☯︎ Правда ☯︎

- Няннян, посмотрите на эту картину! Очень изысканные мазки, и в целом сам пейзаж словно оживший, – льстиво увещевала императрицу одна из наложниц – гуйпинь Жун. Красота женщины подчеркивалась плотным слоем румян и яркой помадой, что делало женщину куда более зрелой своих двадцати двух лет. Ли Шу относилась к ней ровно и даже снисходительно, ведь эта мартышка совершенно не представляла какой-либо опасности. Император был в ее комнате всего лишь раз и больше про нее не вспоминал, а титул достался ей по важности рода семьи. Гуйпинь Жун – это просто красивая ваза с цветами, которая сейчас упорно искала милости императрицы, ведь об Императоре девушке можно было забыть. - Да, гуйпинь Жун права. Недурно выполнено. Но мазки, на скромный взгляд Бенгун, крупноваты. Что скажет нам Лули-шуфэй? Приглашенные наложницы – те, которые требовались по статусу и те, которым благоволила императрица – собрались на чаепитие во дворце Благословенного Процветания. Всего присутствовало двадцать две женщины, чьи позиции в гареме являлись стабильными. Императрица Айминь все еще официально оставалась под арестом, однако посещения наложниц стали чаще. В конце концов, какая буря не проходит с громом и молнией? Каждая девушка, не смотря на холод, сегодня стремилась показать свою красоту, каждая хотела удивить императрицу и завладеть ее вниманием. Сестрицы рассуждали просто: раз Император после всех обвинений не тронул свою супругу, и она по-прежнему владеет Печатью Феникса, занимается делами гарема, значит, не смотря на разногласия, императрица Айминь есть в сердце Его Величества. Это ли не показатель? Ну и что, что Император пока дает холодное плечо своей императрице... Лули-шуфэй, однако, знала, что императрица Айминь уже не владеет печатью Феникса на полных правах, ведь последние распоряжения делались в обход хозяйки шести дворцов, но, все еще помня конец Чжао-гуйфэй, старалась вести себя крайне осторожно и деликатно. На приеме присутствовала Цао-шуюань, мать принца Юн Гана, который был отравлен. После смерти юного принца наложница Цао осунулась и сильно похудела. В гареме женщина, теряющая сына-принца – это приговор. Получить императорскую милость вновь – задача почти не возможная, если только ты не в почете монарха. А у Юн-ди нет фавориток в гареме. В последнее время Его Величество в хоугуне вообще не появлялся. Евнухи говорили, что Император либо очень занят, либо вообще выехал из Дворца. Лули-шуфэй слегка вздохнула, рассматривая сестру Цао, но, как всегда, каждый сам за себя. Одной конкуренткой меньше. Императрица тоже не особо обращала внимание на горе женщины - не первая и не последняя... - Эта картина для скромной наложницы слишком непонятна. Эта супруга не смеет смущать своим отсутствием вкуса достойный взгляд няннян, – в итоге любезно отозвалась Лули-шуфэй. Императрица Айминь лишь снисходительно улыбнулась, покручивая на пальце золотой хунчжи. - Дорогая, как так может быть? Добродетельная Супруга сегодня является ближе всех к Императору, но до сих пор не умеет разбираться в живописи? Что скажет Мудрая Супруга Сун? Лули-шуфэй, рассматривая опущенным взглядом свои массивные нефритовые и золотые браслеты, с улыбкой проглотила колкость. Супруга Сун легко поклонилась императрице, и, подойдя к картине, ответила: - Эта наложница не особо разбирается в тонкостях техники нанесения. Однако сюжет, заданный на картине, очень романтичный – влюбленная пара в беседке под луной у воды. Как мои це знают, лунный свет ярче всего для того, кто ближе к нему, но стоит помнить, что лунный свет обманчив и недолговечен. Прекрасная картина, на скромный взгляд этой супруги, будет наполнять правильными мыслями. - Какие мудрые слова, Сун-сяньфэй, – одобрительно кивнула императрица под внимательными взглядами собравшихся дам. – Вы поистине достойны своего титула. Бенгун довольна. Хотя Бенгун очень жаль, что Добродетельная Супруга Лули не смогла по достоинству