☯︎ Не по плану ☯︎

Ци Мейли видела сон. Девушке снилось, что она спала. Во сне ее несли чьи-то сильные руки. Эти же руки крепко прижимали ее к теплой груди, дотрагивались до лица, словно заново изучая черты. Как маленькую девочку Ци Мейли гладили по волосам, ее рука прижималась к чьей-то щеке, и она вдруг почувствовала поцелуй в самый центр ладошки. Девушке казалось, что она спит очень поверхностно и даже слышит какие-то голоса возле нее, но проснуться все не получалось. Ее организм измучен и ослаблен. Подготовка к свадьбе, обустройство дома – все это отнимало много сил, которые Ци Мейли вкладывала, не жалея себя, ведь хотя бы так могла отплатить Лю-гэгэ за все его внимание к ней. Была еще одна важная причина. Ци Мейли было немного стыдно... После ее воскрешения от яда, после всего того, что Лю Бохай прошел из-за нее, девушка все никак не могла найти в себе тот самый отклик, приняв мужчину не как брата или друга, а как супруга. Но иногда друзья тоже женятся и сохраняют дружеский брак, верно? Она глубоко уважала мужчину, но не любила. И это где-то в сердце вызывало волнение. Как сквозь слой ваты Ци Мейли улавливала обрывки разговора: - Не повредит ли ее телу столько спать? - Не волнуйтесь, гунцзы. Ее организм сильно измучен, видимо, после долгой болезни. И пока травяной бальзам поддерживает госпожу в сонном состоянии, она наберется сил. Но Вашу супругу необходимо осмотреть на внутренние болезни... – льстивый гнусавый ломаный голос. Кто он? - Ты не смеешь к ней прикасаться. Достаточно того, что уже сделал. Иди, получи свое вознаграждение... – знакомый тон, даже интонация. Сердце Ци Мейли вдруг почему-то заныло. - Когда госпожа должна проснуться? - Еще немного... Мы уезжаем сегодня. - Холод... Не тревожить... – совсем тихо и отдаленно. - Не твоя забота, – голос сердился и становился резким. Ци Мейли силилась открыть глаза. Нарастало неосознанное волнение, что происходит нечто странное. У нее же должна была быть свадьба, верно? Или ей это снится? Как только девушке становилось немного холоднее, чьи-то руки вскоре натягивали на нее одеяло, подбивая по краям. Как человек понимал это? - Все готово, – голос тихий, но уверенный. Девушка могла его различить лишь потому, что стояла тишина. - Повозка должна быть максимально теплой. Поставь туда разогретую жаровню - пусть натопит. Дай еще несколько стеганных одеял. - Все сделаю. - Не ты. Отдай распоряжение слугам. Твоя задача – максимально безопасная дорога. Мы вынуждены ехать по короткому пути, пока погода позволяет, и максимально быстро добраться обратно. Не исключены засады. - Не волнуйтесь... - ...может заболеть. ...будет с ней... Пошли людей вперед – расчистить путь. Ни одной ветки не должно упасть рядом с повозкой... – голос властно отдавал приказы. Ци Мейли чувствовала, как немеет кожа головы. Ей же это только снится, верно? Обида потихоньку поднималась из глубин сердца. - Этот подчиненный принял приказ. Мы проследуем самым коротким путем. Если все будет в порядке, путь займет около трех-четырех дней. Лю Бохай.. А как же Лю-гэгэ... Куда поездка? Какая поездка? Она должна вернуться к Лю-гэгэ, он будет переживать. - Врача берем с собой. Пусть едет в другой повозке. На всякий случай. Не насильно. Предложи хорошие деньги... - Время пить укрепляющий тоник и настойку... Ци Мейли снилось, что в рот вливали какую-то горькую дрянь. Девушка хотела сопротивляться, выплюнуть, но сил не было. Самое странное, что в этот раз она не видела других снов, не путешествовала по разным жизням. Все