезд…       Я знала, что мой аргумент сработает на все сто из ста, поэтому молча наблюдала за настроением Холли: из угрюмой, потрепанной прошедшей ночью девушки она превратилась в сияющего крольчонка, который готов гнаться за идеей.       — Люси, ты — гений, рыжий поезд сойдет с ума, — Холли хлопнула по столу рукой и уставилась на меня. — Когда? Скажи мне время.       — В семь.       — Отлично, я еще успею выспаться и даже помыть голову. — Она мечтательно провела пальцами по длинному хвосту и закинула в рот еще один блинчик, обдумывая сказанное.       — Холли, кто такой рыжий поезд? — крикнул Кай из гостиной, прогибаясь через диванный подлокотник.       Я прыснула в кулак, сдерживая смех.       — Солнышко, лучше тебе не знать! — с таким же криком ответила Холли, а я не смогла сдержать заливистого смеха.

***

      — Ты уверена, что нас там не убьют? — спросила Холли, указывая пальцем на железную дверь, ведущую в подвал, где по идее должна была проходить сегодняшняя вечеринка.       – Мы не узнаем, если не зайдем, — сказала я, беря ее за руку.       Мне бы очень хотелось, чтобы мой горячий стук сердца сейчас успокоило что-то охлаждающее. Без причины я нервничала и перебирала в голове самые разнообразные мысли, но они не имели смысла без действий. Я глубоко выдохнула, покрутила в пальцах сапфировый кулон, собралась с силами и открыла дверь.       Мне много раз приходилось залазить в подвальные помещения разных зданий, я была уверена, что на своем веку я повидала все: от реального, до потустороннего. Но та картина, которая развернулась перед нашими глазами, превзошла все мои ожидания.       Огромное помещение без окон и дверей лучилось красно-оранжевым светом, что лился из причудливых пушистых облаков, прикованных к потолку; вокруг зала были разбросаны, будто спелые фрукты, мягкие кресла-мешки; даже сыростью не пахло; народ расположился кто где: около бара, на тех же мягких креслах, либо у стены. Некоторые играли в шахматы или настольные игры, кто-то просто болтал.       Атмосфера не выглядела по-литературному скучной, скорее она чувствовалась принимающей, комфортной. Я уже узнала пару лиц, поэтому мне не терпелось окунуться в «бессмысленные» диалоги.       — Здесь не так уж и плохо, я бы даже сказала — это одно из лучших мест, куда мы с тобой ходили, — подытожила Холли, идеально описывая мои мысли.       — Мисс Манро, Люси, рад вас здесь видеть. — Как по щелчку пальца рядом с нами материализовался Хоффман.       Черная рубашка, золотые очки — стандартный набор этого молодого человека. Он улыбался во все тридцать два зуба и не сводил с меня глаз. Холли давала мне десять баллов вперед по привлекательности, но ее он наградил лишь коротким кивком.       — Это место действительно стоит того, чтобы его посетить, благодарю за приглашение, — любезно ответила я, заправляя прядь за ухо.       — Раз в месяц мы снимаем целый бар и просто хорошо проводим время, без шампанского и бессмысленных разговоров, — Хоффман улыбнулся кончиком губ, склоняя голову ближе ко мне. — Не будем терять времени зря, мне нужно вас представить. Кстати, классная прическа, Люси.

