☯︎ Ожидания ☯︎

Ли Шу медленно открывала глаза, щурясь от проникавшего в комнату света. В горле пересохло, словно там была пустыня, а собственное тело не ощущалось. Женщина некоторое время всматривалась в белизну за окном, пока проснувшийся организм не ощутил холод в помещении. Плюс ко всему нестерпимо хотелось облегчиться. Дернувшись, женщина на кровати закашлялась. Боль прошила все тело, мучительно разливаясь по венам уже не притупленных действием афродизиака. Вдруг откуда-то перед ней появились две проворные служанки в аккуратной одинаковой одежде, подхватывая измученную женщину под руки и помогая кое-как встать. Ли Шу, совершенно обессиленная, застонала от тянущих ощущений. - Не смейте, – прохрипела она тихо сорванным от крика голосом. – Не смейте приближаться к Бенгун! Бенгун – Императрица! Вы, ничтожные твари, не имеете права даже пальцем меня касаться! Мне нужно проснуться, – вдруг забормотала обезумевшая женщина себе под нос. – Нужно проснуться. Этот кошмар не может быть настоящим... Две возрастные служанки лишь тихо хмыкнули друг другу и потащили местную императрицу на водные процедуры. Вчера после особо активного клиента эта барыня не смогла самостоятельно вымыться, а просто осталась лежать без сознания на кровати. Возрастной завсегдатай борделя "Дом Счастья и Цветов" обожал жесткий секс с болью, тем самым утверждая мужское доминирование над покорным телом. Все давно знали, что в поместье этого богатого господина живет слишком властная и грубоватая жена, которая полностью купила долги своего супруга когда-то с несчастным разоренным человеком в придачу, поэтому оставаться мужчиной он мог лишь здесь, в местном доме удовольствий. К Ли Шу этот господин наведывался уже второй раз кряду. Она оставалась пока «свежим мясом» и желающих опробовать холеное тело было хоть отбавляй. Сложнее всего женщине пришлось в первые два дня. Внутренние запреты боролись с действием афродизиаков и разбуженным желанием, жажда умереть от позора граничила с женским либидо. Ли Шу ненавидела себя, этих похотливых скотов, свою беспомощность, саму ситуацию... Но тело реагировало и оставляло несчастную дрожать от мучительного удовольствия. Будучи самой важной женщиной династии, Ли Шу умела выбирать мягкую хурму, но теперь с ней поступили точно так же... Сколько их было уже? А сколько дней она здесь? Почему до сих пор никто не забрал ее? Слабо вырываясь, Ли Шу вдруг оказалась в лохани с теплой водой. Ее растертая плоть с засохшими остатками мужского семени неприятно тянула и ныла. Женщина медленно закрыла глаза и оперлась о бортик. Служанки стояли рядом с ней постоянно, напоминая надсмотрщиц, внимательно наблюдая за ее действиями. Ли Шу не знала, что за варево ей вливали, помимо отвара от беременности, но это зелье превращало ее тело в тело шлюхи. Все много лет подавляемые желания молодой женщины нашли свое выражение через эти изощренные отвары похоти. Ее затуманенный разум оказался бессилен против требования естества. Глубоко внутри ощущалось постоянное напряжение, словно что-то вибрировало, горело, но облегчения не наступало. Лишь краткий миг освобождения, который приносила твердая мужская плоть, таранящая снова и снова, давал долгожданную передышку этому посаженному насильно монстру сексуального желания. Словно червь Гу, он проникал в кровь и мучил свою жертву ежеминутно, заставляя принимать все более развратные способы достигать желанной кульминации. Ли Шу совершенно не разбиралась в свойствах афродизиаков, ей всегда могли принести готовый вариант, даже подсыпали его тоже за нее. Женщина никогда не марала себя грязными методами сама лично, но сейчас осталась беззащитна перед той дрянью, которой ее исправно поили. Она запомнила странного человека, выглядевшего бледным и спокойным, который пришел через пару дней начавшегося кошмара. Его элегантная внешность и перехваченные тонкой заколкой длинные волосы кое-где тронула первая седина, но сам мужчина оставался моложавым и солидным. Служанки при виде него дружно присели в