время была темнота и эти фразы... После приема очередной травяной настойки она вновь засыпала без сновидений, проваливаясь в глубь спокойствия и умиротворения. В очередной раз девушка вынырнула из объятий забытья из-за постоянной тряски. Она так раздражала! Все время качалась, словно ехали по ухабистой дороге. Девушка невольно сморщилась от неудовольствия и вжалась глубже в тепло. В ответ тепло крепче окутало ее. Девушка во сне ощущала легкий запах бергамота. Как он ей нравился! Зарывшись носом, Ци Мейли вдыхала его с огромным удовольствием и эйфорией. Ее глаза вдруг сами медленно открылись, сумрак вокруг помог зрению быстрее адаптироваться. Ци Мейли впервые за многие месяцы ощущала себя настолько отдохнувшей, настолько разнеженной, настолько... Возрожденной. Она как будто заново открыла глаза после того кошмара... Но даже тогда, в доме лекаря Тана, ей не было так чудесно спокойно и хорошо. Сейчас бы чашечку кофе с тостом, а может, горячей каши с рыбой... Кофе здесь не водится, жаль. Голод моментально дал о себе знать. Но... Ци Мейли вдруг поняла, что сидит, уткнувшись носом в мужскую шею, спрятавшись в россыпи длинных волос. Помимо бергамота можно было уловить и сандаловые нотки. Ци Мейли подняла голову. Руки, крепко держащие ее у источника тепла – чужого тела, напряглись, а стеганное одеяло, которое было накинуто сверху немного сползло. Ци Мейли увидела жаровню в углу просторной повозки, автоматически отмечая, почему настолько тепло. Подняв голову, девушка наткнулась на расслабленный и апатичный взгляд... Мин Лэ Яна! Его губы находились совсем рядом с ее лицом, и девушка ощущала дыхание этого человека. Сумрачная атмосфера внутри повозки из-за плотных штор для защиты от холода оставалась донельзя интимной. Словно сейчас они полностью вне этого мира... Глаза Ци Мейли испуганно расширились. Она отпрянула, но руки мужчины вдруг сжались тисками. - Не дергайся. Замерзнешь. Этот голос... Как давно девушка слышала его в последний раз! Как часто он преследовал ее во снах. И Ци Мейли не надеялась услышать его вновь... Однако сейчас этот голос звучал строго, равнодушно и спокойно. Словно они и не расставались, и не ссорились, и не прошли ее смерть... - Ты! Как ты здесь оказался? – девушка долго молчала, поэтому сейчас могла лишь шептать. - Приехал, – все также апатично. Его глаза вдруг закрылись, словно не желали больше смотреть на нее, а голова откинулась на обитую мехом стену повозки. - Сколько я спала? – решила сменить тему девушка. Она, честно, не знала, о чем сейчас можно говорить... О чем говорят в такие смущающие моменты? - Почти три дня. - Почему... - Это был лечебный сон, который поддерживался искусственно. Твоему организму он пошел на пользу. Как ты себя чувствуешь сейчас? - Хорошо... – прошептала Ци Мейли. Нет, не просто хорошо, а очень хорошо! Просто прекрасно! Ей давно не было так хорошо! «Лю-гэгэ!» – вдруг подпрыгнула девушка в ужасе. Ее свадьба! Это не сон? Значит, все это не сон?! Она с ужасом взглянула на недовольно следившего за ней мужчину, который не ожидал такой странной реакции. - Что? Ци Мейли хотела провалиться. Ну что за ситуация?! Убежала от «мужа» с «любовником», а «муж» нашел и везет обратно... Как спросить про «любовника»? Зная грубость и нетерпение Мин Лэ Яна ко всему тому, что его раздражало, Ци Мейли вся съежилась. Но потом тихо-тихо пискнула: - Просто скажи мне, что Лю Бохай жив... – девушка почему-то не рискнула в присутствии «мужа» называть «любовника» Лю-гэгэ. Мин Лэ Ян напрягся и зло уставился на