Глава 9: Про нарезанные помидоры и разбитый нос.

Location drop, now Pedal to the floor like you running from the cops now Chase Atlantic — Swim

POV Локвуд

      На следующее утро, после того как все «проверенные способы» от Люси исполнили свое предназначение, моя тревога значительно снизилась. Когда моя девочка рядом: лениво валяется в моей кровати, читает мне вслух свои главы, сидит на моих коленях на балконе, свернувшись клубочком, либо, как сейчас, строчит что-то на компьютере, абстрагировавшись от всего мира, я спокоен. Нет ничего слаще, чем наши излюбленные тихие утра по выходным, когда можно просто наслаждаться друг другом, без лишней суеты внешнего мира.       В свою очередь я крутился вокруг плиты, пытаясь сварганить что-то съедобное из яиц, молока и помидоров. Мой аппетит не просыпался раньше полудня. Зачастую я наспех перекусывал чем-то в доме на Портленд-Роу и был этим полностью доволен, но сейчас мой голод сильно взбунтовался, ведь серия «проверенных способов» забрала большое количество энергии вчерашней ночью. Люси разделяла мой аппетит, чувствуя себя такой же измотанной, поэтому я, как истинный джентльмен, вызвался готовить завтрак, чем заслужил десяток одобрительных поцелуев и одну лучезарную улыбку.       Я почти закончил нарезать помидоры, когда услышал звук нового уведомления на телефоне.       — Тебе подруга пишет, — шутливо сказала Люси у меня за спиной.       Я даже не стал оборачиваться и проверять ее слова на достоверность: никаких подруг я не имел, ведь мне с головой хватало одной миниатюрной брюнетки, что так любит сарказм.       — Ха-ха, очень смешно, — фыркнул я, а потом резко остановил нарезку помидоров и обернулся через плечо. Это может быть очередное сообщение от анонима.       Люси, увидев мой встревоженный вид, с ухмылкой потянулась к моему телефону, что лежал недалеко от ее компьютера. Она с интересом вглядывалась в экран, пытаясь рассмотреть сообщение, но я забрал телефон у нее из-под носа и сунул его в карман, как только она начала вслух читать первое слово.       Мне больше всего не хотелось, чтобы наше сладкое утро что-либо испортило. Я смогу позже прочитать сообщение; кроме паранойи, аноним не привносил в мою жизнь никаких разрушений и погрешностей, поэтому я отложил эту идею на будущее.       — Некрасиво читать чужие сообщение, Люси, — кивнул я, с удовольствием наблюдая, как она дует губы, и вернулся к помидорам.       Я взял нож в руки и продолжил нарезать овощи, когда почувствовал маленькую ладошку в кармане штанов, что юрким движением вытянула мой телефон. Люси засмеялась и обогнула стол, прижимая свою добычу к груди. Она не читала сообщение, ей скорее хотелось меня раззадорить и попросту попроказничать. В глазах блестел смех, а на лице расплылась ехидная ухмылка. Я обожал ее в таком игривом настроении, но сейчас я не имел желания играть в глупую игру, даже если эту игру затеяла Люси.       — Мало того что ты подглядываешь, так ты еще и воруешь. Я от тебя такого не ожидал, милая, — сказал я и бросился за ней вдогонку.       Люси за секунду преодолела расстояние от кухонного стола до дивана в гостиной, где вчера мы испробовали все «проверенные способы», и запрыгнула на него, поднимая телефон вверх.       Я бы мог легко отобрать нужную мне вещь, но вместо этого я скрестил руки и стал прямо перед диваном, не оправдывая ее ожиданий.       — Вам есть что скрывать, мистер Локвуд? Есть что-то, что вы не можете показать своей девушке, а?       Да, есть, и если ты продолжить эту бессмысленную игру, мне придется нагнуть тебя и отшлепать.       К моему сожалению и удивлению, она пробила версию, и это не осталось незамеченным моей тревожной частью личности, что отвечала за паранойю и которой питался гребаный призрачный аноним. В противовес я не дал никакой реакции, а просто протянул руку и со всей серьезностью, словно ее начальник, сказал:       — Это может быть что-то важное. — Вчера мой оперативник сломал руку, поэтому мои слова имели смысл.       — Ладно, можешь отвечать своим подругам.       Она, все еще стоя на диване, тяжело вздохнула и отдала мне телефон, ободрительно обнимая за плечи, я же одной рукой погладил ее по спине, а второй проверил сообщение.       «Подругой» оказался не аноним и даже не залетная поклонница, ею оказался Адамс. Он просил моей компании на каком-то благотворительном вечере в среду. Если звучали слова «там будет весь департамент», то необходимость моего присутствия взростала в разы. Пусть Адамс был невыносимой занозой в заднице, с его появлением моя карьера пошла в рост, и я не отказывался от его предложений.       Я отправил короткое «Ок», не вникая в детали, и вернулся к моей проказнице. Люси, явно довольная собой, продолжала улыбаться и свысока смотреть на меня.       Я провел ладонями вверх по ее бедрам, собирая подол халата в руках, и погладил нежную кожу на ягодицах, слегка сжимая. Мне жутко льстило видеть, как ее выражение лица меняется из насмешливого в возбужденное, а щеки заливает румянцем.       — Ты же понимаешь, что тебя ждет? — Я сжал кожу сильнее, растягивая ухмылку.       Одно легкое телодвижение, соприкосновение моих ладоней с ее телом, и мое возбуждение разлилось огнем в области паха, выглядывая из-под домашних штанов.       — Я понимаю, и я в предвкушении.       Она вскрикнула, когда я повалил ее на диван и смачно шлепнул по ягодицам.