полупоклоне: - Приветствуем господина! Мужчина сдержанно улыбнулся, окидывая взором едва прикрытое нуждающееся тело новой игрушки: - Я вижу, ты освоилась? Цзун-Цзун сказала, что ты очень отзывчива на мужской член и любишь секс погрубее. Кто знал, что в тебе заложен такой потенциал? Или это мы открыли в тебе столько талантов? Задача наложницы – ублажать своего господина, но ты, как и многие до тебя, совершенно забыла об этом. Не вини нас, вини только свою гордыню. Твои прошлые гости в полном восторге от тебя, но... Пора уже учиться чему-то новому, красавица. - Ничтожный, падай на колени и моли о смерти! Когда эта Бенгун выйдет отсюда, вы все умрете медленно и мучительно, – пообещала Ли Шу с трудом выговаривая слова. Ман Чангуй откинул голову и рассмеялся. Его миндалевидные узкие глаза сощурились от удовольствия, словно он услышал самую смешную шутку. - Вот это самомнение! Тогда этот ничтожный не может упустить такого случая и не насладиться королевским телом, верно? – он коротко взглянул на двух служанок. – Вышли. Развязав полы своего плотного халата, а затем и подвязки нижних штанов, Ман Чангуй подошел к беззащитной женщине на кровати, испепелявшей его взглядом полным ненависти, и легко пробежался пальцами по ее телу, слегка дразня острые соски грудей несчастной. Ли Шу втянула воздух и напряглась, моментально ощущая отклик разгоряченной плоти в паху. Ман Чангуй улыбнулся, понимая эти ощущения. Ему ли не знать, как именно действует коварная «Шелковая паутина»? Ли Шу вяло отбивалась от бесцеремонных прикосновений, но мужчина быстро перевернул ослабленное тело и продолжал исследовать его изгибы. Вскоре его пальцы прошлись по второму нетронутому цветочному отверстию. Ли Шу испугалась даже сквозь опьяняющий дурман желания. - Ты, наверное, не знаешь, как мужчины спят друг с другом? Не знаешь, как любят «обрезанные рукава»? Сегодня я тебе покажу... Ты здесь очень красива – тихо уговаривал Ман Чангуй, оглаживая покрасневшие половинки с отчетливыми отпечатками пальцев прошлых клиентов. – Все нужно пробовать, моя красавица. Уверяю тебя, когда ты продемонстрируешь новые умения своему господину, он придет в восторг, ведь такие забавы на простынях любят не только «обрезанные рукава», но и обычные мужчины... Все, что осталось после, – это только чистая боль. Ли Шу потеряла сознание первый раз довольно быстро, но ее вновь и вновь приводили в чувство разрывающими обжигающими болью проникновениями. Когда закончилось это мучение, женщина не помнила, не ощущала она и накладывание лекарства на разоренный истерзанный задний проход. Даже после нескольких повторений удовольствия от такого секса она не ощущала. Женщине, еще вчера стоявшей на вершине мира, казалось, что она просто несчастная пойманная рыба, которую разделывают на живую тупым ножом. Контраст жизни был неимоверно болезненным. Ли Шу теряла связь с реальностью, не знала времени, не ориентировалась в обстановке. Мужчин было слишком много, иногда – по нескольку сразу, но Ли Шу уже точно знала, как именно должны использоваться все возможности разоренного тела. Насилие продолжалось днем, ночью, а приходивший элегантный мужчина называл это "ускоренным обучением". Ли Шу пыталась покончить с собой. Правда пыталась. Не смотря на сжигающую внутреннюю ненависть и желание отомстить, в какой-то момент женщина сдавалась, надламываясь. Но приставленные надсмотрщицы не зря ели свой хлеб - все действия были пресечены. После попытки прикусить себе язык, старая Цзун-Цзун запихала ей между зубов палку, не давая еды целый день, хотя обычно пленницу кормили насильно. Этот кошмар не думал заканчиваться. Но Ли Шу никогда не была сильной, она не знала бурь и невзгод в родительском доме, ее воспитывали как холеную и нежную дочь дворянина. Могла ли она устоять перед силой укрощения таких опытных людей? Покорное нежное тело служило клиентам иногда просто, иногда – изощренно. Ее плотная не снимающаяся маска стала визитной карточкой в заведении. Лежа на широкой скомканной кровати, не раз оскверненная