нее. Но за мгновение вновь овладел собой и  закрыл глаза, возвращаясь в исходное положение. - Жив. Жив... И все? Что с ним сделали? Знает ли он? Ци Мейли невольно поерзала на мягких коленях. - Ты еще слаба. Отдыхай, – ровно прозвучал голос над ухом. Ци Мейли недоумевала. Вот так и произошла их встреча? Без всяких эмоций? Без злости, обвинений, выяснения отношений? Как же... Мин Лэ Ян казался вообще равнодушным ко всему. Если бы он не держал ее, замотанную словно пельмень в своих руках, девушке бы даже показалось, что спутнику абсолютно плевать на все. - Я голодная... И мне надо... В одно место... - жар моментально распространился по щекам и шее. Мин Лэ Ян вздохнул и снова открыл глаза. - Потерпи. Через две чашки чая мы прибудем на постоялый двор. Там уже все готово. - Тогда можно мне встать? – ему, должно быть, неудобно столько держать свою ношу на коленях. - Нет. Холодно. Ты замерзнешь. Жаровня не справляется. Ци Мейли вдруг пробрала дрожь. Но не от холода, а от ощущения нереальности происходящего. Этот человек, должно быть, просидел много часов, держа ее на руках, в одной позе, укутывая и согревая своим телом. Сколько они уже едут? Ци Мейли была вынуждена признать, что ездить в такой повозке гораздо приятнее и комфортнее, чем в простой, в которой они ехали с Лю Бохаем. - Разве тебе удобно? - Все хорошо. И снова тишина. Ни слова упрека, ни слова обвинений, даже извинений! Ци Мейли только в тот момент поняла, что совершенно не подумала о том, что человек перед ней – Император! Он настолько сейчас оставался Мин Лэ Яном, что у девушки даже в голове ничего не воспротивилось. И вдруг разом нахлынула обида... Столько всего стоит между ними, столько ошибок сделано, столько обид... Почему Мин Лэ Ян приехал за ней? Как нашел? И самое главное - что теперь будет с ней?! Куда дальше двигаться? Мысленно застонав, девушка опустила голову на мужское плечо и вновь уткнулась носом в любимое местечко, где так приятно пахло бергамотом. Ее голова пухнет, вопросы множатся, а Мин Лэ Ян решил играть в молчанку! Еще одну вещь Ци Мейли усвоила крепко в этом диком мире - использовать все шансы для жизни. Бороться с ветряными мельницами она не могла, да и не хотела, однако, не смотря на многие проблемы и обиды между ней и Мин Лэ Яном, Ци Мейли знала, что этот человек не причинит ей вреда физически, даже наказывая. Поэтому, учитывая, что она сейчас находится посреди снежной пустоши, в лесах или еще бог знает где, девушка не будет ломать комедию гордячки и обиженки. Она просто воспользуется предложенным теплом, едой, комфортом, замотавшись в одеяла. Она всегда так выживала. Иногда гордость надо засунуть поглубже... А вспомнить о своем ущемленном самолюбии и предъявить счет за обиды девушка всегда сможет позже – в тепле и безопасности. Черт возьми, как же она голодна! Когда, наконец, крытая теплая и большая повозка остановилась, на улице окончательно стемнело. Стал пролетать редкий снежок. Ци Мейли, успокоенная мерным покачиванием и объятиями согревающего тела, вновь задремала, все еще восстанавливаясь после принудительного лечебного сна. Мин Лэ Ян, не говоря ни слова, вынес девушку на руках вместе с одеялами и вскоре опустил на кровать в теплой натопленной комнате. Ци Мейли лишь ощущала, что ее несут по лестнице. Открыв глаза, девушка увидела рядом свою горничную из поместья Лю Бохая. И моментально прояснились все нестыковки поведения этой служанки, ее пристальные взгляды и внезапные появления в комнатах. Впрочем, удивляться было нечему. Именно ее удар