***

      Фонд помощи детям, пострадавшим от Проблемы, устроил вечеринку для привлечения средств. Мероприятие проходило в одной из лондонских галерей, где молодые художники, в надежде продать работы кому-то из денежных мешков, выставили свои произведения напоказ; выручка за сегодняшний вечер пойдет непосредственно в фонд, в детские дома и т.д. Я ежемесячно перечислял немаленькие суммы на их счета и был лично знаком с владельцем фонда, поэтому без лишних угрызений совести и острой потребности что-то купить просто ходил и наслаждался вечером, насколько это было возможно без Люси.       Раньше меня увлекала игра в популярность, я обожал наблюдать, как отношение стариков ко мне меняется из раза в раз, когда мое лицо появляется на заседаниях департамента, на первых статьях газет или же на таких вечерах, как благотворительный сбор средств. Да, я, по сути, решил проблему, уничтожив Фиттис, но, к сожалению, высший свет продолжал видеть лишь отбитого мальчика-энтузиаста, что развязал многолетний клубок и бросился в жерло вулкана. Но со временем, когда я выгрыз зубами собственное имя и дедовское уважение, показав свою значимость, я перестал гнаться за популярностью, ведь теперь она работала на меня, принося дивиденды.       Адамс имел слегка другую предысторию: он ни разу в жизни не гонялся за призраками, у него даже не было дара, однако, будучи дислексиком, он имел уникальный математический скал ума, что позволил ему занять руководящую должность в департаменте. Адамсу такие встречи все еще необходимы позарез горла, мне же нет.       Люси ждала меня дома, и я не планировал сегодня задерживаться надолго. От одной мысли о том, что она сейчас совсем одна в моей квартире, мне становилось радостно и тревожно одновременно: мы начали проводить больше времени вместе, когда Люси согласилась на частичный переезд, а я не сдерживал своей влюбленной радости, если видел ее вещички, соседствующие с моими. Но до тех пор, пока я не нашел анонима, моя паранойя разгуливала по улицам моего сознания, и я жутко переживал, если Люси не находилась в моем поле зрения.       Я стоял, облокотившись на белую стену, и в своих лучших традициях скучающе наблюдал за народом. Адамс улизнул от меня некоторое время назад, как-никак эта вечеринка для него более важна в плане коммуникации. Я бросил взгляд на часы, отодвинув рукав пиджака, и с удовольствием осознал, что я могу, не теряя манер и приличия, ехать домой через десять минут. Вытянув телефон из кармана брюк, я намеревался написать короткое сообщение для Люси, но мое намерение внезапно перебил аноним с новым посланием. Темное окошко выплыло на экране, потянув за собой внезапный приступ адреналина и учащенное дыхание.       «Пересеки зал и поверни два раза направо».       Я бросил взгляд на десяток присутствующих в зале, осматривая каждую морду, что может принадлежать анониму. Люди медленно плавали по залу и не отрывали глаз от картин, ничто не вызывало подозрений, один лишь я, адреналиновый пучок нервов, выделялся на фоне расслабленных и слегка подвыпивших гостей мероприятия.       Напротив меня действительно находился темный коридор, что слабо освещался желтыми диодами. Архитектура галереи не выглядела замысловатой, поэтому я мог представить, куда мне стоило двигаться.       Я не понимал, зачем анониму встреча со мной, но я все еще был Энтони Локвудом, чтобы, не раздумывая, броситься на собственную смерть. Повзрослев, я перестал искать повсеместное безрассудство и усмирил этих демонов, однако порывы к приключениям никогда не устанут биться в моих жилах.       В углу зала стоял небольшой столик с закусками, около которого в начале вечера крутились официанты. Сейчас стол наполовину опустел, но столовое серебро оттуда никто так и не забрал. В качестве вооружения я схватил чистый нож из корзинки и незаметно положил его в нагрудный карман пиджака. Я еще раз огляделся вокруг, убеждаясь, что за мной никто не наблюдает, и проскользнул в коридор, поворачивая направо.       