☯︎ Изменения ☯︎

Ман Чангуй недовольно вошел в шумное помещение, стряхивая с накидки снег. Когда уже придет весна? Надоел этот собачий холод. Огромное увеселительное заведение Дом Счастья и Цветов являлся одним из самых больших борделей в столице. Здесь находились женщины совершенно разных возрастов, разных возможностей и разной цены. На первом этаже огромного дома работал ресторан с отличной кухней Хуайян, там же располагалась сцена для ежедневных выступлений артистов или девушек. На втором этаже разместились игорные столы и приватные комнаты отдыха, а на третьем и четвертом этажах шли небольшие покои для обслуживания гостей. Это все огромное хозяйство включало в себя также задние пристройки для обслуги, комнаты управляющих, хозяйственные помещения и самые приватные отдельные небольшие облагороженные хижины, расположенные в наиболее отдаленных местах комплекса, что позволяло заглушать даже самые громкие крики несчастных. Наиболее дорогие куртизанки и юноши для утех жили на четвертом этаже, но таких всегда было немного. Самые низшие дешевые проститутки, как правило, состоящие из проданных провинившихся служанок, женщин или молодых мальчиков наказанных, разжалованных семей, подобранных беспризорников, в которых бордель вкладывал деньги, обитали в подвальных помещениях. Работа Дома Счастья и Цветов оставалась отлично налаженной и официальной. Местная префектура получала все причитающиеся налоги и отчисления, отдельно приплачивалось магистратам за покровительство и протекцию. Всем чиновникам при посещении предоставлялись скидки и рассрочки, особо почетным гостям из министерств выпивка и закуски шли за счет заведения при покупке девушек. Ман Чангуй, будучи крайне уважаемым человеком, щедро вел дела с официальными лицами, а также не брезговал и некоторыми связями с теневыми подпольными организациями, которые могли выискать для него особо ценные экземпляры или снабдить контрабандой, обеспечивающую стопроцентную прибыль. Как никто Ман Чангуй понимал, что такое заведение как Дом Счастья и Цветов – это сосредоточение всевозможных лиц и должностей, место, где сходятся драконы и змеи. На удовольствия падки и чиновники, и простолюдины, и титулованные люди. Последние особенно развратны. Удовлетворить столь разнообразные вкусы было нелегко, но за много лет хозяин дома удовольствий смог создать хорошую репутацию для своего заведения. Ман Чангуй с удовлетворением рассматривал занятые столики ресторана. Да, определенно, даже борделю нужна хорошая репутация. Пока мужчина проходил мимо гостей, он привычно здоровался со знакомыми посетителями, отмечая проворность юных мальчишек-официантов и выражение лиц посетителей. Клиент должен оставаться доволен, тогда он вернется вместе со своими деньгами. Войдя в задние комнаты, где располагался рабочий кабинет, приятный на вид моложавый мужчина скинул мокрую накидку, немного прогрел руки у жаровни и сел разбирать счета с документами. Основную бухгалтерию вел он сам, а мелкую и распределительную – его секретарь. Служанка тут же подала господину идеальной температуры улун. Через одну чашку чая в дверях возникла старая Цзун-Цзун, которую господин Ман приказал вызвать к себе. Неопрятного вида неряшливая женщина являлась много лет надсмотрщицей среди девушек, она занималась адаптацией будущих работниц дома удовольствий. Методы у нее были довольно простые – кнут, розги и голодовка. Особо прытких или гордых приходилось ломать, но так, чтобы девушки не кончали собой. Когда жертва была морально сломлена, начиналось более тонкое обучение, в зависимости от ценовой категории несчастной. Для элитных куртизанок и тех, кто удовлетворял специфические запросы клиентов, у Ман Чангуя имелись отдельные учителя. - Господин, – пробурчала старая Цзун-Цзун. Имени ее никто не помнил, ровно как и возраста. Ман Чангуй считал, что ей уже давно за пятьдесят. Дописав очередной столбик цифр, хозяин Дома Счастья и Цветов аккуратно положил кисть на подставку