Глава 11: Про паяльник и побег из Лондона.

Feels like the walls are all closin' in And the devil's knockin' at my door Teddy Swims - Lose Control

POV Люси

      — Фло, это Люси, открой, — после трех неудачных попыток достучаться я перешла на крик. — Фло!       Черт с ней. По средам Фло обычно сидела дома и никуда не вылазила, ее любимые кеды валялись в прихожей, в аккурат рядом с холщовой сумкой, и я знала, что она не открывает мне либо из дерзости, либо из-за внезапно настигшей глухоты. Я еще несколько раз стукнула по двери костяшками пальцев и припала к дереву лбом, постанывая:       — Я считаю до трех и открываю. Если ты не откликнешься, я зайду и заберу всю твою лакрицу.        Угрозы такого серьезного типа должны подействовать незамедлительно, но моя подруга, скорее всего, действительно оглохла. Я, как и обещала, прождала три секунды, а после нажала на ручку, открывая хорошо освещенную комнату Фло.       Мне редко доводилось бывать в ее хоромах, но развернувшаяся передо мной картина удивила настолько, что на мгновение отодвинула все переживания насчет моего мужчины: большой белый стол пестрил всякими непонятными инструментами, блестящими камушками и кусками разных металлов. Яркая белая лампа нависала над столом, за которым сидела сгорбившаяся худая фигура в одной красной футболке на сотню размеров больше. На голове у Фло красовались черные наушники, а в руках она держала щипцы и паяльник. Я рывком сняла ее наушники, из которых приглушенно играл французский рэп, а Фло подскочила на месте, задевая стол паяльником.       — Твою мать! Тебя стучаться не учили? — сердито спросила Фло, глядя на меня.       — Твою мать, я стучалась раз десять. — Я сжала кулаки и зажмурилась, возвращая своему голосу нормальный тон. — Кстати, про твою мать, позвони Манон, скажи, что я прилечу завтра утром.       — Нахрена тебе лететь в Париж? — Фло свела брови и потрусила головой. — Ты вообще должна жить с Локвудом, что случилось?       Мои легкие жадно глотали воздух в попытках предотвратить очередную истерику, я смогла немного успокоиться в такси, но утраченный эмоциональный баланс восстановится не скоро. К глазам подступили слезы, но я попыталась объясниться, чередуя слова и всхлипы:       — Мне нужно… Поговорить… С Лизи… О сотрудничестве…       Фло поднялась с места и обняла меня за плечи, прижимая к себе. Наши объятия, тем более утешительные, случались еще реже, чем мои визиты в ее хоромы, и ощущались странно, но приятно. Фло возвышалась надо мной на целых полголовы, и ее красная футболка, скорее всего, старая футболка Джорджа, вся пропиталась слезами. Я ревела и не сдерживалась, зная, что подруга не покрутит носом. Пошутит, но не отвергнет.       — Мама будет рада видеть тебя, Люси, но от расспросов ты не отвертишься. Ты же знаешь Манон, она чует неладное за километр, поэтому лучше расскажи, как есть.       Действительно, мама Фло обладала проницательностью детектора лжи и чутким нравом, несмотря на свой вид деятельности. Когда я гостила в Париже, мы достаточно сблизились, и Манон приняла меня за вторую дочь, точнее сказать, всех нас четверых она принимала за своих детей.       Я плюхнулась на незаправленную кровать и зарылась пальцами в волосы, обдумывая свою речь. Мои мысли не успели сформироваться в подходящие слова, когда на пороге появилась Холли.       — Святые босоножки, вы поссорились? — Холли умостилась рядом со мной, кутаясь в розовый халат.       Девочки смотрели на меня, как на подбитую ласточку, что сломала одно крыло. Я махала крылышками и распиналась о недавнем событии, не скрывая всех подробностей и диалогов, забивая болт на договор о неразглашении. Когда я закончила рассказ, первой подала голос Фло, поднимая паяльник на манер указки:       — Тогда тебе действительно нужно ехать, чем раньше ты найдешь нового литературного агента, тем быстрее общество закроет рот.       — Я согласна с Фло, Люси, тебе нужно передохнуть и все обдумать. Я уверена, у Локвуда были причины так калечить Хоффмана. — Холли пожала плечами, сжимая мою руку. — Локвуд своеобразный парень, ты ведь не знаешь, что у него в голове, возможно, разузнав побольше об этой ситуации, ты сможешь остыть и простить его.       Глаза Энтони выплыли у меня в памяти, его раскаявшийся вид, сожаление, все это намертво вцепилось в сознание. Но как только я подумала о нем, искалеченный Хоффман, каким бы он придурком ни был, также явился рядом. Мысли слишком спутались для одного жалкого дня, мне хотелось бежать, бежать со всех ног, не оглядываясь. Париж — идеальный вариант для проветривания мозгов, пусть по деловому вопросу, пусть бегу я от проблем и от самой себя.       — Ты отвезешь меня в аэропорт? — обратилась я к Холли. — Еще немного, и Лондон съест меня заживо.       — Конечно, отвезу, лучше плакать в кабриолете, чем в автобусе, — ответила Холли, заправляя мне прядь за ухо.       Несмотря на остатки слез, я рассмеялась, в очередной раз поблагодарив судьбу за таких подруг, с которыми и в огонь и в воду можно спокойно залезать — с головы не свалится ни один волосок.       — Эти творческие девушки, их носит ветром туда-сюда, — Фло театрально откинула волосы за спину и мечтательно вздохнула, — Лондон-Париж, где я буду завтра? Без понятия! Ищите меня семеро...       — Ты тоже — творческая, сколько украшений ты сделала за один вечер, а? — Холли обняла меня за плечи, поддерживая, и серьезно уставилась на Фло, словно строгая мамаша.       Фло закусила губу, сомкнула руки за спиной, покачиваясь из стороны в сторону, и смущенно произнесла:       — Десять.       Наверное, я так много плакала, что мое обоняние притупилось, и, как только я услышала о самодельных украшениях, в голову, как по щелчку пальца, стрельнул запах паяльника и метала. Я подобралась ближе к ее своеобразной мастерской и оглядела «коллекцию» украшений.       — Я не буду спрашивать, откуда у тебя все эти драгоценные камни, но скажу, что получается у тебя неплохо. — Я подмигнула Фло, на секунду отводя завороженный взгляд от золотых колец и сережек.       — Что-то осталось с былых времен, что-то Джордж подарил. — Фло продолжала раскачиваться из стороны в сторону, но остановилась, когда упомянула о своем возлюбленном. Под моим пристальным взглядом ее уши залились краской.       — Напомни мне, откуда у него деньги? — невзначай спросила Холли, осматривая свой идеальный маникюр.       — Акции. — Фло пожала плечами. — У твоего рыжика тоже не пустой карман, знаешь ли.       — Он не мой рыжик…       Пока раскат грома по имени Холли Манро начал очередную душераздирающую тираду о Киппсе, я под шумок выскользнула из комнаты и поднялась к себе наверх, чтобы собрать вещи.