оценить данный сюжет. Думаю, никто не станет возражать, если Бенгун подарит это полотно ей, – великодушно улыбнулась императрица Айминь. – Наше совершенствование не должно останавливаться ни на минуту! Лули-шуфэй поспешно опустила глаза, чтобы скрыть злобу от откровенного издевательства и с поклоном приняла дар: - Эта наложница благодарит за милость! Императрица Айминь наслаждалась изысканным вкусом гуаньинь в самом хорошем настроении. С хитрыми суками надо всегда иметь кнут, но обмакивать его в меду. - Эта наложница слышала, что Император вернулся во Дворец позавчера поздно вечером. Правда ли это? Ходят слухи, что он с собой кого-то привез... - Император вернулся, – заметила женщина в короне Феникса на троне и, как истинная хозяйка шести дворцов, веско заметила. – Сплетни разлетаются слишком быстро... На Его Величество напали в пути, и он был немного ранен... – испуганный вздох прокатился по залу. – С Его Величеством все хорошо, нет смысла переживать. Изначально Хуаншан ехал в повозке, но после нападения, дабы не задерживать людей и повысить скорость передвижения, Его Величество пересел на лошадь. Экипаж просто был с ними пустой. Добродетельная Супруга снова опустила глаза, скрывая усмешку. Эта императрица действительно всех за дураков держит? Как воспитали настолько недалекую женщину? Во всяком случае, шпионы Лули-шуфэй уже донесли, что экипаж был далеко не пустой, однако личность незнакомки выяснить не удалось - она вся была замотана в теплый плащ с низким капюшоном. Пусть это будет приятный сюрприз для императрицы. Ли Шу, не смотря на такое отвлечение в виде принятия милости наложниц, где женщина могла позволить себе хотя бы немного показать своим соперницам их место, все же была крайне обеспокоена. Император вернулся, но снова и снова продолжал давать ей холодное плечо. Даже если Хуаншан и заподозрил жену в причастности к смерти принца или его жалкой гуйжэнь, которой даже не потрудился присвоить достойный титул, уже ничего не поделаешь. Посмеет ли супруг подарить ей три чи белого ритуального шелка? Добровольно Ли Шу никогда не освободит место законной супруги и императрицы. Она специально проживет долгую жизнь, мучая и изводя этого мужчину, в чьем равнодушном сердце не нашлось даже капельки тепла для влюбленной в него женщины. Ли Шу все еще помнила восхищение той юной девочки, которая смотрела на красивого величественного ванъе. От него веяло холодом, выделялась горделивая осанка, завораживал высокомерный взгляд... Та юная девочка готова была пасть к его ногам, готова была терпеть и сносить все, что он считал нужным ей дать. Но годы равнодушия убили все стремления, надежды... Любовь. Ради него та девочка, не раздумывая, приказывала убивать снова и снова. Топить, травить, сжигать... Она шла по огню не раздумывая. Никого не жалко, ведь тогда он придет ко мне, верно? Пролетали годы, а этот высокомерный холодный юноша лишь отдалялся все дальше и дальше. В его взгляде осталось лишь презрение. Где она ошиблась? Наследник... Ей нужен наследник! Если не получается законным путем, значит, надо найти другой выход. Чжао-гуйфэй не брезговала афродизиаками, но конец соперницы был печален. Хотя... Усыновить сына наложницы и сделать его официальным сыном императрицы... Например, Юн Цзыхао. Ему только что исполнилось два года, если взять ребенка на воспитание, то настоящей матери он и не запомнит. А императрица будет с законным сыном. По сути, все дети гарема – дети императрицы. Она единственная их мать. Но эта Вань-сюи не отдаст так просто своего единственного сына. Странно, что самые титулованные жены Императора рожали бесполезных принцесс, а эти низкосортные суки рожали мальчиков, да еще и с первого раза. За счет этих детей все они имели сейчас довольно высокий статус наложниц. Однако, если Его Величество одобрит, эта Вань-сюи ничего не сможет сделать. После завершения чаепития, императрица отправила слугу прямиком к рабочему кабинету