☯︎ Самоуверенность ☯︎

Иногда Ци Мейли очень корила себя, ведь в той своей жизни она так и не освоила сацзяо. Это было отчасти из-за внешности, которая не попадала в общепринятые стандарты красоты, поэтому такое детское поведение сочли бы странным и неуместным в ее исполнении, а отчасти из-за того, что ей все время приходилось сводить концы с концами и выживать. Имея довольно прямой характер, грубоватые повадки, трудно вдруг захлопать глазками и капризным тоном идти клянчить себе повышение зарплаты... Наверное, Ли Тонг ждал именно такого поведения от нее? Не умела. Жизнь ее такому не научила. А сейчас это умение отлично украсило бы ей жизнь. Вертеть своим мужчиной гораздо проще, чем бодаться с ним же в словесных поединках. А утро так хорошо начиналось! После довольно спокойной ночи, где ей дали, наконец, отдохнуть, Ци Мейли чувствовала себя посвежевшей. Обычно сексуальные аппетиты Мин Лэ Яна оставались слишком большими, и за ночь ее могли съесть три-четыре раза, однако вчера Император сильно задержался. Ци Мейли тут же надумала себе всего того, чего не стоило, а когда Мин Лэ Ян, уставший и раздраженный, появился, наконец, в покоях, неосознанную радость подавить в себе просто не получилось. Они долго нежились в теплом бассейне, а потом перешли на кровать, забыв об ужине. В итоге Мин Лэ Ян, уснувший довольно быстро, дал Ци Мейли возможность прекрасно выспаться. Чувствуя себя виноватым за вчерашнее, мужчина за завтраком был особенно заботлив, поэтому Ци Мейли решила, что самое время попытаться откреститься от надоевших и ненавистных, словно горькая тыква, занятий по этикету. Но всегда уступчивый Мин Лэ Ян вдруг проявил странное упрямство. - Ты будешь продолжать заниматься, – безапелляционно заявил он. – Это необходимо. - Зачем?! – тут же расстроилась Ци Мейли. - Затем, что ты находишься во Дворце Императора и должна знать, как вести себя в его стенах! – спокойно припечатал собеседник. - Кто притащил меня в этот дворец? – повысила голос ощетинившаяся девушка. – Я просила тебя? Я хотела этого? - Этот Дворец, как бы ты его ни ненавидела, часть моей жизни, – веско и холодно заявил Мин Лэ Ян. Хотя нет, перед ней уже сидел Император. – Я не могу не оглядываться на его законы и порядки. А ты – моя женщина! Я хочу, чтобы твоя жизнь была идеальной! Я могу дать тебе все! Но ты должна понимать, где мы находимся! Прояви ко мне хотя бы немного уважения! Ци Мейли захлопнула рот, проглатывая очередную колкость. Правда, этот человек много сделал для нее. Даже в стенах этого гадюшника он умудрился создать ей все условия для спокойной комфортной жизни... Она совершенно не касалась грязи гаремных интриг, даже не знала о них. Девушка жила, наслаждаясь, купаясь в заботе этого мужчины. Каждый день он оставался с ней, не давая Ци Мейли сомневаться в своей искренности. Единственное, что удручало – запертое пространство идеального мирка. Выйти невозможно, пообщаться с кем-то – тоже. Это была плата за ее ежедневное спокойствие. Как верно заметил Мин Лэ Ян ей однажды, нам всегда приходится чем-то жертвовать. - Я уважаю тебя... – тихо ответила Ци Мейли, гася прошлое внутреннее раздражение. – И ценю твои старания. Но я не привыкла жить в таких ограничениях. - Ты десять лет взаперти сидела, – холодно поправил мужчина, отпивая ароматный свежий чай. Ци Мейли обвела оставшуюся еду на столе: рисовая каша с креветками приготовлена очень ароматной, булочки с начинкой из зеленой и красной фасоли оставались пышными и вкусными, даже остыв. Несколько свежих квашенных закусок из провинции Цзин доставлены специально к столу Императора. Полный желудок после такого завтрака был блаженно спокоен. Девушка долго смотрела на чайник, который все еще подогревался на небольшой настольной печке. - Я сбегала, ты же знаешь, – Ци Мейли было трудно объяснить этому мужчине, насколько всегда отличалась ее жизнь ранее. Насколько сильно изменились сами люди в ее времени. Насколько другое у современной молодежи ее