Глава 12: Про бутылку виски и билет в музей.

And I don't need to know the truth, Baby, keep it to yourself.

Creepin' — Metro Boomin, The Weeknd, 21 Savage

POV Локвуд

      Я не спал всю ночь, явился в офис ранним утром, дабы забыться в работе и занять свою голову чем угодно, кроме Люси. Цифры и документы хорошо заходили под крепкий виски, я пил и работал, пил больше и работал еще усерднее, пока не услышал агентские визги и крики, а также короткое «Привет!», брошенное Джорджем ровно в десять утра. Мой друг даже не намеревался зайти в кабинет, он молча бросил взгляд на бутылку и попросил позвать его, если он понадобится.       Желания общаться с кем-либо я не имел; пьяный и тем более уставший, с растерзанным в клочья сердцем и воспаленными как пульсирующая жила нервами, я хотел изолироваться, чтобы случайно не навредить друзьям или агентам.       Люси ушла от меня, снова, оставила, как бездомного пса, горевать и плакать. Клянусь, я не ощущал слез на собственных глазах с того самого момента, как она покинула дом на Портленд-Роу три года назад, теперь история повторилась снова, повторилась глупо и больно, до спутанных мыслей и дрожащих рук. Я бомбардировал ее телефон сообщениями и звонками, но она не приняла ни одного из них, и я оставил эту затею около восьми утра, когда количество пропущенных вызовов перевалило за двадцатку.       Помимо всего прочего ситуацию добивал аноним с непонятным адресом. Какой, к чертям собачьим, Париж? Это чудовище помогло мне избавиться от Хоффмана очень странным образом, но подкинуло еще одну загадку, которую я не желал разгадывать. Все, чего я желал, это отмотать время назад и исправить свои детские ошибки.       Картинка перед глазами начинала медленно плавать, лопнувшие сосуды на белках глаз резали, словно маленькие ножики, а выпитый алкоголь напустил дымку дремоты. В высокие окна моего кабинета бил утренний свет, такой яркий и греющий, будто погода нахально смеялась надо мной. Я задернул ближайшую к себе штору одной рукой, ощущая головокружение, и откинулся на спинку кресла. Как только глаза перестали воспринимать дневной свет, веки прикрылись, и я впал в бухой сон.       Мне снилась Люси, моя Люси. Она сидела у меня на коленях прям в моем кабинете, что-то увлеченно рассказывая, а я обнимал ее за талию, прижав к себе ближе. Ее тихие рассказы ощущались как что-то очень радостное и долгожданное, она активно жестикулировала и смеялась в конце каждой фразы. Я не мог разобрать слов, я просто впитывал такое необходимое для меня присутствие, все еще помня про нашу ссору, и наслаждался изгибами ее тела, ее яркими желто-карими глазами и солнечным светом, что отскакивал блестящими бликами от ее темных волос.       Внезапно кто-то потряс меня за плечо, я попытался сделать вид, что ничего не случилось, но прикосновения стали настойчивее, и я посмотрел на Люси в последний раз. Она поджала губы, смотря мне за спину, и поцеловала меня в щеку, слезая с колен. А потом я проснулся.       — Доброе утро, Вьетнам! — Киппс похлопал меня по щеке три раза и ухмыльнулся. Он забрал пустую бутылку со стола и кинул ее в мусорное ведро. — Распитие алкогольных напитков в рабочее время строго запрещено, придурок, но так как ты — большой босс, ты становишься большим придурком.       Что я там говорил про незваных гостей? Просить прощения у Киппса я не намеревался, это рыжее недоразумение прекрасно знало, но что я способен в плохом настроении. Киппс упал на небольшой зеленый диванчик и закинул ногу на ногу, а я почувствовал, будто нахожусь на приеме у очень дешевого терапевта.       — Я услышал запах перегара еще на лестнице, ты воняешь как стая бомжей, Локвуд. Что ты сделал такого, что Люси тебя выгнала из собственной квартиры и ты ночевал в агентстве? — Он поднял одну бровь и улыбнулся краешком губ. Его слова не звучали насмешливо, скорее обеспокоено.       Я сжал лицо руками, ощущая подступившую к горлу тошноту от выпитого алкоголя. Мои демоны выносили плакаты с раскадровкой прошлого вечера, где я умудрился облажаться по полной. Мне не стоило беспокоиться о своей репутации в кругу ближайших друзей, однако я продолжал искать подходящие слова для описания произошедшего, но у меня ничего не получалось.       — Я избил ее литературного агента, и Люси от меня ушла, она попросила дать ей время на раздумья, и я ее отпустил.       — И поэтому она улетела в Париж?       — Что? — Если я отвечал Киппсу в полудреме, то сейчас я взбодрился как стая скачущих лошадей, а остатки пьяного сна испарились в одно мгновение. Я подорвался с места, намереваясь бежать куда глаза глядят, но сразу пожалел об этом, ведь алкоголь еще не до конца выветрился.       Киппс усадил меня обратно в кресло и любезно налил мне воды из графина, косо поглядывая на меня.       — Нужно очень постараться, чтобы твоя девушка улетела от тебя в другую страну. — Он протянул мне стакан воды, и я отхлебнул глоток. — Холли попросила, чтобы я тебя проведал и дал пощечину за ее бессонную ночь. Я, как парень, который хоть как-то беспокоится о своей женщине, спросил, почему она не спала, и она ответила, что провожала Люси в Париж этой ночью. Мне абсолютно все равно на вашу личную драму, но могу ли я поинтересоваться, неужели все так плохо? — Киппс скрестил руки на груди и вернулся на диван.       — Люси очень разозлилась и попросила дать ей время успокоится, но я понятия не имел, что она улетела. — Я взмахнул руками и хлопнул по столу, чувствуя себя еще большим неудачником, чем был до этого.       Горькое осознание прокралось в грудь и засело комом в горле. Моя девочка не рядом, даже не в радиусе сотни километров…       — В чем твоя проблема? Ты делаешь то же самое уже во второй раз, с легкой душой отпускаешь свою любовь. Пусть мы и не называемся парой с Холли, но я всегда держу ее в поле своего зрения, как и она меня. А тебе, судя по всему, нечего терять. — Мой дешевый терапевт начал свою практику, разливаясь в поучениях; он ожидал моего ответа или любой другой реакции на его слова, но, увидев мое поникшее от стыда лицо, сделал короткую паузу и продолжил: — Как дела с анонимом?       — Локвуд, твою налево, — послышалось на лестнице, и будто по взмаху волшебной палочки в комнате материализовался обеспокоенный краснолицый мистер Каббинс. Одной рукой он держал ноутбук, второй придерживал дверную ручку.       — Я нашел анонима, он объявился вчера вечером, вот его геолокация. — Джордж поставил ноутбук на мой стол, демонстрируя карту с отмеченным белым человечком на карте. — Мы летим в Париж, Локвуд.       Найденный адрес в точности совпадал с адресом в сообщении, я навел карту ближе и увидел, что данная локация представляет из себя очень старый французский бар, в котором с большей вероятностью не помещается и десяти человек.       Ранее знакомый несносный адреналин прошелся импульсом по моим венам, аноним вызывал всегда одни и те же ощущения: бей или беги. В моем случае мне нужно было бежать, бежать до Парижа. Все дороги в моей реальности вели в этот город, а я, черт возьми, ненавижу Париж.       Я три раза выдохнул и зажмурился, усаживая своих демонов по местам, и уставился на обеспокоенных друзей, что ждали моего ответа. Мне однозначно не помешает сопровождение, ведь я до сих пор не ведаю, кто такой аноним. Он может быть обыкновенным психопатом, следящим за моей личной жизнью, поэтому я и не думал лететь в одиночку.       — Да, мы летим в Париж, парни, пора бы покончить с этим, — уверенно, как большой и полупьяный босс, ответил я.       — Только сначала протрезвей, я не хочу, чтобы ты меня позорил перед моей будущей свекровью, — попросил Джордж, захлопывав ноутбук перед моим носом.       — И помойся, возвращать даму легче, когда от тебя сносно пахнет. — Киппс подмигнул мне и вышел из кабинета.       Он окликнул всех агентов на срочное собрание в гостиной. Дабы сохранить дом в целости и сохранности, нам необходимо было отдать указания и поручения, назначить старших и ответственных за порядок. Я знал, что Киппс и Джордж отлично справятся без меня, поэтому поплелся в ванную комнату приводить себя в прежний, соответствующий вид.       Мне нужно забрать Люси из этой огромной французской помойки, которую местные жители называют столицей, и покончить, наконец-то, с анонимом.