супруга. Ее записки он игнорировал, саму женщину – тоже. Но Ли Шу по-прежнему оставалась доверенным лицом Императора, а значит, ее мирная инициатива может сдвинуть затянувшуюся холодную войну. В конце концов, все эти шлюхи меняются с такой быстротой, что ее супруг даже не запоминает их лиц. Написав в своем письме о тоске покинутой супруги, о своей невиновности, Ли Шу смиренно просила прощения и предлагала Императору укрепить свою власть с ее помощью. Женщина умоляла супруга позволить поговорить с ним. Она не надеялась на скорый ответ, но для этого упомянула про укрепление власти. Закончив переодеваться, Ли Шу уже хотела приказать подать ужин, но вдруг услышала торопливые шаги бегущего евнуха. Ее сердце на минуту сильно заколотилось. Двери распахнулись, и слуга доложил: - Император прибыл! Ли Шу бросилась на колени, смиренно склонив голову. Юн-ди ворвался в холодную комнату, принеся с собой запах мороза, снега и колкого зимнего ветра. Замерев, императрица терпеливо ожидала приказа встать, которого все не было. - Чжэнь видит, что Его императрица любит поддерживать холодную температуру? – в спокойном голосе слышалась издевка. Ли Шу знала, что сейчас ее покои – символ одиночества, тоски и безысходности. Остывшие и холодные. Как ее душа. - Чэньцэ смиренно принимает волю своего господина, но просит Ваше Величество о справедливости. Император сел возле единственной жаровни у кровати. - Поднимайся, Ли Шу. Чжэнь пришел сказать тебе кое-что. Конечно, стоило сделать это раньше, но у Нас не был никакого желания лицезреть тебя, веришь? Однако некоторые министры все еще просят за тебя, подают Нам прошение за прошением. - Эта чэньцэ молит о снисхождении супруга. Эта подданная не сделала ничего плохого, – подняв глаза, Ли Шу увлажнила их выработанной многолетней привычкой. – Ваша супруга молит о справедливости! Черные агатовые глаза Императора словно сверкнули, он холодно улыбнулся. От этой улыбки и без того продрогшей Ли Шу стало жутко. - Ты и справедливость?! Моя дорогая супруга, ты себе льстишь! Ты никогда не была справедлива к другим, так почему же ищешь эту справедливость? - Вашу супругу оклеветали! – уверенно заняла позицию Ли Шу. - Чжэнь давно знал, что именно ты в том числе приложили руку к убийству принца наложницы Цюй, – Ли Шу испуганно вскинула взгляд на мужчину в теплой черной мантии с вышитым драконом. – Не смей отпираться... Смерть еще одного принца Юн Гана... – Ли Шу замотала головой, слезы заструились по бледным щекам. – Да, здесь ты не виновата. Смерть этого принца была стечением обстоятельств. Он простыл и подхватил восполнение легких. Однако все расценивали это как отравление. - Вы готовы повесить всю вину на Вашу супругу, Ваше Величество? Эта Чэньцэ – единственная до глубины души преданная Вам подданная! Простите неправильные действия и ошибки этой глубоко любящей Вас женщине! Позвольте помочь в Вашем бремени! - И как же ты сможешь мне помочь, дорогая Ли Шу? Императрица Айминь увлажнила языком пересохшие губы. То, что должно выглядеть по-женски завлекательно, стало вдруг показателем отчаяния. - Ваша супруга готова официально усыновить принца Юн Цзыхао. На сегодняшний день этот мальчик – самый вероятный наследный принц. Ваша супруга поможет Вашему Величеству вырастить его достойным приемником, укрепив тем самым Вашу власть законным наследником от императрицы! - Ты думаешь, Ли Шу, что Чжэнь настолько стар и немощен, что не в состоянии больше иметь детей? Ли Шу снова начала кланяться. - Это не то, что Ваша супруга хотела сказать. Это не правда... Чэньцэ думает о благе династии, ее стабильности и процветании. - Ты, убивая, думала о процветании династии? Позволь Нам усомниться. Но, Ли Шу... Этот Император спрашивает тебя, кто именно выполнил твой приказ о поджоге тех несчастных девушек – прачек? - Что?! – Ли Шу, задохнувшись на вдохе, упала на колени. – Хуаншан, это клевета! Зачем Вашей супруге сжигать этих несчастных? Юн-ди