По мере того как я приближался ко второму повороту, мои уши уловили едва знакомый приглушенный голос: периодический томный мужской смех раскатывался в воздухе, отбиваясь от белых стен, чередуясь с обрывками фраз. Я подкрался ко второму повороту ближе, оставаясь стоять за углом, и незаметно глянул в коридор, убеждаясь в своей правоте: голос действительно был мне знаком.       Хоффман облокотился спиной на стену, слегка склонив голову, и продолжал разговаривать по телефону, ехидно отвечая с высокой, насмешливой интонацией.       Сзади него находился аварийный выход, и я не понимал, зачем он забрался так далеко, чтобы провести обычный телефонный звонок. Эти мысли меркли по сравнению с бушующим адреналином в моей крови, что отдавался покалыванием на кончиках рук и ног; я бесшумно выдохнул через рот и стал слушать.       Спустя пару кивков головой и коротких «угу» очередь говорить перешла к Хоффману, и он начал свой спич, повышая голос на несколько децибелов:       — Чувак, я тебе отвечаю, у нее такая смачная задница, я бы с этой задницей сделал много чего. Пишет она хорошо, но единственный ее минус – это ее отбитый на голову парень, который не дает ей проходу…       Я сжал кулаки крепче, продолжая слушать. Если речь идет о Люси, я его убью, а потом выкину труп где-то в лесополосе, дабы его съели дикие звери.       — Но блять, из них так себе пара, на самом деле. Я вижу, как она на меня смотрит, еще немного, и Локвуд забудет о том, что у него была девушка. Я просто не могу спокойно работать с такой красоткой, понимаешь, я ее хочу…       Не успел Хоффман договорить остаток фразы, как я, с ног до головы представляющий собой пульсирующий шар злости и бурлящей ненависти к этому ублюдку, пересек коридор и выхватил у него телефон, сгибая кусок железа пополам. Хруст стекла заглушил его непонимающие выкрики, Хоффман было потянулся за сжеванным телефоном, но я бросил его на пол, сжал кулак, ухмыляясь, и со всей дури ударил своего оппонента в нос, не жалея силы.       Он согнулся пополам, прикрывая сломанный нос рукой, и застонал от боли. Две красных капли стекали с его лица: одна упала на плитку рядом с его ботинками, вторая на мои туфли. Мне не было его жаль, поэтому я продолжил отвечать за честь моей девочки.       — Это тебе за смачную задницу. — Мой кулак ударил Хоффмана в глаз.       — А это за отбитого парня. — Он упал на пол, завывая от боли, а я пнул его ногой в живот.       Крутой литературный агент превратился в мясо, что лежало на полу и корчилось от боли, я же, оставаясь целым и невредимым, присел на корточки, наслаждаясь проделанный работой.       — Если ты еще раз окажешься рядом с Люси в радиусе ста метров, твоя смерть покажется тебе помилованием, но я забыл кое-что еще. — Я потянул его за волосы, приподнимая голову, и вмазал по челюсти так, чтобы до него точно дошел смысл моих слов. — А это тебе за анонимные сообщения, ублюдок.       — Какие еще анонимные сообщения, ты с ума сошел? Не зря народ называет тебя конченым. — Говорить ему стало тяжело, речь была похожа больше на шипение гиены, однако смысл слов я понял абсолютно прозрачно: Хоффман не аноним.       Тогда кто, черт возьми, отправил меня сюда, и зачем ему это понадобилось? Если бы Хоффман был анонимом, он бы не приглашал меня сюда, зная, что его ждет разбитый нос и переломанные ребра. Я зажмурился и глубоко выдохнул, смахивая пот на лбу. Мои мысли еще больше запутались, а удовольствие от недавно выигранной драки кануло ко дну. И даже несмотря на это, я не ошибся в Хоффмане.       Он попытался приподняться на локтях, но я поднялся и ударил его на прощание в живот еще раз, чтобы он не бросился мне вдогонку.       — Ты – гребаная падаль, собери вещи и пропади с радаров, будь добр, и не попадайся на глаза нашей семье. Всего доброго. — Я нажал на ручку аварийного выхода и почти открыл железную дверь, как он подал хриплый, тихий голос, который я еще распознал за звуком бурлящей крови в ушах.       — Люси тебе этого не простит…