из черепашьего панциря. У мужчины были тонкие аккуратные руки аристократа с двумя массивными перстнями на пальцах. Старая Цзун-Цзун втайне любовалась молодым господином, поэтому всегда немного нервничала, украдкой рассматривая умное и интеллигентное лицо. - Женщина, которую к нам доставили недавно, как она? - прямо спросил хозяин. - Господин имеет в виду эту сумасшедшую девку? Все время вопит как резанная, называя себя императрицей, и грозит сравнять с землей всех подряд. Про страшные пытки и казни эта раба даже упоминать не будет. У нее явно помутнение в голове. - Да, – постучал пальцами по столу Ман Чангуй. – Экземпляр интересный и сложный. Я объясню, чего жду от тебя. Эта наложница одного богатого господина... К сожалению, он настолько разбаловал ее, что женщина не только забыла свое место, но стала мнить себя всемогущей госпожой. Этот важный человек решил проучить ее, к тому же, имея специфические вкусы, он дал добро на использование своей наложницы для пикантных потребностей. Однако, женщина крайне неуравновешенная. Необходимо следить, чтобы она за это время ничего с собой не сделала, поскольку господин изъявил желание забрать ее обратно в свой дом, - пожал плечами Ман Чангуй. Он давно не задавался вопросами о причудах богатых людей. - Эта раба все понимает, господин. Для этого у нас есть прекрасные специальные добавки – они вмиг сделают из нее послушную овечку. - Ты уже давала их? - Да, мой господин. Женщина оказалась очень буйной, она расцарапала мне руки, кричала, словно сумасшедшая, пришлось напоить ее тут же. Только тогда она затихла. Хотя все еще рассказывает, что она императрица... - Нам придется правильно стимулировать ее тело. - Эта служанка подберет верные афродизиаки – любая высокомерная императрица станет скулящей течной сукой. К тому же, зная степень извращенных удовольствий некоторых клиентов, ей придется притуплять болевой порог с непривычки. Не все могут получать удовольствие от боли. К такому приучают долго. - Ты, как всегда, все верно понимаешь, Цзун-Цзун, – благодушно и спокойно улыбнулся Ман Чангуй. – Да, еще одно требование клиента – никаких противозачаточных отваров. Старая Цзун-Цзун нахмурилась. - Вы уверены, господин? Что же он потом будет делать с чужим ублюдком в утробе, да еще и приобретенного таким способом? - Не наше дело обсуждать планы тех, кто щедро платит. Подготовь ее, пусть начнет сегодня с обычных клиентов. Выдели ей комнату на третьем этаже и надень на нее маску. Ее лица никто не должен видеть - это тоже условие клиента. Этот господин настолько богат, что оставил все деньги за ее услуги нам, поэтому самое меньшее, что мы можем сделать - соблюсти все требования. Видимо, для него это всего лишь специфическое наказание, а не еще один способ заработка. - У этих богатых господ очень интересные идеи... Не ей первой обещают жизнь императрицы, - снова хмыкнула Цзун-Цзун. Обычно таких женщин после всех подобных игр продавали другим хозяевам через закрытые аукционы. - Она не первая такая и не последняя. Неделя здесь – и любая обнаглевшая наложница вспомнит о своем месте и начнет ценить то, что дает ей господин. Это хорошая воспитательная работа. А мы – хорошие наставники, Цзун-Цзун. Поскольку она не может представиться гостям сама, нам необходимо дать нашей гостье хорошую рекламу. Не продешеви. Скажи управляющей, она позаботится. Старая Цзун-Цзун кивала с пониманием. Поклонившись, женщина, прихрамывая, отправилась искать управляющую. С таким холеным телом, как у этой наложницы, клиентов у нее будет хоть отбавляй, хоть сама женщина и напоминала ломкую иву. Главное, не давать ей выходить из-под действия стимулирующих средств. Цзун-Цзун усмехнулась. Она на своем веку повидала многих «благородных» дамочек, которые кричали о всех карах небесных и угрожали страшными расправами, если их персоны не будут отпущены. Однако императрицы у них еще не бывало. Это надо же, насколько высокое самомнение у этой белокожей госпожи!