холодно смотрел на ее чрезмерную наигранную реакцию. - Ты так испугалась эту девушку, что не пожалела даже невинных? Ли Шу, кто именно исполнил твой приказ о поджоге? - Это страшная клевета! - Чжэнь дает тебе еще один шанс, Ли Шу. Кто выполнил для тебя этот приказ? Императрица Айминь застыла в немом ужасе. Ее разум словно померк... Не может быть... Не может быть... Прошло уже столько времени, когда исчезла Сяньцзань-момо... Если бы она и рассказала правду, то взяла бы всю вину на себя, не зря же ее так страшно казнили. С другой стороны, если Император знал эту правду, то зачем спрашивал снова? Мужчина перед ней всегда оставался Святым Драконом... Ли Шу дрожала. Ее признание означает верную смерть. Шелком или вином, но исход один. Юн-ди не пощадит... Он был странно привязан к той низкородной шлюхе... - Ваша супруга невиновна! Это последнее слово чэньцэ. Юн-ди резко поднялся. - Мы услышали твой ответ. Моя Хуанхоу очень хотела, чтобы ее господин страдал, верно? Чтобы он ощутил вкус поражения перед лицом смерти. Позволь сказать, Ли Шу, у тебя получилось. Нам было больно. Во всей мере Чжэнь ощутил беспомощность... Но ты, все же, сделала неверный выбор. Чжэнь знает, как ты ненавидишь всех гаремных «шлюх», так ты их называешь, верно? Но то, что ты посмела прикоснуться к Ци Мейли, дорого тебе обойдется, – Император развернулся и направился к выходу. Остановившись перед дверью, мужчина обернулся и бросил взгляд на поверженную женщину. – Иметь наследника от тебя... Одна мысль об этом Нам претит. Тебе нужен ребенок? На что ты готова ради него? Император скрылся в лабиринте затемненных продуваемых коридоров, а вбежавшие служанки кинулись спешно поднимать обессиленную госпожу с пола. Глядя вслед уходящему супругу, вершителю ее жалкой жизни, Ли Шу с ненавистью бормотала: - Лучше убить тысячу, чем пощадить одного... Лучше убить тысячу...

***

Ци Мейли никак не ожидала, что войдя в комнату, увидит на коленях эту девочку – Син Шихонг. Неверяще она уставилась на тихо плачущую служанку, а затем, следуя за внезапным порывом, Ци Мейли тут же подняла и обняла ее. Син Шихонг зарыдала еще пуще. Даже у самой Ци Мейли из глаз полились слезы облегчения и радости. Она молила Небеса за эту девочку. Осмотрев свою горничную, Ци Мейли с болью отмечала худой, изможденный вид горничной. Видны на тонкой коже следы побоев, глубокие зажившие порезы от кухонного ножа, где-то даже был след от ожога. Работа на кухне чернорабочей не шла на пользу юной молодой девушке. Но в целом Син Шихонг была здорова, просто очень уставшая. Девушка призналась, что ее несколько раз хотели наказать палками, но кто-то спасал, словно дергал за ниточки. И вскоре к ней даже не решались придираться. А на кровати под подушкой девушка часто находила заживляющую мазь, которая спасала ее не один раз от жара печи, глубоких порезов при работе с заготовкой овощей и даже от обморожения. Ци Мейли гладила потеряшку по голове и ощущала себя не госпожой, а старшей сестрой. - Тебя обижали? – прямо спросила Ци Мейли растерявшуюся Син Шихонг. В конце концов, Ци Мейли хорошо помнила, как расплачивались девушки-прачки за милость. - Нет, – твердо заверила она, поняв подтекст хозяйки. – Однажды... Один стражник затащил меня в сарай, когда эта рабыня возвращалась из амбара... Но он лишь смог поднять мою юбку, когда вдруг упал и потерял сознание. А я убежала. Больше Шихонг его не видела... Ци Мейли вздохнула с облегчением, плюсуя этому собачьему Императору в карму. Она совершенно не могла ждать заботы о низкой служанке разжалованной наложницы. К приезду госпожи все было готово. Ци Мейли осматривала свой новый дом, который, видимо, станет ее крышей надолго, пока Мин Лэ Ян не потеряет голову от аромата другого цветка.   