***

      Я и подумать не могла, что «литературные» сливки общества воспримут меня так тепло и радушно. Ладошки потели первые пять минут, когда я знакомилась с авторами бестселлеров прошлых лет, но когда я поняла, что они являются самыми простыми ребятами, моя тревога начала медленно таять, и я расслабилась.       Холли сидела за барной стойкой и манерно переговаривалась с каким-то мужчиной, я же расположилась на кресле в кругу ребят; мы играли в монополию, потягивая виски и обсуждая все «литературные» сплетни. Книжный мир, каким бы уютным он ни казался, полон всяких драм и душещипательных историй.       Хоффмана нигде не было видно, и я мысленно этому радовалась, ведь меня смущали его косвенные проявления внимания. Я обернулась через плечо и оглядела бар, пытаясь незаметно выискать черную рубашку, но у меня ничего не вышло.       — Кого-то ищешь или за кем-то наблюдаешь? — Лизи, одна из моих новоиспеченных знакомых, подала голос справа от меня.       Элайза Крессуэлл — автор любовных романов о призраках и людях, красивая длинноволосая блондинка и очень приятная девчонка, с которой у нас случилась «любовь с первых слов».       — Нет, я просто разминаю спину, — отмахнулась я, запивая смущение глотком виски.       — Хоффман хороший агент, но иногда он может быть немного… настойчивым. — Если до этих слов Лизи выражала свет уверенности, то сейчас ее настроение заметно потемнело. — Просто будь осторожна.       — Что ты имеешь в виду? — Я подняла одну бровь, ощущая, как напряжение вновь растекается по плечам.       — Он — мой первый литературный агент. У нас даже был непродолжительный роман, — она пожала плечами и зажевала губу, останавливаясь на мгновение, — но сейчас я замужем и живу в Париже, даже сама промышляю сопровождением молодых и зеленых. Я знаю, что ты базируешься в Лондоне, но если бы ты ушла от Хоффмана, думаю, мы бы отлично сработались. — Она улыбнулась, и от прежнего замешательства не осталось и следа.       — Почему вы разошлись? — Некрасиво задавать такой вопрос новой знакомой, но виски развязал мне язык, и я не смогла ничего с собой поделать.       — Совмещать рабочие отношения и романтику — гиблое дело, лучше сразу обозначить границы допустимого, но причин было много. Поэтому просто будь осторожна…       Я усмехнулась ее словам, ведь они отдались такой знакомой ностальгией в моем сердце. Приятно понимать, что некоторые вещи в своей жизни я сделала правильно, пусть они и оставили синяки и шрамы.       Я на секунду закрыла глаза, вспоминая свой побег из дома на Портленд-Роу, и внезапно мой позвоночник обдало холодом, волоски на затылке встали дыбом, а нос почувствовал изменение температуры в помещении. Я не испытывала призрачный захват уже несколько лет, но я все еще помнила эти незабываемые ощущения до мелочей.       Тревога заполнила мой желудок, ужин, съеденный перед вечеринкой, грозился вырваться наружу, но холод пропал, как только я распахнула глаза. Будто бы ничего и не было.       — Ты в порядке? — Лизи потрепала меня по плечу, возвращая к реальности.       — Да, мне просто нужно проветриться, тут слегка душно. — Я подорвалась с места и, не обращая внимания на встревоженный взгляд Холли, помчалась к выходу, сдерживая приступ тошноты. Хорошо, что я додумалась надеть повседневную одежду, ведь так я не привлекала много внимания.       Я завернула за угол и почти прикоснулась к дверной ручке, как моего предплечья коснулась сильная мужская рука. Я обернулась и увидела Хоффмана.       — Ты уходишь, так рано? — спросил он, нахмуривая брови.       Я отряхнула его руку. Любые прикосновения от других мужчин вызывали во мне приступ отвращения, а слова Лизи наложились на эти ощущения дополнительным подкрепляющим слоем.       — Мне нужно сделать звонок, тут не ловит связь, — любезно соврала я. Не рассказывать же ему, что я почувствовала призрачный захват на долю секунды, и меня затошнило.       — Хорошо, только возвращайся. — Он улыбнулся широкой улыбкой, подмигнул мне и исчез за углом.       Я выдохнула и вышла на улицу, а через секунду меня вырвало на ближайший куст.       — Я просто перепила, скорее всего… — вслух сказала я, дабы успокоить заострившиеся нервы.       Тошнота отступила сразу же, как только весенний ветер обдул вспотевшую спину. Голова неприятно гудела от выпитого алкоголя, а негативные мысли только подкрепляли неприятные ощущения.       Тревога мне сейчас ни к чему, ведь я провожу отличный вечер в компании талантливых ребят. Многие готовы убить за такую возможность. Однако покой мне только снился, и я решила кинуть холод на нервы излюбленным способом: написать Локвуду.       Я достала телефон из заднего кармана брюк, обдумывая вовлекающее сообщение. В подвале связи действительно не было, и моя ложь по сути не являлась ложью, а сегодня меня ждала длинная ночь с Локвудом.       Телефон быстро словил сотовую связь, а на экране выскочило новое сообщение от Локвуда, отправленное полчаса назад. Как только содержимое дошло до меня — новый приступ тошноты накатил с двойной силой.       «Я в больнице с одним из агентов, буду поздно».