5.

Примечание: * Не подумайте, я сторонник социализма и иже с ним. Просто попытался отразить мнение и убеждения европейской, воспитанной на демократических основах молодёжи)

***

      Ранним утром защитники Парижа проснулись не от звона будильников, а от панического крика тысяч людей. Новый акума, и на этот раз он вселился в их подругу Роуз. Уж неизвестно, как это случилось, но Королева Ароматов вернулась и уже завербовала себе несколько десятков слуг. Только, в отличие от предыдущих разов, силы её помощников возросли. Все герои собрались почти мгновенно, не хватало лишь новичка.       В бой! Стремительная атака, и флакончик с подчиняющим зельем разбит. Однако, акумы там нет! Принцесса Ароматов хохочет и бросает под ноги только что вынутую из сумочки склянку. Сиреневый дым расползается в одно мгновение, и герои падают без сил:       — Обессиливающие духи. Один вдох валит с ног! — хохочет злодейка.       Она начинает собирать талисманы героев по очереди, но, как только доходит до Тигрицы, прямо над головой раздаётся протяжный крик. Несколько слуг разлетаются в разные стороны, а затем внезапно сумочку Роуз рассекает лезвие топора. Акума на свободе, и герои тоже. Париж восстановлен, а его защитники расходятся в раздумьях.       Перед тем, как исчезнуть, Тигрица трогает за плечо Леди Баг:       — Я решилась. Нам нужно разобраться. И я хочу ещё силы.       И вот, близится полночь. Крыша Нотр-Дам де Пари. Время и место — те, что указал Королевич в записке, которую девушка внезапно нашла у себя в сумке. Джулека нервничала. Весь день она проходила с пером, вплетённым в волосы. От нарастающего волнения она даже забыла, как хотела помириться со Славой. Тот, кстати, не подходил, по-видимому, решив дать ей время, но неизменно Джулека чувствовала на себе его взгляд. Сейчас же беспокойство и ожидание комом подкатывали к горлу, несмотря на незримое присутствие подруги. Они договорились, что Джул придёт одна, а Маринетт заранее спрячется неподалёку и будет наблюдать, готовая появиться и вызвать помощь в любой момент. И вот, послышался глухой стук сапог. Луна осветила белоснежные одежды пришельца. В её сиянии на миг блеснуло перо, заткнутое за отворот его шляпы:       — Ты позвала, и я пришёл… Тигрица.       — Да. Сначала я хочу спросить, почему ты не используешь свою силу полностью?       — Я использую её лишь тогда, когда в ней есть надобность.       — Она всегда неоходима. В последней битве мы были на грани поражения — этого могло не случиться, будь ты с нами.       — Я тоже уязвим и гораздо больше, чем тебе кажется. Если бы аромат тогда настиг меня вместе с вами — помочь было б некому. Я не мог такого допустить для тебя.       — Для меня? Почему не для нас? Не для города? Мира?       — В этом моя сущность. Иначе я не могу.       — То есть твоё призвание — защищать меня? Боже, кажется у меня появился ещё один рыцарь, помешанный на моей безопасности. И что вы все нашли именно во мне?! — Тигрица начала заводиться.       Её снова переполнял гнев, опирающийся на гордость и уверенность в собственных силах.       — Ладно. Если ты не можешь использовать силу полноценно, может я смогу? Ты предлагал мне свой талисман, и это перо было знаком того, что я согласна. Как насчёт этого?       — Прости, но теперь я не могу. Ничего уже нельзя сделать. Я полностью раскрыл силу Лебедя. Я уже не смогу отринуть её. Она — часть меня, как и тебя, Джул.       Рука юноши легко выхватывает перо из шляпы и продевает его между витками тонкой косы, что до этого скрывалась в пышном пучке его волос. Ураган перьев окутывает его и отпускает уже без костюма Лебедя, а перо превращается в маленькую подвеску, вплетённую в волосы. Джулеку снова захлестнули возмущение и гнев, хотя возможно, причиной здесь было лишь ошеломление:       — Так это ты! Ты знал! Ты преследуешь меня повсюду! Не даёшь свободно шагу ступить в обычной жизни, так ещё и в деле, где я в кои-то веки почувствовала свободу, ты тоже меня контролируешь!       — Джул, я могу объяснить. Поверь, я просто не могу по-другому.       — Почему? — Маринетт уже не могла вытерпеть и поспешила поддержать подругу. — Ты что, не понимаешь, что девушке нужно личное пространство? Или у вас все такие? Я слышала, как в России относятся к свободе мнения! Вы ненавидите гомосексуалистов, стремление женщин к свободе считаете дурной блажью. Может ещё снова коммунизм у себя объявите и будете расстреливать всех несогласных?       Мари тоже понесло — она ещё не простила Вячеславу инцендента в зале. Теперь же к этим чувствам прибавился гнев на хозяина квами, который действовал, по её мнению на редкость неудобно и нелогично.       — Вы не понимаете. Джулека, послушай! Ты для меня — всё! — Слава протянул руку в сторону девушки.       — А ты для меня — нет.       Девушка злобно перебила собеседника. От таких слов она сама внутренне ужаснулась. Она кричала себе остановиться, остыть, дать ему хотя бы объясниться, но гнев и юношеский максимализм взяли своё.       — Ты для меня лишь тот, кто пытается меня пленить. Запомни же раз и навсегда: тигра на поводке не удержишь. Если будешь мешать мне и дальше, ты — мой враг.       Секунда шла за секундой. Их взгляды встретились и долго сверлили друг друга. Наконец Лебедь опустил глаза. В одно движение подвес из косы перекочёвывает в прядь у уха, и белый лебедь уносится прочь. А она стоит на коленях в обьятиях подруги и заливается слезами, выплёскивая через них гнев, тоску и злость на саму себя.