куда-то в районе шеи и запомнила девушка, когда села, наконец, в свадебный паланкин. Хуэй Лин настороженно смотрела на хозяйку. - Почему она здесь? – просто спросила Ци Мейли, обращаясь к своему спутнику. - Чтобы прислуживать тебе в дороге. Ты с ней знакома. - Она работает на тебя? Глупый вопрос. Ци Мейли тут же обругала себя. От голода уже не соображает голова. Мин Лэ Ян не удостоил даже ответом. Он молча продолжал доставать какие-то вещи из сундука, принесенного расторопными слугами. Комната была полностью готова принять постояльцев. - Ужин на столе. Если хочешь, искупайся сначала. - Нет, – встрепенулась Ци Мейли. В прошлой жизни ей и неделями грязной приходилось ходить из-за невозможности оплатить воду. Это ничего. Не страшно. Голод – самый страшный ее кошмар! – Я очень проголодалась, – умоляюще просила девушка. Мин Лэ Ян удивленно взглянул на нее, слыша незнакомую ему интонацию. Такое ощущение, что ей приходилось голодать раньше... Неужели в доме чиновника Ци девочку морили голодом? - Тогда иди скорее за стол. Все готово, – черные спокойные глаза следили за каждой реакцией на ее лице. – Только переоденься. - Потом, - отмахнулась Ци Мейли, доходя до стола с трапезой. Все потом. Одежда – неважно. Ванна – неважно. Еда – важно. – Я не ела с утра своей свадьбы... - Ци Мейли запнулась и осторожно покосилась на замеревшего Мин Лэ Яна. – Да, Хуэй Лин, ты свободна. Уходи. Твои услуги этой госпоже не понадобятся. Ци Мейли вредничала. С одной стороны, была обида на эту служанку – она ничего плохого ей не сделала, а та ее ударила. Хорошо, пусть несильно, но все же... Во-вторых, Ци Мейли спокойно могла обходиться без прислуги. Тем более, как девушка лишь недавно заметила, выбравшись из кокона одеял, ее уже переодели перед дорогой. Поэтому пусть катится, неблагодарная предательница. Хуэй Лин застыла. - Госпожа, прошу Вас... - Тебе нужна ее помощь, – оборвал Мин Лэ Ян. - Нет, – упрямо повторила Ци Мейли, накладывая простых закусок в тарелку. Аромат сводил с ума! – Я не хочу, чтобы она ко мне прикасалась. Споры бессмысленны. Кусочки тофу с овощами, тушеные в пряном соусе, свинина в густой подливе, маринованные лепестки лотоса и рис – пища Богов! Ци Мейли принялась с жадностью уплетать еду, совершенно не беспокоясь о двух других людях в комнате. Мин Лэ Ян опешил. Ну кто еще мог так нагло вообще с ним разговаривать?! Только эта приблажная! Вообще страха не ведала! Даже не спрашивает ни о чем. Сидит и нагло ест за троих! Вздохнув, он кивком приказал служанке удалиться. Хуэй Лин, кинув расстроенный взгляд, тихо вышла. Ци Мейли, услышав, как позади закрылась дверь, тут же постучала по подушкам рядом. - Ты тоже должен поесть. Иди, попробуй эти кусочки тофу! М-м-м, божественно! – девушка закрыла глаза от удовольствия. Качая головой, мужчина уселся рядом с ней и взял небольшую пиалу с рисом. Ци Мейли тут же добавила в него лепестки лотоса. Мин Лэ Ян, словно зачарованный, смотрел на девушку за столом, которая вообще о манерах не заботилась, и все еще не мог поверить в реальность происходящего. Мужчина не выпускал ее из рук в первую ночь, когда несостоявшуюся невесту принесли без сознания, не позволяя никому прикоснуться к спящей девушке. Он сам снял с нее все свадебные украшения, браслеты, красный верхний наряд и небрежно кинул их будущей супруге Лю Бохая – принцессе Северной Сун. Мин Лэ Ян долго гладил лицо своей обретенной беглянки, а затем, не удержавшись, крепко обнял, жадно дыша ароматом нежной кожи. Даже когда пришел приглашенный врач