***

      Ровно в четыре часа утра кабриолет Холли подъехал к огромной парковке аэропорта Хитроу. Я взяла самый ранний рейс, который смогла забронировать, и уже отправила короткое сообщение для Лизи с просьбой о встрече. Песни о любви, играющие в машине Холли, дивным образом успокоили меня, а скорость автомобиля и весенний ветер немного освободили голову.       Я до сих пор не понимала, что делаю и куда лечу: Локвуд не знал о моем отъезде, я даже не сменила одежду, оставаясь в черных брюках и серой майке, а про загранпаспорт и то вспомнила в последний момент; под мышкой — ноутбук, на плече — сумка с первыми попавшимся вещами, а в душе — черт его пойми. Я ощущала себя такой же потерянной, как в ночь побега из дома на Портленд-Роу. Будто считав мои мысли, Холли заговорила о происходящем, подмечая мое состояние:       — История повторяется, не находишь? — Она сжала руль пальцами и поджала губы, не решаясь взглянуть на меня. — От чего ты бежишь, Люси?       Вопрос настолько широкий, что его нельзя объять простыми словами. Речь шла о Локвуде, и как бы я ни избегала мыслей о нем, мне все же стоило высказаться.       — Мне кажется, что я его совсем не знаю. Будто бы эта ситуация представила мне нового Локвуда, с которым я еще не знакома… Если он способен на такую агрессию, тогда что будет между нами в будущем? Иногда он приоткрывает мне себя темного, в определенные моменты, — я сглотнула ком в горле, подбирая выражения, — но я боюсь, боюсь своей реакции…       Холли подняла брови и сжала руль крепче.       — Человек не может оставаться хорошим или плохим постоянно, даже самые добрые люди способны на злые поступки. — Она поправила кожаную куртку и откинулась на сиденье. — Я хочу тебе помочь, но в моем арсенале только обобщенные фразы, просто выскажись, для себя.       Мое внимание прикасалось к подъезжающим автомобилям, людям с цветастыми чемоданами, взлетающим самолетам, хотелось бы мне расслабиться и подумать трезво, но пучина загребала все глубже.       — Я обещала, что приму его со всеми демонами, знаешь, «С тобой хоть на край света, милый»… Но я сильно испугалась, когда моя знакомая рассказала про избиение Хоффмана. Как мне найти ответы на собственные вопросы?       — Никак, время найдет их за тебя. Отношения могут быть разными, критические моменты сближают лучше любых романтических свиданий. — Холли усмехнулась, смотря на звездное небо. — Именно поэтому я и не завожу серьезных отношений с Киппсом, хотя понимаю, что мы прожили больше, чем большинство пар. Мне чуждо проходить через серьезность, я хочу плавать на поверхности и наслаждаться жизнью. Но вы — это другое, Люси, вам есть, за что бороться. Вопрос в том, готова ли ты к борьбе?       — Готова, хотя я устала, мне нужна передышка, — ответила я, не задумываясь.       Готова, точнее, буду готова.       — Вот и славно, а теперь вытри слезы, соберись с силами, реши все свои дела в Париже и возвращайся в Лондон, или Лондон догонит тебя сам. — Холли достала сухую салфетку из бардачка и протянула ее мне.       Новые слезы выкатились незаметно, походу, сегодняшним вечером это вошло в привычку.       — Люблю тебя, спасибо за все. — Я наклонилась к ней и легко обняла за плечи.       — И я тебя люблю.       Еще минуту мы обнимались на прощание, хотя разлука и не должна была затянуться, я все равно уже чувствовала, что скучаю по ней, по всем моим друзьям, по Локвуду…       Самолеты прилетали и улетали, показывая белые крылья в небе; я забрала свою сумку из багажника, в десятый раз обнялась с Холли, сдерживая распирающее чувство в груди, и зашла в огромный, блестящий аэропорт Хитроу. Моя тревога осталась на парковке, а в самолет я села уже с пустой головой.