В очень богато обставленных покоях, которая напоминала сокровищницу, для любителя комфорта и сладкой жизни было все: висели разноцветные ковры, защищающие от холодов и гуляющих ветров, резные столики с расписанными вазами, широкая кушетка архата из сандала с затейливыми, сложными рисунками. Плотный винного цвета бархат свисал со стен до самого пола, не позволяя сквознякам проникать в комнату. Возле самой углубленной стены, защищенной коврами, стояла огромная кровать-бабу из дерева желтой груши, украшенная резными цветами лилии и гибискуса с массивными балдахинами из парчи. В одной комнате стояли разогретыми две массивных жаровни, поддерживая необходимое тепло. Син Шихонг провела госпожу в другие комнаты, в том числе в комнату для купания, где стояла огромная ютонг на несколько человек, напоминающая по форме ванну с высокими бортами. Ци Мейли про себя отметила, что не хватает пузырьков джакузи – и было бы не отличить. Даже занавеска, сделанная из бамбуковых плоских дощечек, отличалась изысканной работой и тонкой росписью. Туалет находился в отдалении, но в нем все оставалось крайне аккуратным и чистым, словно никто ни разу им не пользовался. В углу стояла фарфоровая чаша для умывания и лежало мыло с ароматом лаванды. В ее новых покоях была даже небольшая библиотека с топчаном перед окном, где весной и летом виды особенно красивы в цветущем саду, чайная комната для приема гостей и досуга. Все шкафы из темного китайского лавра забиты всевозможными книгами, фолиантами из тонкого шелка. На столе из светлой лесной яблони лежал набор кисточек для письма. Тушечница располагалась тут же рядом на коралловой подставке. Каждая комнатка, пусть и небольшая по меркам Дворца, оставалась максимально удобной, обустроенной с лаконичностью и вкусом. Для знатной дамы это были недостойные ее положения маленькие комнатушки. Для бедняка или крестьянина – хоромы. Ци Мейли видела свои покои словно аутентичный пентхаус, стоимость которого в современном мире приравнивалась бы к миллионам юаней. - А что там? – с любопытством указала на последнюю дверь Ци Мейли. - Ваша служанка не знает, госпожа, ей запрещено туда входить. Но Вам – нет. Можете пройти и увидеть сами. И мне расскажите – хихикнула девушка. Ци Мейли с удивлением посмотрела на озорную Син Шихонг. - Вот глупое создание... – она прошла прямо к двери и распахнула ее. В лицо ударила волна тепла и благовоний. Девушка оказалась в комнате с небольшим бассейном, выложенным отшлифованным темным камнем вперемешку с мрамором. Ци Мейли узнала личный бассейн Императора с первого взгляда, хотя и была здесь под воздействием афродизиака. Именно в этом бассейне они вдвоем провели такие сладкие моменты с Мин Лэ Яном. Невольно Ци Мейли задрожала. Внутри словно все потяжелело. Девушка быстро закрыла дверь, задумавшись. Вот значит где она... Ее комнаты соединены с покоями Императора. И самое главное, это не хоугун. Вернувшись в свою спальню и самую роскошную комнату во всех покоях, Ци Мейли принялась переодеваться. Расторопные служанки, среди которых даже евнухов не оказалось, быстро натаскали горячей воды, словно заранее знали о потребностях госпожи. Понежившись в воде, Ци Мейли немного пришла в себя. Оставаясь честна с собой, девушка была рада, что ее свадьба не состоялась. Как бы хорошо она не относилась к Лю-гэгэ, в нем девушка видела друга или старшего, но не возлюбленного. Син Шихонг предупредила хозяйку, что вечером придет Император, поэтому ужин будет подан сюда. Ци Мейли на это только хмыкнула. Если этот «общественный муж» думает, что хороший секс решит все их проблемы, то он будет разочарован. При мысли об этих весенних играх тело моментально отреагировало, да, секс с этим альфа-самцом был не просто хорош – великолепен. Ее молодое, полное силы и жизни тело требовало своего, тем более, что Мин Лэ Ян слишком часто и долго приучал к удовольствию. Но... Девушка по-прежнему не хотела быть одной из цеши... Юн-ди вошел в ее покои, когда наступил сюй-ши, одетый в парчовый длинный халат, украшенный изысканной волнообразной вышивкой. Ци Мейли поняла, что Императору даже не нужно выходить из Дворца, чтобы