плоть развратно билась в сладких судорогах под очередным желающим поиметь ее, но разум блуждал, не желая замечать картины своего падения. Сегодня ей влили другой отвар со сладковатым привкусом, делая женщину податливой и расслабленной, повышая чувствительность каждого цуня белоснежной кожи. Тело как будто лишилось костей, превращая пленницу на кровати в самый изысканный весенний пейзаж. Ее разум искал причины и виновника этой ситуации. И каждый раз мысли сходились в одной точке – Император. Ничего не делалось без его воли или приказа. Во Дворце нельзя скрыться от глаз тайной стражи или шпионов. Все происходило по воле Сына Неба, он дергал за ниточки жизни подданных во Дворце. А зная характер ее супруга, который прямо угрожал ей расплатой, стоило ли удивляться? Именно этот человек лишил ее достоинства и чести, отправил собственную супругу в бордель, подложил под этих отвратительных животных, дал добро на неоднократное унижение... Но зачем? Почему просто не убил? Не дал отравленное вино или шелк? Как можно просто спрятать без следа императрицу?! Это была месть? Она так долго называла женщин в гареме шлюхами, что ее супруг решил показать ей, что его высокая супруга не меньшая шлюха? Или он мстил за ту низкородную дрянь, которую она сожгла? Женщина жалела, что не может сжечь живьем эту суку еще раз... Ли Шу чувствуя, как в нее снова ударило горячее семя мужчины, лежавшего на ней, про себя со всей скопившейся ненавистью послала пожелание Императору: «Будь ты проклят!»

***

Юн-ди резко открыл глаза посреди ночи, словно его что-то разбудило. Настороженный, словно зверь на охоте, мужчина вслушивался в темную оглушающую тишину, но вскоре расслабился. Никого нет. Рядом только было слышно размеренное дыхание мирно спавшей Ци Мейли, уткнувшейся ему шею. Девушка спала очень глубоко, даже не почувствовав напряжения тела под ней. Юн-ди усмехнулся и погладил ее по волосам – он очень сильно утомил свою дикую сливу сегодня вечером. Вдруг глаза Императора похолодели – мужчина вспомнил про ненавистную супругу. Как бы ему не хотелось наслаждаться зрелищем ТАКОЙ императрицы, пора заканчивать эту небольшую драму. Ее первый акт окончен. Холодная улыбка коснулась в темноте губ. Он надеялся, что Ли Шу наслаждалась каждым моментом своей распутной жизни. Все ее хорошо спрятанные игрушки для самоудовлетворения в личных покоях давно не были тайной для него. Мужчина знал, что любовников у его императрицы не было лишь потому, что она боялась огласки. В гареме невозможно что-то скрыть надолго, а ее статус слишком тяжел и велик. Как внимательный супруг он просто немного помог реализовать тщательно скрываемые фантазии. Юн-ди не удивился, когда узнал, что Ли Шу получает удовольствие от такого приключения, пусть и насильно. Когда живешь постоянно в очень жестких рамках, иногда требуется помощь со стороны, чтобы разбить их. Нет, ну разве он не добродетельный супруг? Он исполнит ее мечту. Сам он не ходил в "Дом Счастья и Цветов", ему вполне хватало ежедневных отчетов. Ли Фенг аккуратно поинтересовался у него, не жалеет ли господин о том, что сделано? Как бы то ни было, императрица – его законная супруга. - Уже недолго, Ли Фенг. Она так долго рассказывала о шлюхах гарема своим момо, что теперь ей и самой пора понять, что это значит – быть шлюхой. К сожалению, затягивать больше нельзя, иначе начнутся подозрения. Ее служанки и так воют целыми днями о госпоже. Пора возвращать «заболевшую» императрицу из затянувшегося эротического путешествия в несколько дней. Думая о том, что к благородной изнеженной императрице прикасается множество развратных мужчин, Юн-ди лишь пытался представить себе искаженное афродизиаком лицо Ли Шу, цинично раздумывая о том, как быстро этой женщине открыли ее суть. Ци Мейли, словно почувствовав бодрствование своего партнера, беспокойно зашевелилась в его руках, пытаясь найти удобное положение. Юн-ди поцеловал спящую в макушку, очередной раз благодаря за то, что Небеса позволили его дикой сливе выжить. И словно в