времени было мышление. Мин Лэ Ян, услышав это, напрягся. В глазах моментально зажегся злой огонек, показывающий предел терпения этого человека. - Если ты однажды еще раз попытаешься сбежать, Ци Мейли, не вини меня. Последствия действительно тебе не понравятся, – угрожающе предупредил холодный голос замеревшую девушку. – Ты всегда видела лишь хорошую часть меня, ведь я виноват перед тобой, это правда. Но Ци Мейли, я – Император. А Императору можно все. Я могу преступить мнение двора, наплевать на чужое несогласие, пренебречь своими обязанностями, игнорировать волю Небес, чтобы добиться своей цели. Не знаю, правильны ли мои чувства к тебе или они порочны в своей основе, но ты, – он сделал паузу и выразительно взглянул на растерянную девушку напротив, скользнув вниз по нефритовой шее туда, где еще с прошлых ночей осталось много оставленных мужчиной следов, – ты не сможешь быть в этом мире без меня. Там где я – там и ты. Куда бы я ни пошел, ты отправишься со мной. Не заставляй меня обнажать свою темную сущность, ведь больно в итоге будет тебе. - Что ты сделаешь? – тихо, но с вызовом переспросила девушка. – Сломаешь мне ноги? Привяжешь к кровати? Применишь пытки? Мин Лэ Ян усмехнулся, однако в этой улыбке не было тепла. - Нет, моя дикая слива. Я не трону и волоска на твоей красивой головке. И я правда убью за тебя любого. Есть масса способов сломать тебя и укротить по-другому. Однако такие мысли меня очень злят, – в итоге вздохнул Император. – Мне хочется видеть твою улыбку, слышать твой смех, видеть страсть в твоих глазах, а не ужас забитой женщины. Мне очень хочется, чтобы ты дала мне наших детей не потому что я тебя заставил, а потому что ты сама их хочешь. Ци Мейли удивленно посмотрела на красивого, но отстраненного сейчас мужчину. Абрикосовые глаза были чуть опущены, скрывая мысли, голос оставался ровным, но руки слишком сильно сжимали чайную чашку. Напряжение вибрировало в воздухе. - Ты до сих пор хочешь от меня детей? - Я всегда их хотел от тебя, что дало повод решить, что я передумал? Лекари, которые присматривают за тобой, оценят твое состояние и доложат мне, когда ты будешь готова. Однако я не стану принуждать тебя. Мне важно, чтобы это была наша общая радость. - Ты не любишь детей, Мин Лэ Ян, – констатировала Ци Мейли. – Достаточно увидеть, как ты относишься к тем, что у тебя уже есть. - Я уже говорил тебе, – терпеливо объяснял мужчина. – Это дети династии. Это наследники рода Императора. Какое отношение они имеют ко мне? Даже их появление – это лишь часть ежедневных обязанностей монарха. Почему я должен их любить? В конце концов, я даже не помню лиц или имен их матерей. Не знаю, каким буду отцом нашим с тобой детям, но просто при мысли о том, как будет расти твой живот с нашим сыном, у меня все внутри согревается. Понимаешь меня? – черные агатовые глаза вопросительно смотрели на Ци Мейли.    - Понимаю, – через время ответила девушка. Да уж... Кто-то по работе спит с боссом, а кто-то по работе делает наследников. Потому что это часть их обязанностей. Однако, Ци Мейли верила, что как бы тяжело ни приходилось, у человека всегда должен оставаться выбор. - В любом случае, – заключила она, – каким именно ты будешь отцом, мы узнаем, если я рожу, верно? Зачем сейчас пытаться резать ножом воду? Но и ты должен понимать мой страх. Родить дитя в императорском гареме – обречь его на страдания, борьбу за власть и грызню. Не хочу такой участи своему ребенку. - Я помню, ты не раз озвучивала такие мысли. Я гарантирую тебе безопасность наших детей. - Ты не можешь это гарантировать! – рассердилась девушка. Ну что за упертая самоуверенность! Как можно такое обещать? У него уже есть несколько принцев. Неужели этот человек действительно думает, что они не будут бороться за трон?! Мин Лэ Ян со стуком поставил пустую чашку. - Я все тебе сказал. Сегодня вечером я проверю твои знания правил добродетельной женщины. Занимайся усердно! Мин Лэ Ян резко поднялся, встряхнув широкими