войти в ее покои. Чертов сластолюбец! Устроил все для своего удобства. - Как ты? Тебе понравились комнаты? - Даже золотой дворец может стать тюрьмой, верно? – Ци Мейли легко подхватила неформальный стиль общения. Юн-ди вздохнул, но отступать не собирался. - Налей мне вина. Давай выпьем. Это семилетнее вино из орхидеи, – на столе располагались изысканные закуски, видно, что повара старались. Кусочки жареной утки в медовом соусе, вяленая оленина, соленья, грибы, маринованные лепестки лотоса и даже пряный тофу. Ци Мейли, налив вина, взяла палочки и попробовала утку. Юн-ди застыл с винной нефритовой чашей, следя за каждым движением девушки. Увидев ее равнодушную реакцию, он нахмурился. – Мне наказать поваров? - Оставь несчастных, они старались. Однако здесь не хватает вкуса. - Я очень скучал по твоим блюдам. - Может, мы уже поговорим? - пошла в наступление Ци Мейли. Выпив вина, Юн-ди кивнул. Его вид можно было назвать даже расслабленным. Однако абрикосовые глаза подмечали все. - Лю Бохай спас меня от совершенного кошмара, который буквально уже оканчивался для меня в тот вечер. Я не выжила бы без него. - Ты выжила бы, моя девочка. Тайный страж вытащила бы тебя и отнесла в императорскую лечебницу, где тебя уже ждали. Ее ошибка в том, что она пропустила твое отравление. У твоей защитницы на руках были все распоряжения и разрешения. Именно она спасла тебя от вина императрицы. Ци Мейли живо вспомнила тот момент. Вот оно что... Получается, Лю-гэгэ убил эту девушку ради нее? - Я не могу обвинять господина Лю. Он всегда был моей надеждой выбраться отсюда, - Юн-ди налил себе еще вина. Сердце покалывало от услышанных неприятных слов. – Его план был дерзок, но сработал... Как ты узнал, что я жива? Юн-ди невесело усмехнулся. - Могла ли ты думать обо мне в такой момент? Я виноват, Мейли. Виноват, что позволил запугивать тебя. Моя гордыня и обида взяли верх, и в итоге я едва не потерял тебя. Посмотри на меня, Ци Мейли, – мужчина поднял пальцем ее подбородок, ловя острый взгляд. – Ты заставила меня пройти очень тяжелый урок. Однако именно тогда я окончательно понял, что не могу отпустить тебя, не могу отказаться. Этот собачий Император осознал, как ты была дорога для него. Руки Ци Мейли слегка дрожали, но девушка молчала. Верит ли? Нет. Но слышать такое признание от этого человека... - Неужели тебя никто не утешил? Да, – вдруг вспомнила Ци Мейли. – По слухам, тебя ранили... - Во Дворце был бунт, эти слухи дали мне возможность заставить врагов действовать, - спокойное лицо девушки не изменилось. - Ты не удивлена? - Зная тебя, я надеялась... Верить слухам не всегда стоит... Ты - улыбающийся тигр, - Юн-ди лишь подтверждающе улыбнулся на это замечание. - Кто отравил меня в таком случае? - Эта женщина уже понесла наказание за свои поступки, моя дикая слива. Не думай больше о ней. - Меня отравили, а потом подожгли... Скажи мне, кто именно настолько меня ненавидит, хотя я жила более чем незаметно... - Это разные люди. Отравила тебя Благородная Супруга. А насчет поджога... - Я думала, это была Императрица. Раз не получилось напоить меня вином. - Да, она организовала поджог. Глаза Ци Мейли расширились. - И ты привез меня обратно, зная все это? Ты хочешь моей смерти, на этот раз настоящей?! - Тсс, тихо, моя прекрасная слива, – Юн-ди прикрыл рот девушки рукой. Вино хорошо расслабляло, но голова Императора была кристально ясна. – Ради твоей безопасности я сделаю все. Дай мне немного времени, – мужчина нежно гладил распущенные почти высохшие пряди длинных волос. - Ты накажешь саму императрицу?! - Доверься мне хотя бы раз. Кстати, твоя комната очень хорошо обставлена, – он с усмешкой оглядел интерьер. – Продавать придется все долго. Надеюсь, это займет тебя на время. - Ты... – задохнулась Ци Мейли. – Ты знал?! - Конечно. Что во Дворце от меня скроется? Кстати, выкопать твой тайник с серебром? Он на месте. - Да, – засмеялась вдруг Ци Мейли. – Это мое