отместку, перед глазами встала картина, как Лю Бохай тянется к ней, обнимает и склоняется к манящим губам. Юн-ди зажмурил глаза и стал размеренно дышать, пытаясь взять тут же взвившиеся эмоции под контроль. Он так долго сохранял маску равнодушия, но теперь сорвался в штопор чувств, не справляясь с их силой. Ревнивая ярость обожгла сознание. Благо, он не видел этого своими глазами, иначе ничего бы не спасло зарвавшегося солдата. Ради Ци Мейли... Только ради Ци Мейли он оставил Лю Бохаю его жалкую и теперь уже разбитую жизнь. Юн-ди невольно с удовлетворением вспомнил обезумевшие глаза поставленного на колени соперника. Каждого... Каждого, кто протянет руки к Ци Мейли, найдет его гнев. И каждый в полной мере ощутит последствия на себе, будь то мужчина или женщина. Пройдя мучительную потерю возлюбленной на пике своих чувств, Юн-ди лишь усугубил чрезмерную реакцию на все, что касалось его дикой сливы. Он понимал, что ведет себя не как спокойный и мудрый лаоши, а как ревнивый собственник, но изменить пока ничего не мог. Сколько времени должно пройти, прежде чем он сможет немного разжать руки и ослабить хватку для своей обретенной пары? День за днем после возвращения возлюбленной, просыпаясь рядом с ней, споря или ругаясь, заботясь, разделяя трапезу и не выпуская с простыней, Юн-ди увязал глубже в зависимую привычку. Зачем мог быть нужен кто-то еще?! Это просто лично для него созданная сберегающая масло лампа. Все так легко встало на свои места... Любить – величайшая свобода, но и величайшая мука. Найти баланс в другом, соединиться душой, мыслями, телом – стать одной сутью. Юн-ди не мог не вспоминать красивые высокопарные наставления мудрецов прошлого, предостерегавших правителя от единственной зависимой любви, ибо власть не терпит конкурентов в своем единоличии. Либо ты любишь власть, либо ты любишь кого-то еще. Императору нельзя любить, но именно это единственное правило мужчина нарушил. Юн-ди сильнее стиснул расслабленное тело в своих руках. Ци Мейли что-то проворчала, но не проснулась. Тогда Юн-ди легко начал целовать лицо девушки, опускаясь все ниже, к раскрытым во сне губам, ловя вдох, проникая языком в теплую глубину и нежно играя с ее ртом. Руки легко подхватили две стройные ножки, разводя их в стороны и открывая манящий цветок женской сути... Вскоре уже проснувшаяся, но все еще полусонная Ци Мейли, до последнего не ощущавшая коварного внезапного нападения, привычно встречала глубокие проникновения жаждущего любовника, который не говоря ни слова жадно вонзался во влажную глубину, где все еще оставалось его семя. Горячие поцелуи сыпались на нее, не менее горячий шепот словно давал обещание: - Моя, моя, моя... Вернулась ко мне, - как можно объяснить то переполняющее чувство собственной радости рядом с именно этим человеком? Ощущение правильности и покоя, словно ты - победитель, баловень судьбы, любимчик Небес. Не подобрать слов, это идет на уровне эмоций - лавина, сметающая на пути цинизм и холод прожитых лет. - Останешься со мной. Убью за тебя. Уничтожу всех, кто захочет забрать тебя у меня... - его ищущая смысл жизнь зацепилась за руку этой девушки, там, на берегу реки. "Приблажная Мей"... Откуда в ней, десять лет прожившей в заключении комнаты, столько странных идей и желаний, мало свойственных благородной воспитанной женщине? Ему нравилось разгадывать лабиринт ее мыслей, ему нравилось в ней все, хотя ничем особенным эта женщина не выделялась. Красота - в глазах смотрящего. Ци Мейли так устала и так хотела спать, что лишь угукала, не размыкая глаз, и крепче обнимала тяжелое тело, стремясь отдать любовнику то, что он так хочет, и уже поспать. Ну как этот мужчина может оставаться таким энергичным?! Девушку разбудил первый пик наслаждения, который прошелся по телу приятной дрожью, однако ее любовник не останавливался, еще какое-то время уже нежно покачиваясь в колыбели ее бедер. Такое бережное скольжение, смешанное с невесомостью легких поцелуев, вновь позволили уставшей Ци Мейли провалиться в долгожданный сон.