напоить ее отваром, мужчина так и не решился выпустить девушку из рук. Врач смущался и краснел, но возражать против обилия собачьего корма от этой парочки не смел. Мин Лэ Ян так и заснул, крепко сжимая Ци Мейли. Иногда мужчина водил носом по ее щеке, вдыхая знакомый аромат, который уже и не надеялся почувствовать вновь. Легкий запах лаванды с бергамотом сводили с ума, словно мощнейший афродизиак. С тех самых пор, когда ему сообщили о смерти Ци Мейли, Мин Лэ Ян приказал добавлять бергамот в благовония и ванны, не желая терять связь с ней. На драконьем ложе теперь всегда висели саше с лавандой. Но это все было не тем... Ци Мейли в его руках умиротворенно спала, в дополнительном тепле обнимающих рук было хорошо, но сам Мин Лэ Ян долго еще не мог уснуть. Иногда он припадал к ярким губам, но поцелуи оставались нежными. Руки гуляли по изгибам, а крупное тело била дрожь. Мужчина продолжал держать ее в объятиях и в повозке. Он совершенно не тяготился бездействием. Мин Лэ Ян просто застыл, закрыв глаза, словно уходя в медитацию с сонным телом вновь обретенной Ци Мейли. Небеса знают, чего ему вдруг стоила их разлука. Хотя именно она позволила Мин Лэ Яну почувствовать всю силу уже укоренившихся чувств, которые мужчина упорно называл страстью и привычкой. Они накрыли его мучительной тупой болью и осознанием совершенного бессилия. Хоть он и стоял на вершине мира, но против игр Небес оставался ничтожен. Оказывается, как сильно... Но почему именно она?! Даос сказал, что девушка пришла в этот мир для него. Они связаны. Именно это давало странную уверенность Мин Лэ Яну, с удовольствием наблюдающему за вечерним ужином своей беглянки, что между ними нет непреодолимых преград. И пусть оба пестуют свое эго. Пусть оба имеют претензии к друг другу. Но даже если так... Они все это решат вместе. По крайней мере, мужчина надеялся на это. Мин Лэ Ян налил немного вина в нефритовые чашечки и вздохнул. Сможет ли Ци Мейли проявить благоразумие? Если девушка начнет будить в нем все самое худшее и темное, то личность монарха, который является абсолютным хозяином всего под Небесами, снова возьмет верх, и он действительно привяжет ее к кровати в своих покоях, а развяжет, лишь когда живот будет налазить на нос. Ци Мейли такого не простит, но если не оставит ему выбора, Мин Лэ Ян удержит силой. Эту цену мужчина был готов заплатить. - Фух, я, кажется, объелась, – девушка отложила палочки и подлила немного вина. – Этот маринад в лотосах я делаю вкуснее. И свинина была с неправильными специями. - Ты и впрямь наелась. Иначе бы не критиковала еду, – усмехнулся мужчина. - Мы можем поговорить? – осторожно поинтересовалась Ци Мейли. После еды ведь мужчины самые добрые, верно? - О чем? – равнодушно поинтересовался Мин Лэ Ян.   - Я должна знать, что ты сделал с господином Лю. Это тревожит меня. - Почему? – невесело усмехнулся Мин Лэ Ян. - Наверное потому, что знаю твою мстительность, – пожала плечами девушка, разглядывая похудевшее лицо. – Ты жесток. - Я жесток, моя дикая слива. Это верно. Но по-другому здесь не выживешь. Даже Лю Бохай был жесток, когда требовали обстоятельства. - Был жесток? Он лишь помогал мне. - Но он и убивал, моя Мейли, убивал ради своей цели. Именно Лю Бохай убил моего тайного стража, который охранял тебя. Ци Мейли распахнула глаза. Вино уже начало ударять в голову, щеки раскраснелись, а тело стало легким. - Та девушка, – вспоминала Ци Мейли. – Она должна была принести мне лекарство... Я не знала, что меня охраняли. Ее убил господин Лю? Мне сложно в