рукавами и быстро вышел за дверь, не закончив до конца завтрак. Ци Мейли была так зла, в том числе на свою несдержанность, что могла лишь зло кусать губы от бессилия. В конце концов она с силой стукнула кулаком по столу. В час у-ши прибыла ее мучительница. Мадам Нин, приставленный обучающий наставник по этикету, сегодня пришла не одна. Рядом с ней шел невысокого роста учтивый мужчина в одежде слуги. Их сопровождали императорские охранники, неизменно досматривающие каждого посетителя при входе в личный дворец Императора. Ци Мейли, рассматривая две фигуры в окне, поймала себя на мысли, что даже разглядев невыразительное лицо мужчины, она тут же бы его забыла отвернувшись. - Госпожа, эта чиновница выпросила разрешение взять с собой выбранного слугу-евнуха. У него невероятные навыки каллиграфии! Он сможет помочь моей госпоже, дав ей нужные уроки. Его имя – Жун Сай, - чиновница Нин сегодня казалась бледнее, чем обычно. - Пожалуйста, используйте знания этого раба, госпожа, – склонился в глубоком поклоне мужчина. В нем совершенно не ощущалось присущего слугам раболепства, скорее, спокойная сдержанность. Ци Мейли вяло улыбнулась и ответила на приветствие согласно этикету. Было странно, что Мин Лэ Ян позволил мужчине, даже евнуху, вообще появиться рядом с ней. Видимо, он сильно зол. Ци Мейли в итоге оставалась невнимательной и рассеянной весь урок. Однако сдаваться девушка не собиралась. Зачем обещать то, на что ты не в силах повлиять?! Ци Мейли не замечала ни молчаливого поведения чиновницы Нин, которая словно не знала, о чем нужно говорить, ни быстрые взгляды евнуха-слуги вокруг. Ее иероглифы на дощечке выходили размытыми, нечеткими, выдавая внутреннюю сумятицу писца. - Нет, моя госпожа. Это не тот результат, к которому мы стремимся. Позвольте этому скромному рабу показать вам рукой силу мазка. Так Вы поймете быстрее, – довольно громко произнес евнух. Чиновница Нин почему-то побледнела еще больше. Евнух Жун подошел к своей ученице и, твердо обхватив кисть поверх руки девушки, принялся ее рукой выводить мазки. – Вот так, госпожа. Каллиграфия – это великое искусство! Каждый мазок иероглифа должен отражать смысл и суть того, что в него заложено, - другой рукой евнух аккуратно вытащил из складок рукава маленький острый нож, собираясь быстро перерезать горло жертве. Как нахально! Ци Мейли, негодуя на фривольное поведение евнуха, в это время подняла глаза на госпожу Нин и, увидев на ее бескровном лице застывший ужас, почувствовала, как собственное сердце пропустило удар. Боковым зрением девушка заметила, как в другой руке евнуха что-то блеснуло. Не долго думая, Ци Мейли, неожиданно сильно дернув рукой с кистью вверх, ткнула острой частью в сосредоточенное лицо склонившегося над ней слуги. Убийца, совершенно не ожидавший такого поведения от обычной слабой наложницы в гареме, пропустил этот удар. Рука, державшая кисть и лежавшая на руке девушки, ощутила в полной мере силу хрупкой на вид барышни. Острый угол угодил наемнику в глаз, вызвав сильнейшую боль. Мужчина взвыл и дернулся назад, кровь из раненого глаза моментально стала заливать лицо. Ци Мейли, отпихнув его еще сильнее, проворно откатилась, хватая кочергу, которой мешали уголь в жаровнях. Чиновница Нин сорванным голосом вскрикнула, зовя на помощь. Наемник, проявляя чудеса выдержки, тут же метнул в нее нож, угодивший несчастной прямо в горло. Крик моментально оборвался вместе с жизнью чиновницы Нин. Ци Мейли в ужасе смотрела на разворачивающееся действие. Ее разум вдруг дал толчок к действию, и девушка тоже закричала. Но мгновением раньше в окне и в распахнутых внезапно дверях мелькнули черные тени. Однако Ци Мейли ощутила лишь боль от пронзавшей ее плоть острой иглы, которая глубоко вошла в ее тело. Остекленевшие глаза увидели медный наконечник, торчавший в зоне сердца. Падая в бессознательную черноту, Ци Мейли лишь успела вновь подумать: «Опять яд? Мин Лэ Ян, ну спаси же меня, ты же был таким уверенным!» ........