***

Ин Гао Дэ в светлое ясное утро неторопливо осматривал ряды своих солдат. Холода заметно ослабли. Скоро весна. Армия государства Цинь разрослась, ряды пополнялись новобранцами, а обучение шло полным ходом, но исключительно тайно. Монарх выжидал после вынужденной отсрочки. Тогда Юн-ди вынудил его отступить, позорно искать способы убить соперника не на поле боя, а из-за угла. Хорошо, этот урок Ин Гао Дэ выучил. «Юн-ди, мы с тобой рассчитаемся», - мысленно пообещал он. И вот уже перед глазами правителя выстроились его солдаты - великая армия государства Цинь. Монарх понаблюдал за их подготовкой – это будет хорошая битва! Любые жертвы стоили того, чтобы завоевать Поднебесную в итоге! Сколько возможностей, рудников, шахт, земель... Сколько рабочей силы и сокровищ... Взойти на вершину мира и стать Императором, объединив государства в единую Поднебесную, - ради своей желанной цели Ин Гао Дэ готов усеять путь мертвыми телами. К сожалению, любой правитель должен нести эту ответственность. Все Дворцы построены на костях и крови обычных людей и подданных. Так было всегда. Так останется и впредь. А он может себе позволить быть слоном, глотающим змею. - Ваше Величество, – евнух спешно подбежал к королю. – Получено новое письмо от нашего осведомителя об Императоре Тянь-ся! Ин Гао Дэ нетерпеливо вытянул руку в перстнях, принимая расшифрованное послание. Внимательно вчитываясь в строчки, правитель улыбался. - У Императора появилась новая любимица... Этот мужчина активно топчет молодую траву пока его императрица тяжело болеет, – зло засмеялся Ин Гао Дэ, проворачивая перстень на мизинце правой руки. – Но эта женщина вне гарема пока. Какие интересные пристрастия у монарха... Кто же эта незнакомка, раз сам Юн-ди не устоял перед ее чарами и притащил несчастную в свои личные покои?! Интересно, эту женщину держат там силой? Он настолько обезумел от похоти? Евнух низко поклонился и спросил: - Какой приказ мне отправить? - Наша прекрасная луна – надежда государства Цинь. Она должна опоясать этого Императора, завлечь... Но помеха в виде тайной наложницы нам будет мешать. Поговаривают, что императрица уже не встанет. Но, возможно, это лишь слухи. Мы должны помочь нашему луноликому цветку. Во-первых, узнайте, кто эта внезапно появившаяся женщина. Во-вторых, попробуйте ее устранить. Юн-ди явно не будет ожидать, что тайная наложница в его покоях может подвергаться какой-то опасности, раз про нее никто не знает. Сердце Юн-ди должно быть свободно и открыто новому, а ждать, пока он наиграется этой новой рабыней, нам некогда. - А если все сложится удачно? Неужели Император не будет мстить? - Кому? Виновников будут искать в гареме, а не в государстве Цинь. Когда наша прекрасная ловушка-оружие сработает и устранит Императора, мы тут же нападем на них. Необходимо их дезориентировать, лишить опоры в виде Сына Неба. Однако... Ин Гао Дэ не договорил. Отослав евнуха готовить ответ их тайному шпиону, монарх государства Цинь все еще искал в уме варианты не убивать Юн-ди, сохранить жизнь этому мужчине в качестве своего личного раба. Возможно, перерезать сухожилия, выколоть глаза, отрезать часть языка – и все, этот мужчина останется абсолютно беспомощным. Никто не будет сомневаться в смерти Императора. Этот опасный мужчина после укрощения станет ценным