вознаграждение за мучения! Верни мне его! – но вдруг посерьезнев, опустила глаза на кувшинчик вина. – Спасибо, что Син Шихонг жива и вернулась ко мне. Юн-ди никогда в жизни бы не признался, что он вообще забыл об этой Син Шихонг, и уж точно не интересовался ее судьбой. Эту благодарность, видимо, стоит адресовать Ли Фенгу. Но надо отдать должное его собственной дальновидности - он не убил эту служанку в порыве гнева тогда. Иначе сейчас бы было гораздо сложнее разговаривать с Ци Мейли... - Тогда как ты отблагодаришь меня? - Ты провинился, а я должна благодарить тебя? Если бы не твое оскорбленное самолюбие, я бы была уже замужем. Едва произнеся последнюю фразу, Ци Мейли вдруг ощутила крепкую хватку руки на ее волосах сзади. Юн-ди резко дернул девушку к себе: - Тогда ты бы точно подписала ему смертный приговор. Я бы убил, не раздумывая. Хочешь стать вдовой? В любом случае, для Лю Бохая все кончено. Ци Мейли ощущала дыхание собеседника на своих губах, чувствовала цветочный запах вина. Такая реакция легла бальзамом на ее женское самолюбие.  - Что ты сделал? - Господин Лю Бохай, согласно императорскому указу, за особые заслуги был одарен браком с принцессой первого ранга государства Сун, - на самом деле, дать этой ничтожной подаренной принцессе-шпионке титул принцессы первого ранга для задуманного брака - не такая уж большая цена за результат. Это действительно шах и мат. - Благословенный высшим указом союз уже скреплен, брак они консумировали. Если ты не знаешь, мужчина, взявший в жены принцессу первого ранга, никогда не сможет больше жениться официально, даже после ее смерти. Этот помощник капитана очень вдумчиво исследовал прелести своей новой жены несколько раз за ночь, - ухмыльнулся с издевкой мужчина. Ци Мейли недоверчиво смотрела на своего мучителя.  - Лю-гэгэ никогда бы не женился на ком-то другом... Не успев договорить, Ци Мейли вскрикнула от боли. Ее волосы скрутили еще сильнее. Однако женское вредное Я упивалось такими проверками на прочность. - Не смей так называть его при мне! Не смей вообще называть его имя! Не смей даже думать о нем... – Нежное "Лю-гэгэ" разъедало душу. Взяв себя в руки, Юн-ди словно понял игру девушки, и демонстрируя немного безумную улыбку, объяснил, – Боюсь, я действительно сошел с ума, моя дикая слива. Вместо того, чтобы отпустить, я словно обезумевший искал тебя. Это пугает? А я даже испугаться не успел - потонул в бездне отчаяния. Этот недостойный действительно думал о черных ритуалах привязки души. Получить тебя в свои руки – единственный способ сохранить мое спокойствие. Именно ты спровоцировала этот хаос, поэтому возьми за это ответственность. Ци Мейли хотела что-то возразить, но ее губы оказались смяты давящим поцелуем. Легкий привкус вина смешивался со вкусом губ, рождая сладкую дрожь ожидания. Однако сомнения продолжали грызть изнутри. Ци Мейли оттолкнула мужчину, упершись ему в грудь. - Ты знаешь, что у меня с Лю Бохаем ничего не было - твои соглядатаи дежурили без устали. Однако, говоря о своих чувствах ко мне, сколько ты за это время успел приласкать своих наложниц? Не уворачивайся от ответа! Сердце Юн-ди наполнилось внезапной сладостью. Его дикая слива - все еще ревнивая чаша с уксусом! Как странно... Обычно любые проявления ревности лишь раздражали. А в эту минуту - радуют. - Ты думаешь, что твой мужчина – похотливое животное без ума? Думаешь, что этот несчастный стал бы искать утешения в первой попавшейся наложнице? Твой супруг узнал разницу между прикосновением к любимой и к чужой женщине. В мире есть три тысячи рек, чтобы утолить жажду, но я зачерпну всего лишь ковшик, - он сосредоточенно заправил за ухо прядь выбившихся темных волос на голове взволнованной девушки, старательно сохраняющей серьезный вид. Любовь мужчины, как и красота женщины, коротка. Эту простую истину Ци Мейли знала. Но видя довольную улыбку на завораживающем лице, Ци Мейли не могла не ответить на эту искренность. Она