***

Лули-шуфэй всегда ставила для себя амбициозные задачи. И чтобы уметь их добиваться, женщина прикладывала много усилий для работы над собой. Она вставала рано, принимала контрастные водяные процедуры, ела исключительно мало и ограниченно, веря, что сдержанность в еде позволяет лучше контролировать себя. Половину своего времени Лули-шуфэй отдавала уходу за своими волосами и телом. Очень трепетно она следила за секущимися кончиками, делала питательные маски и заставляла служанок тщательно расчесывать свой черный шелковый каскад длинных волос. Ее кожа оставалась нежной и бархатистой. Добродетельная Супруга в отличие от других наложниц сводила косметику к минимуму, умело подчеркивая лишь свои выразительные лисьи глаза. Не перебарщивала женщина и с румянами, просто делала ярче свой естественный румянец. Служанки Добродетельной Супруги знали о методах сохранения красоты, кажется, все. Лули-шуфэй обладала редким терпением, которое умело оборачивала себе на пользу. Это помогало женщине в тщательном постоянном уходе за своей красотой много лет, это тренировало дух и выдержку. Это был ее личный ритуал. Сегодня утром, посетив юную принцессу, свою дочь, Лули-шуфэй отправилась с осмотром в гарем. Скоро весна. Необходимо понять, чего не хватало для подготовки, нужно ли что-то наложницам, есть ли жалобы. Обычно, со всем этим должны были приходить сами цеши, но Лули-шуфэй собиралась закрепить свой статус новой хозяйки хоугуна. Она слышала, что императрица уже чувствует себя гораздо лучше. Скоро все слуги вернутся во дворец Благословенного Процветания с разрешения лекаря Е. А значит, раз эта тупая женщина все цеплялась за жизнь и власть, Лули-шуфэй придется своим авторитетом показать, кто же в гареме истинный хозяин. Императрица останется лишь номинальной фигурой, куклой. А когда от этой бесполезной вазы с цветами Император избавится, то Лули-шуфэй уже будет управлять шестью дворцами полновластно. Добродетельная Супруга не сомневалась, Император найдет идеальный вариант убрать свою опостылевшую бесполезную супругу. Зная характер Юн-ди, женщина создавала нужное ощущение, своим служением показывая - «я на Вашей стороне, Ваше Величество. Вы можете доверять мне всецело». После насыщенной и деятельной первой части дня к Лули-шуфэй присоединилась за обедом супруга Сун. Именно от нее женщина и узнала интересные новости. - Слышала, что сегодня на собрании был представлен новый помощник цензора Ву. Сам Император выделил его из всех кандидатов, сдавших в этом году экзамены. Говорят, крайне талантливый молодой человек – далан маркиза Чжун Бэя, – Сун-сяньфэй аккуратно отпила густой наваристый рыбный суп. Ради гостьи все блюда на обеденном столе Добродетельной Супруги были гораздо более разнообразны, нежели обычно. Сун-сянфэй аккуратно приложили салфетку к губам. – Но помимо всего прочего, этот юноша еще и невероятно красив. Даже мужчины не смогли не заметить его выразительную внешность. Министр Чон заливался самыми яркими эпитетами в адрес нового чиновника. Лули-шуфэй ощутила где-то внутри слабое любопытство. Женщина искренне считала, что Император как Сын Дракона является абсолютным воплощением мужества и красоты. Ей просто было интересно увидеть этого неземного красавца. Если бы на месте супруги Сун был кто-то другой, Лули-шуфэй не отреагировала бы на эту провокацию - очередная ловушка. Но супруга Сун много лет оставалась вне гаремных интриг, хотя не раз оказывалась втянута в ревнивые разборки. За много лет в гареме супругу Сун ни разу не уличили в каких-то неправильных действиях, либо коварных замыслах, женщина не оказывала никому и сексуального покровительства. А те обвинения, что так или иначе касались ее, Сун-сяньфэй переносила очень стойко. - Это очень интересная новость, супруга Сун. Даже мне становится чуть-чуть интересно. Думаю, мы сможем увидеть, так ли этот мальчик хорош, на следующем большом празднике. - Сейчас власть в гареме принадлежит Лули-шуфэй, все знают об этом. А Ваши приказы сегодня о наказании нескольких евнухов и служанок еще больше утвердили Ваше положение. Конечно, Вы будете рядом с Императором, когда состоится очередной большой прием. Его Величество в данный момент крайне благоволит к Вам. К сожалению, этой скромной супруге не повезло, Его Величество едва ли помнит о ее существовании, поэтому увидеть лично красоту нового помощника цензора этой супруге вряд ли доведется, – ни гнева, ни раздражения. Сун-сяньфэй продолжала трапезу без малейших эмоциональных выражений. Ее голос звучал ровно и спокойно. – Даже если