трофеем в списке покорных рабов. Ин Гао Дэ умел доводить личные игрушки до совершенствования, оттачивая на их телах всю свою изощренность. Он безумно жаждал получить власть над этим мужчиной, но в то же время монарх Цинь откровенно опасался сегодняшнего Императора Тянь-ся, не боявшегося ни Неба, ни Земли. Ин Гао Дэ ему не соперник в открытом поединке. Все будет зависеть от успеха их тайного оружия рядом с Императором, но знать об этом человеке не должен больше никто. Проиграть в этом противостоянии немыслимо! Трое убийц-шпионов монарха Цинь, оперативно вошедшие во Дворец после получения краткого приказа, вливались в ряды постоянно требующихся слуг разными путями. Кого-то набрали для заготовки угля. Кого-то пригласили возницей. А кого-то наняли на низкую работу по чистке ночных горшков. Эти незаметные низкорослые мужчины неопределенного возраста быстро сливались с обстановкой ежедневной рабочей рутины Дворца. Но главное - они знали друг друга. Пока их взаимосвязь не обнаружена, даже тайная охрана не обратит на них внимания среди сотен таких же низких рабов и слуг. Однако очень скоро наемники поняли - подобраться к цели просто не получится. Эту женщину тщательно охраняли днем и ночью, она не появлялась на мероприятиях, не взаимодействовала с другим гаремом, словно ее и нет во Дворце. А проникнуть в личные покои Императора не представлялось возможным из-за тайной стражи. Решиться на штурм? - Верная смерть... Значит, стоит затаиться и подождать. Для терпеливых всегда есть тысяча невидимых возможностей. Подкупив одного толстого евнуха из свиты Лули-шуфэй, убийцы стали наблюдать за Добродетельной Супругой. Внутри гарема считали ее новой негласной фавориткой, затмившей саму императрицу. И хотя болезненная Мать Нации не пользовалась вниманием законного супруга - Императора-Дракона, но все знали, кто является хозяйкой шести дворцов. Однако теперь ситуация изменилась. Распоряжаться гаремом при больной императрице вмиг стала Лули-шуфэй с высочайшего указа. Но даже к ней таинственная женщина не приходила на аудиенцию, хотя сейчас наложницы активно искали расположения новой фаворитки, кляня и завидуя за спиной. Ненависть женщин возросла многократно, поскольку Лули-шуфэй всегда предпочитала прятаться за спинами других. Всю эту неважную информацию несложно разузнать, купить или подслушать, но их конечная цель - объект пристального внимания Императора - оставалась загадкой. Наемники Цинь, будучи опытными шпионами, не суетились. Шаг за шагом один из них, работающий возницей при кухне, вышел на упомянутое имя женщины-чиновницы, которая часто захаживала во внутренний дворец Императора, якобы для каких-то отчетов. Эта почтенная служащая известной в столице школы воспитания благородных леди стала тем нужным ключом, который давал возможность открыть, все же, неприступную на первый взгляд дверь. Участь же почтенной и уважаемой госпожи Нин Си таким образом была решена. Наемники отправили шифровку о скором исполнении приказа. Тем временем лекарь Е по истечении пяти дней объявил всем, что кризис у императрицы миновал и через пару дней она вновь сможет взаимодействовать с окружающими без риска заражения для других. Радостные момо со слезами на глазах упали на колени в молельном зале, вознося благодарности Будде за милость для их госпожи.