***

      Если для кого-то Париж — город любви, то для меня он стал городом одиночества и трудоголизма. Впервые я появилась здесь после многомесячного безвылазного написания моей первой книги, я пыталась отдыхать, гулять и дышать, но у меня слабо получалось. Вся красота и культура проходили мимо меня, я чувствовала себя одинокой рыбой в аквариуме с крабами, лишь высокое искусство и субботние вылазки в театр приближали меня к обществу и французскому языку. Так и случилось на сей раз. Только мне удалось добраться до квартиры семейства Боннаров, как меня сразу понесло в офис издательства Лизи. Манон, увидев меня, чуть ли не упала в обморок, моего словарного запаса не хватало, чтобы объясниться по-французски и рассказать ей, что со мной произошло. Она просто молча предложила мне вина, уповая на его лечебное действие, и отпустила с миром. Я не смела отказываться.       Несмотря на бессонную ночь и перелет, силы меня не покинули. Квартира Манон находилась в одном из центральных районов Парижа, откуда можно добраться куда угодно за полчаса или чуть больше, используя лишь ноги и умение ходить. До офиса Лизи — двадцать минут пешком, а почти все движение в старом городе — одностороннее, поэтому я и не думала вызывать такси.       Удивительным образом мой мозг не воспринимал Париж как что-то новое, знакомая архитектура и все те же звуки большого города, поэтому я добралась до офиса с ловкостью пантеры, минуя спящих бомжей и назойливых попрошаек.       Лизи встретила меня у стеклянных дверей. Она улыбалась во все тридцать два еще за сто метров, когда я переходила дорожный переход, и крепко обняла меня, словно старую подругу, хоть мы виделись один раз в жизни. Я редко встречала таких теплых и радушных персон из мира литературы. Рано говорить, что мне повезло познакомиться с Лиз, но я не чувствовала от нее негатива.       — Я не думала увидеть тебя так скоро, но мне уже не терпится узнать причину твоего визита, пойдем. — Она обняла меня за плечи и провела внутрь здания, салютуя хорошо одетому портье.       Кабинет Лиз, находящийся на пятом этаже, хоть был и по-парижски маленьким, но имел большое окно и высокий потолок, что заканчивался золотой отделкой. Окно пропускало много солнечного света, лучи переплетались в листве близрастущих деревьев и хорошо освещали помещение. Запах терпкого кофе дополнял картину. Мне здесь нравилось.       — Итак, я готова тебя слушать. — Лизи уселась в черное кресло на колесиках и поправила твидовый черный пиджак. Ее радушное настроение сменилось тревогой, что отражалась в морщинке между бровями.       Она была молода, но точно повидала немало на своем пути. Мне не хотелось медлить, я ценила ее время, поэтому выдала просьбу четко и в лоб:       — Мне нужен новый литературный агент, мы с Хоффманом разошлись, и я хотела предложить тебе сотрудничество, — четко и без пауз проговорила я.       — Я согласна работать с тобой, но могу ли я узнать причину? — спросила она, и морщинка между бровями стала глубже.       Маленькая искорка радости зажглась в моей груди, но она быстро погасла от воспоминаний о прошлом вечере.       — Мой парень подрался с ним. Насколько я поняла, Хоффман интересовался мною не только как сотрудником, — я сморщилась, ощущая тошноту. — Мне тяжело об этом говорить, точнее противно, я совсем не ожидала такого поворота событий, но ты, наверное, уже знаешь о всех деталях.       — Впервые слышу, Люси, правда. — Она посмотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова. — Закрой двери, пожалуйста.       Я захлопнула дверь и вернулась на место. Мне понадобилось меньше минуты, чтобы переварить информацию и вернуться к разговору. Выражение лица Лиз изменилось из обеспокоенного в решительное.       — До тебя еще не дошел слух о том, что случилось вчера? Говорят, он в больнице, мой парень довел его до койки! — Я сжала ручки своего кресла и наклонилась к ней ближе.       — Люси, клянусь, если бы слухи поползли, я бы об этом узнала первой, крыс в книжном мире предостаточно, — Лиз на секунду задумалась, закусывая губу, а потом вскинула подбородок, продолжая: — Но что бы с ним не сделал твой парень, скажи ему спасибо, Хоффман этого заслуживает.       Я опешила, не веря своим ушам, и подняла одну бровь. Лиз считала мою просьбу и незамедлительно ответила на мой немой вопрос.       — Все началось с невинного флирта, потом флирт перерос в роман. Это стало грубой, непозволительной ошибкой, и, когда я это поняла и захотела вернуть отношения в былое русло, Хоффман изменил свое поведение, — голос Лиз наполнился тяжестью, складывалось ощущение, что она выдает не слова, а камни. — Он меня преследовал, выслеживал мое местоположение, я еще питала к нему слабые чувства, когда это произошло…       — Что произошло? — спросила я, а потом моментально осознала, какое слово нужно подставить под «это».       Лиз кивала, подтверждая мои догадки, а потом продолжила:       — Я наблюдалась у терапевта еще полгода, избегала мужчин, как огня, даже сменила место жительства, так сильно мне было плохо. Хоффман — больной ублюдок, ему нужно лечиться, а твой парень поступил как настоящий мужчина. На моем месте могла оказаться ты, поэтому я тебя предупреждала тогда.       Вся злость на Локвуда, что варилась во мне с прошлого вечера, иссякла, словно вспышка, и я почувствовала себя настоящей дурой: устроить скандал и сбежать в другую страну, отлично, Люси, браво!       — Тогда как ты выносишь его присутствие? Я бы на твоем месте пряталась по углам, — спросила я, делая свой голос мягче.       — Поверь мне, терапия и алкоголь могут делать волшебные вещи. Плюс тем вечером рядом был мой муж, и мы не задерживались надолго. Твое имя притянуло немало известных лиц на ту встречу, ты даже об этом не подозревала, Люси! — Лиз улыбнулась, и в ее глазах появился огонь надежды.       Ее комплимент добавил уверенности и сил, но я не хотела оставлять тему с Хоффманом законченной, хотя и понимала, насколько она травматична для нас обоих.       — Почему ты никому не рассказала о том случае? Он бы давно прекратил практику и ушел из литературной сферы.       — Я не обладала таким весом в обществе, как сейчас, чтобы действительно что-то сделать и испортить ему репутацию. Наверное, я просто испугалась и засунула голову в песок. Но я все еще хочу расплаты, ты даже не представляешь, насколько. — Лиз прикусила щеку и отвернулась к окну.       Я смотрела на нее, такую молодую и красивую, но уже повидавшую зверя, что обрезал ей крылья. Если бы не Локвуд и его темная сторона с бурлящей агрессией, я бы могла так же бояться и жалеть. Но как хорошо, что мы вели бизнес в сфере медиа, что как раз давал огласку таким случаям.       — Есть у меня одна идея, если ты не имеешь ничего против…