***

      Когда я говорил, что ненавижу Париж, я не шутил, и в этот раз я убедился в собственной правоте: ужасный язык, непонятная архитектура и мусор на каждом шагу. Я стал скучать по родному чистенькому Кенсингтону, как только самолет приземлился на французские земли, а когда девочка на ресепшене в гостинице не поняла мой британский акцент с первого раза, мое раздражение уже нельзя было скрыть, как бы я ни старался.       Ровно в шесть часов вечера того же дня я вышагивал по направлению к бару, где аноним потребовал встречи. Я наплевал на сон и отдых, спасенные нервы и мои отношения я поставил в приоритет. Мы с парнями улетели незамедлительно буквально через пару часов; алкоголь уже слегка выветрился из крови, оставляя за собой головную боль, но, кроме адреналина и готовности идти в бой, я не чувствовал ничего, только крепкие кулаки и пульсирующие нервы.        Если верить Джорджу, аноним не сдвинулся с места, неизменно оставаясь на одной и той же точке, что значительно облегчило нам задачу. Когда я остановился перед крохотным баром, узнанным мною по фотографиям из гугла, я попросил парней сторожить у входа, а сам проскользнул внутрь, ощущая запах хмеля и спирта.       Бар действительно вмещал в себя не более десяти персон и выглядел еще меньше, чем на фото. Войдя, я ожидал, что на меня накинется амбал или любой другой головорез, что из-за угла выскочит опасный дух и высосет из меня все жизненные силы, но я нашел только старика за барной стойкой и пару французских пенсионеров, читающих газеты. Старик вопросительно посмотрел на мое растерянное лицо, продолжая протирать стойку белой тряпкой, а один пенсионер откинулся на спинку плетеного стула и отхлебнул из своего бокала, открывая передо мной фигуру в сером плаще, что сидела в дальнем углу и ухмылялась мне.       Короткие волосы этого парня торчали во все стороны на манер ежика, а вытянутое бледно-зеленое лицо называло меня идиотом даже на расстоянии трех метров.       Я надеялся, что мы больше никогда не встретимся, потому что присутствие этого перевертыша выносить просто нереально, а я должен был догадаться, черт возьми, о его проделках.       — Ты мог выбрать другое место для манифестации, зачем было тянуть меня в Париж? — крикнул я через весь бар по-английски. К счастью, меня никто не понял.       — Я не слышу в твоем голосе благодарности, Локвуд, попроси вежливо, — так же по-английски ответил он, а его голос слегка завибрировал где-то между левым и правым полушарием мозга.       Череп, он же всемогущественный призрак третьего типа, помог мне уничтожить Фиттис, и, несмотря на всю мою благодарность к этому особенному духу, больше иметь с ним дел я не хотел. Одним прекрасным (нет) утром, где-то за неделю до завершающей битвы, Джордж притащил призрак-банку обратно в агентство, ее ему передала Фло от Люси, объясняя, что Люси не желает больше взаимодействовать с таким сильным духом, что она наслышана о скорой битве и что Череп может помочь расправиться с Фиттис, стоит только разбить банку, однако она не предупредила о возможных последствиях… Таких как манифестация в человеческое тело из эктоплазмы и обратно.       Джордж так и не нашел стоящих объяснений, мы полагали, что Череп является особенным призраком третьего типа, имеющим исключительное желание оставаться в живых и радовать народ своим присутствием. После битвы я видел его лишь единожды в человеческом обличии, после он не появлялся ни на пороге дома на Портленд-Роу, ни на страницах газет, ни в любых других информационных полях. Когда мы уничтожили Фиттис, нам стало не до поисков ожившего призрака, и я напрочь позабыл о нем, до сегодняшнего дня, конечно же.       Череп совсем не изменился, может, одежду он научился подбирать более стильную, но его физиономия все так же светилась сарказмом и высокомерием.       Я подошел ближе к его круглому столику и упал на одно из плетеных кресел, ощущая, что бороться мне не с чем.       — Хотелось бы мне сказать, что я рад тебя видеть, но это не так, — сказал я, рассматривая все еще молодое лицо Черепа.       — Я все еще призрак третьего типа, а ты все еще колоссальный придурок, которых свет не видал. Из нас двоих я явно выигрываю, согласись, — протянул Череп, склоняя голову к плечу. Он держал руки на коленях, сохраняя идеальную осанку, будто школьник-переросток.       — У меня один вопрос: какого хрена? Ты мог придумать вещи поинтереснее, чем анонимные сообщения? — Я звучал уставше, не в силах больше выдавать адреналин.       — Мог, но не сделал. Я хотел посмотреть, как ты сходишь с ума и до чего способна довести твоя дурость. Можно сказать, я просто развлекался. — Он пожал плечами, одаривая меня слегка ощутимым холодом.       — Ты добился того, что Люси от меня ушла, — отрезал я. Холод стал слегка жестче, а меня начало подташнивать.       — Ты мне не нравишься, и по непонятным мне до сих пор причинам Люси выбрала в качестве любви всей своей жизни тебя, я старался ее отговорить, но, ты знаешь, этой девчонкой невозможно управлять. — Он остановился на мгновение, заказывая у бармена две чашки кофе обычным жестом, а после вернулся ко мне. — Я действительно скучаю по ней и стараюсь оберегать ее от всех бед. Мне тяжело было видеть, как она тоскует по тебе, поэтому я слегка постарался перед вашей встречей полгода назад.       В сознании всплыл яркий полуреалистичный сон со свечами и снегом, а также кошмар про дом. Я и подумать не мог, что это все дело рук призрака.       — Ты залез мне в сознание и сгенерировал сновидения, чтобы я что-то понял? — слегка поразмыслив, спросил я.       — Да, я все еще имею способности, которые могут раздавить твой череп в мясо, но ты должен быть благодарен, что я послал нежные, милые сны. Тебе они очень нравятся, судя по твоей утренней реакции. — Череп бросил взгляд на ремень моих брюк, сохраняя положение рук.       Если я и смутился, то виду не подал. Еще с агентских времен я знал, что при духе стоит проявлять сдержанность и хладнокровие, с Черепом я поступал так же, хоть я спокойно мог ударить его в вполне человеческий нос.       — А Хоффман? Зачем ты наблюдал за ним?       Бармен поставил две чашки на столик, но я и не думал притрагиваться к напитку.       — Меня удивляют масштабы твоей глупости, потому что если ты — придурок мирового масштаба, то Хоффман — вселенского, вы, ребята, должны были почувствовать друг друга на расстоянии, но я опять все сделал за тебя. — Череп отпил из своей чашки, сохраняя легкость и манерность жеста. — Я буквально спас твои отношения, Локвуд, ты действительно должен целовать следы от моих ботинок, потому что Люси могла сильно пострадать от рук этого извращенца, позже ты бы не вернул ей прежнее настроение. Мне даже пришлось покалечить одного из твоих агентов, чтобы вытянуть ее с той вечеринки, хорошо, что я это могу.       — Я не буду говорить тебе спасибо за то, что ты сломал ребенку руку. — Злость пробежала жаром по моим кулакам, еще немного, и я бы ударил его неповзрослевшее лицо об стол.       — Зато с Люси все в порядке. Наверное, она единственная из людей, на кого мне не наплевать, и я действительно хочу, чтобы она была хоть немного счастлива, поэтому я помучил тебя. Немного стресса пошло тебе на пользу, — ответил Череп.       — То есть ты записался в купидоны? — спросил я, поднимая одну бровь, а холод, что морозил мой нос, отступил.       — Любовь невидима, но ощутима, особенно когда она с тобой... — Он пожал плечами, глядя на меня, как на маленького ребенка, я же сжал железную зажигалку в кармане и шумно выдохнул. — Я от вас обоих устал, правда, лети с миром и постарайся больше не лажать, а я буду наслаждаться всеми привилегиями двадцать первого века…       — Лететь с миром? Я даже не знаю, где сейчас Люси, — отчаянно пролепетал я.       Череп зашуршал руками в карманах, выуживая оттуда один желтый билет.       — Моя щедрость не имеет границ, я спокойно могу попросить тебя оплатить мне тайский массаж до конца моих дней, а я бессмертный, если что. — Он постучал длинным пальцем по картонке, заглядывая мне в глаза. — Это билет в Лувр, завтра ты найдешь свою суженую там около десяти утра, это мой последний подарок тебе, но если ты облажаешься, помни, что твои мозги будут клевать голуби на Монмартре.       — Где угодно, только не на Монмартре. — Я взял билет и спрятал его в нагрудный карман, словно он являлся большой драгоценностью. — Могу я сказать тебе спасибо?       — Я не нуждаюсь в глупых словах, тем более от таких придурков, как ты, но от тайского массажа я не откажусь.       Я встал со стула, молча бросая на стол сотку евро в качестве абонемента на призрачный массаж. Без понятия, как массажистка будет с ним справляться, но это уже не мои проблемы. Коротко попрощавшись с Черепом, я вышел из бара, ощущая потрясающее облегчение, такое, словно я снова смог дышать спустя почти месяц удушья.       Парни забросали меня вопросами, пока мы медленно добирались до нашей гостиницы, а я шел, будто в тумане из молока и меда, не думая ни о ком, кроме моей Люси, и нашей завтрашней встрече. Гул разговоров моих друзей перемешался со звуками пролетающих мимо мопедов, город постепенно расцветал буйным вечером, открывая рестораны и небольшие магазинчики. Витрины сменяли цвета и запахи, я концентрировался на мелочах, пытаясь ухватится за интересные мне вещи. Внезапно мое внимание привлекла россыпь синих блестящих камней на витрине, я прекрасно знал, что за самоцвет предстал перед моими глазами.       Я ненавидел Париж, он всегда был плохой идеей, но золотое кольцо с маленьким сапфиром, которое я выбрал спустя полчаса общения с консультантом, показалось мне лучшей идеей за всю мою жизнь, и я не удивлен, что она родилась именно в Париже.