это поверить... - И тем не менее, это так. Ты и не должна была знать. Я же злился... - Я тоже. И до сих пор злюсь, – поставила пустую чашечку на стол Ци Мейли. – Ты очень жестоко обошелся и со мной. Мин Лэ Ян в упор смотрел на расслабленное лицо разрумянившейся девушки - согрелась, осмелела от выпитого. Легкое тепло разливалось в паху от наблюдаемой картины. - Моя дикая слива, мы сейчас не станем говорить о своих обидах. Мы обязательно поругаемся и помиримся, прибыв обратно. И я обязательно извинюсь, моя девочка. Но и накажу. Ты поступила ужасно жестоко, и по сравнению с тобой я – ничтожество в плане мести. Ци Мейли сглотнула в волнении. - Так было лучше. Мы не подходим друг другу. Мы разные! Я, если честно, даже не думала, что ты вспомнишь обо мне... Ну, сдохла и сдохла... У тебя таких как я полный задний двор. Мин Лэ Ян смотрел на нее не мигая. Он даже не представлял до этого, что Ци Мейли видела себя настолько ничтожной в его глазах. И это его вина... Сдохла? Да, Мин Лэ Ян никогда не говорил ей, как девушка важна в его сердце. Не походят друг другу? - Не настолько, моя прекрасная слива. Ты ведь не дала нам толком шанса. - Потому что ты не заслужил его, – парировала Ци Мейли. Мин Лэ Ян поджал губы – он не был с этим согласен... Однако, не сейчас. - Хорошо. Я прикажу принести бочку для купания? - Да, – восторг был различим в ее теплых глазах. Это согрело. Мин Лэ Ян встал и отправился отдать приказ. Ютонг расположили в углу комнаты, прикрыв бамбуковой занавеской. Расторопные слуги тут же натаскали ведра горячей воды. Мин Лэ Ян достал из своего саше цветки лаванды и кинул их в воду. Улыбка блуждала по лицу. - Иди, вода идеальна. Но не сиди долго. Позвать служанку? - Нет, спасибо. Пусть эта предательница прислуживает тебе. Расскажи мне, что случилось с Лю Бохаем? Он точно жив-здоров? – с подозрением потребовала ответа Ци Мейли, спешно раздеваясь за занавеской. Мин Лэ Ян тут же скривился. - Жив он. Успокойся. Насчет здоров – не уверен, но жив. - Ты.. - движения за ширмой замерли. - Что ты с ним сделал? - Просто показал слуге его место. Считаешь, я не имел права? Этот человек увел тебя у меня из-под носа... - Ты сам в этом виноват. Не надо было быть полным... Кхм... Мин Лэ Ян угрожающе покосился на ширму. Через мгновения он услышал плеск воды. В горле моментально пересохло. Одна перегородка! Одна чертова перегородка! Он словно наяву представлял идеальную белизну нежной кожи, желанное тело, которое приняла в свои нежные объятия теплая вода. Низ живота снова обожгло, вызывая быструю эрекцию. Мин Лэ Ян держал своего похотливого зверя в клетке лишь благодаря выработанной выдержке, но он не ел уже много дней... - Ах... Как же хорошо, – томно вздохнула Ци Мейли, опираясь на бортик бочки. – Блаженство. Выдержка Мин Лэ Яна трещала по швам. Сколько долгих месяцев он оставался один. Руки невольно сжались в кулаки. Ци Мейли словно ощущала эти эмоциональные колебания. Она улыбалась, сидя в горячей воде. «Пусть так... Пусть помучается». Типично женская позиция. Да... А кто сказал, что нельзя?! Ци Мейли не учили с детства служить господину грелкой. - Ты... – голос мужчины звучал хрипло. – Не сиди долго. Я тоже хочу искупаться. - Ты будешь купаться в этой же воде? – не поверила девушка. - Да, поэтому поторопись. Это неслыханно! Император Тянь-ся лезет в воду вслед за низкой наложницей. Ци Мейли едва не рассмеялась в голос! Вообще, Мин Лэ Ян пока проявлял чудеса терпения и выдержки. Надо отдать должное. Но... Девушка не простила его ни разу. Ци