***

  Весть о внезапной болезни императрицы поразила гарем. С личного приказа Императора запретили все посещения, а верных момо изолировали в наказание за то, что они проглядели здоровье императорской супруги. Как бы служанки не умоляли пустить их к госпоже, лекарь отказал, сославшись на заразную инфекцию. - Императрице Айминь сейчас необходим покой и тишина. Рядом с ней остается служанка, которая будет заботиться о Ее Величестве, а также придворные лекари. Как только императрица минует опасную стадию, вам разрешат вернуться к службе. Нельзя, чтобы болезнь распространилась по дворцу. Императорский страж внутренних покоев распорядился о наказании всех момо императрицы в виде замаливания своих проступков в небольшом храме внутри дворца на коленях по нескольку часов к ряду. Стенания верных рабов Матери Нации не смолкали. В итоге некогда шумный дворец Благословенного Процветания императрицы Айминь опустел. Остались лишь внешняя стража и ежедневно входящий туда лекарь Е. Чиновники были обеспокоены внезапной новостью, однако сам Юн-ди оставался отрешенно безразличен. Он каждый день принимал все пожелания скорейшего выздоровления и даже не считал нужным сделать хоть немного взволнованный вид. Лули-шуфэй, конечно, об этом знала, но мудро выжидала, пока ей не пришло приглашение на аудиенцию к Императору. Яшмовое лицо красавицы озарила счастливая улыбка, но немного смущенный евнух вдруг поправил: - Лули-шуфэй просят прибыть на аудиенцию в кабинет Его Величества для разговора, а не служить Императору в спальне. Разочарованная, но в то же время заинтригованная, женщина тщательно подготовилась к этой встрече. Впервые за долгое время она встретится лицом к лицу с монархом. На подготовку ушло больше шичэня, но никто не смог бы отрицать, что Лули-шуфэй - это распустившийся цветок с изысканным ароматом. Нежные румяна, соблазнительный изгиб подводки, прорисованная дуга бровей, манящий блеск на губах. Белая нефритовая кожа словно светилась после нанесения специальной пасты с ароматом пачули. Темно-красный бархат юбки расшит яркими гибискусами, а верхний топ светло-розового цвета, украшенный рисунком облаков, красиво сочетался с глубоким насыщенным оттенком низа. Сложная прическа увенчивалась изящными парными шпильками с красными агатами, а сбоку нежный перезвон бусин в такт шагам добавляло буяо. Добродетельная Супруга рассматривала себя в большом бронзовом зеркале, предвкушая желанную встречу. Нежный цветок сливы, тонко прорисованный на лбу, подчеркивал образ прекрасного и неземного очарования. Войдя в ту часть дворцового комплекса, где располагался императорский кабинет, Лули-шуфэй продолжала раздумывать о причинах вызова. Теперь, когда глупая императрица больна, она осталась самой главной в гареме. Даже супруга Сун имела более низкий статус по сравнению с ней. В самом кабинете находились еще четверо чиновников трех министерств, которые что-то обсуждали с Его Величеством. Как только евнух доложил о прибытии Добродетельной Супруги Лули, все посетители, поклонившись, тут же покинули Императора, который так и остался стоять возле окна, заложив руки за спину. Лули-шуфэй застыла в приветственном поклоне. - Поднимайся, – тихо разрешил Император. - Хуаншан, – нежность в голосе женщины обволакивала медом. Юн-ди невольно нахмурился и повернулся рассмотреть одну из своих жен. Да, нежная, хрупкая, почти неземная красота. Внешность этой супруги могла развязать войну при желании. Но Юн-ди прекрасно знал, что внешность – это далеко не самое ценное в этой женщине. Еще более предпочтительнее – ее ум, склонный к интригам и просчетам. Она была в разы умнее императрицы, однако не имела такой мощной поддержки семьи, как та же Чжао–гуйфэй, поэтому всегда застывала в тени. В свое время, роди эта наложница ему сына, а не принцессу, вполне могла бы посоревноваться за титул матери наследника. Но сейчас уже слишком поздно. Юн-ди спрашивал себя - почему не она?! Почему его сердце продолжало биться ровно, даже когда глаза впитывали удивительную красоту? Лули-шуфэй, без сомнения, могла составить достойную пару правителю. Но Император совершенно ничего не чувствовал к своей титулованной супруге, интерес пропал почти сразу же. Остался долг монарха и привычное равнодушие, скрытое за показной снисходительной симпатией. - Наша драгоценная наложница, наверное, удивлена. К сожалению, неотложные обстоятельства вынудили Нас побеспокоить Добродетельную Супругу. - Пока это нужно Вашему Величеству... Лули-шуфэй ощущала внутренний трепет. Этот мужчина не мог не волновать. Его внутренняя суть, внешняя подавляющая аура правителя, избранного Тянь-ся, Сына Неба - это не приобретается, с этим рождаются в императорской правящей династии. То, что заставляло поклоняться этому человеку, признавать величие личности и право казнить или миловать. Перед ней стоял Верховный правитель девяти и пяти, который был выше всего. Лули-шуфэй считалась счастливицей, ведь Император