императрица придет в себя и восстановится после такой болезни, то вернуть власть в гареме ей будет крайне сложно. Но она все еще Мать Нации. - Если эта добродетельная наложница будет защищать свое положение, – аккуратно спросила Лули-шуфэй. – С кем будут  предпочтения супруги Сун? Может ли эта добродетельная наложница рассчитывать на благосклонность и помощь Сун-сяньфэй? - Этой скромной супруге кажется, что Лули-шуфэй нет смысла переживать о таких вещах. И наложницы более низких рангов, как и эта скромная супруга вместе с ними, – все будут отдавать предпочтение тому, кого так балует Император, ведь это значит, что Его Величество защищает Вас. Есть ли шанс у императрицы отстоять свою власть, пока поддержка Императора за спиной Добродетельной Супруги? - Сможем ли мы пережить холодную зиму без потерь? – вздохнула Лули-шуфэй. – Все так запутано. Хоугун сильно уменьшился. Неизвестно, какая болезнь подкосила императрицу, однако Императора ни разу не видели в ее покоях с момента болезни. Этой супруге кажется, что данный факт показателен. Боюсь, нам стоит готовиться к переменам... - Что Добродетельная Супруга имеет в виду, – уточнила Сун-сяньфэй. – Подозревает ли супруга Лули Императора в расчетливости? - Эта наложница никогда не посмела бы. Но Императору нужен наследник. И хотя в гареме есть еще два последних принца, но пока ситуация абсолютно прозрачная. Ни один из них не в состоянии стать наследником. - Да, – вздохнула Сун-сяньфэй. – Когда умер несчастный принц Юн Ган, положение стало очень шатким. Для здоровья всей династии Императору необходимо родить еще принцев. Но Его Величество не видели в гареме крайне давно. Эта скромная наложница знает, что и к Добродетельной Супруге Хуаншан не заходит, – слегка кольнула супруга Сун женщину напротив. - Его Величество оказывает этой добродетельной наложнице и так много внимания, эта супруга не смеет жаловаться. Его подарки как знак заботы приходят каждый день, что крайне ценно в отношениях. Его Величество сейчас очень занят государственными делами, так много записок на его столе – эта супруга видела, когда относила Его Величеству суп из женьшеня для поддержания здоровья. Именно поэтому эта добродетельная наложница не смеет жаловаться, она просто терпеливо ждет, когда Император вспомнит о своей супруге. Таков долг женщины в гареме. С позволения Небес, эта супруга родит Императору еще не одного принца, – спокойно парировала Лули-шуфэй. Супруга Сун легко рассмеялась. - Небеса благоволят супруге Лули. Пусть сбудется все, что загадано. Главное, жить в мире и покое. Эти войны в гареме слишком раздражают. Моя Сю-эр растет тихой, любознательной и послушной девочкой. Самое важное для этой скромной наложницы увидеть ее стабильное обеспеченное и счастливое будущее, – Сун-сянфэй встала и поблагодарила за прекрасный обед. – Мой дворец всегда рад видеть Лули-шуфэй. Однако эта супруга много лет живет в гареме, и ей не хотелось бы становиться пешкой на чужом поле вейцзи. Пусть Добродетельная Супруга поймет правильно. Лули-шуфэй тоже встала и доброжелательно улыбнулась в ответ, оправляя широкие бархатные рукава жакета. - Конечно, Сун-сянфэй может рассчитывать на понимание. Но пусть супруга Сун подумает о будущем своей единственной дочери, которая является простой принцессой. Император даже не присвоил ей титула. В один незначительный, обычный день прекрасная Сю-эр может стать действительно чужой пешкой на поле вейцзы. Ее могут выдать замуж в угоду политическому союзу, отправить заложницей или просто отдать в награду какому-то чиновнику. Такой исход – не редкость. Если Сун-сянфэй готова оставить все на волю Небес и бездействовать, то это будет ее выбор. Супруга Сун сузила проницательные глаза. - Лули-шуфэй может предложить что-то определенное? - Просто надеюсь, что супруга Сун сделает правильный выбор, – спокойно констатировала Лули-шуфэй. – Императрица никогда не позволит Сю-эр получить титул. Но эта скромная наложница может уговорить Императора. Сун-сянфэй легко поклонилась в прощании и вышла на холодный воздух. Погода стояла мерзкая. Мокрый снег, срывавшийся с облаков, превращался в дождь. Ветер не останавливали даже толстые защитные стены императорского Дворца. Лули-шуфэй, тем не менее, вышла проводить гостью. Когда уже поднесли паланкин, и супруга Сун собиралась садиться, прибежал запыхавшийся евнух. Он поспешно поклонился двум императорским супругам и упал на колени. - Госпожа, – обратился он к Лули-шуфэй, поскольку служил в ее дворе. – Госпожа, важные новости. В покои императора проникли убийцы!