Мейли лишь благоразумно принимала то положение, в котором очутилась. Сейчас она пока бессильна. - Я не хочу во Дворец. Не хочу в твой гарем. Моя жизнь – не его часть. В ответ – тишина. Ци Мейли подозрительно нахмурилась. -Ты пойдешь туда, куда и я. Будешь там, где я. Твое место рядом со мной. Легкая хрипотца низкого раздраженного голоса тут же показала Ци Мейли красную карточку. Опасно! Ци Мейли вздохнула. Снова пленница. - Я боюсь... Не смогу жить там. Вдруг штора с шумом отодвинулась, и девушка увидела сердитое красивое лицо. Невольно сердце пропустило удар. Ее реакция на Мин Лэ Яна всегда оставалась однозначной... - Ты не сможешь сбегать вечно... Ци Мейли совершенно не знала, что возразить. Тем временем Мин Лэ Ян взял приготовленную плотную ткань и развернул ее. - Я хочу полежать еще... - Выходи. Ты можешь заболеть. - Положи ткань и выйди. - Не смеши меня. Я – твой муж. Что этот супруг еще не видел? - Ты мне не муж! Ты просто мой любовник. «Любовник». Это слово он уже слышал от девушки. Не запомнил точно, но ощущение чего-то не хорошего осталось. - Ты ходишь по очень тонкой грани моего терпения... Ци Мейли, разозлившись, тут же встала из бочки в полный рост, с вызовом смотря на своего тюремщика. Мин Лэ Ян на мгновение лишился дара речи, но тут же замотал девушку, вытащил из бочки и хорошо обтерев, отнес на кровать. Сверху на нее навалилось несколько одеял. Мин Лэ Ян присел рядом и вздохнул. - Ци Мейли, ты хоть раз задумалась обо мне? Я понимаю, тебе было не до того, жизнь прислуги не сладка. Но ты хоть раз задумалась о моих чувствах? Позволь угадаю. Нет. Ты всегда думала лишь о себе, о своих переживаниях и своих несправедливостях. Подумала ли ты хотя бы раз, каково будет мне услышать от других холодное: «Она мертва»? Я едва с ума не сошел! Меня разрывали вина и сожаления. Я искал твою душу, держался за все, что напоминало тебя. Я не запоминал своих дней. Узнав о том, что тебе пытались причинить вред, подталкивая к смерти.. Я был зол. Но! Узнав, что ты жива, да еще и собралась замуж за другого... Ци Мейли, ты почувствуешь весь мой гнев на себе, обещаю, – девушка сжалась под одеялом. Слова не шли. Она просто зачарованно смотрела в темные омуты абрикосовых глаз и любовалась. – Никто не сможет встать между нами и остаться невредимым. Я учусь на своих ошибках, моя дикая слива. - Сколько красавиц тебя утешали? Неужели совсем не помогло? – упрямая... Но это волновало. Очень. - Выпей и ты немного уксуса, моя дорогая. А то я все один его вместо вина пью... – улыбнулся Мин Лэ Ян. – Этот глупец перед тобой дорого заплатил за свои ошибки, за свое откладывание и за свою гордыню. Второго раза больше не хочу. А сейчас спи, пока еще можешь. Когда мы вернемся, я не дам тебе ни одной ночи покоя. Мин Лэ Ян подтолкнул одеяло и, поцеловав в лоб, отправился принимать остывшую ванну. Когда до столицы оставался всего день пути, небольшой отряд с крытой повозкой попал в засаду. Их окружили около пятидесяти людей в белых маскировочных костюмах. Наемники отлично ориентировались на местности. И судя по пустым выражениям их лиц, они пришли убивать или умирать здесь же. Люди, посланные в разведку, с большей вероятностью, были мертвы. Когда Мин Лэ Ян, все такой же спокойный и равнодушный, вышел им навстречу, доставая внушительного вида меч, Ци Мейли ощутила, как ее охватывает паника. Девушка моментально вспомнила свой сон и то поле боя. Этот мир вынуждает быть жестоким, так говорил ей вчера Мин Лэ Ян, верно? Видимо, ей придется делать свою ставку...