был в ее покоях несколько раз. И каждый раз, вспоминая это сильное молодое тело, женщина терялась в желанных фантазиях. Ее расстраивало лишь одно – сам Император оставался довольно сдержан перед ее красотой и смотрел на супругу, как на красивую вазу с цветами. Но ваза с цветами – лишь украшение, а не женщина. - Наша драгоценная наложница прекрасно выглядит, Нам приятно лицезреть твою красоту. Это часто вводит в заблуждение. - Хуаншан? – удивилась женщина. - Заставляет забывать, что помимо красоты у Добродетельной Супруги есть еще и хорошая голова на плечах, она достойна своего титула. Лули-шуфэй слегка дрожала от внутренней радости и спокойного голоса желанного мужчины. В нем не слышалось страсти или сексуального голода, но получить даже такую похвалу от Императора всегда было не просто. В кабинет с другой стороны проскользнул Ся Яозу, он тихо положил какие-то документы на стол перед монархом и осторожно замер позади. Непроницаемое в своем благодушии лицо напоминало Лули-шуфэй лик хитрой лисицы. Женщина поняла, что главный евнух здесь как подстраховка, чтобы в гареме не распространилось лишней информации о придуманном фаворитизме одной из жен. Оставалось лишь принять правила игры. - Хуаншан, лишь прикажите... - Наша наложница, вероятно, знает, что императрица серьезно больна, - официальным тоном начал Юн-ди, в миг убирая из голоса намек на теплоту. - Лекари делают все возможное, хотя когда она придет в себя – вопрос открытый. В связи с этим Мы просим Добродетельную Супругу Лули, как самую титулованную даму в Нашем Дворце, взять на себя управление делами гарема. Поскольку императрица Айминь не в состоянии оставаться владелицей Печати Феникса, Мы приняли решение забрать ее. Однако, императрица Айминь остается Нашей законной супругой и отдать эту печать Добродетельной супруге Мы не можем. Чжэнь знает таланты и возможности Лули-шуфэй, Чжэнь знает обо всем. Наша драгоценная наложница не останется недовольной. Чжэнь отблагодарит супругу за помощь и поддержку в эти трудные времена. Добродетельная Супруга номинально занимает должность императрицы, ее жалование увеличивается вдвое, а принцесса, рожденная супругой, получит титул от Нас - принцесса третьего ранга. Если у Нашей наложницы есть еще пожелания, озвучьте Нам. Чжэнь постарается пойти навстречу. Лули-шуфэй от внутреннего волнения невольно упала на колени. Упускать такой шанс было нельзя. - Только одно, Хуаншан. Позвольте этой наложнице служить Вам! Эта рабыня безумно соскучилась по Вашим рукам и поцелуям, - в нежном голосе звучала страстная мольба. Черные агатовые глаза внимательно рассматривали коленопреклоненную женщину. Нежная хрупкая беззащитность – самый опасный вид женской личности. Юн-ди усмехнулся. К сожалению или к счастью, его личный «кусочек мягкого тофу», который Юн-ди «съедал» многократно за последние дни, оставил Императора совершенно равнодушным к томному призыву хрупкой красавицы. В конце концов, Лули-шуфэй - это наложница в гареме Императора, какое отношение она имела к Мин Лэ Яну? Слишком хрупко найденное перемирие между ним и его дикой сливой - такой риск не оправдан. Однако мужчина не мог не сравнить вновь, насколько остро ощущается разница в отношении к любимой женщине и даже самой прекрасной, но не любимой. Вот только любить - это очень мучительно... - Чжэнь готов идти на уступки и исполнять желания, однако у Нас есть и личные приоритеты. Наша драгоценная наложница - умная женщина, - мягким тоном констатировал Юн-ди, откидываясь в кресле. Он вздохнул, словно сожалея. - У Нашей супруги уже есть так много... Не будь жадной. Лули-шуфэй слегка побледнела, понимая, что Император сейчас обозначил дистанцию. - Вы не доверяете своей наложнице, Хуаншан? - Чжэнь будет наблюдать за Нашей супругой. Мы можем подарить ей очень многое за верность и преданность, но не стоит терять головы. Помни свое место, Наша Добродетельная Супруга. Лули-шуфэй ничего не оставалось, как поклониться, принимая отданное распоряжение. Господин не приходил в гарем, и теперь женщина была уверена, причина этому – незнакомка в личных покоях Императора. Выходя на морозный воздух, ощущая колючий ветер, забирающийся в рукава и под подол накидки, Лули-шуфэй усмехалась про себя. Как умно она сообщила об этой маленькой пикантной новости императрице через подосланных служанок, которых услышал чиновник Ши-хоу... И посмотрите на эффект – эта глупая курица слегла на следующий день! Так или иначе, Лули-шуфэй уже добилась многого: теперь именно она взяла на себя управление гаремом, выше нее сейчас не было никого. В будущем, женщина была уверена, что прихоть Императора, наигравшегося с маленьким развлечением в своих покоях, которое даже не имело титула, пройдет. Тогда Хуаншан вспомнит о той, кто всегда будет поддерживать его на пути власти. В будущем у нее еще будет возможность постепенно вернуть Императора в свои покои и зачать желанного принца. Добродетельная Супруга умела ждать.