вернула поцелуй мужчине, обнимая за шею. Юн-ди, наконец получив беглянку в свои объятия, перетащил девушку к себе на колени, стаскивая попутно плотный бархатный халат со своей желанной добычи. Поцелуй углублялся, становился агрессивнее, движения - грубее и судорожнее. Были порваны и завязки халата, и нижняя рубашка, и завязки дудоу. Ци Мейли уложили на подушки возле стола. Девушка подгоняла своего любовника наполовину открытой сочной грудью, к которой мужчина припадал снова и снова, ловя языком розово-жемчужные соски, мелькавшие между разорванной одеждой. Ци Мейли жадно смотрела, как ее любовник развязывал свои штаны, освобождая налитую внушительную плоть. Его пальцы тут же переместились в ложбинку между ее ягодицами, подтягивая тело девушки к себе и раздвигая соблазнительные в своих изгибах бедра, открывая доступ к желанному цветку. Степень отзывчивости его прекрасной сливы на простые ласки поражала – она была полностью готова для него и хотела происходящего не меньше. Обхватив член, Юн-ди начал водить увлажненной головкой по налитым возбужденным лепесткам, на которых также было много влаги, проверяя свою выдержку. Тонкий аромат самой желанной женщины кружил голову сильнее любого вина, вызывая сухость во рту. Это был уникальный запах, не похожий на что-то иное - запах ее возбуждения, смешанный с отголосками бергамота на темных волосах и нотами лаванды на самой коже. Происходящее казалось нереальным. - Не резко... – попросила тихо Ци Мейли. Ее тело вновь должно привыкнуть. Юн-ди медленно погружался внутрь и рассматривал раскрасневшееся лицо своей любимой, наслаждаясь малейшей реакцией. Наконец-то все эти одинокие ночи и бесплотные сны стали реальностью. Он смог, он нашел, вернул... В этот момент Юн-ди всем существом чувствовал, что он – действительно любимец Небес! Войдя до самого конца, мужчина не смог сдержать довольного стона. Подхватив возбужденную Ци Мейли под спину, крепко обняв, он вжал в себя податливое тело и задал быстрый, жесткий темп. Влажные удары соприкосновения тел были очень громкими, очень смущающими дежуривших служанок, но еще больше их заставляли неудержимо краснеть громкие стоны любовников в комнате. Ци Мейли могла лишь обхватить крепкую спину мужчины и отдаться безумной страсти. Он шептал ей что-то на ухо, но девушка не могла различить слова. Все смешалось, конечности словно потеряли чувствительность, осталось лишь распирающее чувство там, внутри, при глубоком проникновении в самую ее суть. Они сцепились словно два диких зверя во время гона, поэтому финал оказался очень ярким и быстрым. Девушка не могла никак поверить, что она снова растворяется в этой спасительной близости, о которой столько раз вспоминала. Оба задыхались, наслаждаясь влажным горячим теплом соединенных тел, которые подрагивали от пережитого удовольствия. Мужчина замер глубоко внутри Ци Мейли, желая отдать девушке все. Ее рука нежно гладила любовника по мокрой спине. Теперь и она окончательно поняла разницу между прикосновениями любимого мужчины и любого другого мужчины. - Не потеряй ни капли, – усмехнулся ей в ухо довольный любовник. - Мне снова надо искупаться. Юн-ди, не разрывая объятий и не выходя из девушки, легко поднял ее, встав на колени, а затем и поднявшись со своей ценной ношей на ноги. Он, зарываясь носом в растрепанные волосы, пошел прямиком в личную купальню Императора. - Нам пора обновить наши воспоминания. А твоя кровать... Пусть еще немного нас подождет. Мы и до нее доберемся... За дверями в отдалении со слугами тихо стоял Ся Яозу, удовлетворенно улыбаясь от уха до уха. Слава Небесам! Император был здоров, полон сил и очень энергичен! Переживания о возможной мужской травме Тянь-ся сводили с ума евнуха, ведь Его Величество не разбрасывал дождь и росу среди наложниц, как полагается по придворному этикету, уже слишком долгое время. Однако сейчас главный евнух был счастлив! Кто знает, может скоро все услышат хорошие новости...